Фенрир. Тетралогия

Глава 26. Хватит!!!

– Чудненько, – Андрей резко развернулся и вышел из кухни.

Лея упёрлась ладонями в стол и закрыла глаза. Из дальней части убежища раздались какие‐то странные звуки. Она вздохнула и пошла туда же.

– Андрей…

Тот с каменным лицом перетаскивал свою одежду и оружие из большой комнаты в маленькую спартанскую.

– Что ты делаешь?

– Занимаю своё законное место.

– Андрей, пожалуйста. Давай договорим!

Хмурые карие глаза обдали Лею волной холода:

– Тебе ещё есть что сказать? По‐моему, уже достаточно.

– Я хочу прийти к какому‐то адекватному компромиссу!

– Неделя.

– Что?

– Ты хотела компромисс. Вот он. Неделя на то, чтобы опечалить твоего отца своим неидеальным выбором и законным желанием не тратить свою жизнь в качестве цемента для строительства его карьеры.

Лея удивлённо вскинула бровь:

– Какой‐то странный компромисс. Звучит, как предписание.

– Да? Я думал, тебе не привыкать.

Сдержав желание ещё раз послать его ко всем чертям, Лея разочарованно покачала головой и побрела обратно на кухню. Последнее, что она ожидала услышать от Андрея, это охапку колких фраз. Особенно после той их беседы о взаимности.

Спустя пару минут он тоже вернулся, но не с извинениями. Молча отрезав несколько кусков уже остывшей пиццы и заварив кофе в керамической супнице, Фенрир унёс свой ужин в комнату.

– Мудак… – Лея без особого аппетита впихнула в себя порцию спагетти, переложила остатки в контейнер и, проигнорировав посудомоечную машину и раздражённо орудуя губкой, сама перемыла всё, что накопилось в мойке за день. Легче не становилось.

– Самовлюблённый придурок…

– Могу и тебя научить, иногда быть таковым полезно.

От внезапного голоса за спиной Лея чуть не вскрикнула.

– Уж в чём в чём, а в твоих уроках я больше не нуждаюсь, – она заперлась в ванной, быстро разделась и встала под горячий душ, хотя была там всего час назад.

«Почему нельзя по‐взрослому принимать объективную реальность и не строить из себя обиженного малыша?! Неужели он не понимает?! Неужели так сложно дать мне шанс спокойно решить эти дурацкие головоломки?..»

Проследив за Леей до двери в ванную, Андрей пробормотал:

– Наивная малолетка…

Внутри всё переворачивалось от злости. Снова и снова его попытки как‐то наладить свою личную жизнь наталкивались на неприятие его связи с «Фениксом», хотя у остальных парней, с которыми он работал, таких проблем почему‐то не возникало.

«Как будто у меня был выбор! Или как будто я могу просто прийти и сказать отцу: всё, заканчивайте с частной армией, моей подружке это не нравится! Да пиздец!»

Сполоснув тарелку и супницу, он второй раз за вечер пнул ни в чём не повинный стул и дёрнул ручку двери в ванную. Она оказалась заперта.

«Шикарно. А нужду мне в окно справлять?»

Но шум воды прекратился уже через несколько минут. Замотавшись в большое пушистое полотенце, Лея прошла в большую спальню и прикрыла за собой дверь.

Андрей подскочил со своей жёсткой кушетки, как подстреленный, при звуках системы оповещения: «Внимание! Территория бункера раскрыта!»

Кое‐как натянув джинсы и схватив со стола пистолеты, он выбежал из комнаты и чуть не снёс перепуганную Лею.

– Ч‐что случилось?..

– Не знаю.

Деваться им было некуда, поэтому Фенрир пихнул её себе за спину и выставил оружие в направлении входа. Секунды медленно перетекали в минуты. Проморгавшись, Андрей почувствовал, что голова его была какой‐то мутной, словно с похмелья. Раненое плечо снова саднило, и вообще все мышцы ныли.

