Эхо проклятого леса

– Ну и что? Разве к кому-то она пришла? Разве кто-то видел ее? Нет. Так какой в этом смысл? – Саша была непробиваема.

– Смысл в пятистах тысячах, обещанных ее отцом тому, кто ее найдет! – паясничал Марк. – Разве это не причина попробовать, а?

– Да! – подтвердил Тошка. – Сама подумай: имея такие деньжищи, ты сможешь больше не париться по поводу плохой краски для волос. Пойдешь в салон, и там тебе сделают такой цвет, какой ты захочешь, и не нужно будет переживать, что они выпадут! – Тошка пытался сыграть на том, что Саша уже две недели ходила в косынке, маскируя свою лысину.

Лицо Саши на несколько секунд стало пунцовым. Она машинально еще раз поправила сползающую косынку, а затем снова стала самой собой.

– Ребят, да поймите вы уже, ее мать просто сошла с ума. Она сама убила ее и спрятала тело где-то в лесу. Это же идиоту понятно. Хотя что я говорю… – Саша в очередной раз показательно закатила глаза, как делала всякий раз, когда говорила об очевидных вещах. – Я ведь общаюсь с тем, кто верит во всякие заговоры, и с тем, кто разговаривает со своими кроссовками.

– Я же просто пошутил про голоса, – обиженно пробубнил Тошка.

– Я тоже, – беззлобно улыбнулась другу Саша. – Не парься. Кстати, если хочешь, я могу спросить у Луны по поводу ее планов на лето. Возможно, она будет подрабатывать в парке, и ты сможешь тоже туда устроиться, например, маляром. А если не будешь меня бесить, я даже могу поинтересоваться у нее, нравится ли ей кто-то из моего окружения.

– Правда? – Глаза Тошки заблестели, рот слегка приоткрылся от растущей в сердце надежды.

– Ты совсем идиот? – попытался пробить эти магические заклинания любви Марк, глядя на своего размякшего друга. – Она же опять это делает – переводит тему, а ты ведешься.

Тошка постучал себя по щекам.

– Ты прав, я не должен поддаваться.

– Поздно, мальчики. Я поехала.

Саша запрыгнула в раскрывшиеся двери внезапно подкатившего автобуса, и тот унес ее прочь с остановки в сторону центра города.

– Вот стерва, опять она нас кинула, – злобно буркнул Марк, глядя вслед удаляющейся маршрутке.

– Да ладно тебе. Знаешь, может она и права… – Тошка попытался смягчить обстановку, видя, как Марк весь кипит от злости.

– Ой, только не начинай! Ты просто услышал имя своей возлюбленной и сразу же поплыл, – закатил глаза Марк.

Тошка в очередной раз покраснел и ничего не ответил.

Автобус, следующий в сторону дома Тошки, подъехал через десять минут.

– Наглецы невоспитанные, – раздалось сзади, когда ребята запрыгнули в него, опередив женщин с остановки.

Проигнорировав замечание, мальчишки поспешили в заднюю часть душного салона и плюхнулись на предпоследние места.

– Макс сказал, что у них с Элей получилось, и Агата пришла к ним домой вместе с деревьями. Они хотели ее поймать, но не успели. Ты же сам слышал, – продолжил разговор Марк.

– Ага, а еще я слышал, что Макс с Элей в прошлом году ездили во Францию без родителей якобы к его двоюродной сестре. Потом оказалось, что он провалялся неделю с ангиной, а Эля просто была у бабушки. Я даже не уверен, что у него есть двоюродная сестра, – говоря это, Тошка пытался оттереть еле заметное пятно с кроссовки, он плевал на пальцы и скрипел ими о ботинок. – Фу, чем это воняет? – произнес мальчик, наклонившись к полу.

– Да уж, – принюхался Марк. – Вонь знатная, прям как на кухне в школе.

Он поежился.

– Знаешь, мы могли бы вызвать ее и вдвоем, – предложил Тошка.

– Видимо, так и придется. Просто чем больше народу, тем лучше. Вот, держи. – Марк достал из рюкзака упаковку влажных салфеток. Он всегда носил их с собой, а еще пару чистых носков, дезодорант и портативную колонку.

– Ты что, боишься? – подначивал Тошка своего друга.

