Дыши со мной. В плену у зверя
- -
- 100%
- +
Про маленькую пару я, разумеется, промолчал, сказав лишь, что увидел, как они там мучают детей. Разве мог я признаться, что оставил свою девочку там, боясь интриг собственного отца? А ещё, что испытываю влечение к ней, такой… Сломанной, почти в два раза младше меня. Да и неизвестно, как он использует эту информацию, возможно, против неё…
К тому же, с учетом моего нестабильного положения в стае, следовало спрятать пару от чужих глаз. Скрыть хотя бы на время. Чтобы ей не могли навредить. Хотя куда ещё хуже, чем сейчас…
Я уже готов был идти туда один, строя планы, как выкраду её и увезу. Неважно, куда. И неважно, что за нами отправят лучших следопытов. Мы будем скрываться хоть всю жизнь или сколько сможем, зато я смогу заботиться о ней. И буду защищать до последнего своего вздоха…
Только у самой парковки меня догнал младший из сыновей альфы – Эмин. Этот мальчишка (ну мне он казался именно мальчишкой, ведь тогда был, наверное, младше моей Элиссы… Моей… как же приятно это звучит…) явно был настроен очень решительно.
– Почему ты изменил план? – преградил дорогу молодой волк.
– Я уже объяснил.
– Ты солгал. А я хочу знать правду.
Парень хоть и младше меня намного, но сообразителен и храбр. Гораздо сообразительнее своих родственников. Я видел, что он готов пойти навстречу, даже вопреки решению своего отца. Если посчитает мою причину веской.
Может из него ещё не выветрился юношеский романтизм? Если так, то лучшим вариантом будет сказать ему правду. Отчего-то мне казалось, что волчонку можно довериться. Да и другого выбора у меня не было.
– Там моя пара. Среди подопытных. Он мне её не отдаст.
Парень молча смотрел мне в глаза некоторое время, закусив губу, что-то думал, может, считал. А потом выдохнул:
– Я с тобой. И со мной пойдут около двадцати ребят. При том же условии, мы заберем всех своих, и ты не станешь препятствовать.
– Идёт. Сколько времени нужно на сборы?
– Завтра к вечеру мы будем готовы.
– Долго.
– Знаю, но быстрее не выйдет. Нужно всех собрать, подготовиться, ведь план летит ко всем чертям.
Он прав. Он во всём прав! Но это означало, что мне нужно будет оставить её там минимум на сутки. Одну. С этими уродами. А поехать туда снова я не мог. Не должен был вызвать подозрений и нежелательного внимания, в том числе и к ней, ведь выглядеть равнодушным в её присутствии просто не могу.
– Всё будет хорошо, мы вытащим её оттуда, – сжал волчонок моё плечо.
И оттого, что он это сказал, мне стало совсем немного легче. Да, я взрослый, сильный, старше и мудрее его должен быть, но сейчас именно мне нужна была поддержка. Нужны были эти слова, хотя бы слова, что всё с ней будет хорошо.
Что я справлюсь.
Я знал, что будет нелегко. Знал, что после того, как заберу её, трудности не закончатся, даже наоборот. Но она будет в безопасности, а остальное мы решим… я решу.
Сидеть и ждать было ужасно. Но и заняться чем-то отвлеченным тоже не мог, проверяя всё по сотне раз, перезванивая вновь и вновь тем, кто завтра пойдёт со мной против моего отца…
Если прежде я ещё сомневался, правильно ли поступаю, то теперь знал наверняка. Теперь помимо идеи справедливости и прекращения жестокости, у меня была ещё одна маленькая, но веская причина.
Её бледное лицо представало перед глазами каждый раз, как прикрывал веки. Спать я не мог. Зная, что она в клетке… Зная, что её могут… Даже представить такое было сложно. Даже думать не мог. А она проживает это.
Но если я скажу, или отец узнает сам, он сделает всё, чтобы об этом «позоре» не стало известно. Он уничтожит её ещё до того, как я попытаюсь что-то исправить. А я после этого подохну сам. Зная, что я виноват во всём, что не смог помочь.
Я и так виноват, что слишком поздно спохватился…
Время до следующего вечера тянулось мучительно долго, словно специально растягивалось до бесконечности. Я смотрел на часы, но с последней проверки проходила всего минута, а мне казалось – несколько часов. Меня трясло от страха за неё, от мысли, что если бы я вмешался прежде, то ей не пришлось бы проживать этот ужас наяву.
