Трасса потерь и находок

– Деньги и документы водителя должны быть на трупе. – Виктор похлопал ладонью по бедру. И Глеб подумал, что надо приобрести и себе такие же командировочные штаны с вместительным и надежным карманом на бедре. Пассажир продемонстрировал емкость кармана вынув из него бумажник, салфетки пачку сигарет и две зажигалки. А напоследок извлек еще и антиковидный пузырек с септиком, пшикнул из него на разбитую губу.

Мужики стояли у машины, разговаривали. Но каждый думал о своем. Глеб о том сильно ли пострадали те на дороге, а что если в кювете два трупа, а третий без сознания?! Не дай бог! Виктор беспокоился о машине и грузе, в багажнике лежали запчасти для заказчика. Стоимость груза около 2000 евро. Жизнь она, конечно, дороже, но с большими долгами она эта самая жизнь будет и тяжелее и чернее.

– Что делать будем? – спросил Глеб.

– Надо бы фольксваген забрать. – Озвучил свои мысли Виктор.

– Можно вернуться, отъехали мы недалеко, километров на пять. А если на обочине будет полиция и скорая помощь…?

– Проедем мимо?

Глеб осмотрел нового знакомого, рукава свитера заканчивались в пятнадцати сантиметрах над кистями, безрукавка едва прикрывала спину. На правой руке свежая ссадина плюс синяк на лице – для полиции готовый экземпляр. Виктора конечно отпустят, разобравшись в ситуации. А вот Глеба отправят в кутузку – сначала за ДТП с пострадавшими, а потом после осмотра машины с одеждой, двумя паспортами Вадима, да еще и с пол лимона баксов… Запишут чего доброго в шпионы. Вот уж поистине – из огня да в полымя.

– Слушай, у меня для тебя куртка есть, вспомнил Глеб о мешке с одеждой Вадима. – Думаю, хозяин возражать не станет. Да не сможет пока.

Красный пуховик и кепка изменили облик белоруса. Виктор напялил еще солнцезащитные очки.

– Да, для маскировки неплохо, но только не ночью.

Напряжение стало спадать и оба почувствовали озноб.

– Сейчас бы горяченького глоток.

Нашлось и это. Термос Глеб заварил на стоянке, это значит где-то полтора часа назад, а походный синий кувшин температуру держит до четырех часов.  Согрелись, закусили чай двумя квадратами шоколадки и решили вернуться к месту событий.  Если все живы и покалечены не сильно, то с дороги вояки убрались быстро. Мало ли, белорус в полицию отправился. Живой Виктор для соловьев разбойников опасен. Скорее всего драчуны и Гольф не тронули, и стоит он, одиноко дожидается хозяина.  Дорога местного значения, ночью машины там практически не ездят и времени прошло не больше получаса, даст бог все обойдется.

– А ключи от машины где?

Виктор лукаво улыбнулся и выудил из кармана связку – второй комплект.

– Хозяйственные вы белорусы. – Искренне восхитился Глеб вслух, а про себя добавил: «И везучие».  Чтобы из такой передряги на своих ногах и с полным комплектом документов?!…

Логический анализ в любой ситуации лучший помощник. Через 15 минут они прибыли на место. Фары высветили одинокий Гольф с распахнутой водительской дверью. Багажник закрыт – что обнадежило.

– Сейчас пересаживаешься и уезжаем в связке. Теперь мне твоя помощь понадобиться. – Виктор кивнул.  Пересел в Гольф, машина запустилась без проблем.

На рассвете они без приключений добрались до назначенного Букингом места, заселились в предместье Ольштена на ночлег. По дороге в магазине при заправке купили печенье, четыре пакетика растворимого кофе с молоком, орешки и пару бутылок воды. Перекусить хватит, решил Глеб, а полноценный завтрак они организуют утром. Теперь предстоит почиститься, отдохнуть. Неплохо бы поспать, но Глеб сомневался, что у него это получиться. Слишком много потрясений для одного дня.

В апартаментах помимо душа и кроватей был отличный балкон с двумя креслами столиком и пепельницей.

Глеб кивнул в сторону пепельницы:

– А ты говорил 60 евро за сутки дорого! Это же полный сервис. Пан Януш, еще и завтрак горячий к 9.00 обещал.