– Ты себя нормально чувствуешь? – он на мгновение обернулся к Лее.

– Вроде… Да. А у тебя глаза красные…

Цокнув, Фенрир снова взял дверь на мушку, но даже от банального поворота головы боль в районе лба и висков усилилась.

«Внимание! Санкционирован доступ в бункер!»

– Что это значит?..

– Это значит…

Замки щёлкнули, и в проёме показался зевающий Морок:

– О, утречко.

Андрей выдохнул и опустил пистолеты.

– Денис Александрович! – воскликнула Лея.

– Он самый. Собирайтесь, малыши. Валим домой.

Он оглядел президентскую дочь в одной футболке и Андрея в джинсах.

– Надеюсь, вы хотя бы… предохранялись?

Но молодые люди одновременно скривили свои сонные лица и, к удивлению Дениса, разошлись по разным комнатам.

«Странно…»

Через несколько минут они втроём вышли во внутренний двор, где их ждали два бронированных внедорожных Ауруса.

– Мы поедем в Москву по трассе?

– Нет, Ласточка. В этот раз только вертолёты. Без вариантов.

– А что, всех предателей уже поймали? – пробормотал Андрей.

– Задержаны пятьдесят из почти семидесяти. Остальных усиленно ищут. Ладно, усаживаемся во вторую машину. Вылетаем с территории военной части в 5:45.

Скромный кортеж из двух автомобилей выехал на улицы спящей Твери. Андрей уже с трудом моргал. Похмельная голова болела сильнее с каждой минутой.

– А тут нет никакого анальгетика? У меня от недосыпа жбан раскалывается.

Денис, сидевший напротив, присмотрелся к Фенриру в полутьме:

– От недосыпа ли?

– Больше не от чего.

Телохранитель, занимавший переднее пассажирское сиденье, передал назад медицинский контейнер.

– Хм… Тут только инъекции.

– Отлично. Подойдёт, – Андрей нетерпеливо протянул руку за шприцом.

– Давай я.

– Сам справлюсь.

Денис снова с любопытством глянул на него, потом перевёл взгляд на грустную Лею, уставившуюся куда‐то в пустоту.

– Как знаешь…

Фенрир стащил с себя куртку, задрал рукав простреленной толстовки и, не страшась автомобильной тряски, одним движением ввёл тонкую иглу в мышцу.

– У вас всё нормально? Вы оба какие‐то… странные.

– Когда просыпаешься не от звука будильника в семь утра, а под шум сирены в полпятого, станешь себя странно вести, – Андрей растёр виски и закрыл глаза в смиренном ожидании действия обезболивающего. Пояснять своё поведение Мороку у него не было ни сил, ни желания.

Через полчаса Аурусы въехали на территорию ближайшей военной части, где своих ценных пассажиров уже ждали два вертолёта и стайка сопровождающих беспилотников.

Андрей надеялся, что они с Леей полетят раздельно, но Денис обоим указал на один и тот же борт.

Полёт прошёл в молчании. Морок понял, что поведение дочери президента и Фенрира было вызвано не недосыпом, а каким‐то личным конфликтом, и не стал ковыряться в их эмоциях. Он сам жутко хотел спать и рассчитывал, что поездка в Тверь состоится через день после начала задержаний, но Поталин был иного мнения. Поэтому снова пришлось сдать сына Лере на ночь, глотать красные таблетки и лететь за узниками бункера.

Пилоты спокойно переговаривались между собой по рациям, монотонный винтовой гул убаюкивал, но время полёта не позволяло комфортно вздремнуть.

Андрей сидел рядом с Леей, обхватив себя руками и уперевшись лбом в стекло. Головная боль утихла, но чувствовал он себя всё равно отвратно. Опустив руку вниз, он случайно коснулся пальцев Леи и отдёрнул ладонь, словно его ударило током. Сама Лея никак не отреагировала и не шевельнулась.

