Игра в реальность. Охота на дракона

Глава 4

Солнце клонилось к закату, жара спа́ла, и лёгкий ветерок полоскал шторы в открытых настежь окнах ритуального зала. Все девять сидений вокруг очага были уже заняты, и пламя, закрутившись в восемь спиралей вокруг ослепительно белого стержня, вытянулось остроконечным конусом к отверстию в крыше. Именно так каждый раз начинался огненный ритуал. Однако сегодня Высший Совет отчего-то не спешили приступить к медитации. Похоже, у Творцов нашлось дело поважнее насыщения базовой реальности тонкими вибрациями.

– У меня для всех нас имеются очень странные и тревожные вести,– начал разговор Орэй. – Вчера мы с Атан-кеем проверяли мир Сабина. Так, на всякий случай,– Творец замолчал, окидывая собравшихся настороженным взглядом. Пауза тянулась и тянулась, а он не произносил ни слова, словно пытался отдалить тот момент, когда придётся огласить упомянутые ранее тревожные вести.

– С его эльфийским лесом что-то не так? – Антон первым из собравшихся не выдержал напряжения.

– С ним всё не так,– вступил вместо своего коллеги Атан-кей,– мира Сабина больше нет.

В ритуальном зале повисла тягостная тишина. Вообще-то, этот мир, в котором его Творец сам себя запер в стасисе восемнадцать лет назад, для базовой Реальности как бы действительно не существовал, но Атан-кей явно имел ввиду не сей общеизвестный факт. Скорей всего, его заявление следовало трактовать в том смысле, что мир Сабина был уничтожен, и вряд ли Творец, запертый в эльфийском лесу в состоянии стасиса, мог как-то избежать печальной участи своего мира. Это известие застало Антона врасплох, и он откровенно растерялся, поскольку не понимал, радоваться ему или огорчаться. Глупо было бы оспаривать тот факт, что Сабин представлял реальную угрозу как для него самого, так и для всех его близких, и всё же это был его брат.

– Я так понимаю, что никто из нас на Сабина и его эльфийский лес не покушался. – Берфейн не спрашивал, он был твёрдо уверен в том, что ни одному из присутствовавших в зале Творцов даже в голову не могло прийти подобное насилие над собратом.

– Как-то не верится, что в нашей базовой Реальности могла появилась некая третья сила, способная уничтожить мир Творца,– задумчиво произнёс Тасилгир.

– И правильно не верится,– Атан-кей раздражённо фыркнул. – Появление подобной силы не могло бы пройти для нас незамеченным, да и уничтожить в одночасье целый мир так, чтобы от него не осталось никаких следов – это дело немыслимое. Вспомните волка Аннагорна. Сколько времени ему понадобилось, чтобы разрушить Убежище, причём даже не до конца. Обломки всё равно остались.

Они всё ещё продолжали называть Антона его именем, под которым знали его пятьсот лет назад перед тем, как Сабин хитростью одного за другим запер этих многомудрых Творцов в стасисе. Когда речь заходила о чём-то фатальном, Антон, как правило, превращался в Аннагорна или проще в Гора. Именно поэтому он терпеть не мог своё прежнее имя, ведь оно было связано с очередным форсмажором.

– Даже гибель Творца не смогла бы уничтожить его мир,– назидательно произнёс Орэй,– он бы просто слился с базовой реальностью и всё. Кто-нибудь слышал о внезапном появлении эльфийского леса в нашей базовой реальности?

– Полностью стереть целый мир может только тот, кто его сотворил,– вынес свой вердикт Берфейн.

Последняя фраза прозвучала как приговор, и судя по тому, что все присутствующие как по команде обратили свои взоры на Антона, стало сразу понятно, кому конкретно этот приговор был вынесен. Ведь если это Сабин самолично уничтожил свой мир, значит, он каким-то чудом вырвался из стасиса и теперь снова откроет сезон охоты на своего брата. От сочувственных взглядов коллег приговорённому сделалось откровенно неуютно, словно ему за шиворот кто-то запустил холодную склизкую лягушку. Антон невольно передёрнул плечами, как бы сбрасывая с себя этот морок, и горько усмехнулся.