До завтрака оставалось без малого три часа.  Виктор сразу включил чайник, засыпал в кружки по полторы ложки растворимого кофе и распотрошил пачку печенья. Глеб же включил компьютер, просмотрел телефон. От дочери Вадима пришло сообщение: «Папа в больнице, город Микулов. Не могли бы вы навестить его? Расходы мы оплатим. Позвоните мне пожалуйста».  «Это непременно» – послал он Анжеле мысленный ответ, но только после завтрака.

Виктор позвал к столу, куда хозяйственный попутчик успел переместить из уцелевшей дорожной сумки половину круга домашней колбасы, 4 вареных яйца, и целую буханку хлеба. Продовольственное изобилие дополняла початая пачка масла нож, ложка и две пластиковые вилки, которые они прихватили на заправке. Ели с аппетитом, Глеб налег на колбасу, нахваливая ее. Нарушил диету, намазал маслом хлеб.

– «После сытного обеда, по закону Архимеда…» – начал Виктор курсантскую прибаутку, Глеб перебил и внес в нее коррективы:

– надо бы перекурить.

Мужики перебрались на балкон.  И пошел разговор. Виктор закончил Рязанское десантное училище. Прошел две горячие точки, женился. Через неделю собирается отмечать юбилей совместной жизни. Живут с родителями в частном доме под Минском. Старшая дочь, Нина, уже заканчивает школу. Близнецы-сорванцы Витька и Митька ходят в третий класс. Жена и родители заняты хозяйством – корова, свои поросята, сад и огород.  Не голодают, а вот копейку Виктор зарабатывает один. У стариков конечно пенсия, только что это деньги?!  Раньше он с бригадой ездил на стройки по Европе. А после неудавшегося в стране переворота, с заказами стало сложнее. Теперь придумал возить под заказ запчасти. Не густо получается.  Хотел было вернуться в армию по контракту, но жена сказала, как отрезала: «Не пущу!». Родители без колебаний приняли ее сторону:

– Дед твой родину защищал, бесплатную медицину, жилье, образование, а теперь за Нинкин институт придется уйму денег выложит! Случись что – воевать ты будешь за олигархов. А любы они тебе, сынок?

Виктор с отцом соглашался. Олигархов он не любил, считал ворами и предателями, но по службе откровенно скучал. Ему не хватало прыжков с парашютом, бега с препятствиями, армейского быта и шуток. В сельской школе взялся вести кружок самообороны, показывает ребятишкам простые приемы борьбы. Хоть какая-то отдушина. Но после неудавшегося переворота, о контракте он стал задумываться все чаще. Полагая, что, отстояв родину перед лицом врага внешнего, хватит сил и с внутренним разобраться. Дончане вон 8 лет на своем стояли, Ахметова послали куда подальше.

– Я здоровый крепкий мужик, качественно обученный, натренированный и дома

сижу. Контрактники получают сейчас больше, чем я смогу заработать. Да и заварушка сейчас на Украине, наслушался их пропаганды так, что руки чешутся. Сам видел, какие бэндэрюгенды разъезжают по Европе. Каждому не больше 25-ти, а как опасно заточены!  По уму надо бы надавать им как следует, а потом показать всему миру – кто там геройски в окна луганских домов гранаты бросает. И почему.

Глеб слушал, молча кивал и раздумывал в каком объеме рассказать Виктору о собственной проблеме.

Почему-то он не сомневался, в ближайшие три четыре дня боевые навыки белоруса ему очень понадобятся.  Решил изложить историю он начала до конца, рассказать обо всем по порядку, промолчав только о деньгах.  Они, как известно, любят тишину.

Выслушав исповедь Глеба, Виктор предложил позвонить охотникам, отдать документы комп и с чистой совестью на свободу. Лучше конечно вернуть все в руки полковника, но где этого Пугайло искать?

Глеб с сомнением покачал головой – теперь он был в курсе пугайловской сделки, а значит уже мишень для нечистого на руку полковника. А у последнего возможности, похоже, немалые.  Лучше бы сдать Пугайло военной прокуратуре. Отправить туда копии документов и дело с концом. Только нет Глеба уверенности в том, что спецы успеют заняться полковником до того, как он займётся детьми Кузькиных.