«Самый быстрый способ согреться… Только я мог додуматься до этого бреда. Чёртов мост. Чёртова Волга. Чёртова палатка. Чёртов член, которым я думал вместо мозгов…»

Первыми, кто встретил вертолёты, пересёкшие границу московской области, стали крупные дождевые капли и периодические порывы ветра. Морок устало вздохнул, мечтая поскорее добраться до дома и поспать хотя бы четыре‐пять часов. Но самым реалистичным из вариантов было довезти Лею до резиденции и занять гостевую комнату в доме президента. Денису она не нравилась. Кровать там была чересчур мягкая, воздух – слишком сухой, а тишина – оглушающей. Но зато он сэкономит час‐полтора на дороге и больше поспит…

Пилоты объявили о скорой посадке. Приключения подходили к концу. Лея с облегчением выдохнула, услышав в наушниках, что через пять минут окажется на земле. Всё время полёта она пробыла в напряжённом трансе, уставившись в одну точку. Она ненавидела вертолёты. От страха и отчаяния ей даже дышать было сложно. И если в прошлый раз после саммита Андрей, несмотря на свои травмы, проявил к ней сочувствие, то сейчас даже прикоснуться не смог. Или не хотел. От этого было вдвойне больнее…

Не удержавшись, она тяжело вздохнула, а на выдохе её гортань почти свело от напряжения. Закрыв глаза, Лея нахмурилась и опустила голову, отсчитывая минуты до приземления. И внезапно тёплые пальцы всё же сжали её ладонь, вцепившуюся в край сиденья. Какое‐то мягкое спокойствие по тонкой ниточке постепенно просачивалось сквозь кожу, и Лея смогла наконец‐то сглотнуть, но глаза открыть не решилась.

– Нормально поливает… – после приземления на территории подмосковной военной базы, находившейся в получасе езды от резиденции, Денис уныло смотрел на холодный косой дождь, как только вертолётную дверь разблокировали и сдвинули в сторону.

Андрей в предрассветных сумерках заметил президентский кортеж, а неподалёку от него – серый Гелендваген «Феникса». Морок вылез первым, подал руку Лее и остановил взгляд на Фенрире. Тот тяжело поднялся и медленно спустился на землю.

– Ты, по ходу, расклеился. Ко врачу бы.

– Я в порядке.

– Я вижу.

Под прикрытием вооружённых бойцов они быстро зашагали к машинам. Лея всю дорогу поглядывала на Андрея, но он после завершения полёта будто снова забыл о её существовании.

– Всё. Миссия завершена. Всем спасибо, все свободны, – стоя в десятиметровом промежутке между Гелендвагеном и Аурусом президента, Морок пожал руку Андрею и повторил своё предположение: – Дружок, возьми больничный и пройди полное обследование. Выглядишь не лучше зомби.

Тот закатил глаза:

– Мне просто нужно пару дней отоспаться.

– Идём? – Денис повернулся к Лее.

– Э… Да. Сейчас. Идите, я догоню, – она умоляюще улыбнулась ему, взглядом намекнув на необходимость остаться с Андреем наедине.

Денис понимающе кивнул и зашагал прочь.

– Лея, я не думаю, что…

– Ты говорил, что за чувства нужно бороться.

Дождевые капли уже с обоих стекали тонкими струйками.

– А ты вообще уверена в их существовании?

– А почему я должна в них сомневаться? Ты же сам объяснял…

– Объяснял.

– Почему, едва споткнувшись, мы должны зарубить всё на корню? Я больше всего на свете хочу собрать сумку и сбежать из своей клетки! Ты ведь был там! Ты знаешь, каково это! И знаешь, что именно я там испытываю!

Фенрир вздохнул и смахнул капли с лица:

– И всё же медлишь со своим решением.

