Рыцарь, наследник, принЦ
- -
- 100%
- +
***
Танос погнал лошадь вперёд, увидев Люциуса и то, чем его сводный брат занимался. Все его сомнения в том, стоило ли оставлять Стефанию, сгорели от пыла его гнева: он увидел мёртвых крестьян, работорговцев, человека, привязанного к дереву.
Он заметил, как Люциус вышел вперёд и поднял лук. На мгновение Танос не мог поверить, что он это сделает, но почему бы и нет? Люциус уже пытался убить его раньше.
Он заметил, как стрела вылетела из лука, и поднял свой щит как раз вовремя. Наконечник ударился о металлическую поверхность его щита, который тут же загремел. Затем последовала вторая стрела, и на этот раз она пролетела всего в паре дюймов от лица Таноса.
Танос погнал своего коня ещё быстрее, когда третья стрела просвистела мимо него. Он видел, как Люциус и его люди бросились врассыпную, когда он оказался у того места, где они стояли. Он развернулся и выхватил меч, как только Люциус поднялся на ноги.
«Танос, ты так быстро примчался. Все решат, что ты очень хотел меня увидеть».
Танос поднёс кончик меча к сердцу Люциуса. «Твоему пиру конец, Люциус. Я больше не позволю тебе убивать наших людей».
«Наших людей?» - возмутился Люциус. «Это мои люди, Танос. Мои, и я могу делать с ними то, что я хочу. Позволь-ка мне продемонстрировать».
Танос увидел, как он вытащил свой меч и направился к человеку, привязанному к дереву. Танос понял, что собирается делать его сводный брат, и снова привёл в движение лошадь.
«Остановите его», - приказал Люциус.
Его люди вскочили на ноги. Один шагнул к Таносу, направив своё копьё ему в лицо. Танос отразил удар щитом, отрубив наконечник копья своим клинком, а затем сбил мужчину с ног. Он ударил клинком в другую сторону, когда к нему подбежал второй, толкнув его через кольчугу и выбив меч из рук соперника.
Он начал продвигаться вперёд через толпу противников. Люциус всё ещё направлялся к выбранной им жертве. Танос рубанул по одному из головорезов Люциуса и поспешил вперёд, когда Люциус уже вытащил собственный меч. Таносу едва удалось пробить его щит, от чего раздался громкий лязгающий звук.
Люциус схватился за его щит.
«Ты предсказуем, Танос», - сказал он. «Сострадание всегда было твоей слабостью».
Он дёрнул на себя руку достаточно сильно, чтобы Танос выпал из седла. Он повернулся как раз вовремя, чтобы избежать удара меча, и освободил руку от ремней своего щита. Он обхватил рукоятку своего клинка двумя руками, когда люди Люциуса снова начали к нему приближаться. Он увидел, что его лошадь вырвалась на свободу, но это означало, что теперь у него не было преимущества в нахождении на высоте.
«Убейте его», - сказал Люциус. «Мы обвиним в этом повстанцев».
«А это ты делать умеешь, не так ли?» - ответил Танос. «Жаль, что ты не умеешь доводить дело до конца».
Тогда один из людей Люциуса бросился на него, размахивая шипованной булавой. Танос увернулся от удара, двинувшись по диагонали, а затем выставил свой меч вперёд, чтобы удержать остальных на расстоянии.
Тогда они начали наступать на него все вместе, будто понимая, что никто из них не может надеяться победить Таноса в битве один на один. Танос отступил, прислонившись спиной к стене ближайшего дома, чтобы его противники не смогли его окружить. Теперь рядом с ним оказалось три человека: один с топором, второй с коротким мечом, а третий с изогнутым лезвием, похожим на серп.
Танос держал свой меч ближе к себе, наблюдая за ними, не желая давать кому-либо из наёмников шанс выбить клинок из его рук, чтобы затем броситься на него всем вместе.
Тот, что находился справа от Таноса, нанёс удар своим коротким мечом. Танос отразил его, почувствовав, как тот стукнулся о его доспехи. Какое-то внутреннее чутьё заставило его развернуться и опуститься как раз тогда, когда топор находящегося слева человека просвистел над его головой. Танос рубанул по лодыжке бандита, чтобы тот упал на землю, а затем развернул свой клинок и ударил им за спиной, услышав крик подбежавшего к нему первого мужчины.