– Поторопился ты с рассылкой сообщений, дружище. – Посетовал Виктор. – Больного они возьмут под контроль, если уже клинику не обложили. Детей оставят в покое, но ведь и просекут – раз машина исчезла со стоянки после госпитализации хозяина, значит, есть еще кто-то в этой теме. Будут искать и найдут, не сомневайся. Готовиться надо к этой встрече! Хорошо готовиться. – Белорус сжал кулаки. Глеб тоже сжал свои и невольно отметил, что у него эти кулаки в три раза меньше.

– Согласен. Мне бы скорее до дома добраться, жену подготовить. Партнера.  Сдать машину и обратно самолетом за джипом. Оформить купимас – продавимас не проблема. Даже бланки есть, и документы от машины с собой. Поменяю перегонные номера и можно гнать машину, охотники ее не срисуют.

Оба замолчали и прикурили по новой сигарете.  В дверь постучали – Януш пригласил на завтрак.

Глава 7

Просыпаться следует медленно, по капельке выдавливая из своего состояния сон. Чтобы, открыв глаза ты понял, что день встречает тебя ласковой улыбкой.  Любой человек живет с мыслью, что любые проблемы ненадолго, решишь и заживется тебе спокойно и радостно. С этой святой верой и следует приступать к завтраку.

Глеб пять раз открывал и закрывал глаза, стараясь понять где находится. Только что Маня звала его на блинчики, он нежился под одеялом на веранде и слышал, как шипит сковородка. Блины у Мани получались ажурные и тонюсенькие.  А он все лежал и в полудреме делал непростой выбор – понежиться еще или отправляться на блины. Выбрал последнее и открыл глаза. Взгляд уперся в скошенный потолок, жаль не дома, а значит Маня с блинами не что иное, как реабилитационный сон. Глеб переместил взгляд – за окном маячит чей-то силуэт.

«Гугл, Гугл, кто я? Гугл, гугл, где я? Гугл, гугл с кем я?». Разработчики новых технологий как пить дать ориентировалась на человеческую лень – зачем рыться в справочниках, запоминать факты, названия и время, проведи пальцем по экрану, нажми на пару кнопок и все что тебе надо знать в данную минуту узнаешь. Еще 15 лет назад Глеб не умел включать компьютер, а теперь без айфона не пойдет даже чистить зубы.  Телефон должен просто лежать рядом – так спокойнее. Достижения науки и техники постепенно, но верно вырабатывали в инстинктах поведения и новые реакции. Получив в руки советчика по любому вопросу в виде айфона, люди массово повыбрасывали из квартир все справочники, разобрали книжные полки. Типа, зачем пыль собирать. Телефон маленький, легко помещается в кармане или сумке, всегда под рукой, всегда к услугам. Справка, новости, фильм, связь с родными и знакомыми. Здесь тебе и библиотека, которую не разместишь в квартире. Стоит вслух задать вопрос типа «А что это за город такой, Ольштын?» и получаешь мгновенный ответ: «Погугли, узнаешь». Гуглить Глеб не стал, ориентация в пространстве постепенно прояснилась. На рассвете они приехали в город Ольштын, помылись, поели, поспали. На балконе, Виктор которого Глеб буквально подобрал на проселочной дороге. Под рукой телефон, барсетка с документами. На столе открытый компьютер, у двери дорожная сумка с расстегнутой молнией, и распахнутыми краями. Открытая?! Глеб мигом катапультировался из кровати и ринулся к сумке, запустил руку, нащупал плотный сверток. Облегченно ухнул, вжикнул молнией и переместил ценную поклажу в угол.

Часы показывали 15.30. Поздновато для утра, хотя, как посмотреть – спать они с Виктором улеглись в 10.30. Пять часов сна в дороге это нормально, теперь поесть и за дела. Пока светло посмотреть город, экспресс-экскурсия обязательная часть программы. Они с Маней в Ольштыне уже были. Тоже проездом, но провели здесь часа четыре.  В семейном архиве есть снимок: Маня в джинсах и футболке у алого кадиллака, а за спиной высотой в пятиэтажный дом так называемые Высокие ворота крепости. В своих путешествиях за десять лет они успели посетить как минимум три десятка городов, задерживались не везде, но снимали всегда. Некоторые кадры получались настолько удачными, что сами собой всплывали в памяти вместе со временем и обстоятельствами в которых они были сделаны.  У телевизионщиков есть правило – не снято, значит, не было. Время показало – так оно и есть.  Перелистывая архив Маня сокрушалась, а что как посбивают спутники, отменят интернет, исчезнет электричество и у нас не останется своей семейной истории. Да что там у нас – в мире не останется.