– Я не медлю! Я хочу решить этот вопрос так, чтобы через неделю после отъезда не оказаться снова поводом для всеобщего переполоха или мобилизации! Почему ты не хочешь меня услышать? Почему предпочитаешь заколоть меня намертво своими острыми замечаниями, о сути которых мы и так оба знаем?

– Потому что иначе это затянется на годы! А я живу здесь и сейчас! И, да! Моя работа, знаешь ли, тоже подразумевает определённый риск быть убитым на самом интересном месте. Поэтому режим отложенного личного счастья вообще не мой вариант.

– Дай мне хотя бы два месяца…

– Я вообще не верю, что из этого что‐то выйдет.

– Как…

– Вот так. Мы отлично повеселились. И самое лучшее, что можно сейчас сделать, – это поставить точку. Оргазмы получены, гештальты закрыты, и…

Звонкая пощёчина сбила с волос Андрея всю дождевую воду. А у него самого перед глазами всё поплыло.

– Ненавижу тебя… – Лея резко развернулась и убежала к машине.

Андрей из последних сил пытался проморгаться и вернуть себе фокусировку, но удар по лицу разом включил в его черепушке с десяток колоколов.

«Лучше так. Ты меня поймёшь. Потом…»

Кортеж плавно отъехал и скрылся за зданиями базы, а из Гелендвагена раздалось сонное:

– Андрей, не мокни под дождём.

Фенрир очнулся от своих невесёлых размышлений и сел на переднее пассажирское кресло рядом с отцом.

– И как это всё понимать? – президент смотрел то на свою дочь, то на Дениса.

Последний в знак поражения поднял ладони кверху и поудобнее уселся в кресле, в очередной раз зевнув. Лея продолжала молча смотреть в окно, следя за движением капель на стекле.

– Я задал вопрос.

– По‐моему, и так всё понятно.

– Кому? Мне – нет! Что это за сцена? И что вообще между вами двумя произошло?!

Лея повернулась к отцу и тихо ответила:

– Моя личная жизнь тебя не касается.

Поталин от такой реакции чуть не поперхнулся и снова зыркнул на Дениса, который предусмотрительно закрыл глаза, изображая дрёму, но на самом деле мысленно проклинал своё решение привлечь к такой работе Давыдова‐младшего.

– Что он сделал?!

– Хватит орать! – тихо всхлипнув, Лея прикрыла глаза и попыталась успокоиться.

– Я его упеку. В самую дерьмовую пыточную в стране!

– Только попробуй!

– Что с тобой сделал этот разрисованный урод?!

– Ничего, что не дозволено уголовным кодексом!

– Лея!

– Отстань от меня! Оставь меня в покое! Мне почти двадцать четыре! Могу я не рассказывать тебе хоть что‐то, если НЕ ХОЧУ?!

«Господи, лучше бы я домой поехал… Он ведь не даст мне поспать, вынесет весь мозг теперь… Ох, Андрюха… Неужели нельзя было держать себя в узде рядом с ней?!.. В кого ты такой безбашенный?.. Отец вроде не был замечен…» – Денис нехотя открыл глаза и обречённо уставился в окно.

– Если я узнаю, что он хоть пальцем тебя тронул…

– Тронул! Тронул, папа! И не пальцем! И не раз! Доволен?!

Владислав замер с открытым ртом, словно рыба, выброшенная океаном на песчаный берег.

– Ч‐что?!

– Что слышал! Всё! Хватит! Я больше не желаю об этом говорить!

– Да мало ли, что ты!..

– Я сказала, хватит!!! Всё было по взаимному согласию! Было и закончилось! И если ты ещё хоть слово в его адрес произнесёшь, если только подумаешь о том, чтобы посадить его, я тебя в жизни больше отцом не назову, понятно?! – Лея запрокинула голову вверх, силясь не разрыдаться и восстановить нормальное дыхание. Горло болело, в висках шумел пульс, солнечное сплетение горело огнём…

– Понятно… – Поталин свёл брови и уставился на Морока с таким бешеным остервенением, что тот невольно начал вспоминать формулировку заявления об увольнении по собственному желанию.

