Смертельная работа, или Ненормальные приключения Марины, Кота и Смерти с Косой

– Ха! Да были бы им клиенты безразличны, стали бы они подавать здесь окрошку на кефире и острую пиццу с ананасами? – победно заявила Марина.

Обычно Смерти было плевать на мотивы убийц, но после этих слов она была полностью на стороне сегодняшнего.

– Послушайте, вы ошиблись. Ювелирный салон – через дорогу, – подал с пола голос администратор.

– Ювелирный хорошо охраняется! – рявкнул грабитель.

– Но там и брать есть что, а у нас не такие большие выручки. Зато есть хорошие акции по четвергам. Приходите и приводите друзей, при заказе салата с тунцом – напиток в подарок.

– Заткнись! У вас только гастрит в подарок! Возьму что есть. У официантов хорошие чаевые, пусть выворачивают карманы!

Отработавшая пять лет официантом и полгода хостес, Марина посчитала этот приказ началом священной войны. Во имя бейджика, эр‑кипера и пенки капучино она решила дать отпор угнетателю трудовых масс.

– Повторяю, не лезь… – начала было Смерть, но Марины уже и след простыл.

Зато из динамиков прекратило литься итальянское ретро и раздался знакомый голос:

– Кхм, раз‑раз‑раз, алё, алё говорю, слышно? – хрипела Марина, настраивая связь между мирами.

– Кто говорит?! – испуганно закрутился на месте грабитель. – Я сейчас начну расстрел заложников!

– Говорит твоя поги‑и‑и‑бель! – завывала в динамик Марина.

– Папиллома? Это ты? – испуганно сглотнул мужчина, который оказался неисправимым ипохондриком и всегда вызывал скорую при малейшем насморке. – Я же вчера был у врача, сказали, что удалять не надо!

– Нет, это почки! Тебе осталось полго‑о‑о‑да, – импровизировала Марина. – Положи пистолет и не делай глупостей!

Смерть была в ярости. Судя по журналу, всё сходилось: налетчику реально оставалось полгода, и проблема действительно была в почках. Марина, сама того не понимая, выбалтывала конфиденциальные данные.

– Раз осталось полгода, то почему не делать глупостей?! – удивился мужчина. – Терять‑то теперь нечего.

– И правда, что‑то я не подумала…

Смерть снова глянула в журнал. Количество будущих смертей увеличилось до двадцати. В принципе, пока всё шло нормально.

Из кассы грабитель забрал дневную выручку и весь размен. Затем поставил на стул коробку из‑под вина, в которую официанты со слезами на глазах складывали все свои «кровные», а бармен по привычке не доложил пару сотен, предложив на них налить.

Ко входу подъехал спецназ с рекомендациями сдаваться, близилась кульминация. Грабитель потребовал вертолёт и скидочную карту заведения минимум в двадцать процентов. Ни на то ни на другое никто не соглашался. Преступник потным пальцем снял пистолет с предохранителя, Смерть потирала костлявые руки, Марина обиженно дула губы, в звенящей тишине раздался громкий звук рвущегося картона.

– Не понял, – ошарашенно произнес мужчина, повернув голову в сторону коробки с деньгами, и увидел внутри кота, который нещадно рвал её зубами.

– Ах ты паршивец! – закричал грабитель и выпустил в Паганини несколько пуль. Стрелок из дядьки был неважный, и кот, взметнув в воздух обгаженные наличные, взлетел по непонятной траектории.

Массовое убийство и ограбление кафе Марина ещё могла понять. Но нападение на её любимого зверя развязывало ей руки, и в голову мужчины тут же полетело несколько движущихся мишеней в виде тарелок карбонары и фетучини, окончательно сбивших ему прицел и веру в успех предприятия.

С улицы послышалась команда к штурму. Буквально снимая лапшу с ушей, грабитель решил уносить ноги через кухню. Смерть плевалась и материлась – новогодняя премия летела коту под хвост.