Глеб уловил воркующие нотки в речи Виктора и подумал – с женой говорит. Виктор вернулся, махнул рукой.

– Ольга переживает, сестра звонила из Одессы, звала ее с детишками к нам, выехать не могут. Даже на улицу лишний раз не входят, бояться встретить какого-нибудь недоросля с автоматом. На днях оружие раздавали всем желающим. Говорит нацики из города никого не выпускают. По сути в заложниках держат и своих и чужих. Когда уже Одессу отобьют…– Виктор включил чайник, привычно насыпал в кружки по ложке растворимого кофе.

Глеб одобрительно наблюдал за этими действиями. Хлеб, масло, колбаса, печенье – вчерашний продуктовый набор быстро материализовался на столе…

– Что там еще по фронтовым сводкам, Харьков не взяли?

– Окружили. У батьки договорились, что откроют для беженцев гуманитарные коридоры.

Виктор привычно сказал, «У батьки», хотя переговоры проводились в Гомеле, но это у «батьки» звучало информационно емко, так почтительно Виктор называл «диктатора», которого совсем недавно под соусом народного недовольства, западные партнеры пытались свергнуть, а еще лучше убить. Виктор с семьей тоже народ, та часть которая не ходила по улицам Минска, требуя демократии, лучшей жизни, ананасов и вообще всего хорошего. И эта часть в тысячи раз превосходит число бузотёров с флагами на площади. Батька не испугался, страну не покинул, как Керенский и Янукович.  Он вообще нестандартная политическая фигура, умудрился в стихии капиталистического рынка, сохранить белорусский островок социализма. Революция достоинства в Минске не победила, а народ по мнению Виктора живет достойно.  А батьку своего теперь белорусы, наблюдая за военными сводками Украины, благодарят.

– Мы многого не знали в сентябре, Нина начиталась в интернете, и рвется в Минск. «Там вся молодежь, весело, буду потом детям рассказывать, как новую жизнь начинали».  Хоть в погреб под замок сажай. Жена плачет, дед с бабкой увещевают Нинку. А я ремень принес и всыпал ей от души. Подулась пару дней, а потом, когда все улеглось, призналась – свидание ей ухажёр на площади назначил. Познакомились по интернету, и должна была Нинка на реальное свидание идти. Почему-то обязательно в белом платье. Там таких девчонок в белых платьях целая колонна на свидание пришла.

– Время многое объяснит и рассудит.  У нас в Белоруссии, в России и на Украине все наладится. – зафилософствовался Виктор.

По его философии получалось – пройдет время, люди вернуться к привычной жизни. Они всегда возвращаются, спрячут горькие воспоминания в потайной уголок памяти, чтобы они не мешали жить, растить детей, внуков. Работать, сажать картошку, варить варенье и надеяться, что своим трудом человек пополняет копилку светлого будущего для детей своих, внуков и правнуков. А как иначе жить?  Надо чтобы спокойно было в настоящем, заманчиво в будущем, а прошлое в памяти, как опыт и урок.

Глеб, слушая, соглашался. Войны были во все времена, и по разным поводам. И Ольштын за свои шестьсот лет менял владельцев. Так было практически на всех европейских землях. Хозяйничали здесь и тевтоны, и шведы, и поляки. А историческая память живет строениями, известными именами. В Ольштене жил и работал Николай Коперник. Он вошел в мировую историю как автор целого ряда астрономических открытий. Представьте, Коперник был мэром Ольштына, правда давно, еще в начале 16 века. Забот у мэра, как правило, много, Коперник заселял людьми окрестные села, следил чтобы в городе была вода, продукты, порядок. Ученый успел составить целый трактат о денежной единице.  Глеб подумал, что скорее всего, Николай Коперник был совой. Одно непонятно, когда он вообще умудрялся спать, ведь наблюдать за небесными светилами можно только ночью, а днем приходилось выполнять обязанности мэра. Коперника жители города чтут, на стене в апартаментах Виктор долго рассматривал его портрет, потом залез в Гугл и все выяснил про забавного старика и про три остальные картины маслом с изображением замка, костела и крепости. Не всегда Ольштын был спокойным и уютным городом, он пережил четыре пожара, в начале семнадцатого века эпидемию чумы, которая уничтожила почти целиком население города.

