Тень чёрного дерева нейге
- -
- 100%
- +
Узкие чёрные глаза превратились в щёлочки:
– Не бросайся словами, Лэн.
– А я… – начал было Лэннери, но тут услышал далёкий крик и узнал голос Ксилины. Пока они с Дергилаем спорили, фея с сиреневыми волосами куда-то подевалась вместе со свитком! Лэннери пролетел мимо собеседника, едва не задев того плечом, и кинулся на поиски Ксилины.
Ещё издали он увидел клочья тьмы, окружившие фигурку с алыми крыльями. Ксилина судорожно прижимала к себе свиток; до Лэннери донеслось её отчаянное:
– Их нельзя убить! И уменьшить – тоже!
Лэннери замер, глядя, как тьма медленно, но верно сужает круг. Видимо, свиток вырвался из руки Ксилины, она полетела за ним и попалась в ловушку! Что же теперь делать?! Сверху над феей тоже клубилась тьма, мешая ей устремиться ввысь, к бледному небу.
– Что случилось? – Это был растерянный Дергилай. Не оборачиваясь, Лэннери мрачно ответил:
– Сам не видишь, что ли?
Он лихорадочно соображал, что делать. Может быть, как-то отвлечь тьму? Лэннери подумал, подлетел ближе и заорал, вскидывая палочку:
– Эй, лохмотья мрака! Отродья Мааль! Ко мне!
Боевой луч сверкнул и прорезал дыру в ближайшем к Лэннери тёмном облачке. Но отверстие затянулось мгновенно – это вам не тени-убийцы, которых можно было резать на куски, здесь явно магия посильнее!
– Придумайте что-нибудь! – Ксилина пробила алым лучом сразу несколько клочьев тьмы, но это не помогло. Края «ран» задымились и мгновенно стянулись обратно. С таким же успехом фея могла бы поджигать воду.
– Не стреляй пока! – велел ей Лэннери.
Сам он разорвал парочку лоскутов тьмы, те восстановились, зато поплыли к нему. Отвлеклись от Ксилины!
Опомнившийся Дергилай принялся описывать палочкой зигзаги, превращая бесформенные чёрные клочья в красиво нарезанные куски. Хоть на время! Эти старания тоже не прошли даром: вся тьма стала надвигаться на атакующих фей. Всё-таки двое – более лакомый кусочек, чем одна. Лэннери облегчённо перевёл дух, но тут же завопил:
– Кси, сзади!
Она рванулась вбок, потом вниз, подальше от огромного клока тьмы, готового обернуться вокруг неё и, вероятно, задушить. Размахивая свитком, как оружием, уворачиваясь от «лохмотьев мрака», Ксилина отлетела к лесу, на который ещё не перекинулся огонь от горящей деревни.
– Давай за нами! – едва успел крикнуть ей Лэннери, как ему и Дергилаю пришлось спасаться бегством. Крылья несли их прочь так быстро, как это возможно. Лэннери то и дело оглядывался, ища внизу алые крылья и сияющий свиток. Да, Ксилина старалась сильно не отставать, но и не приближаться, чтобы тьма не заметила её и опять не атаковала.
– Не… пойму… как… они нас… видят, – запыхавшись в полёте, еле выговорил Лэннери. – У них… же глаз… нет!
– Ты… ещё спроси, – Дергилай тоже с трудом переводил дыхание, – как… они… ле…тают! Без… крыльев!
«Они же вас чуют и несутся по следу фейской магии», – проговорила Айя тоном Наставницы, чей подопечный плохо выучил урок. Лэннери мог бы ответить, что и носа у тьмы нет, и Мааль разберёт, как та устроена, однако времени на раздумья о природе тёмных вещей не оставалось.
Раздался ликующий крик:
– Я придумала! Спускайтесь!
«Легко сказать», – промелькнуло в голове у Лэннери – тьма и снизу всё пыталась подобраться к беглецам. Ну что ж, придётся рискнуть.