– Говорил же я вам, что брат не мог так просто сдаться и совершить эдакое ритуальное самоубийство,– угрюмо проворчал он. – Сабин просто по определению должен был оставить себе тайную лазейку, чтобы выбраться из стасиса, когда все о нём забудут и расслабятся. Зря вы мне не поверили.

– Полагаю, нам следует извиниться перед Гором за наш скепсис в отношении его брата,– Тасилгир покаянно склонил голову. – Он единственный из нас разглядел в действиях Сабина хитрую уловку, а не жест отчаяния.

– И не воображайте, что опасность грозит только мне и моим близким,– в голосе Антона явственно прозвучало злорадство. – Если пятьсот лет назад Сабин не ограничился расправой только над своим братом и запер всех своих коллег в стасисе, то с чего бы ему сейчас вас щадить? Он жаждет единолично править этим миром, и помощники, а тем паче – конкуренты ему без надобности.

Что ж, в словах Антона несомненно имелось здравое зерно, под угрозой оказался весь Высший Совет, и противопоставить этой угрозе Творцам было нечего, поскольку за восемнадцать с хвостиком лет, прошедших с момента добровольной самоизоляции отступника, они так и не сумели выяснить, каким образом Сабин смог взять под контроль их сознания. Впрочем, как работает стасис, они всё же разобрались, но это мало чем могло помочь. Понимать принцип действия сего хитрого алгоритма было явно недостаточно для защиты от нападения, если при этом не иметь ни малейшего представления о том, как этим алгоритмом управлять.

Похоже, эта задачка не казалась Творцам первоочередной, ведь они привыкли считать себя как бы уже и не людьми, а некими неуязвимыми и бессмертными сущностями. Несомненно, их представления во многом были обоснованными. Творцы действительно полностью контролировали свои физические тела, не старели, не болели, да и убить их обычным человеческим оружием было невозможно. При необходимости они вообще могли существовать в эфирных телах и не зависеть от окружающей среды. Однако никто из них не смог бы запереть своего коллегу в стасисе, а уж о том, чтобы самостоятельно из стасиса освободиться, не приходилось даже мечтать. До сих пор считалось, что это в принципе невозможно, однако Сабин со всей очевидностью опроверг сию несостоятельную версию.

Не сказать, чтобы Творцы совсем уж забили на собственную безопасность. Как минимум они установили жёсткий контроль над эльфийским лесом Сабина и поначалу вообще проверяли его чуть ли не ежедневно. Однако годы шли, а ничего не происходило, и сторожа расслабились. Как видно, напрасно. Недооценили они коварство и изобретательский талант своего бывшего собрата. Впрочем, это как раз было вполне объяснимо, ведь Сабин, в общем-то, ничем особенным не выделялся в их компании, по крайней мере, в сравнении со своим братом, который стал Создателем. Вот только сие оправдание никак не могло помочь справиться со злодеем.

– Думаю, уничтожение эльфийского леса следует считать своеобразным объявлением войны,– мрачно процедил Тарс.

– Нет, война началась гораздо раньше,– Антон обречённо покачал головой. – Те странные метаморфозы в поведении дочери Вертера, из-за которых он так переполошился – это и был первый удар Сабина.

– Полагаю, Гор прав,– на лице Шандивара появилось эдакое скорбное выражение. – По просьбе Тарса я просканировал сознание девочки и обнаружил следы вмешательства.

От этих слов Антон совсем сник, ведь это он сам должен был просканировать сознание Дали, не дожидаясь помощи посторонних. Даже Вертер догадался, что обстоятельства требовали авральных мер и пришёл к своему другу за помощью, но многомудрый Творец посчитал для себя неприемлемым ковыряться без спросу в чужом сознании и ограничился внешним наблюдением и построением идиотских версий. Вот и довыпендривался со своим чистоплюйством. А ведь всего-то и нужно был довериться интуиции отца несчастной девочки.