Тот, у которого было изогнутое лезвие, атаковал более осторожно.
«Атакуй! Убей его!» - нетерпеливо закричал Люциус. «Ах, ладно, я сделаю это сам!»
Танос отразил удар бросившегося в бой принца. Он сомневался, что Люциус поступил бы так, если бы поблизости не было людей, которые могли помочь ему, их нужно было лишь дождаться. На самом деле Люциусу нужно было лишь потянуть время, и тогда Танос потерпел бы поражение, устав от многочисленных нападок.
Так что Танос не стал ждать. Вместо этого он атаковал. Он ритмично наносил удар за ударом, атакуя по очереди то Люциуса, то бандита, которого тот привёл с собой. Затем он внезапно остановился. Мужчина с серпом ударил пустой воздух. Танос воспользовался этим моментом и выбросил свой клинок вперёд, и тогда голова мужчины слетела с его плеч.
Теперь он наступал на Люциуса, клинок к клинку. Люциус ударил его, но Танос ушёл от удара, затем протянул руку к мечу Люциуса, чтобы ударить ей по рукояти. Танос дернул руку вверх и вырвал клинок из рук Люциуса, а затем ударил его в бок. Его клинок лязгнул, столкнувшись с нагрудным щитом Люциуса. Люциус вытащил кинжал, и Танос поменял положение рукояти, качнув клинком так, что его перекрестье зацепило колено Люциуса.
Он дёрнул его на себя, и Люциус упал. Танос вырвал кинжал из его руки.
«Скажи-ка ещё раз, что сострадание – моя слабость», - сказал Танос, нацеливая остриё своего меча на горло Люциуса.
«Ты не станешь», - сказал Люциус. «Ты просто пытаешься меня напугать».
«Напугать тебя?» - спросил Танос. «Если бы я думал, что это сработает, я бы напугал тебя до полусмерти много лет назад. Нет, я собираюсь положить этому конец».
«Конец?» - повторил Люциус. «Это не конец, Танос. Он не наступит, пока я не стану победителем».
«Ты слишком долго этого ждёшь», - заверил его Танос.
Он поднял свой меч. Он должен был сделать это. Люциуса нужно было остановить.
«Танос!»
Танос обернулся на звук голоса Стефании. К его удивлению, он увидел, как она приближается к ним, пустив свою лошадь галопом. На ней была одежда для верховой езды, которая не походила на её типичные элегантные платья, и в целом она выглядела так, словно набросила её в спешке.
«Танос, не надо!» - воскликнула она, оказавшись ближе.
Танос сжал свой меч ещё крепче. «После всего, что он сделал, ты думаешь, он этого не заслуживает?»
«Дело не в том, чего он заслуживает», - сказала Стефания, торопливо подходя ближе. «Речь идёт о том, чего заслуживаешь ты. Если ты убьешь его, они убьют за это тебя. Вот как это работает, и я не собираюсь терять тебя таким вот образом».
«Послушай её, Танос», - пробормотал Люциус, лёжа на земле.
«Молчи», - огрызнулась Стефания. «Или ты всё-таки хочешь, чтобы он убил тебя?»
«Его нужно остановить», - сказал Танос.
«Не таким способом», - настаивала Стефания. Танос почувствовал, как она коснулась его руки, отводя в сторону меч. «Не так, чтобы тебя потом убили. Ты поклялся, что будешь моим всю оставшуюся жизнь. Ты действительно хочешь, чтобы она была такой короткой?»
«Стефания…» - начал Танос, но она не дала ему закончить.
«А как же я?» - спросила она. «В какой опасности окажусь я, если мой муж убьёт наследника престола? Нет, Танос. Не надо. Не делай этого ради меня».
Если бы его попросил кто-то другой, Танос не стал бы слушать. На карту было поставлено слишком много. Но он не мог рисковать Стефанией. Он вонзил свой клинок в землю в дюйме от головы Люциуса. Люциус тут же перекатился вбок и побежал за лошадью.
«Ты пожалеешь об этом!» - закричал Люциус. «Обещаю, ты пожалеешь!»
ГЛАВА ПЯТАЯ
Танос увидел стражников, ожидающих его у городских ворот, когда они со Стефанией вернулись домой. Он высоко поднял голову и продолжил скакать вперёд. Он ожидал такого развития событий. И он не собирался трусливо убегать.