– Дергилай, спускаемся! Быстро! – скомандовал Лэннери и, собрав все силы, понёсся с такой скоростью, что на лету пробил своим телом огромный кусок тьмы. И чуть не задохнулся от зловония…
– Лэн! – Ксилина схватила его за руку, его глаза встретились с её расширившимися зрачками, и в один миг фея с сиреневыми волосами сделалась поистине огромной. Лэннери охнул, чувствуя себя букашкой, скосил глаза на подлетавшего Дергилая. Моргнул и обнаружил, что соратник уменьшился до размеров песчинки.
– Летим! – весело прозвучал голос Ксилины – теперь и она стала крохотной вместе со свитком. Не минуло и двух мгновений, как маленький отряд фей помчался вперёд на крыльях, ставших лёгкими и почти невесомыми. Ветер подгонял их, а свиток нёсся впереди сверкающей искрой.
– Тьма не сможет нас догнать! – Ксилина обернулась через плечо и радостно засмеялась.
– Ты умница! – похвалил её Лэннери, радуясь, что нашёлся выход. Но ликование оказалось преждевременным: ветер резко подул в другую сторону, и фей понесло прочь, а вот свиток по-прежнему летел туда, куда его направляла магия!
– Кси, увеличивай! – Лэннери усердно махал крыльями, но против ветра он был сейчас бессилен. Букашка же!
– Я мигом! – Ксилина сосредоточилась, хмуря сиреневые брови, и миг спустя Лэннери стал обычных фейских размеров – с ладонь взрослого человека. Это случилось вовремя – ещё немного, и Лэннери порывом ветра впечатало бы в дерево.
– Ох! – Дергилай, наколовшийся на ветку, морщась, потрогал бок. Алая ткань рубахи потемнела, пропитавшись кровью, но на встревоженные взгляды Дергилай ответил спокойно:
– Рана неглубокая, сама заживёт. Полетели лучше за свитком! Он же пропадёт, а у нас…
– Только четыре бутылочки и свитка, – пробормотал Лэннери. – Да, ты прав – вдруг этого не хватит до пещеры черномага? Скорее!
Уже в полёте он слышал у себя за спиной сердитое бормотанье Ксилины, но старался не обращать на него внимания. Главное – цель, а рана, если она не смертельная – пустяк.
– Вот он, свиток! Если поднажмём, успеем догнать его! – воскликнул Лэннери, но тут Ксилина вцепилась ему в рукав:
– Стой!
Дергилай медленно опускался вниз, на поле, покрытое снежной пеленой. Крыльями он взмахивал с таким трудом, будто каждый взмах стоил алому фею недюжинных сил. Лэннери окинул его взглядом, бросил Ксилине:
– Лети за свитком, – а сам поравнялся с Дергилаем и почти одновременно с ним опустился в снег по пояс. Штаны и рубаха немедленно промокли, и Лэннери вполголоса ругнулся, глядя на побледневшее лицо соратника.
– Будем тебя лечить.
Дергилай кивнул, пошатнулся и едва не упал. Лэннери помог ему сесть, стараясь не запачкаться в чужой крови.
– Мей-ди-ора, – забормотал Лэннери себе под нос заклинание, с которым, похоже, придётся иметь дело не реже, чем с заклинанием «Пер-кусса».
Он повторял слова на древнем фейском языке до тех пор, пока кровь у Дергилая не перестала течь. Велел ему развязать пояс и приподнять рубаху. Фей Алой Звезды молча повиновался, и Лэннери с удовлетворением кивнул, видя, что края раны стягиваются вместе, зарубцовываются и превращаются в небольшой шрам. Затем исчез и этот шрам.
– Отлично, теперь только одежду переменить, – Лэннери осмотрелся и увидел на краю поля дом, зиявший выбитыми окнами и дверью. – Похоже, там пусто. И чёрной магией не воняет. Во всяком случае, издалека. Есть где отдохнуть, прежде чем двинемся в путь.