– Боюсь? Чего? Восстания мертвой девчонки? Ладно, признаю, все мы прекрасно понимаем, что это полная чушь и никакая Агата к нам не придет. Лес на кухне, монстры – это же полная фигня, так? Та женщина просто много бухала, врачи поставили ей диагноз – алкоголизм. У нее была горячка, поехала крыша… – Марк достал из внутреннего кармана свой вейп и, затянувшись, выпустил облако сладковатого пара в открытую форточку. – Вот потому я и парю, пока дегенераты бухают.

– Завязывал бы ты с этим дерьмом. Я слышал, от него реально мозги в кисель превращаются.

– И ты туда же? Я скину тебе канал одного парня, он работает доктором чего-то там, короче, шарит в медицине. Так вот, он говорит, что это абсолютно безвредно.

Марк сделал еще одну затяжку и тут же получил затрещину от сидевшей сзади женщины.

– Вы совсем, что ли? Кто дал вам право меня трогать?! – закашлялся парень.

– Ты в общественном месте, сопляк. Я не хочу дышать этой твоей дрянью, – спокойно ответила пожилая тетка с серым худым лицом. Ее лоб закрывала лоснящаяся от грязи непонятного цвета косынка, из-под которой выбивался седой локон.

В автобусе стояла невыносимая духота, взопревшие лица обливались потом, но только не лицо этой женщины. Оно выглядело бледным и сухим – отпечаток старости. Одета пожилая пассажирка была в потертое драповое пальто – единственную в этом автобусе вещь, способную поспорить с ней самой в вопросе возраста.

– Сама ты дрянь! Парю где хочу, это не запрещено! – рявкнул Марк и, зачесав спадающую на один глаз кудрявую челку, отвернулся.

– И вот это – будущие мужчины, – еле слышно пробубнила женщина. – На таких даже демоны не позарятся.

От этих слов у Тошки похолодело внутри, а вот Марк пропустил их мимо ушей. Он уже снимал сторис на телефон и рассказывал своим немногочисленным зрителям, что они с Тошкой собираются призвать сегодня Агату. Пару раз он даже порывался снять друга, но тот шарахался от камеры как от назойливой осы, отворачиваясь и отмахиваясь.

– Ну как? Кто-нибудь присоединится? – спросил Тошка спустя десять минут.

– Не-а. Голяк полный. Ну и ладно, нам больше достанется. Ты только представь, что будет, если выйдет? Пятьсот тысяч – это же сумасшедшие бабки.

Марк мечтательно заложил руки за голову и погрузился в свое воображение, но смог провести в грезах лишь несколько секунд. Водитель автобуса резко повернул, проехав на желтый, и ударил по газам. Люди с оханьем прижались на одну сторону машины, а в проход упал большой пакет. Из него на пол выкатилось несколько яблок.

«Козел! Не дрова везешь!» – послышалось со средних рядов.

Друзья залились звонким смехом и, тоже кинув в водителя пару колких фразочек, принялись обсуждать будущие летние каникулы. До конца учебного года всего ничего – каких-то пару контрольных и зачет по физкультуре. Тошка просто обожал эти зачеты, а вот Марк старался их избежать по состоянию здоровья, заказав заранее липовую справку у своей тетки, заведующей детской поликлиникой.

За окном пролетали пыльные проспекты, скверы, строительные площадки, торговые центры и уже вовсю функционирующие фонтаны. Все это богатство вот-вот должно было стать доступным для ребят. Как только прозвенит последний звонок, они вырвутся из дверей своей зачуханной, пропахшей краской, компотом, меловой пылью и одеколоном директора школы и смогут наконец излазить город вдоль и поперек.

Тошка смотрел на футбольные поля, огороженные сеткой, и облизывался, представляя, как его дворовая команда разносит в пух и прах этих снобов из футбольной секции, куда его отказались записывать родители.

Марк же мечтал посидеть на ступеньках торговых рядов, где собиралась по вечерам вся школьная тусовка и в лучах заката слушала музыку из портативных колонок, каталась на гироскутерах, пила энергетики и парила вейпами.

Наконец, свернув на проспект Ленина, автобус поддал газу и понесся вдоль центрального парка. Лесной массив, огражденный черным забором из высоких металлических прутьев, был самым огромным куском зелени в городе и ближайших районах. Словно заключенные, просовывающие свои руки через тюремные решетки, высокие деревья протягивали пушистые зеленые ветви за ограждение. Бо́льшая часть парка была неухоженной лесной чащей, где годами люди самостоятельно протаптывали тропинки, прячась от зноя и городской суеты. Не знакомый с местностью человек, гуляя по этим зарослям, может даже ненадолго заплутать, но вполне достаточно идти вперед, никуда не сворачивая, и уже через некоторое время он все равно упрется в забор, где обязательно будет прореха. Окультуренная же территория, закатанная в асфальт и подключенная ко всем видам коммуникаций, была сосредоточена в самом центре леса, мимо которой проезжал автобус с ребятами.