Стефания, очевидно, тоже их заметила. Танос увидел, как она застыла в седле, мгновенно сменив свою позу с расслабленной на напряжённо-официальную. Казалось, что на её лицо моментально опустилась маска, и Танос обнаружил, что автоматически протянул к ней свою руку, чтобы коснуться её ладони, держащей поводья.
Охранники скрестили свои алебарды, чтобы преградить им путь, когда наши герои приблизились, и Танос остановил свою лошадь. Он держался между Стефанией и стражниками на случай, если Люциус как-то успел подкупить этих людей, чтобы они напали на него. Он увидел, как из группы охранников показался офицер и салютовал ему.
«Принц Танос, добро пожаловать обратно в Делос. Моим людям и мне было приказано сопроводить Вас к королю».
«А если мой муж не хочет идти с вами?» - спросила Стефания тоном, который мог бы командовать всей Империей.
«Простите меня, миледи, - сказал офицер, - но король отдал чёткий приказ».
Танос поднял руку, прежде чем Стефания успела как-то отреагировать.
«Я понимаю», - сказал он. «Я пойду с вами».
Охранники повели их за собой и, к их чести, они сделали это так, будто это действительно был эскорт, как они до этого и утверждали. Они проложили путь через Делос, и Танос отметил, что выбранный ими маршрут пролегал через самые красивые районы города, придерживаясь усаженных деревьями проспектов, на которых стояли дома знати, и избегая худших мест, даже если бы путь через них оказался короче. Возможно, они просто пытались придерживаться более безопасных районов. Возможно, однако, они решили, что такие дворяне как Танос и Стефания не захотели бы наблюдать, как ужасно живут простые жители города.
Вскоре стены замка возвысились над их головой. Охранники провели их через ворота, а конюхи забрали лошадей. Прогулка по замку была более напряжённой, так как в узких пространствах его коридоров их окружало много стражников. Стефания взяла Таноса за руку и нежно, но уверенно сжала её.
Когда они добрались до королевских покоев, телохранители короля преградили им путь к двери.
«Король хочет поговорить с принцем Таносом наедине», - сказал один.
«Я его жена», - возразила Стефания таким холодным тоном, что, как подумал Танос, это заставило бы большинство людей мгновенно отойти в сторону.
Однако он никак не повлиял на королевского телохранителя. «И тем не менее».
«Всё будет в порядке», - сказал Танос.
Когда он вошёл внутрь, король уже ждал его. Король Клавдий стоял, опираясь на меч, рукоять которого была выполнена в виде щупалец извивающегося кракена. Он доходил почти до уровня его груди, и Танос не сомневался, что его лезвие было острым как бритва. Танос услышал щелчок закрывающейся за ним двери.
«Люциус рассказал мне, что ты сделал», - отметил король.
«Уверен, что он сразу побежал к тебе», - ответил Танос. «А он рассказал тебе, чем сам занимался в это время?»
«Он делал то, что ему было приказано, - отрезал король, - чтобы справиться с восстанием. А ты напал на него. Ты убил его людей. Он говорит, что ты победил его с помощью обмана и убил бы его тоже, если бы не вмешалась Стефания».
«Как кромсание жителей деревень может остановить восстание?» - возразил Танос.
«Тебя больше интересуют крестьяне, чем собственные действия», - сказал король Клавдий. Он поднял меч, который держал, как будто взвешивая его. «Нападение на сына короля – это измена».
«Я сын короля», - напомнил ему Танос. «Ты не казнил Люциуса, когда он пытался убить меня».
«Твоё рождение – единственная причина, по которой ты всё ещё жив», - ответил король Клавдий. «Ты мой сын, как и Люциус. Ты не можешь угрожать ему».
Тогда внутри Таноса начал разрастаться гнев. «Я не могу ничего, как я вижу. Даже получить признание того, кем я являюсь».
В углу комнаты стояли статуи, изображающие знаменитых предков царской линии. Они располагались вне поля зрения, были почти спрятаны, как будто король не хотел подобного напоминания рядом. Несмотря на это, Танос указал на них.
«Люциус может смотреть на них и претендовать на власть тех времён, когда Империя только возникла», - сказал он. «Он может претендовать на права всех тех, кто получил трон, когда Древние покинули Делос. Что же есть у меня? Неясные слухи о моём рождении? Едва ли запомнившиеся образы родителей, в реальности которых я даже не уверен?»