Дергилай пробубнил себе под нос нечто, означавшее согласие, и ладонью смахнул волосы со лба. Рукав его задрался, и стало видно белую сыпь над запястьем. Лэннери открыл рот, да так и замер, чувствуя, как по спине бегут невидимые ледяные пальцы. «Нет, – было первой мыслью, которая оформилась в его голове. – Только не это!»
– Ты чего? – Дергилай прищурился, глядя на него, и поддёрнул рукава.
– Ничего. Вон там Ксилина летит, – с усилием выговорил Лэннери. – И, похоже, без свитка.
Как только фея с сиреневыми волосами приблизилась, стало ясно, что она очень расстроена.
– Не успела… какая-то крылатая нечисть перехватила у меня свиток и разорвала на мелкие клочки когтями и зубами. Я её, конечно, испепелила, но свиток погиб, – Ксилина грустно вздохнула.
– Ничего, – Лэннери заметил, что голос его прозвучал хрипло. Он откашлялся и заговорил снова, стараясь казаться невозмутимым:
– Отдохнём, и я сделаю новый.
Глава III
«Раз уж мы на Рубиастрии, ты должен немедленно отправить его в Школу Алой Звезды, Лэн! Может быть, Эйериса найдёт способ исцеления, она ведь изобретательная, такое хорошее зелье для фей составила!»
Айя выпалила всё это одним духом и не запыхалась. Впрочем, было бы странно ожидать от палочки, вырезанной из дерева – пусть даже волшебного, – что ей перестанет хватать воздуха. Ведь он ей не нужен…
«Лэн! Ты меня слышишь?!»
«Слышу, слышу, – устало откликнулся Лэннери, поудобнее сел на крыше и обвёл взглядом мрачный город с занесёнными снегом улицами. – Знаешь что? Дергилай и сам превосходно знает, что он болен. Ты не видела его глаз, когда он понял, что я обо всём догадался, а я видел. Как думаешь, почему он молчит?»
Теперь Айя не издала ни звука.
«Скорее всего, Дергилай считает, что он погибнет в Герийонских горах, – Лэннери невесело усмехнулся. – Но он пообещал помочь мне расправиться с черномагом. А раз так, Дергилай не отступит, он из тех, кто держит слово до конца. Даже до собственного конца. Поняла, Айя?»
«Если так, – голос Айи приобрёл печальные нотки, – выходит, Дергилай вызвался помочь тебе именно затем, чтобы умереть как герой».
Лэннери задумался, вспоминая тот день, когда они сидели за столом в Школе Алой Звезды, и парящая в воздухе Эйериса спрашивала, кто станет добровольцем и отправится в опасное путешествие…
«Возможно», – коротко обронил юный фей, так и не воскресив в памяти выражение лица Дергилая, когда тот объявил: «Я полечу». Или просто сказал «Я», Кэаль его знает.
Айя помолчала и с задумчивыми нотками в голосе заключила:
«Ладно, пусть всё идёт, как идёт».
Будто он собирался её спрашивать, что ему делать! Лэннери снова взглянул на безмолвный город – то ли спит, то ли мёртв. Двери домов заперты тяжёлыми засовами, и за то время, что Лэннери просидел на крыше, он не заметил, чтобы хоть одна из них открылась. Интересно, что это за рейг? Со стен домов облезла краска или сделалась такой блёклой, что не разберёшь – то ли раньше была красная, то ли розовая, то ли вовсе коричневая, хотя в последнем Лэннери сомневался.
Раздался лёгкий шелест крыльев, и к нему подлетели Дергилай с Ксилиной.
– Храм Кэаль мы нашли, а Светлую Душу – нет, – с озабоченным видом сообщил Дергилай. – Куда она делась, ума не приложу. Рядом кладбище, и как я на него поглядел, оно мне сразу не по нраву пришлось. Что-то в этом городе стряслось.
– Да уж конечно, – Ксилина выглядела так, словно охотно спрятала бы лицо от всех бед в кошачью шерсть, но вот главная беда – Илли остался далеко. – Ни стражников у ворот, ни часовых на башнях, на улицах ни одной живой души. Улетим отсюда, а?
