Отдых на Бермудах

– Зови меня Куп, – пробормотал он хриплым голосом, от которого по спине у нее побежала волнующая дрожь.

Она вздохнула, не в состоянии вспомнить ни один из заботливых советов своей лучшей подруги. Этот вечер превратился в катастрофу. Как бы она ни старалась, ей никогда не научиться так хорошо флиртовать, как Руби, даже если она пройдет курс специального обучения.

– Послушай, я действительно думала, что ты пригласил меня сюда, и я так хорошо провела время утром, что не хочу омрачать сейчас свои воспоминания. – Элла почувствовала опустошенность при мысли о том, что ее сегодняшняя вечеринка закончилась так быстро и так бесславно. – Но я думаю, что мне действительно лучше уйти.

Она пришла сюда, чтобы встретиться с тобой. Тупица. О чем ты думал, черт побери? Когда вел себя как идиот?

Он не знал, что на него нашло, когда он вошел в бар и увидел, как она, раскрасневшись от волнения, болтает с Генри. Но слово, которое прозвучало в его голове, нельзя было перепутать ни с чем.

Мое.

А потом все пошло наперекосяк.

Возможно, его сумасшедшая реакция была как-то связана с сексуальным возбуждением, которое он переживал с тех пор, как Элла поднялась на борт катера сегодня утром, но это едва ли оправдывало его поведение. Правда, все, казалось, было хорошо, пока она не вручила ему чаевые. Хотя он всегда принимал чаевые, чтобы передать их парнишкам, работающим на катере. Как это когда-то делал Сонни.

Купер построил свой бизнес на щедрости туристов, таких как Мэй Престон и ее муж, которые приезжали каждый год и всегда платили намного больше обычной ставки. Но когда Элла сделала то же самое, он, вместо того чтобы оценить ее щедрость, оскорбился. Его будто отбросило в прошлое – унизительное время, когда он брался за любую работу, чтобы прокормить себя и свою маму. В те дни его подростковая гордость терпела унижение всякий раз, когда ему приходилось принимать деньги от людей, которые – он знал это – потом обсуждали их с мамой.

Почему этому горькому чувству надо было вернуться именно сейчас и испортить его только зарождающиеся отношения с Эллой, Купер не имел понятия.

Он провел рукой по волосам, размышляя, как лучше вернуть ее расположение, вспомнил ее соблазнительную попку, когда она покачивала бедрами в такт музыке, болтая с Генри. И, кажется, нашел выход.

– Ты не можешь вернуться в отель, во всяком случае, до того, как станцуешь со мной под настоящую бермудскую соку.

– Я даже не знаю…

– Конечно, знаешь. Это весело. – Он взял ее за руку, поднес к губам и поцеловал. – Ты проделала весь этот путь сюда. А я повел себя как придурок. Так что я в долгу перед тобой. Один танец. В качестве извинения? Это все, о чем я прошу.

Застенчивой улыбки было достаточно, чтобы он понял, она простила его.

– Хорошо, я думаю, один танец не повредит.

– Отлично. – Он положил руку ей на талию и повел ее обратно в бар.

– Может, мне стоит вернуться и забрать свой «Ромовый свизл»?! – попыталась перекричать она грохот и шум барабанов и басов.

– Давай сначала потанцуем до седьмого пота, – сказал Куп, уверенно положив руки ей на бедра, когда они наконец очутились на переполненном танцполе; на лбу у него уже выступил пот. – А потом я куплю тебе что-нибудь.

Ее духи – освежающее сочетание цитрусовых и пряных ароматов – окутали его, когда Элла положила руки ему на плечи и начала двигать бедрами под бас-гитару в естественном непринужденном ритме, который был соблазнительнее первородного греха.

Она улыбнулась ему – в милой улыбке были одновременно невинность и провокация, – потом поднялась на цыпочки, чтобы прокричать ему в ухо:

– Ай-ай-ай, капитан. Будьте осторожны. Сегодня вечером у меня одна миссия – получить то, чего я хочу.

Его руки сжали ее бедра, когда она прижалась к нему животом.

– Не проблема, дорогая.

– Я думаю, хватит. – Куп забрал у нее напиток. – Я хочу, чтобы ты смогла самостоятельно уйти отсюда.