Король Клавдий подошёл к своему большому креслу. Он сел в него, положив свой меч на колени.
«У тебя есть почётное место при дворе», - сказал он.
«Почётное место при дворе?» - отреагировал Танос. «У меня есть место запасного принца, который никому не интересен. Люциус, возможно, пытался убить меня на Хейлоне, но именно ты отправил меня туда».
«Мятеж должен быть подавлен, где бы он ни возник», - возразил король. Танос увидел, как он провёл большим пальцем по краю меча, который держал. «Это ты должен был усвоить».
«О, это я усвоил», - сказал Танос, подвинувшись вперёд, чтобы встать перед своим отцом. «Я усвоил, что ты скорее избавишься от меня, чем признаешь меня своей плотью и кровью. Я твой старший сын. По законам королевства я должен быть твоим наследником. Старший сын становился наследником с первых дней существования Делоса».
«Старший выживший сын», - тихо сказал король. «Думаешь, ты до сих пор был бы жив, если бы люди знали о твоём происхождении?»
«Не притворяйся, что ты меня защищал», - ответил Танос. «Ты защищал себя».
«Всё лучше, чем тратить время на борьбу за людей, которые этого даже не заслуживают», - сказал король. «Ты понимаешь, как это выглядит, когда ты защищаешь крестьян, которые должны знать своё место?»
«Выглядит так, будто кому-то до них есть дело!» - закричал Танос. Он не мог заставить себя не повышать голос, потому что это казалось единственным способом достучаться до отца. Может быть, если он сможет заставить его понять, Империя, наконец, изменится к лучшему. «Это выглядит так, будто их правители – не враги, которые их убивают, а люди, которых можно уважать. Выглядит так, что их жизнь что-то для нас значит, а не является каким-то мусором, на который мы даже не обращаем внимания, постоянно что-то празднуя!»
После его речи король на какое-то время замолчал. Танос видел в его глазах ярость. Хорошо. Их с Таносом чувства были схожи.
«На колени», - сказал наконец король Клавдий.
Танос замешкался только на секунду, но этого было достаточно.
«На колени!» - проревел король. «Или ты хочешь, чтобы я вынудил тебя сделать это силой? Король здесь пока что я!»
Танос опустился на колени на каменный пол перед креслом короля. Он видел, как король с трудом поднял меч, который держал в руках, казалось, он уже давно этого не делал.
Танос тут же вспомнил о своём собственном мече. Он не сомневался, что, если между ним и королём состоится поединок, то победителем станет он. Он был моложе, сильнее и тренировался с лучшими бойцами Стадиона. Но ещё это значило бы, что ему придётся убить своего отца. Более того, такой поступок действительно оказался бы изменой.
«Я многому научился за свою жизнь», - сказал король, всё ещё удерживая меч в воздухе. «Когда я был в твоём возрасте, то был таким же как ты. Я был молод и силён. Я дрался, и я дрался хорошо. Я убивал людей в битвах и сражениях на Стадионе. Я пытался бороться за то, что считал правильным».
«Что же с тобой случилось?» - спросил Танос.
Губы короля скривились в ухмылке. «Я стал лучше понимать мир. Я осознал, что, когда ты даёшь людям шанс, они не объединяются, чтобы возносить тебя. Вместо этого они пытаются разорвать тебя на куски. Я пытался выказывать сострадание, но правда заключается в том, что это не что иное как глупость. Если человек поднимается против тебя, ты должен его уничтожить, ведь в противном случае он уничтожит тебя».
«Или ты можешь сделать его своим другом, - сказал Танос, - и вместе вы измените мир к лучшему».
«Другом?» Король Клавдий поднял свой меч на дюйм выше. «У сильных мужчин нет друзей. У них есть союзники, слуги и прихвостни, но не вздумай поворачиваться к ним спиной ни на секунду, иначе тут же падёшь от их рук. Мудрый человек будет держать их в ежовых рукавицах, ведь в противном случае они против него восстанут».
«Люди заслуживают лучшего», - настаивал Танос.