Лэннери хмуро посмотрел на неё:
– Ты еле держишься на крыльях, того гляди рухнешь от усталости. Какое «улетим»? Есть в храме Светлая Душа или нет, там всяко можно отдохнуть. Благословенная земля же.
– Ну, хорошо, – передразнив интонации Дергилая, с которыми тот обычно произносил последнее слово, согласилась Ксилина. – Полетели. Ты ведь насиделся на крыше? Побыл один?
– О да, насиделся, – Лэннери невольно улыбнулся, вставая. – Хотел привести мысли в порядок. Ещё нужно будет придумать план, как ворваться в пещеру черномага так, чтобы его слуги и нечисть не успели нас остановить.
– Да это просто! – откликнулась Ксилина, летевшая впереди него. – Я вас вчера уменьшила, помнишь?
– А ведь хорошая идея! – встрепенулся Лэннери, но тут же прибавил с усмешкой: – Главное, чтобы опять ветер не поднялся и не закинул нас куда-нибудь на вершину горы.
Ксилина передёрнула хрупкими плечами:
– Я выберу безветренный день.
В тусклых лучах Золотой Звезды, медленно уходящей с неба, феи приблизились к храму Кэаль, расположенному традиционно рядом с кладбищем. Выглядел храм немногим лучше, нежели городские дома: белые стены пирамиды стали грязно-серыми, дверь висела на петлях и заунывно скрипела при каждом порыве ветра, а внутри служителей Кэаль встретил слой пыли толщиной мильмов в пятнадцать.
– Му-эн-дици! – вскоре зазвучало в три голоса, а после уборки феи уселись на алтарное покрывало и развязали котомки.
– Впереди у нас долгий полёт, поэтому сегодня отдыхаем весь вечер и всю ночь, – объявил Лэннери и вонзил зубы в потвердевший чуть больше положенного сайкум. – Можем задержаться в храме Лейзаны, если хотите взглянуть на неё и послушать воспоминания.
– Всё, что надо, ты нам уже сказал, – отвечала с набитым ртом Ксилина.
– Да, но неужели вам не хочется увидеть древнейший на всех Благословенных Островах призрак?
Его спутники переглянулись, и Лэннери остро почувствовал, как ему не хватает Беа с её неуемным любопытством и горящими глазами. Эти двое как будто кислой воды отхлебнули – такой у них был вид. Ладно Дергилай, он вознамерился храбро умереть, и ему ничто не мило. Но Ксилина-то почему так равнодушна? Тоже собирается погибнуть в лапах нечисти или самого черномага? Кто их разберёт, родившихся под Алой Звездой!
– Хорошо, что сторожить не надо, – зевнула Ксилина, выглядывая в окно. Стекло треснуло, и чудилось, будто бы эти трещины пересекают не только лик Алой Звезды, но и всё вечернее небо. – Благословенная же земля…
– На всякий случай спим вполглаза, – предупредил Лэннери.
Сам он забылся сном лишь тогда, когда чернильный мрак залил небо и потихоньку просочился в храм. Веки Лэннери стали неудержимо закрываться, перед глазами возник милый образ Беа с белоцветами в руках. Так юный фей и заснул.
А разбудила его Ксилина, встряхнув за плечо. Лэннери вскочил, рука его метнулась к палочке и выдернула ту из-за пояса.
– Что такое?
– Я тут проснулась, словно меня кто подтолкнул. Вылетела, чтоб погулять, а там… На кладбище девушка мертвецов воскрешает!
Лэннери не стал больше ничего спрашивать. Он поднял сонного Дергилая, с трудом растолковал, что случилось, и, слушая тоскливый вой мертвецов, феи дружно вылетели из храма. Поднялись над кладбищем и обнаружили, что все могилы разрыты, а снег разбросан. Кто-то из мертвецов шатался и стенал, другой лежал неподвижно на краю своей могилы, а третий уже брёл, спотыкаясь, к городу.
