Желать лишь ее

В конце концов Кэт выбрала практичный, плотный хлопковый лиф и такие же трусики, а под черное одеяние решила надеть летний длинный сарафан. Конечно, он был сшит для английского лета, а вовсе не для весны в пустыне, и материал был гораздо плотнее, чем невесомый шелк, – и все же дополнительный слой одежды помогал чувствовать себя увереннее. С трудом застегнув застежки на груди, Кэтрин собрала влажные волосы в хвост, накинула сверху причудливо вышитый шарф и завязала концы на затылке. Сев в кресло и пристегнувшись, она начала вглядываться в ландшафт – проскочив скалистую местность, самолет приземлился. На территории аэропорта не было никого – они оказались единственным воздушным судном перед зданием огромного блестящего ангара. Кэт ощущала, как желудок ее тревожно сжимается внутри.

К тому моменту, как пришел Абдулла, она успела дважды нанести и смыть макияж – не переставая думать, стоит ли ей самостоятельно направляться к выходу. Вдруг про нее попросту забыли?

– Его превосходительство ожидает вас, – наконец объявил Абдулла, беря рюкзак Кэтрин.

Украдкой вытерев влажные ладони о шелк, Кэтрин направилась к выходу. Внимание ее привлекла группа мужчин – все они были одеты в традиционные восточные одеяния, – стоящих у двери. Один из них возвышался над остальными. Точно почувствовав на себе взгляд, Зейн Хан обернулся, заставив Кэт снова затрепетать. Поистине, ей не доводилось видеть никого более величественного, чем шейх Нарабии в полном традиционном костюме. Она окинула глазами высокую фигуру, не упуская ни мельчайшей детали его наряда. Кожаные сапоги до колен, подчеркивающие внушительные мускулы, сверкали в лучах беспощадного солнца, льющихся сквозь открытую дверь. Черные свободные брюки не скрывали стройных бедер, а шелковый голубой пояс оттенял цвет глаз шейха. Длинный плащ ниспадал до колен, но ворот черной туники была распахнут, открывая полоску темных волос на груди. Голову и плечи укрывал платок, который держал золотой обруч с драгоценными камнями. На боках поблескивали сабли, висящие на кожаных ремнях через плечо – они придавали правителю особенно экзотический вид. Неудивительно, что его называют так почтительно. В нем естественным образом сочетаются величие, мужественность и чувство собственного достоинства. Кэт ощутила, как пронзительный взгляд ярких голубых глаз словно видит ее насквозь – как хорошо, что она решила надеть побольше вещей. Даже сейчас она чувствует себя полураздетой, а что бы было, предстань она перед шейхом в тонком шелке, накинутом поверх кружевного белья?

– Доктор Смит, – произнес Зейн низким властным голосом и, вытянув руку, поманил Кэтрин. – Я вижу, вы нашли гардероб.

Кэт была в полном смятении – ее инстинкты то подсказывали наперебой, что нужно бежать, то командовали отдаться во власть этого удивительного мужчины. Сделав глубокий вдох, она подошла ближе и вложила дрожащие пальчики в протянутую руку шейха. Он положил ее руку себе на изгиб локтя и произнес:

– Давайте сядем в машину, еще несколько минут, и здесь будет невыносимо жарко.

Кэт покорно кивнула, и они спустились по трапу. Жара и впрямь была невероятной, хотя рассвело совсем недавно. Солнце уже палило так, что над посадочной полосой и линией горизонта плясало горячее марево. Кэтрин чувствовала себя точно в броне – и все же ткань лишь добавляла неудобств, нежели спасала. Сквозь нее она ощущала жар тела своего спутника и его твердые мускулы. Очень скоро кожа ее покрылась испариной, а сердце забилось так часто и громко, что удары его можно было услышать – по крайней мере, для Кэт они звучали как канонада.

Проходя сквозь строй слуг и охраны – все они почтительно опустились на одно колено, а на их лицах застыло выражение восхищения, – Кэт старалась выглядеть как можно более бесстрастно: что с того, что Зейна Хана почитают в Нарабии? Для нее он обычный мужчина. По пути Зейн представил ее двум своим приближенным, сказав, что они возглавляют правительственную верхушку. Наконец они подошли к четырем машинам, припаркованным у коридора встречающих – один из охранников поспешно открыл заднюю дверцу длинного сверкающего автомобиля, украшенного правительственными флагами. Зейн протянул руку, давая Кэт понять, что пропускает ее вперед. Она принялась садиться, но запуталась в длинном подоле и неловко упала на сиденье, встав на четвереньки. Пытаясь высвободить колени, неистово задвигала ногами, но все усилия увенчались лишь тем, что сандалии соскользнули с ног. Кэт едва не умерла от стыда, подумав, что стоит на четвереньках перед шейхом, повернувшись к нему совсем не лицом, а той частью тела, на которой обычно сидит. Сзади послышался хрипловатый смешок, а затем сильные пальцы сомкнулись на ее лодыжке, заставив Кэт вздрогнуть.