– Что Сабин сделал с Дали? – голос Антона невольно дрогнул. Он сжался словно в ожидании удара, но Шандивар молчал, смущённо опустив глаза в пол. Впрочем, не он один, на самом деле все Творцы избегали смотреть в глаза своему облажавшемуся коллеге. Похоже, никому из них не хотелось первым огласить обвинительный вердикт. – Не нужно меня жалеть,– процедил сквозь зубы Антон,– говори как есть.

– Дело в том, что Дали в этом теле уже почти нет,– голос Шандивара прозвучал глухо, как будто из-под земли. – Сейчас телом девочки управляет сущность, запрограммированная на одну единственную задачу – убить Вертера. Тебе нужно срочно спасать друга, Гор.

– Но причём тут Дали?! – этот горестный крик души вырвался из горла Антона помимо его воли, просто от отчаяния. У него даже на миг потемнело в глазах, а ладони сами по себе сжались в кулаки, словно Творец собрался броситься в бой с нечистой силой.

– Не психуй,– остудил его бойцовский задор Шандивар. – Неужели не ясно, что удар Сабина направлен не против этой девочки и даже не против твоего друга, а против тебя?

– Ну так и нападал бы на меня,– в голосе Антона послышалась детская обида.

– На Создателя, за которым стоит вся мощь Высшего Совета? – саркастично ухмыльнулся Тасилгир. – Он же не идиот. Даже убить Вертера – это не такая уж простая задачка. Напомнить тебе, как твой друг в одиночку уложил больше десятка озверевших потомственных Охотников? А вот на свою дочь Вертер тупо не сможет поднять руку даже для самозащиты. Нет, твоему брату никак не откажешь в прагматизме.

– А зачем Сабину вообще понадобилось убивать Вертера? – Берфейн озадаченно нахмурился. – Это же не может быть просто местью за провал его последней авантюры? Скорей всего, это часть какой-то более изощрённой игры, результатом которой должна стать смерть Гора. Понять бы ещё какой.

– Давайте сосредоточимся на Дали,– в голосе Тарса явственно прозвучало вполне оправданное раздражение. В конце концов, пока что гибель угрожала вовсе не Гору, а его ученице. – Как вообще можно подселить паразита в чужое сознание? Мне вот подобная техника неизвестна.

Тут не было ничего странного, Творцы действительно не особо интересовались техниками манипуляции с сознанием. Для них это было не то чтобы табу, но той областью знания, углубляться в которую считалось постыдным и унизительным занятием, недостойным их высокого звания. Впрочем, совсем уж игнорировать эти знания они не решались. Мало ли, при каких обстоятельствах подобные техники могли пригодиться. Судя по снисходительной усмешке, которая появилась на губах Шандивара, он-то точно их не игнорировал.

– Это всё равно, как запустить вирус в программу,– соблаговолил проинформировать высокое собрание Творец. – Создать сам вирус – дело нехитрое. Полагаю, наш коллега,– он кивнул в сторону Антона,– в свою бытность программистом создал этих сущностей десятки, если ни сотни. Один из них, кстати, и сейчас живёт в его мире.

Гном Антоша, ныне распоряжавшийся в мире Дачи вечерним ритуалом чаепития, действительно изначально был создан как вирус, однако оказался гораздо более сложным и противоречивым персонажем. Он умудрялся каким-то образом сочетать в себе способности практикующего психолога и борца с паразитическими программами. В своё время это именно Антоша сумел восстановить раздробленное на осколки сознание Волка, едва ни разрушившего Убежище.

– Самое сложное – это найти уязвимость в защите сознания,– продолжил свою лекцию Шандивар. – Впрочем, можно и не искать, а тупо пробить брешь. Для этого сгодится любая отрицательная мысль или эмоция, например, сомнение, недоверие, страх, наконец.

– Кто-то очень сильно постарался, чтобы Дали потеряла самоконтроль,– Антон до боли сжал зубы,– и я, кажется, догадываюсь, кто бы это мог быть,– он со значением посмотрел в сторону Тарса.