Девушка – вся в чёрном, со струившимися по плечам тёмными волосами – стояла на кладбище, подняв руки, и на кончиках пальцев у неё горели огоньки. Ведьма издала удивлённое восклицание при виде служителей Кэаль, подалась вперёд. И за миг до того, как луч сорвался с палочки, Лэннери осознал, что девушка целилась в мертвецов.
– Вот это ты метко! – с уважением прошептала Ксилина: луч вонзился прямо в грудь ведьмы и опрокинул её в снег. Даже крика не последовало.
– Надо посмотреть, мертва ли она, и сжечь, – Лэннери не стал отвечать на похвалу. Он осторожно приблизился к ведьме, целя ей в голову.
Свет фейских крыльев и палочек упал на лицо ведьмы – широко раскрытые глаза, искривлённые в муке губы. Кровь текла у сторонницы Мааль изо рта, одна рука была прижата к груди, другая – с гаснущим огоньком – безвольно лежала на земле.
– Она пытается что-то сказать, – Лэннери склонился над ведьмой, не опуская палочки. Пусть попробует атаковать – и голова её взорвётся изнутри!
Ведьма и не думала нападать. Выплёвывая кровь, она с трудом заговорила:
– Это не я… Я их… убивала…
Феи обменялись взглядами, и внутри у Лэннери зашевелилось удивление. А он-то думал, что показалось, будто бы ведьма хотела уничтожить мертвецов! Вопрос в том, зачем ей поступать так, как обычно поступают обладатели светлой магии?
– Он… там, в городе, – лепетала умирающая ведьма, держась за грудь. – Если его… не остановить… городу конец.
Опомнившись, Лэннери взглянул на соратников:
– Уничтожьте мертвецов, а я пока побеседую с ведьмой. Вдруг ещё чего интересного скажет.
Те без слов улетели, и до Лэннери донеслись стоны, перемежаемые рёвом мертвецов и шлепками тел о землю. Он оглянулся на ближайший труп, застывший на краю своей могилы – старик в белом, с торчащей вверх седой бородой. Всё его тело изрешетили круглые, ещё не остывшие дырки от огоньков – ведьма успела расправиться с ним до появления фей. Ноги и руки его оказались сожжены напрочь. Мертвец шевелился, но встать не мог. Лэннери повернулся к ведьме:
– Почему ты остановила их? Ты же служишь Мааль! – В голосе его прорвались изумление, неверие, непонимание – да что же, тхагасса, происходит?! А ведьма закашляла, изо рта у неё полилось ещё больше крови.
– Мы не все… одинаковы. Я любила свой город, – и, затрепетав, она вытянулась на земле. Глаза ведьмы остекленели, кровь из раны перестала течь – несчастная была мертва. Тягостное чувство на миг посетило Лэннери, но он тут же отогнал его прочь, говоря себе, что сторонники Мааль – это зло, даже если они что-то или кого-то любят; рано или поздно тьма полностью сожрёт их, и зачем этого ждать, если можно сразу расправиться с эдакой тварью?
– Пожалуй, чтобы и ты не восстала, устрою тебе погребальный костёр вместе с ними, – Лэннери кивнул на кладбище. Когда все мертвецы, каких он приметил, догорали, превращаясь в пепел, вернулись Дергилай и Ксилина.
– Готово, – деловито сказал фей в алом и принялся чистить снегом испачканную палочку.
– Она не назвала улицу, где искать черномага? – спросила Ксилина.
– Не назвала, – Лэннери свёл брови вместе, – да и не нужно нам это. Пошли досыпать, нас завтра ждёт тяжёлый день.
Дергилай протяжно вздохнул и посмотрел ему в лицо:
– Послушай, Лэн. Оттого, что мы хоть раз по пути к черномагу-нечисти сделаем доброе дело, ничего не случится. Просто полетим по следу, и всё. Прикончим злодея и вернёмся!
Лэннери какое-то время выдерживал его взгляд, потом как будто сдался:
– Если ты настаиваешь… сделаем доброе дело.
Улицу, где должен был обитать черномаг или ведьма, феи нашли сравнительно быстро – городок-то небольшой. А вот что делать после этого, если след уверенно вёл в пять или шесть домов и слабо чувствовался у порога остальных?