– Ты мне за это ответишь, Денис Александрович…

– Нет! Только посмей! – Лея впилась в отца бешеным от злости взглядом. – Мне не четырнадцать! Мне почти двадцать четыре! И, да! Я хотела этого! Сама! Я имею на это право! За свою… свою девственность отвечаю я! А не Денис Морозов, Андрей Давыдов или Владислав Поталин! Вбей уже себе это в свой гениальный мозг! Тема закрыта!

– Я тебя не узнаю…

– Чудесно, – до боли сжав челюсти, Лея молчала весь остаток пути…

Покинув базу, Гелендваген свернул в противоположную кортежу сторону по направлению к Москве. Макс мельком поглядывал на сына, но долго не решался как‐то прокомментировать увиденное. Андрей сидел неподвижно, прикрыв глаза и часто поверхностно дыша.

На въезде в город Давыдов‐старший всё же позволил себе высказаться, о чём, правда, пожалел уже через несколько минут.

– Выбирая женщину, не мчись только за чувствами. Вы оба должны быть… из одного мира. Иначе это всё недолговечно…

Фенрир открыл глаза и покосился на отца.

– Я забил на этот пункт в попытках удержать Вету. И ты знаешь, чем всё закончилось…

– Да? А с матерью ты тоже жил в разных мирах?

Макс цокнул языком и вздохнул:

– У нас с твоей матерью всё было сложно в другой плоскости.

– Ага. В твоей единственной плоскости.

– Что ты имеешь в виду?

– Не притворяйся, что не понял.

– Если это укол в адрес моего трудоголизма, то мимо. В те дни я вертелся, чтобы прокормить семью!

– Ммм… А потом?

– Андрей, мы вроде о тебе говорим.

– Пфф… Да мы всегда обо мне говорим. Давай разок и тебя зацепим. Ну? Потом? – Фенрир ударил по бардачку. Крышка мягко опустилась, и внутри ожидаемо оказалась пачка сигарет. Он выхватил её и с безумным удовольствием закурил.

Макс хмуро опустил оба передних стекла:

– Что – потом?

– Это я спросил. Что же потом? Когда голодная курсантская жизнь была позади? Миры всё так же остались слишком разными?

– Я помогал вам всем, чем мог. Но решение развестись приняла твоя мать, если ты не в курсе.

– А ты и рад был…

Макс до боли сжал руль и скрипнул зубами:

– Не был я рад!

– Тогда чего же не попытался всё исправить?! Или свободная жизнь, время на свою немецкую колымагу и круглосуточная служба родине были поинтереснее?..

– Ты решил выяснить отношения прямо сейчас?

– А что? Тебе не очень удобно? Можем перенести на вечер.

– Я не знаю, что у тебя там произошло с Леей Поталиной, но не собираюсь выступать боксёрской грушей для твоего раненого самолюбия!

– Да тебе всегда похер было… – швырнув окурок в окно, Андрей закурил вторую сигарету. Никотин растекался по венам и дарил блаженное онемение в мышцах.

– Я бы исправил всё, если бы это было нужно обоим. Но твоя мать ни разу даже не намекнула.

– Чего?! – Фенрир поперхнулся дымом и с трудом откашлялся. – Не намекнула?! Не намекнула?!! Ты вообще, блядь, слепой что ли?! Она ни с кем не встречалась и не вышла во второй раз замуж! Хотя была чуть ли не первой красоткой в Самаре! Это не намёк?! Пап, ты… Лучше б молчал…

Недокуренная сигарета улетела в окно. Андрей снова попытался откашляться и обессиленно прижался лбом к холодному стеклу.

– У тебя зато, я смотрю, успехи покруче моих.