Тошка прилип своим потным лбом к мутному стеклу и оценивал фронт возможных будущих работ. Каждый год городской парк набирал школьников, чтобы привести в более-менее надлежащий вид то, что должны были заменить еще десять лет назад. Покосившиеся скамейки, неработающие фонари, вечно закрытые на замок детские карусели, главная сцена с дырами в полу, забор, где половину прутьев давно сдали на чермет местные бомжи, – все это перекрашивалось и латалось по несколько раз за сезон в течение полувека. Создавалось впечатление, что только благодаря жирным слоям краски ничего не развалилось окончательно. Еще родители мальчишек работали в этом парке, когда учились в школе, и никто в городе не удивится, если через десятки лет следующее поколение тоже возьмет в руки кисти, валики, банки и, зайдя с разных углов, начнет раскрашивать в веселые цвета то, на что без слез не взглянешь.

Парк платил копейки – раскидывал на группу школьников половину зарплаты, выделяемой на двух-трех взрослых рабочих, которые числились лишь на бумаге. Остальное шло в карман директору.

Деньги мало волновали Тошку – гораздо больше можно было заработать у отца на копке траншей под силовой кабель. Его интерес был простым и в то же время невероятно сложным. Мальчишеская любовь – очень сильная и хрупкая вещь. Тошка готов был перекрасить каждую железку, прибить каждую отвалившуюся дощечку, вымести весь мусор, если это поможет в любовных делах. А влюблен Тошка был по самые уши.

– Как думаешь, я нравлюсь Луне? – спросил он как бы между делом, когда автобус уже подъезжал к остановке и сильно заскрипел тормозами, сбавляя ход.

– Нравишься ли ты Луне?! – Марк зачем-то переспросил в полный голос, отчего Тошка заерзал в кресле и стыдливо оглянулся по сторонам. – Тебе нужно быть поуверенней. Не бойся вести себя так, словно тебе на всех плевать, говори, что хочешь, когда хочешь, не бойся выглядеть идиотом. Девчонки любят такое, – рассуждал, словно заправский жиголо, Марк. – Взять хотя бы Сашу. Она по уши влюблена в этого придурка Глеба, а он же постоянно несет всякий бред, но зато уверенно и громко. Вот она по нему и сохнет. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Женщина сзади нервно цыкнула, выпустила в салон свое тяжелое, с легким присвистом дыхание, затем встала и начала пробираться к выходу.

– Цтрльн прк, – неразборчиво пробубнил в динамике водитель и открыл двери.

Тетка в пальто прошла мимо друзей и зацепила большим пакетом ногу Марка.

– Аккуратней!

– Пошел ты.

Не дожидаясь новой ответной реакции, женщина быстро и громко зашаркала к выходу, обтираясь о других пассажиров своими пакетами, с которых на пол капало что-то черное и вонючее. Марк показал ей средний палец в спину и, довольный собой, достал вейп.

– Фу, походу это от нее так воняло, – сказал он, глядя в испачканный проход. Когда автобус тронулся, Тошка посмотрел в заднее окно и увидел, как женщина переходит дорогу в сторону парка, еле волоча ноги под тяжестью огромных пакетов.

На следующей остановке автобус выплюнул еще одну партию пассажиров, среди них оказались и Тошка с Марком. Двери закрылись, немецкая машина прошлого века чихнула черным дымом и, вывернув на центральную полосу, медленно начала набирать скорость.

– Список у тебя? – спросил Марк, протяжно зевнув.

Тошка все еще смотрел в сторону парка, зеленеющего вдали.

– Как думаешь, что она имела в виду, когда сказала про демонов?

– Понятия не имею, – пожал плечами Марк. – Тебе не все ли равно? У этой бабки старческий маразм, ее сумки были набиты какой-то тухлятиной, я даже боюсь представить чем. Эй, хватит пялиться! Список у тебя с собой?

– Да.

Тошка полез в свой заштопанный, весь в нашивках любимых футбольных команд и спортивных фирм рюкзак и выудил оттуда мятый тетрадный лист в клеточку. Прищурившись, он начал разбирать собственный почерк.

– Тут что, слова есть? – пошутил Марк над другом.