«Ты думаешь, люди получают то, чего они заслуживают?» - проревел король Клавдий. «Они получают то, что берут! Ты говоришь так, будто считаешь простолюдинов нашей ровней. Но это не так. Мы с рождения воспитываемся лучше, чтобы править ими. Мы образованнее, сильнее, успешнее во всех отношениях. Ты хочешь, чтобы фермеры жили в замках по соседству от тебя, а я хочу показать им, что они должны знать своё место. Люциус это понимает».
«Люциус понимает только жестокость», - сказал Танос.
«А жестокость – это то, что нужно, чтобы править!»
Танос увидел, как король замахнулся своим мечом. Возможно, он мог бы пригнуться. Возможно, он мог даже выхватить свой собственный клинок. Вместо этого он продолжал стоять на коленях и смотрел, как меч приближается к его горлу, а его сталь блестит в лучах солнечного света.
Лезвие остановилось прямо у его горла. Танос почувствовал жжение, когда металл коснулся его плоти, но он не отреагировал, как сильно бы он этого ни хотел.
«Ты не дрогнул», - сказал король Клавдий. «Ты даже почти не моргнул. А вот Люциус бы испугался. Вероятно, стал бы умолять сохранить ему жизнь. В этом его слабость. Но сила Люциуса заключается в том, что он понимает, что нужно делать, чтобы сохранить за нами правящую позицию. Поэтому он мой наследник. И пока ты не сможешь избавиться от этой слабости, я тебя не признаю. Я не назову тебя своим. А если ты снова нападаёшь на моего признанного сына, то я лишу тебя головы. Ты это понимаешь?»
Танос встал. Достаточно стоять перед этим человеком на коленях. «Я понимаю, Отец. Я тебя прекрасно понимаю».
Он повернулся и пошёл к дверям, не дожидаясь разрешения сделать это. Что мог предпринять его отец? Если бы он попытался его остановить, с его стороны это выглядело бы слабостью. Танос вышел из покоев, за дверьми его ждала Стефания. Она выглядела так, словно специально сохраняла образ собственного самообладания напоказ для стражников, но в тот момент, когда Танос снова появился в коридоре, она тут же поспешила к нему.
«С тобой всё в порядке?» - спросила Стефания, дотрагиваясь до его щеки. Её рука опустилась, и Танос увидел, что она испачкалась. «Танос, у тебя идёт кровь!»
«Это всего лишь царапина», - заверил её Танос. «Наверняка у меня есть и более серьёзные ранения после сегодняшнего боя».
«Что там произошло?» - потребовала она ответа.
Танос выдавил из себя улыбку, но она вышла более натянутой, чем ему бы этого хотелось. «Его величество решил напомнить мне, что, будучи принцем или нет, я не стою для него столько же, сколько и Люциус».
Стефания положила руки ему на плечи. «Я говорила тебе, Танос. Это было неправильно. Ты не можешь подвергать себя такому риску. Ты должен пообещать мне, что будешь доверять мне и никогда больше не совершишь подобных глупостей. Обещай мне».
Он кивнул.
«Ради тебя, любовь моя, я обещаю».
Он действительно имел это в виду. Сражаться с Люциусом вот так в открытую не было правильной стратегией, потому что этого было недостаточно. Не Люциус был проблемой. Вся Империя была проблемой. На мгновение ему показалось, что он сможет убедить короля что-то изменить, но правда заключалась в том, что его отец не хотел ничего менять.
Нет, единственное, что нужно было сейчас сделать, – это найти способы помочь восстанию. Не только повстанцам на Хейлоне, но всем участникам. В одиночку Танос не смог бы многого добиться, но вместе они могли бы сокрушить Империю.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Куда бы ни посмотрела Церера, когда она находилась на Острове за туманом, она видела вещи, которые заставляли её остановиться, чтобы полюбоваться их странной красотой. Ястребы с радужными перьями кружили в воздухе, выискивая для себя добычу внизу, а на них в свою очередь охотился крылатый змей, который в итоге обвил шпиль из белого мрамора.
Она шла по изумрудной траве острова, и казалось, что она точно знала, куда ей идти. Она видела себя в своём видении там, на вершине холма вдалеке, где торчали башни радужной расцветки, похожие на колючки какого-то огромного зверя.
Вдоль дороги росли цветы, и Церера опустилась на корточки, чтобы дотронуться до них. Когда её пальцы коснулись их, то она почувствовала, что эти лепестки были будто сделаны из высеченного тонким слоем камня. Кто-то так умело работал с поделками из камня, или они росли эдаким живым камнем? Сам факт, что она могла себе такое представить, напоминал ей о том, насколько странным было это место.