Но теперь исправить прошлого было нельзя, можно лишь попробовать повлиять на будущее. И я наделся, был готов отдать всё, что имею, достать, то, что не имею и отдать, лишь бы всё получилось, лишь бы она меня дождалась там…
Когда мы встретились с волками в лесу недалеко от лаборатории, всего нас было около сорока, может чуть меньше. Этого было достаточно, чтобы преодолеть охрану до того, как отец позовёт подмогу, а я запру его и объявлю себя главой прайда, если действовать быстро и слаженно. Но стоило нам замешкаться до приезда моей стаи – нас всех тут положат по приказу главы прайда.
Каждый из нас понимал, на что идёт. И у каждого была своя мотивация.
Я был готов, в случае возникновения необходимости, всё же сразиться с отцом как положено при стае, чтобы подтвердить своё право. И если не выиграю… Это был наш план «Б». Во время боя Эмин тайком выведет всех женщин из лаборатории и увезёт к себе, он дал клятву, что обеспечит безопасность и не позволит больше причинять вред. Если я погибну, моя Элисса будет жить… Я верил, что волчонок сдержит слово. Но если бы и не верил, другого выхода у меня всё равно не было.
И всё же мы смогли, сделали всё быстро.
В полутраснформации напали сразу с нескольких входов. И сначала надеялись, что просто повяжем тех, кто станет противиться, без резни… Всё шло почти по плану. Но пока ребята разбирались с персоналом и отволокли всю охрану вместе с моим отцом в клетки для экспериментов и палаты, я пошёл к ней.
Не мог не пойти.
Основную свою роль я выполнил. Большая часть барсов не стала противиться моему заявлению. Котам было по большей части плевать на прайд, они входили и выходили из него когда хотели и сражаться за главу не видели смысла.
У нас всё иначе, чем у волков. Свободолюбивые ирбисы не были слишком преданны, а если новый глава казался им хотя бы адекватным, то особо не сопротивлялись, на это и был расчет. Меня приняли без боя. Но я не мог порадоваться, пока лично не убедился, что основная моя цель достигнута.
Волки уже забрали часть своих, а наши подопытные, выпущенные из клеток, жались друг к другу, не понимая пока чем это им всем грозит. Я уже решил, что отпущу всех, кто захочет и сможет уйти. А тем, кому понадобится медицинская помощь выделю наш загородный дом. И буду помогать столько, сколько будет нужно.
Не то чтобы я был очень благороден. Но так было правильно. По-мужски.
И каким бы уродом не был мой отец, я смог вырасти почти нормальным и считал себя мужиком, а не падалью. Да и в моём возрасте давно пора было заиметь собственные принципы, а не вложенные родительским воспитанием.
Но оглядываясь вокруг, я не чуял её, не видел, поэтому пошёл туда, где мы встретились в первый раз. И он же был… нет, не последним. Последний будет не скоро. Я заберу её. Я помогу ей. Я сделаю для неё всё, чтобы если не стереть тот ужас, что она пережила, то хотя бы сгладить его.
Войдя в её клетку, я почувствовал запах страха и крови. Её крови… Она была всюду…
Глава 5
Я проломил скамью в клетке кулаком.
Чуял, что здесь были несколько оборотней. И они же, наверное, её избили. Или сделали с ней что-то ещё…Мне хотелось разнести всё, но я держался из последних сил, уговаривая, что ошибся, что её могли просто перевести в другое место. Что с ней всё хорошо. Цеплялся за эту надежду как за соломинку, которая ломалась всё больше с каждой секундой.
С рыком носился по всем палатам, обнюхивал, спрашивал персонал, но моей девочки нигде не было. Пытался найти, но не мог. Из её клетки уходил запах волков… Но они должны были забирать только своих! А не мою пару!
Я содрогнулся от мысли, что Эмин солгал, подставил меня. Зная мой секрет, он мог догадаться, кто из них истинная и попробовать получить рычаг воздействия на меня! Я проклинал себя, что доверился ему, заревел и кинулся к выходу с твёрдым намерением свернуть волчонку башку.
Если она потеряла столько крови, то ей нужна помощь, а он забрал мою пару! Из-за какой-то тупой идеи. Может, он солгал и в том, что не посвятил альфу в наш новый план, и действовал по его указке?!
Как я мог поверить волкам?!
Когда я выскочил из лаборатории, их машины уже были далеко. Я не успевал догнать, проверить свою страшную догадку, вернуть её!