Спецназ ворвался в кафе, чёрный ход был перекрыт, грабителю ничего не оставалось, кроме как отстреливаться. Смерть надеялась на парочку шальных пуль, но все они летели мимо, причём сквозь Марину, которая каждый раз обиженно фыркала.

Когда всех заложников вывели, Смерть окончательно потеряла надежду и плюхнулась за стол, дожидаясь окончания операции. Наконец преступника решили выкурить. На кухню закинули несколько слезоточивых «петард», и через минуту всё было кончено.

«Может, хоть кто‑нибудь из служивых отравится, попробовав местную кухню», – вздыхала про себя Смерть, когда спецназ проверял кафе. Но никто ничего не ел.

Стоило Смерти подумать, что это была последняя капля и с Мариной пора прощаться, как с кухни явилась сама ученица и торжественно объявила:

– У меня для вас хорошие новости! План выполнен, даже перевыполнен! Пойдёмте со мной!

– Неужели? – просияла черепом смерть. Ни капли не веря в возможное чудо, она всё же проследовала за Мариной на кухню, где ученица радостно сказала:

– Вот!

– Что – «вот»? – мрачно спросила Смерть.

– Ну вот же! Целая куча тараканов, я штук пятьдесят насчитала. Их слезоточивым газом уморило! Вы же сами говорили, что важно количество, а не качество.

Смерть не знала, что сказать, но на всякий случай сделала запись в журнале, посчитав тараканов и присвоив каждому ФИО и родословную.

Когда с записями было покончено, Смерть и её ученица вышли в зал, где в самом углу заметили очень худого, болезненного вида мужчину.

– Он что, всё это время сидел там? – спросила Марина.

– Да. Это же Голод.

– Голод?

– Если бы не я, они бы давно закрылись со своими кулинарными извращениями. А вот кофе тут неплохой, – холодно ухмыльнулся мужчина. – Кто твоя подруга? – обратился он к Смерти, когда они с Мариной подошли поздороваться.

– Протеже моя, – сказала Смерть, и её передёрнуло от собственных слов.

– Может, вы мне поможете? – спросил Голод, разглядывая Марину.

– Нам некогда, у самих дел выше крыши.

– Думаю, что тебе будет интересно. У меня тут один мужик никак не сдаётся. Он какой‑то ненормальный: питается солнцем и хорошим настроением. Законченный оптимист. Собирается прожить сто пятьдесят лет.

– Что за неуважение! – возмутилась Смерть.

– Я о том же. Надо сломить его дух!

– Показывай!

Все трое в момент переместились в квартиру клиента. Посреди пустой комнаты, воображая себя лотосом, с закрытыми глазами сидел пожилой мужчина и буквально источал благородство и умиротворение.

– Вот, смотрите, – показал Голод на мужика, – сидит так весь день и бесит своим спокойствием. Я ему и эсэмэски отправлял с предложениями о бесплатном посещении немецкого ресторана, и холодильник набил всеми возможными яствами от креветок до буйабеса, и запах плова насылал от соседей‑узбеков – ему всё по барабану. Лавровый лист облизнёт, дождевой водой запьёт – и обратно в свой транс. Может, ты его это… того? – Голод провёл большим пальцем по шее.

– Не положено, – нахмурилась Смерть и заглянула в журнал.

Дата смерти мужчины корректировалась несколько раз. Смерть закатала рукава и начала свою атаку на сознание.

– Смысл жить без удовольствий? Ты одинок в этом мире нравственности! Как приятно грешить, – нашёптывала она ему на ухо.

Голод параллельно насылал мужчине видения различных блюд: ягнёнок в брусничном соусе, фуа‑гра, курица по‑тайски, форель в сливках. Но клиент сохранял абсолютную безмятежность.

Марина тем временем гремела чем‑то на кухне.

– Чего ты там делаешь? – крикнула Смерть.

– От ваших разговоров самой есть захотелось, – ответила Марина, зажигая газ.