– Я хотя бы не притащил тебе в двадцать один год новорождённого внука.

– И на том спасибо. Хоть в чём‐то ума тебе перепало побольше, чем мне.

Давыдов‐младший саркастично скривился, глядя на отца. Макс уставился на него в ответ и резко нахмурился:

– У тебя глаза краснее зимней рябины.

– Я в курсе.

Нажав на кнопку быстрой связи на приборной панели, Макс набрал номер Леры:

– Мы едем в госпиталь. Если ты ещё в пути, поворачивай туда.

– Э… А что случилось?

– Я в порядке! – вмешался Андрей. – Просто устал!

– Вот пусть врач и подтвердит твоё «в порядке»!

– Так, мальчики. Время полседьмого, прекратите орать оба. Жду вас в приёмном покое.

– Мне нужен новый телефон. Мой пал смертью храбрых на тверской трассе.

– Это никак не терпит?

– Нет, не терпит. Машина взорвана, а чтобы перемещаться по городу, мне нужно чем‐то вызвать такси. Силой разума я пока не научился.

– Ладно… – покрутив пальцами навигатор, Андрей свернул в сторону цифрового торгового центра.

– Доброе утро! Чем могу помочь?

Войдя внутрь, Фенрир прищурился от яркого света.

– Мне нужен Террафон Z16 в ударопрочном корпусе с максимальным объёмом памяти и функцией спутниковой связи.

– Минуту… – улыбчивая девушка‐консультант сделала вид, что не оказалась ошарашена больным видом первого утреннего покупателя, и её пальцы ловко что‐то набрали на дисплее кассы. – Есть в чёрном и металлическом цветах. Вам какой?

– Давайте чёрный.

– Четыреста девятнадцать тысяч. В рассрочку или единоразовая оплата?

– Единоразовая, – Андрей тяжело вздохнул и устало упёрся ладонью в товарный стенд.

Консультант повернулась к противоположной стене, набрала код, и через полминуты дверца окна выдачи распахнулась. Девушка забрала упаковку с гаджетом, осмотрела её целостность и провела над сканером.

– Можете оплачивать.

Фенрир протянул запястье, даже не вспомнив о своём порезе. Сканер отрицательно пискнул.

– Э… Кажется, ваш qr‐код повреждён…

– Попробуйте ещё раз, – Андрей сдвинул второй рукой части татуировки ближе друг к другу, но сканер снова не считал её.

– Не получается…

– Давайте я, – Макс задрал рукав куртки и протянул своё запястье. Оплата прошла мгновенно.

– Всё отлично. Приятного пользования!

– Ага… Спасибо, – Андрей тут же раскурочил коробку, достал смартфон и швырнул упаковку в мусорную корзину.

Вернувшись в машину, он тихо буркнул:

– Верну, как только получу доступ к своему счёту.

– Успокойся.

Попытки отсканировать испорченный qr‐код камерой телефона тоже оказались бесполезны.

– Да твою ж…

– Что случилось с рукой?

– Без понятия… Наверное, разодрал, пока катился кувырком по обочине в субботу…

– Ясно. Когда выпишут, сделаешь новую. Вопрос получаса.

– В смысле, выпишут?

– В прямом. Тебя явно оставят в стационаре.

– Мне не нужен стационар.

– Хватит! Я вижу, что ты расстроен, взбешён, отчаялся! Но это не повод забить хер на себя и своё здоровье!

– Какая своевременная забота…

Макс через силу промолчал, только надавил посильнее на газ, наплевав на штрафы, и устремился к военному госпиталю.

Глава 27. Однажды на девичнике

– Боже… Ну и вид у тебя, малыш. Как будто через мясорубку прокрутили, – Лера встретила обоих Давыдовых в коридоре военного госпиталя.

– Спасибо, мне уже все об этом сказали, – Андрей добрёл до нужного кабинета и рухнул в кресло в ожидании врача.