Мысль, что я потерял её, что она снова стала заложницей и опять по моей вине, терзала, душила. Задыхаясь, трясущимися от страха и ярости руками я набрал номер мальчишки, пообещав себе, что если он не ответит, то убивать его буду мучительно долго на глазах у его папаши и брата.
Я не был извергом, но прямо сейчас готов был уничтожить всё волчье отродье до единого, если они станут торговаться ею. Если они тоже причинят ей вред…
Но к моему удивлению, Эмин ответил после первого же гудка.
– Что случилось, нужно вернуться? – ещё строит из себя святую невинность!
– Какого хрена ты творишь?! Вы забрали людей! Мы говорили только о твоих! Если хоть один волосок…
– Поверь, ни одного из освобождённых никто из моих ребят не обидит. Клянусь тебе. Но и чужих мы не забирали.
– Тогда куда на хрен делась моя пара?!
– Эрнард… Мы забрали только своих! Я лично всё проконтролировал! Но если среди них есть твоя истинная, то мы это быстро выясним, никто не станет прятать её от тебя.
– Как… они… там?
Я боялся спросить прямо, есть ли среди тех подопытных, которых они забрали с собой, жертвы. Боялся услышать, что есть. Боялся, что среди них маленькая светловолосая девочка… Сердце сжалось, пока целую секунду я ждал ответа. Готов был молиться тогда, хотя никогда не верил в Бога.
– Все живы, есть те, кто в плохом состоянии, но уверен, что им можно помочь.
Шумно выдохнул в трубку. Если ей плохо, но можно помочь, то всё исправимо. Главное, что она жива.
– Я проверю всё, Эрнард, мы найдём твою пару, приезжай, как закончишь. Всех разместят в госпитале, окажут помощь. Ты сможешь убедиться сам… К тому же, мне получать взбучку от семьи, заодно поддержишь.
– Скоро буду, – я сбросил вызов и направился в комнату, где был заперт отец.
Мне хотелось всё бросить и ехать за волками, но мысль, что я ошибся, а девочки здесь уже и не было, гудела в голове. Что, если с ней что-то сделали до того, как мы напали? Что, если волки не забирали её… Если я потерял её до того, как решился на нападение?
Он был зол и ходил из стороны в сторону, но стоило увидеть меня, как мерзкая, высокомерная ухмылка появилась на его лице.
– Думал, я не замечу? Всё из-за той девки?
Самая страшная догадка подтвердилась только что. Он догадался. Он сделал что-то с моей парой!
– Что ты с ней сделал? – я сжал кулаки, чтобы не наброситься на него немедленно. Но вся моя выдержка трещала по швам.
– То же, что и всегда, если кто-то показывает характер, – выплюнул отец мне в лицо.
– ЧТО?!
– А ты угадай, – хмыкнул злорадно на мой рык. Он чувствовал себя в безопасности, считал, что я не посмею навредить ему. – Тупая человеческая девка стала парой моего сына, хуже не придумать.
– Ты… Ты понял, кто она…
В глазах потемнело. Это я виноват. Я не смог скрыть. Я не смог её уберечь… Я зря ждал столько времени, позволив им вновь издеваться над ней!
– О, я знаю тебя как облупленного, сынок. По твоим глазам всё и так было ясно.
– Ты понял, что она моя пара, и причинил ей вред?!
– Она лишь грязная подстилка, которая из-за твоего появления решила показать характер и получила по заслугам… Всего лишь неудачный результат испытания…
Я ударил его по лицу, но остановился из последних сил, глядя, как из разбитой губы отца стекает струйка крови. Меня трясло. Хотелось обратиться и растерзать его клыками, изрубить когтями, вывернуть наизнанку внутренности и оставить истекать кровью здесь, наслаждаясь его предсмертными хрипами. Только что мой отец пробудил во мне самого кровожадного монстра, которого я когда-либо знал.
В его глазах мелькнуло изумление, словно он думал, что я спущу ему это с рук, а потом взгляд зажегся злостью и каким-то мстительным удовлетворением.
– Скажи, что всё было иначе, отец, умоляю, скажи, что ты не такое чудовище, каким хочешь казаться…
Но он только наслаждался моим ужасом, продолжая мерзко ухмыляться, глумясь, смакуя моё отчаяние, почувствовав власть над моим разрывающимся сердцем. Захотел уничтожить меня, стереть в пыль, как когда-то брата, заставить умолять, упасть на колени. И я бы сделал это, если бы помогло отмотать время назад, если бы он не произнёс то, что произнёс в итоге, выбрав самый жуткий из возможных способов причинить мне боль.