– Ты бестелесная душа, ты не можешь хотеть есть!

– Хочу и могу! У меня этот… душевный голод! – застучала ножом Марина. Через секунду на горячем масле зашипел лук.

– Ну и что будем делать? – спросил Голод, прекратив намазывать мужчине губы шоколадом.

– Видимо, оставим его, – тяжело вздохнула Смерть. – Позор, конечно, но и мы не всё можем контролировать.

С кухни в комнату повалил густой жирный дым и послышалось шкрябанье.

– Да что ты там готовишь? – взбесилась Смерть.

– Картошку со шкварками!

– Смотри! – Голод дёрнул Смерть за мантию.

У клиента задергалось веко. Затем второе. Через секунду его всего начало трясти, словно желе.

Марина тем временем сняла сковородку с плиты и, нарезав овощной салат и заправив его майонезом, начала трапезничать.

– Смотри, смотри! – радуясь, словно ребенок, показывал Голод на мужчину, который встал и направился на кухню. Смерть и Голод последовали за ним.

За столом сидели Марина и Паганини. Марина макала хлеб в салатную жижу и ковыряла вилкой золотистую картошку. Все, включая кота, облизнулись.

– Мать моя анорексия! – вытер лицо Голод. – Какое‑то древнее колдовство.

Клиент сел за стол и, не смущаясь парящей в воздухе вилки, потянулся к сковороде.

– Руки! – отодвинула сковороду Марина.

– Не жадничай! – пристыдила её Смерть и тоже уселась за стол.

Голод раздал всем вилки и воткнул свою в самую большую картофелину.

Сковорода улетела за пару минут. На лицах всех присутствующих, кроме повара, чей обед бессовестно сожрали, блестели жирные улыбки.

– Знал бы раньше – тибетских монахов уже давно победил бы, – благодарил Голод коллег за помощь.

– Обращайся, – кивнула Смерть.

– Не сто́ит, – показала язык Марина. – Куда теперь? – спросила она, когда все вышли.

– На кладбище.

– На кладбище? Что там может быть интересного?

– Несанкционированный митинг.

* * *

На кладбище Марине и Паганини сразу не понравилось – место было скучным и негостеприимным, оставаться не хотелось. Толпа призраков переминалась с ноги на ногу, кашляла и что‑то там мямлила про требования.

– Вы кого опять к нам тащите? Очередные квартиранты? Совсем совести нет! – вышла вперёд ответственная за митинг Авдотья Ильинична по фамилии Шпала. Эта женщина была настолько инициативна, что даже после смерти смогла построить карьерную лестницу и взобраться по ней.

– Нет, они не задержатся, – сказала Смерть, глядя на Марину, которая со скучающим видом дёргала туда‑сюда одну из калиток. Калитка скрипела на петлях и уныло завывала, иногда билась щеколдой об столб. И всё бы ничего, только сегодня стоял полный штиль, поэтому проходящий мимо сторож резко прибавил шаг.

– Да уж, таким тут лучше не задерживаться, – сказала Шпала, а потом объявила главную новость: – Мы закрываем кладбище!

– Что значит – закрываете? – недоумевающе спросила Смерть.

– То и значит! Нас тут совсем не уважают! Задние ворота упали – теперь не кладбище, а проходной двор, приварить бы надо! Всё заросло травой и борщевиком! Ни одной телефонной вышки! У всех уже давно 5G‑столбы стоят, а у нас тут каменный век какой‑то, все новости узнаём от бомжей и мамкиных сатанистов из местной школы! А ещё – никуда не выпускают! Фёдор Петрович тут с 1824 года лежит и ни разу в люди не выходил. Хотел недавно к родственникам в Сибирь сходить, повидаться. Вылез, отряхнулся, дошёл до ворот, да там его повязали и обратно положили!

– Я не об этом. Ваше кладбище уже семьдесят лет как закрыто.