– Отстань, я все понимаю, а это главное. Значит, так. Для ритуала нужны листья пяти любых разных деревьев, болотная жижа, кора дуба, ветки из муравейника, любые дикие ягоды и капли крови тех, кто участвует в ритуале. Кажется, все.

– Угу… – Марк скрестил руки на груди, его поднятые брови и поджатые губы демонстрировали очевидный вопрос, и он не поленился его задать: – Ну и где мы все это возьмем?

– В отличие от вас я отнесся к нашей затее серьезно и почти все подготовил.

– Даже ветки из муравейника?

– Ага.

– Когда ты успел?

– Собрал на выходных, когда мы ходили в поход с классом. Знал бы ты, как меня достали потом муравьи. Я их случайно принес домой в портфеле, два дня меня кусали, – для убедительности Тошка поднял футболку, демонстрируя красные точечки на животе.

– Ах, поход… Нашему классу тоже предлагали пойти. Хорошо, что родители боятся клещей и нас с Сашей отмазали, – довольно улыбнулся Марк, разглядывая укусы.

– Я не нашел только дуб. У нас, похоже, дефицит их в городе.

Марк, кажется, не сильно расстроился и, задав темп, начал движение в сторону дома Тошки.

– Так где можно найти кору? – никак не успокаивался Тошка, глядя по сторонам и надеясь наткнуться хотя бы на один чахлый дубок, но ему попадалась на глаза лишь сирень, чьим сладким запахом пропитались все улицы города.

– В аптеке, – буднично ответил Марк.

– А там продается? Ого, как все просто, оказывается.

– Да, но мы не пойдем в аптеку. У моей тетки дома целый медицинский склад. Заодно возьмем у нее специальное лезвие для забора крови из пальца. Она недавно переехала в этот район, живет через пару домов от тебя. Она классная, тебе понравится!

Тошка молча последовал за другом. Больше всего в людях он ценил уверенность. Великие спортсмены никогда не сомневались в себе и благодаря этому добивались больших результатов. Когда человек уверен в своих силах, у него есть ключи от всех дверей, он знает правильный путь и достигает поставленных целей в любом случае. А раз его друг действует так решительно, то нет смысла переживать за успех.

Тетка Марка часто работала из дома, который меняла каждые несколько лет. Это была веселая, болтливая женщина, с совершенно бескостным языком. Она могла часами разговаривать на любые темы и совершенно не испытывала дискомфорта, общаясь как со стариками, так и с детьми. Казалось, она способна найти общий язык даже со столбом.

Тетя никогда не делила свою квартиру с мужчинами и не переезжала к ним. В свои сорок женщина была совершенно независима от кого-либо, не стремилась замуж и лишь нервно хихикала, когда кто-то заводил разговор о том, что она должна была давно родить. В ее квартире всегда стояли нераспакованные коробки, валялась по углам одежда, а на столе заветривалась забытая еда.

Тетя была очень сумбурна и несобранна, но только не на работе. Как только она надевала медицинский халат, в голове словно срабатывало невидимое реле, и женщина превращалась в настоящего профессионала, следующего строго определенной схеме и ни на шаг не сворачивающего с намеченного пути. Того же она требовала и от своих подчиненных. При таком характере ей удивительно легко доставались высокие должности.

Марк обожал тетю. Он был с ней куда более откровенен, чем с родной матерью. Хотя женщины были сестрами, они являлись полной противоположностью друг другу. Мама казалась уставшей от жизни, правильной, как восклицательный знак, совершенно консервативной особой. Кажется, Саша с каждым годом становилась все больше похожа на нее, и это тревожило брата. Он постоянно звал сестру в гости к тете, но последнее время все чаще приходил туда в одиночестве.

– Маркуша! А я тебя не ждала, у меня тут бардак такой, – прозвучал в домофоне немного заспанный, с легкой сигаретной охриплостью голос.

– Ничего, мы ненадолго.

– О, ты с Сашей сегодня?

– Нет, с другом, его Тошка зовут.

– Превосходно! – сказала она, словно ждала этого визита давно.

Ребята поднялись на нужный этаж и без стука зашли в приоткрытую дверь.

Тетя ходила по квартире в растянутой футболке и длинных шортах, на голове было скручено полотенце, означающее, что она помыла ее пару минут назад.

Увидев Марка, женщина тут же наклонилась и, схватив племянника за подбородок, звонко чмокнула в обе щеки, а после протянула руку Тошке.

– Лидия. Но можешь звать меня просто Лида.

– Антон, – смущенно пожал женскую руку парень.