– Ты бы слышал, как она визжала, когда её…
Я не дослушал, даже не усомнился в том, что он говорит правду, ни о чём тогда не думал больше. Не мог. И не особо помню, что было дальше. Красная пелена заволокла мои глаза, мой разум. В голове бились лишь последние его слова, сводя меня с ума.
Он. Отдал. Мою. Маленькую. Пару. Этим уродам.
Кажется, я начал душить его. Но отец… Нет, он мне больше не отец. Этот ублюдок продолжал хрипеть, что я на старости лет позарился на малолетнюю потаскуху, которую поимело пол его стаи… моей стаи.
Моя маленькая девочка…
В следующий момент я вырвал его горло, трахеи и связки повисли на моих пальцах, но я даже не стряхнул их. И продолжал месить кулаками, разрывать когтями его лицо до тех пор, пока сразу несколько моих ребят не оттащили. За ними я почувствовал запах одного из тех, кто заходил в её клетку недавно. Я не знал, что именно этот оборотень делал с ней, но мне было уже всё равно. Он явно не помогал ей…
И я кинулся туда, не видя ничего больше.
Кто-то пытался меня остановить, когда в полутрансформации я отрывал ему его грязный член и запихивал в рот, а потом отрывал его тупую голову от тела, стараясь причинить как можно больше боли.
Но и этого мне было мало.
Я не мог дышать, вспоминая её, совсем малышку, ощущая запах её крови и страха … Я хотел уничтожить всех. Хотел найти каждого, кто прикасался к ней. Намеренно ли, случайно ли, ещё пятеро врачей, которые возможно касались её, когда вливали препараты или обкалывали чем-то, что делало её такой, какой я её увидел, охрана, мне было плевать.
Я убил и их.
Всех.
Меня кое-как оттащили свои же и последние из оставшихся здесь волков, не давая закончить бойню. Держали меня больше десяти ребят, а я всё ревел и выл. Моя маленькая Элисса. Моя девочка.
Ненавижу этого ублюдка. Ненавижу каждого, кто причинял ей боль! Но во всём этом есть и моя вина. Это я больше года не пытался ничего сделать, хотя должен был понимать, какая гнида мой отец. Это я позволил насиловать и обкалывать её всякой дрянью своим бездействием.
Мне хотелось подохнуть.
Я не мог успокоиться, но прекратил вырываться лишь тогда, когда из работников лаборатории осталось лишь несколько человек, которые жались друг другу и смотрели с ужасом, так же как и товарищи, которые сопровождали меня сюда. И на них не было ни капли её запаха.
Им просто повезло. Сегодня. Но если завтра она скажет, что и они причиняли ей боль, то… Они знают, что их ждёт.
Кто-то из волков напомнил мне, что меня ждёт Эмин. Я не успел узнать у отца, осталась ли жива моя пара. И оставалась надежда только на то, что она у младшего сына альфы. А если нет…
То я найду её. Живой или мертвой. И в последнем случае подохну рядом. Но сначала всё равно найду и обниму. Любую. Казалось, что если этого не случится в ближайшие часы, то свихнусь навсегда, превращаясь в кровожадное чудовище, готовое уничтожать вокруг себя всё и вся.
Я отдал приказ прибрать, а сам, даже не смывая чужую кровь, бросился туда, где, надеялся, была сейчас моя маленькая девочка.
Глава 6
– ГДЕ ОНА? – ворвался я к Эмину, раскидав его ребят, которые пытались остановить.
Мне мерещилось, что они все участвуют в заговоре, хотят спрятать её от меня, что хотят сделать с ней что-то ужасное. А она там одна, маленькая, ей страшно и больно…
– Я не знаю, как она выг…
– Светловолосая. Крошечная. Где она?
И плевать, что такой она была для меня, а для волчонка могла казаться просто обычной с ростом чуть ниже среднего. Мне вообще сейчас было не до того, чтобы подбирать слова.
– Послушай, Эрнард…
– ГДЕ ОНА?!
Я схватил его за горло, едва сдерживаясь, чтобы не убить на месте. Зачем он забрал её?! Для чего ему моя девочка?! Он врёт мне! Он хочет забрать её у меня! Он такой же монстр, как и все они! Он…
– Все в больнице, Эрнард…
Я разжал ладонь.
– Где эта больница? И какого хера ты забрал её, если она человек, уговор был…
– Мы не забирали чужих, – стоял он на своём, но ведь лгал! Она не была волчицей!
– ОНА ЧЕЛОВЕК!