Они танцевали, пока не запыхались, под попурри танцевальных мелодий соки, затем перешли на соблазнительные движения под музыку в стиле соул[2]. Было уже далеко за полночь, и бар начал пустеть. Группа его друзей, большинство из которых подходили к их столику, чтобы обменяться шутками с Купом или представиться Элле, практически растаяла, остались только самые упорные пары, с энтузиазмом отплясывающие на танцполе, и несколько посетителей в баре.

Элла танцевала и с несколькими другими парнями, наслаждаясь этими расслабленными случайными приятельскими отношениями, которые напомнили ей о компании ее друзей в Кэмдене. Но больше всего она наслаждалась взглядом Купера, который чувствовала на себе весь вечер. Его внимание, легкая улыбка расслабляли ее и одновременно держали в восхитительном напряжении – в предвкушении того, что должно было произойти. Потому что у нее не было никаких сомнений, к чему все идет. Страстные взгляды, собственнические прикосновения, его соблазнительный аромат – одновременно и острый, и соленый, и пряный – обволакивали ее. И приятное давление его наметившейся эрекции, когда его мускулистое тело медленно и соблазнительно двигалось в танце вместе с ней.

Желание пульсировало у нее где-то под ложечкой уже несколько часов. Она была готова к следующему шагу Купера.

– А куда именно я пойду?

Прижавшись лбом к ее лбу, Куп сомкнул пальцы у нее на затылке, лаская большим пальцем безумно пульсирующую жилку на шее:

– Моя лачуга на другом конце бухты. Ты готова прогуляться со мной в лунном свете?

Именно этого приглашения ждала Элла, но от волнения у нее все еще кружилась голова. Она словно ощущала эти грубоватые ловкие пальцы у себя между бедер. Ей нестерпимо хотелось прикоснуться к нему, вдохнуть его восхитительный аромат и почувствовать внутри себя его возбужденную плоть, выступающую впечатляющим бугром у него в джинсах.

Прикоснувшись губами к его губам, Элла провела языком по этому чувственному рту, который сводил ее с ума весь день. Выброс адреналина был таким же возбуждающим, как и его реакция, – Элла почувствовала, что его дыхание стало неровным. Он зарыл пальцы ей в волосы, а затем, крепче обхватив ее голову, приник губами к ее губам в страстном поцелуе.

Куп оторвался от нее первый, часто и тяжело дыша:

– Я воспринимаю это как «да».

Она кивнула, не уверенная, что в состоянии произнести хотя бы слово от радости, у нее перехватило горло.

Тогда он бросил несколько долларов на стол и кивнул Генри. Она махнула бармену на прощание, который убирал бокалы с печальной улыбкой на лице.

– Еще увидимся, милая леди, – помахал Генри в ответ, перекрикивая голоса прощавшихся с ними последних гостей бара.

Куп вытащил Эллу наружу, двусмысленно улыбнувшись ей через плечо, когда ночь сомкнулась над ними, ее смех смешался с последними тактами замирающей музыки и шумом прибоя, когда они сошли с террасы на берег. Он положил руку ей на плечи и потянул за собой – по песку куда-то в темноту.

Элла скинула босоножки, подобрала их и зарылась пальцами ног в теплый влажный песок. Никто из них не произнес по дороге ни слова – единственными звуками были шум моря, стрекот насекомых и ритмичные удары ее сердца. Словно по волшебству, на краю песчаного пляжа возникла одноэтажная лачуга. Лампа, свешивающаяся с перил крыльца, сияла, как маяк, освещая дощатую обшивку простой конструкции.

Взяв ее за руку, Куп повел ее вверх по ступеням на крыльцо.

– Ты живешь здесь? – спросила она, очарованная спартанским жилищем.

– Да, по большей части. – Он открыл дверь с проволочной сеткой, и Элла увидела большую, опрятную, просто обставленную комнату. Диван с изношенными подушками обозначал зону гостиной, перед открытой террасой лежал большой матрас с аккуратно сложенными простынями. Крошечная кухня с высокой, до пояса, барной стойкой занимала дальнюю часть хижины рядом с дверью, которая, вероятно, вела в ванную комнату.