– Ха, закрыто, как же! Вечно какие‑то бизнес‑мены покупают тут места! Виды‑то у нас красивые: холмики, речка, лесок. Хоть бы одного архитектора привезли или садовника, чтобы тут в порядок всё привёл, или, на худой конец, какого поэта или музыканта, а то от стихов Фёдора Петровича помереть хочется – а уже никак. Хорошо хоть Юрика прислали – он адвокат. Позавчера заехал, помог нам петицию правильно составить, – протянула Шпала бумагу.

– Может, мы уже пойдём? Тут так тоскливо‑о‑о, – ныла Марина, подойдя к Смерти, а Паганини тем временем гонял призраков, кусая их за пятки.

Смерть не реагировала и молча просматривала список требований, а затем заглянула в свой журнал. В этом году участки на кладбище выкупили около тридцати человек. Если начнутся проблемы с «местными», поднимется вой, а там – штрафы от начальства, продление контракта…

– Ой, а я варить умею, меня папка научил, – радостно заявила Марина, заглянув в список через плечо Смерти.

– Правда?

Смерть посмотрела своими пустыми глазницами на Марину, и та кивнула.

– Уверена, что я об этом пожалею, но деваться некуда. Беги в посёлок, тащи сварочный аппарат, – приказала Смерть Марине. – А я пока сорняки скошу. Только не привлекай внимания!

– И кота своего забери! – добавила Шпала, отбиваясь от рыжего пакостника, что бросался на её платье.

В посёлке поиски привели Марину к строящемуся коттеджу, где в окнах мигали заветные вспышки. Двое строителей заканчивали монтировать металлическую лестницу, когда начали твориться странные вещи.

– Лёх, – позвал один из строителей напарника, делающего замер.

– М‑м? – не отвлекаясь, промычал Лёха.

– Напомни, если в новое жилье запустить кота и он будет себя странно вести, к чему это?

– Плохая примета это. Не к добру.

– А если кот – сварщик, это тоже не к добру? Или к новым заказам? – не отставал напарник.

– Что ты несёшь? – не выдержал Лёха и, повернув голову, увидел рыжего зверя, который тащил в зубах почти пустую пачку электродов, а сзади за ним плавно плыли по воздуху сварочный аппарат и маска.

В голове у Лёхи возникло много разных мыслей: вспоминались строки из молитв, кадры из фильмов про паранормальные явления, бабкины предания, но вслух он лишь выдал дрожащим сухим голосом:

– Проверь болгарку, там диск дорогой – с алмазным напылением, поставь обычный, вдруг коту чего отрезать понадобится.

* * *

Сторож сидел в служебной будке, обложившись распятиями, библиями и святой водой в пластиковых бутылках. Давно зарубцевавшаяся язва ныла, намекая, что сегодня происходит какая‑то чертовщина. Сначала калитка, теперь вот свет сам по себе мигает. Казалось, что с кладбища доносится душераздирающий мат и слышится тревожный смех.

В это самое время Смерть и Марина приваривали петли к покосившимся столбам. Удлинитель им пришлось протянуть от будки сторожа, а из‑за плохой проводки напряжение падало каждый раз, когда Марина зажигала сварочную дугу.

– Да ровнее держите! – ворчала Марина на Смерть.

– А ты предупреждай, когда варить начинаешь. Тебя папка твой не научил, что ли, кричать: «Глаза!»? Я с тобой так ослепну!

– Вы же Смерть! – отвечала Марина, выстукивая дробь электродом по столбу. – У вас же нет глаз!

– Это у тебя глаз нет! Не швы, а кошмар технадзора! Из‑за таких, как ты, потом здания пополам складываются, а меня внеурочно гоняют по объектам.

– Нормально всё! Сантиметр шва выдерживает пятьсот килограммов на разрыв, – задорно кричала из‑под маски Марина, выжигая новые искры.

Худо‑бедно, но ворота были возвращены на законное место и зафиксированы тяжёлой ржавой цепью.