– Только никто его так не зовет. Он у нас Тошка, – вставил свои три копейки Марк.

– Ого, классные у тебя кроссы! У Усэйна Болта, кажется, такие же, – заметила Лида.

– Да, он в них поставил рекорд на стометровке, – просиял Тошка.

– Ну что ж, полы я мою только по воскресеньям, поэтому надевайте тапки и проходите на кухню, выпьем чаю с нутеллой, расскажете, по какому делу решили навестить старушку.

Женщина направилась в сторону ванной комнаты, откуда послышался шум работающего фена.

– Я же говорил, что она классная, – прошептал Марк и, натянув на ноги тапки разных размеров, прошлепал на кухню. Тошка согласно кивнул и последовал за другом.

Вся квартира была завалена коробками, пакетами, различными медицинскими биксами и папками. Марк был прав насчет склада, даже слишком. В воздухе стоял запах медицинского спирта, мазей, бинтов, разбавленный ароматом облепихового шампуня и сигарет.

Тетя вернулась из ванной через десять минут и, порывшись в коробках, откопала электрический чайник и банку нутеллы.

– Хлеба нет, поедим ложками. Вы же не против? – Она посмотрела на ребят и тут же запустила ложку в банку, а затем закинула ее в рот.

Мальчишки улыбнулись и согласно закивали головами.

Как только чай был разлит по кружкам, а каждому вручена его личная ложка для поедания сладкой пасты, Лида вопросительно посмотрела на Марка. Тошка уже забыл, по какому поводу они пришли сюда. Он был слишком занят облизыванием своей ложки, когда Марк вдруг выдал следующее:

– Мы хотим призвать Агату.

Тошка посмотрел в сторону друга ошалевшим взглядом. «Как он может так легко раскидываться этой информацией в присутствии взрослого?» – подумалось парню, но вслух он издал лишь какой-то нечленораздельный звук, похожий на болезненное мычание.

– Агату? Это ту бедную девочку, что убили в прошлом году? – Лида отхлебнула чаю и поморщилась. Напиток еще не успел остыть.

– Нет доказательств, что она умерла. Тело же не нашли, – с жарким энтузиазмом продолжил Марк и посмотрел на друга, явно ища поддержки. Но Тошка лишь смущенно молчал.

– Согласна, но если она не умерла, то как же вы ее призовете? Разве призывают не призраков или демонов?

– Да, но не в случае с Агатой. Ее же похитил монстр с лицом из веток, он утащил ее в другой мир и сделал своей подданной. Теперь Агата работает на него, пытается похитить других детей.

– Я что-то не слышала, чтобы похищали кого-то еще.

– Просто сама она еще очень слабая, приходится помогать ей вернуться в наш мир при помощи ритуала.

Марк наконец отхлебнул из чашки, громко при этом хлюпнув, а Тошка все еще молча облизывал ложку. Ему казалось странным, что тетя так серьезно обсуждает эту, казалось бы, детскую тему.

– Я боюсь тебя расстраивать, но, думаю, Агата все-таки не выжила… – Лида снова отхлебнула из чашки и тоже при этом громко хлюпнула, чем насмешила ребят. – Агату вел один из наших кардиологов. У нее были серьезные проблемы с сердцем. Я не буду загружать ваши милые головки ненужными медицинскими формулировками, скажу лишь, что в этом году ей нужна была серьезная операция. И если она ее не сделала, то, скорее всего, бедняжка умерла. Вот такие дела… – Лида с сожалением и грустью поджала губы.

– Но мы все же попробуем! – оптимистично заявил Марк и посмотрел в сторону друга.

– Конечно, попробовать стоит, не думаю, что может случиться что-то плохое. А откуда вы знаете, как ее призывать?

Наконец в разговор вмешался Тошка. Ему не терпелось принять участие в этой беседе, и он опередил друга, уже открывшего было рот.

– На самом деле инструкций много. Неделю назад ребята из школы нашли в интернете целый форум, посвященный этой теме. Люди выкладывают туда свои схемы, говорят, что они якобы вычитали их в каких-то магических книгах или увидели в кино, а кто-то придумал сам. Эту инструкцию, – он достал из кармана джинсов смятый тетрадный лист и разложил на столе, – я считаю… – Тошка осекся и взглянул на друга, –мысчитаем самой верной. Автор уверяет, что он принимал мать Агаты в психушке, и эта инструкция составлена с ее слов. Якобы она уже вызывала дочь, но та всегда от нее убегала. Ведь Агата не любила маму, она всем своим друзьям рассказывала, что та ее постоянно ругает и даже бьет.