Эмин отвёл глаза в сторону, и я осознал, что он что-то скрывает от меня. Лжёт мне.
– Я понял, о ком ты говоришь, она тоже в больнице. Её состояние хуже, чем у остальных…
И я зарычал вновь, ломая мебель рядом. Жаль, что нельзя убить отца второй раз. И всех тех, кто к этому причастен! И это моя вина тоже! Если бы я не ждал так долго! Если бы я решился раньше! Она страдала бы чуть меньше, а может и вовсе я бы тогда успел…
Эмин приблизился, хотя на его месте я не стал бы подходить к разъярённому ирбису. В нашей породе несдержанность и жестокость. А ещё мы все гораздо крупнее волков. Я мог разорвать его голыми руками, но волчонок смело стоял напротив. И пытался вразумить меня.
– Ты должен держаться, слышишь? Она жива. Это главное. Моему отцу уже обо всём доложили, и я поговорю с ним, чтобы он отдал её тебе…
– НЕТ! Никто не должен знать, кто она для меня. На неё откроют охоту! Не смей говорить никому! Ты меня понял?!
Парень серьезно кивнул.
– Тогда я приведу её к тебе втайне. Это я забрал её оттуда, вынес из клетки, хотя тогда не знал, что именно она твоя…
– Что с ней?
Мальчишка стушевался, но у меня не было ни сил, ни желания, выяснять, что там в его голове происходит. Мне нужны были ответы. И Элисса.
– Без сознания… Но она будет жить.
Будет жить… Я сомневался, что она хочет жить после всего.
– Я хочу видеть её немедленно.
– Эрнард, она в нашем госпитале, там не поймут, если к ним заявится барс…
– ПЛЕВАТЬ! Отведи меня к ней.
Я снова подскочил к нему, собираясь угрожать, бить, если потребуется, если он только попытается скрыть её от меня.
– Альфа будет в бешенстве, он уже…
Я сделал рывок в его сторону и даже попытался попасть кулаком в челюсть, но волчонок увернулся, оказываясь за моей спиной и вновь сжимая моё плечо так, словно хотел успокоить. Однако меня мало что могло сейчас успокоить.
– ОТВЕДИ МЕНЯ К НЕЙ, иначе…
– Я понимаю, Эрнард…
– Ни хрена ты не понимаешь!
Я обернулся к нему и видя его эти светлые глаза, жалостливое выражение лица, неприкрытое сочувствие вдруг ощутил упадок сил. Будто их все выпили просто. Мне захотелось рыдать от бессилия. В носу засвербело, как от слёз…
А Эмин опустил глаза, в очередной раз поступая «правильно», «уместно», «тактично». Как только альфа, будучи сам прожжённым и расчётливым, смог вырастить такого сына… Если бы у меня был сын, я хотел бы, чтобы он тоже был вот таким…
– Я помогу, Эрнард. Позвоню кому нужно. Тебя встретят у чёрного входа и проведут к ней. Но дай мне пару дней решить всё с отцом. Не наводи там беспредел, никто не станет скрывать её от тебя. К тому же сейчас ей правда нужна медицинская помощь. Ей её предоставят, будь уверен. Сам увидишь.
И я едва ли не бегом выходил от него, гнал на машине так, что не мог разглядеть даже знаки на дороги, всё смазывалось в одно большое пятно, совершенно не имеющее значение. Я ехал к ней. И желал, и одновременно боялся увидеть её. Узнать правду…
Но всё равно, конечно, пошёл туда. Не понятно, на что надеясь.
Волчица в белом халате встретила меня у входа, заваленного всяким мусором, шёпотом попросила быть незаметнее и тише. С учётом того, что на меня даже не налез предложенный ею халат, маскировка была хреновее некуда. Но это сейчас меня волновало меньше всего.
Запах лекарств не позволял мне безошибочно определить здесь её положение, поэтому я был вынужден идти за девушкой, которая разве что не умоляла меня быть тише. В волчьей клинике места барсу явно не было. И альфа бы не одобрил, что я приперся сюда как к себе домой. Я понимал, что нужно было снова быть осторожным не ради себя (я не боялся потасовки, будучи уверенным, что справлюсь), но ради тех, кто добровольно решился мне помогать и хранить мои секреты.
Только всё равно подгонял медсестру, прося идти быстрее. И пытался выяснить хоть что-то, но она тоже, как и Эмин, всё время отводила глаза и толком не объясняла ничего, твердя, что у неё другой врач. Сказала лишь, что сейчас её жизни ничего не угрожает, что все повреждения обработаны и пациентке вкололи успокоительное, поэтому сейчас она спит.