– Не двигайтесь, – произнес низкий голос, в котором звучали нотки веселья. – Подол запутался.

Через минуту Кэтрин сидела в машине, поспешно расправляя складки платья и шелковой мантии. Гордость ее была уязвлена, а щеки пылали, несмотря на то что в машине работал кондиционер и в салоне разливалась прохлада. Зейн сел рядом и захлопнул дверь, машина двинулась вперед.

– Да вы сама грация, доктор Смит, – произнес он, явно забавляясь.

Взглянув на него, Кэт вдруг увидела, насколько Зейн изменился. Выражение его лица смягчилось, плечи тряслись от сдерживаемого смеха, сабли позвякивали – сейчас он больше походил на мальчишку, нежели на правителя. Кэтрин прикрыла рот ладонью, но, слыша смешки своего спутника, не удержалась и прыснула. Ее звонкий смех вплелся в звучный бас Зейна, и несколько минут они хохотали – моментально исчезло сковывавшее Кэт напряжение, подогреваемое неприкрытой сексуальностью шейха. Она ощутила себя беззаботным ребенком.

– Не могу поверить, что я так опозорилась, – с трудом вымолвила Кэт.

– И я тоже, – отозвался Зейн, вытирая слезы. – Вот. – Он протянул руку, и Кэт увидела свои сандалии на его широкой ладони. – Вы их обронили.

– О, спасибо, – поблагодарила Кэтрин, по-прежнему смеясь. Она взяла сандалии и ощутила тепло ладони Зейна – веселость ее моментально улетучилась, оставив лишь ощущение опасной близости с невероятно привлекательным собеседником.

Слегка приподняв подол, она быстро надела сандалии и вновь опустила юбки – Зейн все это время следил за ней взглядом.

– Думаю, я понял, в чем проблема, – произнес он тихо.

– Какая проблема? – спросила Кэт, поднимая глаза. Она тут же пожалела об этом, наткнувшись на пристальный взгляд шейха, скользящий по ее одежде.

– Это платье должно надеваться практически на голое тело, – ответил Зейн, и Кэт почудилось, что голос его прозвучал еще ниже. – Если надеть что-то еще, это затрудняет движения и уменьшает охлаждающий эффект ткани.

– Ясно, – пробормотала Кэтрин, ощущая, как между ног становится горячо.

Оставшуюся часть пути оба молчали.

Машина взобралась на возвышение и направилась к дворцу. Зейн скользил взглядом по расстилавшейся впереди пустынной равнине, но мысли его крутились вокруг безмолвно сидящей рядом спутницы. Пальцы его по-прежнему ощущали прикосновение к ее ноге – а перед глазами снова и снова возникала одна и та же картина: босые ступни Кэтрин в вихре шелка. С того момента, как она, полностью укрытая длинным платьем, вышла из самолета, Зейна не переставали мучить эротические фантазии.

На горизонте показался дворец – и Зейн услышал, как Кэтрин прерывисто вздохнула, увидев древнейшее творение мавританской архитектуры с его башенками, увенчанными куполами, роскошной мозаикой, садами и двориками и проходами-арками с затейливой резьбой. Он и сам, впервые увидев дворец шестнадцать лет назад, с трудом смог скрыть восхищение. Однако время быстро показало, что в этой золотой клетке живут отнюдь не райские птицы…

Вокруг дворца раскинулся город Захари – ему было уже более трех сотен лет. Машина въехала на его улицы и миновала рыночную площадь. Торговцы и покупатели почтительно кланялись машине, многие опускались на колени.

– Ваши подданные обычно должны вставать на колени перед вами? – спросила Кэт, заставив Зейна вернуться к реальности, а нежный ее голос вновь пробудил тщательно подавляемое желание. Нужно во что бы то ни стало перебороть в себе влечение к ней – должно быть, это результат долгого воздержания, что пришлось испытать, занимаясь делами Нарабии после болезни и смерти отца.

– Это не обязательно, – холодно отозвался Зейн, и Кэт его отстраненный голос заставил вздрогнуть.