Феи молча парили над улицей, освещая её вместо давно потухшего факела, сиротливо валявшегося в снегу. Двери всех домов на этой улице были обиты железом, крыши черепичные, и даже стены не такие блёклые, как везде. Жаль, не так светло, чтобы разглядеть цвет, в который их покрасили хозяева.
– Долго мы будем здесь торчать? – раздражённо поинтересовался Лэннери и заметил, как вздрогнула Ксилина. – Невинных наши правила не велят убивать, верно? А чтобы точно определить, кто в этих домах черномаг или ведьма, кто – ученик, а кто – просто родственник или друг, уйдёт вся оставшаяся ночь. Возвращаемся!
Дергилай и Ксилина послушались, но до утра никто в храме Кэаль не сомкнул глаз. Когда взошла Белая Звезда и феи поднялись над городом, выяснилось, что свиток с заклинанием поиска пропал.
– Тхагасса! – буркнул Лэннери. – Подождите меня здесь, я, кажется, выронил его из котомки.
Он спустился вниз, но вовсе не затем, чтобы разыскать свиток. «Доброе дело», – повторял Лэннери про себя, облетая улицу, где жил предполагаемый черномаг или ведьма, и швыряя лучами в дома. Они были сложены из дерева, не из камня, и вскоре огонь, светлый и безжалостный, заплясал на стенах. «Доброе дело», – усмехнулся юный фей, зорко следя за тем, чтобы двери домов остались закрытыми, и добавил ещё огня – теперь вся улица пылала, и дым поднимался в небо. Уловив панические крики, донёсшиеся из горящих домов, Лэннери пробормотал:
– Надо же, подали голос.
Айя не выдержала:
«Лэн, ты что натворил?!»
Примерно то же самое спросили у него Дергилай и Ксилина, когда он как ни в чём не бывало взлетел и оказался рядом с ними. Пожалуй, такими взглядами, какими они смерили Лэннери, смотрят не на союзника, а на кого-то, готового перейти на сторону Мааль. И хотя Лэннери говорил себе, что ему всё равно, сердце его кольнуло, и появилось чувство одиночества и тоски. Впрочем, его быстро смыла злость:
– Вы же сами хотели доброе дело! Смотрите, любуйтесь! – Лэннери ткнул палочкой в пылающий город. – Это место – гнилое, потому и двери все закрыты! Мы не знаем, может, треть горожан – черномаги, а треть – хибри!
– Ты даже не предупредил нас о том, что собираешься сделать! – вскричала Ксилина, сжимая кулаки. – Взял и втихую… Ты и с Беатией так же поступил, подло! Вместо того, чтобы честно объясниться…
– Это теперь твои методы? – спросил Дергилай, яростно почёсывая руку.
У Лэннери не было сил и желания с ними спорить. Феи Алой Звезды рассуждали так же, как он сам пару месяцев тому назад. Смешно и неприятно было вспоминать, как Лэннери препирался с Беа и пытался разъяснить, что методы черномагов и ведьм не подходят для фей. Он был глупцом, а вернее – наивным, ничего не понимающим мальчишкой. Неужели Дергилай и Ксилина не сознавали, как их ограничивают все эти нелепые рамки сейчас, когда наступили Последние Времена?! Главное – это победа, уничтожение врагов, а потом соблюдай правила сколько угодно!
– Думайте, что хотите, – дождавшись, пока поток обвинений иссякнет, вставил Лэннери и достал из котомки свиток. К счастью, хотя бы Айя молчала – поняла, видимо, что его не переубедить.
– Полетели, – и он запустил свиток перед собой. Дергилай и Ксилина не шелохнулись. Дым поднимался вверх, щекотал ноздри, горечью оседал во рту. Лэннери кашлянул и, не говоря ни слова, понёсся за свитком.