Но именно от вида открытой террасы, объединявшей интерьер хижины с пляжем, у Эллы захватило дух. Серебристый лунный свет мерцал на воде, свежий аромат моря и экзотических цветов лишь усиливал чувство дикой, необузданной свободы, которая так отвечала характеру Купера.

– Это тебе подходит, – сказала она.

Он фыркнул:

– Почему? Потому что это дешево? – сказал он, и Элла услышала циничные нотки в его голосе.

– Нет, потому что это так просто и красиво.

Куп включил лампу, осветив скромную хижину.

Подойдя к террасе, он закрыл два больших ставня, а затем сетчатую дверь, отрезая их от карибской ночи. Только блеск луны, звук прибоя и стрекот насекомых просачивались к ним сквозь жалюзи.

– Не хочу, чтобы комары покусали наши задницы, – сказал он, подходя к Элле.

Она засмеялась, щетина на его подбородке щекотала ей шею, когда он притянул ее к себе за бедра.

– Особенно такую симпатичную попку, – добавил он, сжимая ее ягодицы руками.

Она обняла его за талию и сунула пальцы за пояс джинсов, лаская его подтянутые ягодицы, которыми так восхищалась утром. Его теплые, мозолистые ладони бесцеремонно проникли ей под кофточку и поглаживали ее грудь, вызывая дрожь по всему ее телу.

Элла положила руки ему на плечи, зарывшись пальцами в мягкие кудри на его затылке. Он чуть наклонился вперед и крепче прижался к ней бедрами, Элла ощутила, как бугорок у него в брюках трется о ее живот.

О да, я так сильно хочу этого.

– Прежде чем мы продолжим, скажи, принимаешь ли ты противозачаточные таблетки?

Разочарование пронзило ее сквозь туман рома и возбуждения.

– У тебя нет презерватива? У меня тоже, я не думала…

– Эй, не паникуй, – перебил он. – У меня есть.

– О, слава богу.

– Но я хочу подстраховаться. Презервативы рвутся. – Он откинул волосы с ее шеи и прижался губами к ее ключице, не давая ей сосредоточиться. – Именно таким образом на свет появился я. Но я не собираюсь породить еще одного меня.

Она услышала нотку сожаления в его голосе и испытала внезапное желание успокоить его.

– Но ты такой красивый. – Элла сжала его щеки ладонями, провела большим пальцем по рыжеватой брови и улыбнулась, глядя в его пронзительные нефритовые глаза, в уголках которых собрались хитрые морщинки. – Твоя мама наверняка была рада твоему рождению, – сказала она, наслаждаясь ощущением его колючей щетины на своей щеке. – Даже если ты получился случайно.

Она услышала его смех. Разве она сказала что-то смешное?

– Никто не говорил тебе, что ты отлично влияешь на самолюбие парня, когда пьяна?

– Я вовсе не пьяна, – возразила она, уверенная в этом. Он позволил ей выпить всего лишь два ромовых коктейля, самостоятельно смешав их за барной стойкой. И они не были настолько алкогольными, как тот, первый. Плюс она наелась креветок, вкуснейших палочек халапеньо с сыром, чипсов с соусом и других чудесных закусок. И хотя она пребывала в состоянии приятной эйфории, ее чувства были обострены.

Он прижался носом к ее носу.

– Ну, раз ты так думаешь, мисс, – сказал он, передразнивая интонацию и бермудский акцент дружелюбного бармена Генри.

Спонтанный смех перешел в удивленный стон, когда его руки пробрались под ее бюстгальтер и обхватили грудь.

– О да. – Она выгнулась, когда его большие пальцы щекотали ее соски. – Какие сказочные ощущения.

Он рассмеялся:

– Хватит отвлекать меня и ответь на проклятый вопрос.

Она открыла рот, чтобы спросить, что за вопрос, но Куп сжал ее возбужденный сосок, и она лишь простонала в ответ:

– Да.

– Аллилуйя.

Он стянул с нее топ и расстегнул застежку бюстгальтера, потом снял свою футболку и бросил ее через плечо, обнажив торс, к которому Элла весь день прикасалась в мечтах.

Примечания