Девушка не виновата, что оказывает столь непредсказуемый эффект на него, изголодавшегося по сексу. Не виновата, что имеет такие стройные ножки с аккуратными ступнями и маленькими пальчиками, откуда ей знать, что он отчаянно хочет прикоснуться к каждому из них губами, а потом медленно поднять подол длинного платья, чтобы увидеть, что прячется между ее стройными ногами… Зейн опомнился и покачал головой, заставляя себя сфокусироваться на прозрачной дрожащей пелене жара, плясавшей над сверкающими стенами дворца. Было бы крайне глупо соблазнить Кэтрин Смит – незачем давать ей власть над собой. Она уже попросила его об интервью, и ему с трудом удалось собрать всю свою дипломатичность, чтобы не отказать немедленно. И еще ему не понравился ее взгляд несколько минут назад – Кэт смотрела так, точно догадалась о том, как давно он не позволял себе вот так непринужденно смеяться в компании собеседника. Конечно, изучать поведение и привычки людей Нарабии входило в ее обязанности, но Зейн не хотел становиться объектом ее интереса.

Машина въехала в ворота и проследовала вдоль ряда пальмовых деревьев, обрамляющих фонтан перед входом во дворец, остановившись у ступеней, ведущих под арку в главное здание. Выйдя из автомобиля, Зейн протянул руку, помогая выбраться своей спутнице. Она вышла – на сей раз с подобающей случаю грацией, – но из головы его не шло воспоминание о пикантной позе, в которой Кэтрин очутилась в машине, и томившее его желание лишь усилилось. Шелковая накидка не скрывала ее буйных каштановых локонов, так и хотелось запустить руку в эти непокорные кудри. Зейн подумал, что три месяца пребывания Кэтрин во дворце, пожалуй, потребуют от него гораздо больше самообладания, нежели он полагал.

С интересом разглядывая дворец, она произнесла:

– Он гораздо более прекрасен, чем я ожидала.

Слова эти, произнесенные ее нежным голосом, заставили Зейна еще раз вспомнить о томившем его желании. Он повернулся к ступеням, чтобы подняться к входу.

– Ваше величество, добро пожаловать домой, – поприветствовал его дворецкий, как всегда невозмутимый и преисполненный достоинства. Он не подал и вида, что заметил спутницу своего шейха. Хлопнув в ладоши, Рави дал несколько указаний слугам, и те засуетились вокруг багажа.

– Это доктор Смит, – произнес Зейн. – Она ученый и приехала, чтобы написать книгу об обычаях Нарабии и истории ее культуры. Она будет жить в женской половине дворца.

– Да, ваше величество, – произнес Рави. Повернувшись к Кэтрин, он поклонился: – Добро пожаловать в Нарабию, доктор Смит. – Он сделал приглашающий жест. – Пройдите, пожалуйста, сюда, я провожу вас в ваши покои.

– Я сам ее провожу, – внезапно произнес Зейн.

Кэтрин и Рави изумленно подняли глаза на шейха, он и сам был несколько обескуражен своей поспешностью. Гостья была не настолько важна, чтобы сопровождать ее во дворец самостоятельно. Однако Зейн не жалел о своем решении – ему было интересно посмотреть, как Кэтрин будет реагировать на обстановку. Сам он ощущал себя во дворце точно в тюрьме, все его изящество и великолепие лишь усиливали чувство подавленности, а величие сооружения отзывалось в нем болезненными воспоминаниями о несчастливой истории, развернувшейся в его стенах. Но сейчас, идя на женскую половину вместе с Кэт, которая с энтузиазмом рассматривала все вокруг – глаза ее оживленно блестели, на щеках играл румянец, – и вдыхая свежий аромат лимонов и лаймов, Зейн впервые за много лет сумел забыть о темных страницах жизни во дворце. Однако, поймав себя на этом, решительно приказал своим мыслям уйти. Незачем видеть в энтузиазме Кэт лишнее. Она – первый посетитель дворца после его матери, конечно, в ней бушуют эмоции. Дворец шейха – красивое место, но это всего лишь золотая клетка, тюрьма для обитавших в ней некогда людей. Если девушка по своей наивности пока этого не заметила, это не отменяет фактов. Пусть остается в своем счастливом неведении, а он позаботится, чтобы она не раскопала правду.

Кэтрин чувствовала себя так, точно из повседневной и обыденной реальности попала прямо на страницы сказки – настолько удивительным и экзотичным оказался мир, заключенный в дворцовые стены. Стараясь не упустить ни одной детали, ни одного звука, впитывая краски и ароматы, она старалась не обращать внимания на суровость и холодность шейха. Слишком уж не соответствовало его поведение приподнятому возбуждению, что заставляло сердце Кэт отчаянно и громко биться в груди.

Женская половина оказалась противоположностью остальной территории дворца, на которой царила тишина, подчеркивающая спокойное, торжественное величие сооружения. Там, где проживали дамы, тут и там звучали разговоры и веселый смех, однако они тут же смолкали, когда обитательницы замечали, какой гость пожаловал к ним. Те, что постарше, закрывали лица вуалью, девушки же не прятались вовсе, они приседали или кланялись, но можно было уловить их любопытный шепот, адресованный подружкам. Зейн, казалось, абсолютно не замечает волнения, вызванного своим появлением, но Кэт поняла, что она не единственная, на кого действуют обаяние шейха и его величие.