Новая напасть – ковид-19 практически уничтожил туристические потоки. Люди надели маски на улицу выходили в случае крайней необходимости, ворчали, но послушно сидели по домам чтобы не заразиться. С надеждой ждали спасительной вакцины. Казалось это навсегда – в гости больше никто ходить не будет. А сегодня ковидная напасть можно сказать исчезла, о ней практически перестали говорить, на повестке дня вторжение России на Украину. События трагические, тут не поспоришь, но и они скоро уйдут в историю.  Информационная пыль осядет, а вокруг из тумана лжи будут проступать реальные картины, сложив которые в мозаику каждый желающий думать и понимать, сможет оценить реальность и определить свое крохотное местечко в ней.

А пока мир оказался под ковровыми информационными бомбардировками. И неважно из какой точки мира запустили кассетными снарядами фэйки, и какой силы «ядерной ложью» их начинили. Новые технологии форматируют мир по-новому, точными ударами поражая каждого вирусами ненависти и страха. Подключился к сетям и все ты стал мишенью. Цель этого обстрела испугать, разозлить пробить эмоциональную защиту каждого и взрослого и ребенка. Информационную пристрелку начали 8 лет назад, и поднаторели настолько, что сначала свели с ума целую страну Украину, а затем и весь мир.

Иначе как объяснить, что в латышской Елгаве восемь третьеклассников устроили пикет перед окнами здания давно заброшенного строительного треста. Здание кто-то приватизировал и теперь получает исправную арендную ренту со свадебного салона, мастера по изготовлению ключей и ремонту молний, кофейницы, стоматологии и еще десятка частных предприятий. Великий рассказал, как детишки выстроились в ряд, достали из рюкзачков по листку формата А4 и разом подняли над головой плакаты на английском языке:

– Я перевел: «Путин! Руки прочь от Украины!». Ну для кого они их писали и раскрашивали фломастерами?! – «Великий» буквально захлебывался от возмущения. – Сомневаюсь, что они понимают, чего требуют и от кого? Я точно не могу позвонить в Кремль и приказать Владимиру Владимировичу.  И никто в наших офисах не может. Это же педагоги организовали, взрослые.

Великий так разволновался, что даже не поинтересовался, где сейчас Глеб. Как машина и когда его ждать.

– Учитывают они, что Елгава процентов на сорок русскоязычный город? Думают, что среди семи одноклассников как минимум трое русских… Принесут они домой эти плакаты, раскидают по Тик-Токам селфи, и будут считать, что сделали доброе дело. А родители тем временем на кухне будут волноваться как там в Харькове их знакомые выживают. И что, с двоюродным братом, который служит летчиком в России жив или нет?

Им и в голову не придет, что за стенкой играет в стрелялки их оппонент. У детишек десяти лет от роду родители уже не рассматривают с восхищением корявые поделки. В лучшем случае изучают дневник с оценками.  Школьники Мариуполя могли бы отправить в Тик-Ток свои фотографии, например, разрушенного не Путиным и не российской армией многоквартирного дома, в подвале которого прятались 300 человек. Или припаркованного под окнами класса танка. Да только латышская, немецкая, нидерландская ребятня этих кадров не увидят. Западные интернет ресурсы их просто забанят.  Зачем смущать европейцев жестокостью «демократической» Украины?  А потом будут удивляться – пока все боялись ковида, на мир обрушился вирус куда страшнее – вирус ненависти, страха и раздора.

Николь учится в школе небольшого нидерландского поселка. Ей тоже десять лет, и вчера с занятий ее выгнали одноклассники, Николь гражданка Нидерландов говорит на двух языках и преуспевает в третьем. Вместе с классом ходит в бассейн, носится с детишками по площадке. Да вот беда – мама у нее русская. Покойный папа был потомственным голландским фермером, а мама подкачала не там родилась.  Да, раз в год они с мамой летают в Москву к бабушке это все ее прегрешения. Одноклассники утром собрались гурьбой стали улюлюкать, толкать Николь и кричать: «Уходи, ты злая, ты русская».