Церера продолжала идти, направляясь к месту, где, как она знала, точнее, надеялась, её будет ждать мать.
Она достигла основания холма и начала подниматься на него. Остров вокруг неё был наполнен жизнью. В низкой траве гудели пчёлы. Существо, похожее на оленя, но с хрустальными отростками в том месте, где должны были быть его рога, долго разглядывало Цереру, прежде чем ускакать прочь.
И всё же она не видела там людей, несмотря на то, что пейзаж вокруг неё усеивали здания. Те, что находились к Церере ближе всего, создавали ощущение чистой пустоты, будто эти помещения были покинуты всего несколько мгновений назад. Церера продолжала подниматься к вершине холма, к месту, где башни образовывали на траве круг, позволяя ей увидеть весь остров через прогалы как на ладони.
И всё же она не стала этого делать. Вместо этого Церера смотрела в центр круга, где стояла одинокая фигура в одежде белого цвета. В отличие от её видения фигура не была размытой. Она стояла перед ней, такая же чёткая и настоящая как Церера. Церера шагнула вперёд, подойдя так близко, что почти могла её коснуться. Перед ней мог находиться только один человек.
«Мама?»
«Церера».
Фигура в балахоне бросилась вперёд в то же мгновение, что и Церера, и они крепко обняли друг друга, и этот жест, казалось, выражал всё то, что Церера не могла произнести: сколько она ждала этого момента, какую любовь она ощущала, как невероятно было встретить женщину, с которой она познакомилась только в видении.
«Я знала, что ты придёшь, - сказала женщина, её мать, когда они отпустили друг друга, - но даже это знание отличается от того, что я чувствую, когда вижу тебя на самом деле».
Затем она скинула свой капюшон, и Церере показалось невозможным, чтобы эта женщина могла быть её матерью. Возможно, её сестрой: у неё были такие же волосы, те же черты лица. Церере показалось, что она смотрится в зеркало. И всё же она казалась слишком молодой, чтобы быть матерью Цереры.
«Я не понимаю», - сказала Церера. «Ты действительно моя мама?»
«Так и есть». Она протянула руки вперёд, чтобы снова обнять Цереру. «Я знаю, это выглядит странно, но это правда. Мой вид может жить долго. Я Лицин».
Имя. Церера наконец-то узнала имя своей матери. Почему-то это значило для неё больше, чем всё остальное. Лишь его одного было достаточно, чтобы посчитать это путешествие ненапрасным. Она хотела просто стоять там и смотреть на свою мать, не отрываясь. Но всё же у неё были вопросы. Так много, что они посыпались из неё без остановки.
«Что это за место?» - спросила она. «Почему ты здесь одна? Постой, что ты имеешь в виду под «твоим видом»?
Лицин улыбнулась и села на траву. Церера присоединилась к ней и, когда она опустилась, то поняла, что это была не просто трава. Она разглядела под ней каменные фрагменты, расположенные в форме мозаики, но давно покрывшиеся растительностью.
«Не существует простого способа ответить на все твои вопросы», - сказала Лицин. «Особенно когда у меня так много собственных вопросов о тебе, о твоей жизни. Обо всём, Церера. Но я попытаюсь. Должны ли мы сделать всё по старинке? Ответ за ответ?»
Церера не знала, что на это сказать, но, похоже, её мать ещё не закончила.
«Они всё ещё рассказывают истории о Древних в твоём мире?»
«Да», - сказала Церера. Она всегда уделяла больше внимания историям о воинах и их подвигах на Стадионе, но она слышала и кое-что из того, что рассказывали о Древних: о тех, кто существовал до появления человечества, кто порой выглядел точно так же, а иногда и был чем-то бо´льшим. Они так многое построили, а потом потеряли. «Подожди, ты хочешь сказать, что ты…»
«Одна из Древних, да», - ответила Лицин. «Это было одно из наших мест, до того… Что ж, есть вещи, о которых лучше не вспоминать. Кроме того, теперь ответ за тобой. Расскажи мне, какой была твоя жизнь. Я не могла быть рядом с тобой, но я потратила так много времени, пытаясь представить себе, какой сложится твоя жизнь».