В саду не так нещадно палило солнце – тут и там можно было увидеть тень, отбрасываемую деревом, увенчанным экзотическими фруктами. Повсюду, куда ни кинь взгляд, росла буйная зелень. Посреди этого природного великолепия потихоньку бежали в разные стороны мозаичные дорожки, порой можно было увидеть фонтан или другое украшение. Женщины, одетые в яркие шелковые одежды, сидели на мраморных лавочках, покрытых затейливой резьбой. Все они вставали и кланялись, завидев шейха.

Вот они завернули за угол, и Кэт едва не раскрыла рот от изумления: прямо перед ними расстилался бассейн, бирюзовая поверхность которого отбрасывала прохладные отблески на пышную растительность и являла собой разительный контраст буйству красок. Вода в бассейн попадала из искусственного водопада, а по краям росли лимонные и апельсиновые деревья, отчего воздух был напоен свежими цитрусовыми нотками. Местечко напоминало маленький райский садик. Проведя свою спутницу сквозь рощицу, Зейн пошел по небольшой тропке, укрытой тенистыми пальмами. По обеим сторонам ее были разбиты клумбы с яркими цветами и красовались аккуратно подстриженные кустарники.

Из сада они вошли в небольшой дворик, над которым возвышался купол, под сводами его можно было увидеть затейливую роспись. Как и повсюду, здесь все было выполнено из мрамора и мозаики. Зоны отдыха были укрыты от постороннего взгляда шелковыми занавесями с причудливой вышивкой, на полу лежали подушки. Огромные вентиляторы охлаждали воздух и перекрывали смех и разговоры, доносившиеся снаружи. Из центрального зала виднелись небольшие комнатки, отделенные арочными проходами, и в каждой находились женщины, увлеченные разными занятиями: одна группка сидела на полу за вышивкой, другая готовила в кухне, оснащенной по последнему слову техники. Ароматы специй, доносящихся оттуда, заставили желудок Кэт сжаться от голода. Далее шла классная комната, где одна из женщин объясняла другим какую-то математическую проблему. Кэтрин подумала, что комбинация традиционных ремесел и новых – изучаемых женщинами – это своего рода микромир, где можно увидеть, как пришедший к власти новый шейх внедряет модернистские тенденции.

Однако и тут появление гостей заставило дам замолчать – очевидно, ничто не могло повлиять на столетние традиции почитания шейха. Немалую роль, конечно, играла и его манера держаться. Кэт было интересно, отчего Зейн решил сопровождать ее сам, она ощущала себя в фокусе внимания, направленного на него, и это ее смущало. Снова вспомнились слова матери: «Не прячься, малышка, поздоровайся с маминым другом». Кэтрин замедлила шаг, и Зейн тоже остановился.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да, да, я просто немного устала. Слишком много впечатлений.

Зейн пристально посмотрел на спутницу – заставив ее еще больше смутиться – и щелкнул пальцами.

– Кто здесь говорит по-английски? – спросил он, обращаясь к группе женщин, что стояли на почтительном расстоянии, рассматривая посетителей. От группы отделилась девочка-подросток. Нижняя часть ее лица была укрыта вуалью, и были видны лишь темные глаза, в которых читалось живое любопытство.

– Как тебя зовут? – спросил Зейн.

– Касия, ваше величество, – ответила она неуверенно.

– Это доктор Кэтрин Смит. Ты будешь помогать ей все время, что она будет жить с нами, и получишь за это жалованье в двойном размере. Обеспечь ее всем необходимым и проследи, чтобы она не ходила нигде без сопровождения. Поняла?

Девочка с энтузиазмом закивала и опустилась на одно колено. По-видимому, она была сражена тем, что сам шейх обратился к ней напрямую. Однако Кэт ощутила укол недовольства: ей не понравились слова о сопровождении.

– Касия покажет вам ваши покои, – обратился Зейн к Кэтрин. – Она будет сопровождать вас всюду, куда бы вы ни пошли. Здесь очень легко потеряться.

Легкое недовольство сменилось паникой: он что, читает ее мысли? Следуя за своей новой провожатой, девушка бросила украдкой взгляд на удаляющегося шейха. Его темные одежды бросали вызов ярким краскам экзотического сада и разноцветных одеяний женщин. Куда подевался тот мальчишка, что непринужденно смеялся в машине? Войдя во дворец, Зейн превратился в правителя, стоящего над всеми, кто обитал во дворце.

Кэт ощутила разочарование при мысли о том, что мужчина, которого она увидела в машине, исчез бесследно – и, скорее, просто был плодом ее чересчур богатого воображения.