Установить телефонную вышку не представлялось реальным даже с возможностями и связями Смерти, а тянуть кабель от посёлка и вовсе казалось бредовой затеей, хоть Марина и обещала, что договорится с кем‑нибудь из местных аборигенов делить интернет пополам. Оставался только спутник.

Мастер приехал ближе к вечеру, держа перед глазами телефон. В комментариях к заказу было написано: «Установить тарелку на надгробие Берёзкина Геннадия Олеговича, договор составить на те же ФИО. Розетка с торца. Настроить Wi‑Fi. Деньги у кота».

Мастер был человеком суеверным и поначалу воспринял это всё как розыгрыш, но хозяин провайдера отказывался смеяться и на полном серьёзе радовался, указывая на слоган компании: «Интернет в самых труднодоступных местах».

«Во как! Пока конкуренты в тайге и в степи работают, мы с того света людей подключаем! Сервис!» – гордо «декламировал» он в рабочем чате компании.

Больше всего мастеру хотелось, чтобы никакого надгробия Берёзкина на кладбище не нашлось, и он бы с чистой совестью убрался восвояси. Но, как назло, были и надгробие, и розетка, и даже кот с точной суммой сидел на скамейке и лениво зевал.

Закрепив тарелку и подключив оборудование, мастер проверил приём и начал настраивать роутер, как вдруг за спиной раздался голос:

– А можно паролем к сети даты жизни поставить? Запоминать не нужно – глянул и всё.

– Да, конечно, – без задней мысли ответил увлечённый работой мастер, а потом замер. Кадык его нервно подёргивался, а ладони сильно вспотели. Не оборачиваясь, он продолжал работать.

– Наконец‑то с миром связь хоть какая‑то будет, а то не выпускают же никуда, – жаловался голос за спиной.

– П‑п‑п‑понимаю, – еле выдавил из себя мастер.

– Давайте, я договор подпишу, – продолжал голос.

Мастер, не оборачиваясь, дрожащей рукой протянул бумаги.

– Марина, вы мне не поможете? Я ручку восемьдесят пять лет в руках не держал, – слышалось сзади. – Вот, возьмите, подписал.

Сделав над собой усилие, мастер повернулся и увидел на столике бумаги. Схватив договор и деньги у Паганини, смертельно напуганный, он понесся бегом с кладбища.

* * *

Как ни просили у Смерти дать Фёдору Петровичу повидаться с роднёй, но ничего не вышло. Зато получилось привезти родню к Фёдору Петровичу, да и к остальным, кто находился здесь не одну сотню лет и был давно позабыт.

Потомки митингующих получили по почте странные требования: восстановить семейное древо и право на ношение своих фамилий, а также использование других наследственных привилегий, если таковые имеются. К письму прилагались координаты кладбища. Юрик составил технически грамотные тексты, а Смерть по своим каналам заверила их у нотариуса. Люди со всей страны стекались к своим давно забытым предкам, находили их могилы, приводили в порядок оградки, обновляли давно выгоревшие на солнце и поросшие мхом памятники.

Кладбище принимало приличный вид, им заинтересовались музеи и институты.

– Вот, смотрите, здесь покоится позабытый всеми граф Снегов, а ведь он в своё время организовал в области знаменитое частное училище, работающее и по сей день! Человек этот отличался идеальным воспитанием и интеллигентностью, – проводил экскурсию какой‑то неместный знаток истории.

– Снегов, тут о тебе вещают! Говорят, что ты был отпетым интеллигентом, – смеялась Авдотья Ильинична, глядя на Снегова, который пополнял запасы современных слов в интернете.

– А я и был, пока с вами, хейтерами безбожными, не связался, – бурчал Снегов.

– А ты говоришь – Париж, Монмартр. Тут вон, смотри, даже спутниковый интернет имеется, – шептала во время экскурсии одна женщина своему богатому педантичному мужу, которому взбрело в голову заранее составить завещание и изложить последнюю волю.