– Ты подозреваешь Амара? – учитель сразу встал в защитную стойку. – У тебя имеются для этого какие-то основания, помимо личной неприязни?

– Нет, я не подозреваю,– зло прошипел Антон,– я обвиняю. Между прочим, командорский сынок просто по определению должен быть прямым потомком Сабина. Не удивлюсь, если Амар как раз и является той самой отмычкой от стасиса, которую оставил мой хитрожопый братишка.

– Хочешь сказать, что я совершил ошибку, когда позволил Амару посещать Школу? – в голосе Тарса можно было услышать одновременно раскаяние и протест.

– Ошибку совершил не только ты,– Антон покаянно склонил голову. – Ну почему я не доверился интуиции Вертера? Отец всегда чувствует, если с его ребёнком случилась беда.

– Тоша, не надо так себя казнить, каждый может совершить ошибку,– почувствовав, что её любимый Творец совсем расклеился, Алиса поднялась со своего сиденья и обняла его сзади за плечи. Нужно признать, что утешать она умела как никто другой. Обычно одного прикосновения её ладошки было достаточно, чтобы придать уверенности и спокойствия даже потерявшему последнюю надежду человеку. Однако на сей раз магия не сработала. Антон словно погрузился в какой-то дурной сон, из которого никак не мог вынырнуть в реальность.

– Знаешь, Лиса, а ведь Вертер так и сказал, что щепетильность когда-нибудь меня погубит,– жалобно проскулил кающийся грешник. – Уж лучше б он оказался прав. Вот только пока что она погубила его дочь.

– Не каждый бой можно выиграть,– нравоучительно заметил Берфейн.

Высшие уныло закивали, и от их показного смирения Антону сделалось совсем тошно. И всё же в отличие от своих коллег, он точно не был готов сдаться. Сначала нужно было попробовать всё возможное, да и невозможное тоже.

– Вирус, говоришь,– он хищно усмехнулся. – Ну так я не только вирусы клепать умею, с антивирусами у меня даже лучше получалось.

– Не обольщайся, технику «мёртвой руки» не сегодня придумали, знаешь ли,– скептично хмыкнул Шандивар. – Сабин ведь заранее знал, кто именно будет пытаться грохнуть его паразита, и к тому же имел возможность объективно оценить твою квалификацию программиста на примере с Волком.

– Считаешь, он запрограммировал эту сущность на нанесение добивающего удара по сознанию носителя в случае форсмажора? – Антон сразу помрачнел как туча, потому что такое предположение было вполне логично и, главное, в духе его безжалостного братца.

– Гор, а ты точно уверен, что твой друг будет тебе благодарен за спасение жизни девочки, если вместо своей милой дочурки получит пускающего слюни дебила? – язвительно поинтересовался Орэй. – Как по мне, так её смерть предпочтительней. Нужно просто уничтожить паразита вместе с телом носителя, пока эта сущность не добралась до Вертера.

Слова Высшего прозвучали вполне буднично, словно речь шла не о жизни человека, а о старой сломанной вещи. Мол, пришла в негодность, пора выкинуть на свалку. Нужно сказать, что далеко не всем присутствующим рассуждения Орэя пришлись по душе. Алиса, например, выдала весьма нелицеприятную тираду в его адрес, Тарс ограничился осуждающей гримасой на своей физиономии, а Антона так просто передёрнуло, когда он только представил себе, как предложит Вертеру убить его дочь. Нетрудно было предсказать, куда тот его пошлёт после такого предложения. И будет абсолютно прав, между прочим.

– Вряд ли ты имеешь право судить о том, что чувствует отец, потерявший ребёнка,– зло бросил Антон. – У тебя и детей-то, наверное, никогда не было.

– Выходит, девочку никак не спасти? – Тарс проигнорировал реплику своего коллеги и переключился на практическую сторону вопроса.

– Ну отчего же,– усталый вздох как бы обозначил отношение Шандивара к жалким потугам горе-спасателей. – Если сущность выполнит свою задачу, то самоликвидируется вполне штатно, без запуска «мёртвой руки».