– Хм, да, любопытно… – Лида зачерпнула большую порцию нутеллы и, закусив ложку, долго смотрела в одну точку. – Раз хвалят эту инструкцию, значит, девочка к кому-то уже приходила. Почему тогда никто ее не поймал или хотя бы не снял на телефон?

– Просто это все балаболы, – ответил Тошка. – Ни к кому она не пришла.

Тут Марк сделал то, что сильно удивило друга: достал свой вейп и, глубоко затянувшись, выпустил в воздух струю сладкого дыма.

– Мать знает, что ты куришь? – спросила Лида.

– Это не курение, я вдыхаю пар.

– Ох, лучше бы уж ты курил, – снисходительно улыбнулась тетя и потрепала Марка по голове. – Так зачем вы пришли ко мне?

– Нам нужна кора дуба. У тебя есть в запасах? – наконец перешел к сути Марк.

– Кора дуба? Зачем она вам? У тебя что, воспаление? – тревожно посмотрела Лида на племянника и тут же звонко хлопнула себя по коленке. – Ах, для ритуала, как же я сразу не догадалась. Нет, Маркуш, извини, коры у меня нет. А чего вы в аптеке не купите? Она стоит копейки!

– Да мы как-то… – начал мяться Марк.

– Денег, что ли, нет? Так чего же ты молчишь, сказал бы сразу! – Она вскочила со стула и побежала в прихожую.

– Да нет, Лид, не стоит, мама меня потом прибьет, если узнает, что я у тебя деньги беру.

Женщина уже вернулась с кошельком в руках.

– А мы ей не скажем! Разве я не могу побаловать любимого племянника, а? Тошка, что скажешь? Могу или нет? – улыбалась она, глядя на друга Марка.

Тот лишь глупо улыбался в ответ.

– Держите, вот тысяча. Думаю, вам на все хватит, – сунула она бумажку Марку в руку и зачесала ему челку набок.

– Нужно кое-что еще.

– Та-а-к, решил обобрать любимую тетку до нитки? – Женщина подозрительно прищурилась.

– Нет, что ты, просто я знаю, что ты не откажешь в помощи, потому что я твой любимчик.

– Ах ты хитрюга! – схватила она его за кончик носа пальцами. – Ладно, выкладывай, что еще?

– Еще нам нужен этот, алпи… апли… штука для забора крови из пальца.

– Аппликатор? – вопросительно подняла она бровь.

– Точно, он.

– Только не говори, что вам для этого вашего призыва нужна человеческая кровь. О господи… Во что ты меня пытаешься втянуть?!

Марк скорчил самую жалостливую гримасу, какую смог, и начал давить на Лиду:

– Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! Ты же единственная, кто меня понимает. Кто, если не ты.

– Ну, Маркуш, умоляю, не надо этих грустных рожиц. Ох, какие-то странные игры у вас. Знаешь, мне не очень нравится вся эта затея.

– Нужна всего одна капля. Обещаю, что это в первый и последний раз. Мы просто очень хотим помочь родителям Агаты. Прошу, не откажи.

По лицу Лиды скользнула тень сомнения – было видно, что она совсем не желает потакать подобным прихотям ребенка. Идея и правда была дурацкая. Тошка чувствовал, что из-за Марка все может накрыться в любую минуту, если Лида сообщит об их затее его родителям.

– Согласись, будет лучше, если мы все сделаем правильно, а не будем резать пальцы грязными ножами или тыкать иголками, – Марк пошел ва-банк.

– Ах ты, маленький манипулятор! Ох, ладно… – Она поднесла руку ко лбу, словно проверяя, не горячий ли тот. – Твоя мать меня убьет.

Лида снова убежала в прихожую, а когда вернулась, в руках у нее был небольшой сверток, набитый ватой, перекисью водорода, бинтами, пластырями и несколькими пакетиками с аппликаторами для забора крови.

– Палец обработайте перекисью, спирт я вам не дам, и так слишком много лишнего позволяю, мне потом все это аукнется, – тараторила она взволнованно. (Марк отлично знал, что делает, он и правда был тем еще манипулятором.) – Запомните, палец нужно хорошенько сжать, потом немного надавить, затем еще раз обработать. И перевяжите на всякий случай бинтом. Потом позвонишь мне и скажешь, как все прошло, ты меня понял?! – серьезно посмотрела она на племянника. – И, Марк, если кто-то узнает, что я вам это одобрила, да еще и дала аппликаторы…