– Ну что, конфликт исчерпан? – спросила Смерть, вычёркивая последний пункт из списка требований, когда удалось привлечь на концерт тёзку Марининого кота.

Авдотья Ильинична кивнула и отдала распоряжение снять все ограничения.

* * *

– Знаешь, ты очень хорошо помогла мне. Даже будет немного жаль, если твоя кома закончится в пользу жизни, – сказала Смерть, когда они с Мариной покинули кладбище.

– Да вы не переживайте, я ведь и при жизни смогу вам помогать, – сказала Марина, и даже бесчувственная Смерть ощутила, как тревожный холодок пробежал по её костям.

– Что у нас сегодня по плану?

– Ничего особенного, просто рутинная работа: списки, встречи и расстава…

Смерть не договорила, так как перед ними возник мужчина в чёрных потрёпанных доспехах, с острыми рогами, выпирающими прямо из шлема, и гнусным болезненным лицом. Марина про себя описала его одним словом: «стрёмный».

– Момент настал! Мы готовы, Ваше Армагедоншество! – преклонил колено тип.

– Что, опять? Только не это, – устало вымолвила Смерть. – У меня же пенсия на носу, нельзя перенести?

– Нельзя, – встал с колена Стрёмный. – Великий посланник Князя Тьмы готов к началу апокалипсиса. Он здесь, перед нами!

– Очередного апокалипсиса, – кашлянула в кулак Смерть.

– Кто? Я? – полезли глаза из орбит у Марины.

– Да нет же, он! – тип указал на Паганини.

– Кот? – разочарованно спросила Смерть.

– Мяу?

– Да. Великий и могучий!

– А я всё думала, чем меня этот антихрист усатый так бесит, – вздохнула Смерть.

– Ой как интересно! – захлопала в ладоши Марина. – С чего начнём?

– Начнём с раздора, – сказал Стрёмный и, достав из‑за спины горн, с жаром в него дунул.

* * *

Марина и Смерть стояли и молча слушали нытьё всадника апокалипсиса по имени Раздор. Это тип тоже был не в восторге от того, что ему пришлось выйти на работу, да ещё и на полную смену.

– Нет, я, конечно, всё понимаю. Апокалипсис – дело хорошее, даже почётное, но порядок‑то почему нарушается? Есть устав, есть очередь. Где этот лентяй Мор? Опять с ветрянкой носится по детским садам? – он бубнил и параллельно разминался, размахивая мечом.

– Так как в этот раз парадом руководит кот, то и порядка никакого быть не может, – ответил Стрёмный, оповестивший о начале армагеддона.

– Кто это придумал?

– Начальник придумал. Хватит возникать.

– Что ж, ему виднее. Хотя – где кот, и где конец света… Что вообще он может сделать?! – сокрушался Раздор.

Пока они стояли и спорили, заскучавший Паганини уже успел рассорить две улицы. Сначала он прибился к интеллигентного вида женщине, которая направлялась в сторону книжного магазина. Увидев милого котика, дама не смогла пройти мимо, не покормив его. В этот момент с балкона на неё начал кричать куривший пожилой мужчина:

– Хватит кормить этих засранцев, они уже все подъезды обгадили!

– Не смейте так говорить о братьях наших меньших, бессердечный вы грубиян!

Началась полемика, в которой участвовал и сам объект обсуждения. Своим громким и утробным «мяу» Паганини посылал куда убедительнее, чем эта воспитанная на Чехове и Бальзаке женщина. За мужчину вступилась его хабалистая жена, высунувшаяся из кухонного окна, а за кота и его кормилицу – таксист. Водитель ждал пассажира и на ломаном русском кричал из окна машины, что главные засранцы – это хомо сапиенс, и если бы котам требовалось такси, то он бы с удовольствием работал в таком и никогда бы не вернулся к перевозке грязных во всех смыслах людишек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.