– Хочешь сказать, что для того, чтобы спасти Дали, нужно убить Вертера? – возмутился Антон.

– А для того, чтобы спасти Вертера, нужно убить Дали,– Шандивар согласно кивнул. – Их обоих спасти не получится.

– И кто должен выбирать? – голос Антона невольно дрогнул.

– Боюсь, если предоставить это право Вертеру, то его выбор будет легко предсказуем,– сочувственно вздохнул Атан-кей.

С минуту Антон обдумывал заявление своего бывшего наставника. Его лицо застыло словно маска, а в глазах перестал отражаться свет, они словно превратились в две чёрные дырки. Тарс невольно поёжился, ведь именно такими становились глаза у Сабина, когда тот затевал очередную пакость. Впрочем, наваждение длилось недолго, Антон поднял голову и обежал взглядом высокое собрание.

– Я всё-таки попробую,– твёрдо заявил он и поднялся. – Прошу меня простить, коллеги, но сегодня из меня получится плохой участник общей медитации. Дайте мне пару дней, чтобы со всем разобраться. Атан-кей, можно Лиса пока побудет в твоём мире? – попросил боец с паразитическими сущностями. – Туда Сабин точно не проберётся.

– Одному тебе не справиться,– Шандивар кисло улыбнулся. – Я могу помочь, но если честно, считаю твоё решение ошибкой.

– Благодарю за предложение,– на губах Антона появилась скептичная усмешка,– но я, пожалуй, откажусь. Ты не веришь в успех, Шандивар, а значит, не будешь бороться до конца.

– А ты, выходит, будешь,– проворчал Свароин. – Гор, неужели тебе не приходило в голову, что этот самый конец может настать тебе самому? Может быть, та паразитическая сущность только того и ждёт, чтобы ты к ней приблизился.

– Я буду очень осторожен,– фигура Антона подёрнулась рябью и растворилась в воздухе.

Высшие уныло переглянулись. Никто ему не поверил. Они слишком хорошо знали своего собрата, чтобы хоть на секунду усомниться в том, что о собственной безопасности он сейчас будет думать в последнюю очередь.

Глава 5

Похоже, унылые посиделки друзей в сумеречной Московской квартире Антона уже стали превращаться в какую-то недобрую традицию. Правда, на этот раз инициатором встречи был не Вертер, а сам хозяин жилплощади, и его трудно было упрекнуть за выбор столь неаппетитного места. Дурные вести, которые он принёс другу, так и напрашивались на мрачный и даже зловещий антураж. Антон ожидал довольно бурной реакции несчастного отца и, в принципе, был готов даже к агрессии, но Вертер только молча выслушал приговор своей дочери, встал из-за стола и вышел на балкон.

Его словно окутала беспросветная мгла, и стало трудно дышать, как будто Антоново жилище погрузилось в безвоздушное пространство. Вертер вдруг отчётливо осознал, что если не глотнуть холодного осеннего воздуха, то сердце просто остановится, и он грохнется замертво прямо тут, в этой вылизанной до стерильности гостиной. Отчего-то столь депрессивная мысль не вызвала в его душе ни трепета, ни даже просто тревоги, напротив, она подействовала подобно транквилизатору. По сравнению с перспективой потерять дочь, его собственная смерть выглядела весьма соблазнительным вариантом.

– Прости, Вер, я должен был довериться твоей интуиции,– Антон тоже поднялся и присоединился к другу. – Это моя вина, что с Дали всё зашло так далеко, но я никак не мог ожидать подлянки от зависшего в стасисе брата.

– Тоха, а ты уверен, что подлянку устроил Сабин? – еле слышно пробормотал Вертер. Он и сам понимал, что просто цепляется за последнюю соломинку, но иррациональная надежда на чудо не позволяла ему тупо сдаться. – Ты же говорил, что из стасиса самостоятельно выбраться невозможно.