Горячие головы придумали закон – лишить всех русских видов на жительство разом.  Сейм Латвии закон отклонил, а премьер-министр набрался мужества и публично заявил: все жители страны – латвийцы, независимо от национальности. Но если принять во внимание, что в Кишиневе украинцы потребовали от владельца отеля говорить с ними по-украински, то кто знает не проникнет ли в небогатую европейскую Латвию вирус украинства чуть позже. К слову, министра иностранных дел Германии, с похожими заявлениями, русские ресурсы процитировали, а лидеру Латвии, где русских почти треть страны ни слова благодарности. Это были цветочки, созрели и первые ягодки – в Европе отказались лечить онкобольных детишек из России, всех отправили домой.

Новости как горох сыпались от знакомых: кто звонил, кто размещал в соцсетях фотографии. Глеб с Виктором обменивались ими прихлебывая горячий чай.

– Чего доброго и Гетто начнут открывать…– Глеб встал и направился к балкону.

– Эта зараза похуже ковида, Откуда она?

Глеб ткнул пальцем в телефон. И тут же представил, как с экрана во все стороны расходятся лучи, под которыми человек спит, пьет чай, разговаривает. Любит, целуется, наслаждается струями воды под душем, полагая что никто его не видит. А лучи от айфона сканируют каждое движение и звук, и все это отправляют в пространство. Человек просматривает новости и периодически вздрагивает. Как-то так получалось, что приятные или радостные сообщения исчезли из информационного потока. А человеку патологически нужны радость, любовь, забота. Ему необходима гордость за успехи своих детей, за страну, опираясь на эти маленькие плюсы в активе жизни он будет надеяться, что он не один. Увы, новости с каждым днем все больше заставляют его бояться неизвестного вируса, колебаний валютного курса, повышения цен…, теперь уже и войны.  Эффективней всего было бы закрыть уши и глаза, не включать телефон, но куда без айфона или смартфона? «Не попить без грамоты, не поесть, на воротах номера не прочесть» этот фрагмент из детских стихов в современном мире правильно будет декларировать так «Не узнать без Гугла, где присесть, не понять без главного, что поесть».  Да без него еще не расплатиться за покупки в магазине, не проложить маршрут.  Интернет за пару десятилетий подменил большую часть реального мира. Не оставляя человеку времени остановиться и задуматься.

– Где сегодня искать правду особенно детям, тут и взрослый голову сломает, пока разберется…– Виктор слышал сетования «Великого».

– Правду? Сейчас погуглим. – пошутил Глеб. Но глянув на экран засмеялся. – Прикинь нашел целая улица ПРАВДЫ!

Мужики переместились на балкон и включили канал, который так и назывался «Улица правды». Звучит обнадеживающее, а что за вывеской?

«Украина вторая по размеру территории страна в Европе, а её армия по численности третья. Так что российские военные не предполагали, что операция пройдет легко. В первые несколько дней они заняли обе стороны Днепра, приостановили поставку ГСМ и техника ВСУ осталась без горючего. Поставляя оружие запад ожидал скорой и сокрушительной победы нациков над Донбасом и Луганском. И когда не получилось, началась истерика» – Глеб с Виктором притихли. – По сценарию клоун Зеленский должен был водрузить победный флаг, а западные медиа украситься заголовками: «Клоун победил злобного и страшного Путина».

Глеб и Виктор склонились над айфоном, русского телевидения в Европе теперь нет, а интернет- порталы из РФ Ютуб просто блокирует. Как только от карательных медиаторов увернулась эта «Улица правды»?…

-Я так в детстве Радио Свободы слушал. – Улыбнулся Глеб. – Интересно, кто это говорит.

Вернулись в начало передачи, оказалось – военный конфликтолог Сергей Колмагоров разъясняет слушателям и немногочисленным журналистам в чем успехи и ошибки операции российских войск на Украине. Первая фаза операции – подготовка для принятия основной группы войск завершилась на сутки раньше, чем планировалось. А с началом операции по демилитаризации и денацификации, РФ опередила запад на двое суток.

Виктор удовлетворенно кивнул.

– Я слышал, что потери у наших большие. Целые колонны уничтожены.