В груди у него горело пламя почище того, что бушевало в городе. Вот как! Первые серьёзные разногласия, и алые феи уже решили его бросить. Что ж, пусть возвращаются в свою Школу, пусть живут долго и счастливо, пусть на Алой Звезде не появится ни одной лишней трещины… Он, Лэннери, справится один. Как-нибудь проникнет в пещеру черномага, назовёт его тайное имя и, сполна насладившись ужасом и беспомощностью в выпуклых глазах, порубит эту мразь на куски.
Лэннери летел долго, не оборачиваясь, пока свиток вдруг не истощился и не полетел вниз, тускнея прямо на глазах. Юный фей с отвращением посмотрел на поле, заросшее цветами, напоминавшими мёртвые головы. От них и пахло мертвечиной, и Лэннери скривился: ему захотелось отдохнуть, собраться с мыслями и решить, каков будет его план без спутников, но не здесь же спускаться!
Леса, простиравшиеся за полем, тоже не понравились Лэннери – деревья шевелили ветвями и подозрительно походили на корявые фигуры людей. Вот, значит, как выглядел бы тот мир, в который черномаги и ведьмы желают превратить Благословенные Острова, Материки и всю землю!
Наконец, шевелящиеся леса закончились, и Лэннери спустился в речную долину. Наскоро проверил палочкой замёрзшую воду, толстый слой снега на берегу, нашёл пенёк, на котором деятельно копошились рыжие муравьи, и выгнал их оттуда. Уселся сам и вынул из котомки пустой свиток и бутылочку.
– План… да какой там план, Мааль подери?! Просто ворвусь, сжигая всё лучами, найду черномага и скажу ему пару слов. И весь план!..
Свиток дрожал в его руке. Лэннери думал, что после исполнения своей задумки, скорее всего, в живых не останется. Набежит нечисть и хибри, которых создал черномаг, а убить всех не получится. Хорошо бы спасти Мооззу, чтобы она передала силы Наставницы Беатии – только на это и надеялся юный фей.
Странно, что мысли о смерти не пугали его. Что скажет Кэаль? Осудит ли, зная, что во имя её он творил беззаконие? Или поймёт, простит и примет, как служителя своего, недолго побывшего Наставником?
Да толку-то обо всём этом думать, высшие силы непостижимы! Лэннери собрался разбить бутылочку и высыпать стеклянную крошку на свиток, когда заметил краем глаза движение в небе.
Соратники приближались, и Лэннери мог разглядеть развевающиеся волосы Ксилины и чёрный хвостик Дергилая. Крылья цвета свежей крови поднимались и опускались за их спинами, а вот что написано на лицах, не разобрать – то ли решимость, то ли осуждение, то ли решимость осудить Лэннери и потащить его в Школу Алой Звезды, чтобы Эйериса при всех сделала его простым смертным.
Лэннери хмыкнул, опустив бутылочку и свиток к себе на колени – Айю из-за пояса вынуть не успел. Забавно, что мысль о лишении крыльев была хуже раздумий о смерти.
– Мы полетим с тобой дальше, – твёрдо произнесла Ксилина, зависнув перед ним. Дергилай парил рядом, не глядя на Лэннери.
– Что, поразмыслили и поняли, что я не так уж неправ? – криво улыбнулся он, догадываясь, что услышит совсем другое.
– Нет. Мы в тебе разочарованы так же, как и прежде, – отрезала фея. И вслед за ней слово взял Дергилай:
– Каким бы ты ни был, ты один из нас. Мы не бросим тебя одного в горах, полных всякой дряни.
– Но это не значит, что мы тебя не осуждаем, – тут же добавила Ксилина, – и что мы простили тебя, тоже не значит.
Дергилай наклонил голову в знак согласия с её словами. Алые феи выглядели сурово и торжественно, снисхождения к нарушителю не обещали, однако у Лэннери всё равно потеплело внутри. Поступки важнее слов, разве не так?
– Ладно, как вернёмся, как победим всю нечисть, будем меня судить, – с подобием былой шутливости заметил он, постукивая большим пальцем правой руки по бутылочке, – а пока я – предводитель нашего маленького отряда. Готовы лететь за новым свитком?
И соратники ответили: «Да!»
Глава IV