– Мой брат на свободе,– слова Антона не оставили камня на камне от жалкой надежды друга. – Я понятия не имею, как ему это удалось, и возможно, никогда не узнаю. Но вот что я знаю абсолютно точно, так это то, что его первый удар направлен против тебя, дружище. Дали – просто оружие. У той паразитической сущности, которую Сабин внедрил в сознание твоей дочери, имеется только одна цель – убить тебя. Нам нужно подумать о твоей безопасности.

– Плевать на мою безопасность,– взорвался Вертер. – Что будет с моей девочкой?

– Если б у меня было хоть немного больше времени, я бы, возможно, смог нейтрализовать паразита без осложнений,– Антон с жалостью посмотрел на друга,– но сейчас, боюсь, уже слишком поздно, эта сущность успела поглотить сознание Дали практически полностью.

«Поздно! Поздно!» – это слово, словно навязчивый мотивчик захватило мысли Вертера и принялось прокручиваться в его голове подобно зависшей пластинке. Такого просто не могло быть. Ведь только неделю назад Тоха сам же смеялся над его страхами и жалобами на странное поведение дочери, убеждал, что у нервного папочки просто приступ паранойи, что после смерти матери стресс у ребёнка – это нормально. А теперь говорит, что Дали обречена. Слишком поздно.

Да, наверное, это здорово, когда твоим лучшим другом является Творец реальности. За восемнадцать лет, прожитых рядом с Антоном, Вертер привык к чувству безопасности, которое обеспечивала дружба с могущественным волшебником. Он, конечно, старался не злоупотреблять своим привилегированным положением и сохранять независимость, но оказалось, что само по себе ощущение эдакого козырного туза в рукаве, способного решить все проблемы и устранить непреодолимые для обычных людей препятствия, превратило его независимость в иллюзию. Спокойная жизнь разнежила матёрого бойца и заставила забыть, что на любую силу всегда найдётся ещё бо́льшая сила.

– Я облажался,– Антон покаянно ткнулся лбом в плечо друга. – Ты вправе меня ненавидеть.

Вертер развернулся, и его пальцы вцепились словно клещами в плечи кающегося грешника. На самом деле как бы Антон ни каялся и ни посыпал голову пеплом, Вертеру даже в голову не пришло винить его в случившейся трагедии. Это он сам должен был защитить свою дочь, а не полагаться по привычке на непререкаемый авторитет Творца. Если бы он следовал собственной интуиции, то не подвёл бы свою любимую девочку, а он в самый критичный момент пошёл на поводу у всезнайки и пропустил удар. И ведь отлично понимал, что при всём его могуществе Тоха оставался просто человеком, а людям свойственно ошибаться.

– Не надо передо мной извиняться,– голос Вертера был ледяным, как и его пальцы,– просто спаси мою дочь. И не смей сдаваться, Творец хренов.

– Я не сдамся, обещаю,– Антон говорил мягко и, как ему самому казалось, убедительно, однако в его интонациях явственно слышалась обречённость. – Вот только, возможно, спасать уже некого.

– Я в это не верю,– только тут Вертер заметил, что со всей дури трясёт друга за плечи, а тот даже не пытается отбиваться. Он усилием воли разжал сведённые судорогой пальцы и опустил руки. – Я знаю свою девочку. Она сильная и будет бороться до конца, каким бы он ни был.

– Вер, ты равняешься на ту Дали, которая была Мастером,– сочувственно улыбнулся Антон. – Согласен, она бы точно не сдалась, но твоя дочь совсем другая: нежная и беззащитная. Её так просто ранить.

– Не заговаривай мне зубы,– пробурчал Вертер. – Ты собираешься спасать мою дочь?

– Собираюсь попробовать,– в голосе Антона явственно прозвучало сомнение,– но есть один нюанс. Не факт, что мне удастся сдержать ту тварь, что захватила тело Дали, а сам паразит ни при каких обстоятельствах не откажется от своей миссии, программа ему не позволит. Так что ценой спасения девочки может оказаться твоя жизнь, дружище.

– Давай не обсуждать цену, она меня устраивает,– равнодушно бросил Вертер. Он отвернулся и снова уставился на погружавшийся в сумерки город, как будто именно там находилась та волшебная палочка, что поможет спасти его дочь.