И осознание того, что по крайней мере, моя маленькая пара жива и поправится хотя бы физически, всё же давало мне крошечную, как и она сама, надежду на то, что всё исправимо. Что я смогу помочь.
А я никогда, никому не позволю больше сделать ей ничего плохого.
Когда приоткрыл дверь в палату, девочка лежала на постели сливаясь с цветом простыней. Осторожно вошёл, хотя хотел ворваться, схватить, прижать и не отпускать никогда, но ведь это может испугать. Её губы были разбиты. На виске зияла рана, пусть и обработанная, но из-под бинтов видна свежая кровь. На щеках и руках (всё остальное было скрыто одеялом) – глубокие порезы как от когтей.
У меня сердце сжалось, а руки затряслись от желания вернуться и разодрать на части тела тех, кого я недавно убил. А ещё тех, кто пока остался в живых. А потом удавиться самому…
– Элисса, – позвал тихонько, и она встрепенулась, вздрогнула, приоткрыв глаза, и тут же прижалась к стене, отодвигаясь от меня дальше.
Глава 7
– Элисса, это я, ты меня помнишь?
В её глазах застыл ужас.
– Не пугайся, пожалуйста, теперь тебе нечего бояться.
Я так в жизни ни с кем не говорил, как с ней сейчас. Слово «пожалуйста» вспоминать пришлось, так долго его не использовал. Но знал, что иначе сейчас нельзя. Видел. Чувствовал.
– Уверяю, ничего из того, что было, с тобой больше никогда не повторится.
Она молчала и снова задрожала лишь, когда я сделал первый шаг к её постели.
– Я не стану касаться тебя. Просто подойду ближе. Хорошо?
Элисса не ответила. А я сделал ещё несколько медленных небольших шагов навстречу и остановился, убеждая себя, что нельзя её трогать, хочется мне того или нет. Нельзя.
К тому же только сейчас осознал, что приехал сюда в той же одежде, в которой расправлялся с теми уродами. И прямо сейчас моя девочка видит перед собой незнакомого огромного мужика в крови. Да, это точно не начало милой романтической истории, которую рассказывают внукам. Но это полбеды.
Я испугал её. Очень.
Вот только видя её такую, маленькую, избитую, дрожащую, всё не мог найти в себе сил уйти. Как магнитом меня тянуло ближе, хорошо хоть с этим пока удавалось справится. Но внутри меня всё ещё бился страх потерять её. Хотя уже знал, что повреждений, угрожающих её жизни, нет. Только по всему выходило, что она бы предпочла другой вариант.
Медсестра сказала, что в лаборатории, похоже, ей вкололи что-то, чтобы она не сделала себе ничего. И скорее всего до этого тоже, чтобы добиться послушания. Но она не говорила ни с кем и была сначала без сознания, а потом под успокоительным, поэтому после капельницы, которая должна была очистить её кровь, они не знали, помнит она, что произошло или нет.
Как бы я хотел, чтобы не помнила…
Вот только даже если мне повезло, и её мозг стёр жуткие воспоминания из памяти, то мой внешний вид всё равно был категорически неприемлем. Однако сказать ей, что это кровь её обидчиков, я побоялся. Вдруг она посчитает меня чудовищем… Будто сейчас воспринимает иначе. И всё же попробовал наладить контакт и объясниться:
– Прости, что не пришёл раньше… Я должен был. Но не пришёл…
Теперь она закрыла глаза и тихо прошептала, только звериный слух позволил уловить. И пусть то, что она сказала, было ужасным, но её голос меня хоть немного успокоил, заставил на какое-то время прийти в себя.
– Зачем они меня спасают? Я не хочу…
И столько отчаяния, столько боли в её словах…
– Я понимаю, маленькая, всё понимаю. Но поверь, пройдет время и станет немного легче, потерпи, пожалуйста. Ты нужна мне.
– Вам? – её глаза распахнулись в панике.
И я мысленно ругнулся, прикидывая, как это для неё прозвучало. Но пока не получалось подобрать нужных слов, чтобы донести то, что думаю на самом деле, чтобы не пугать, чтобы… она мне поверила.
– Я не коснусь тебя, слышишь? И не сделаю ничего плохого… Ты – моя пара, Элисса. Для оборотней такая связь священна. Теперь я всегда буду рядом и помогу тебе во всём. Буду защищать ото всех. Тебе больше некого бояться. Буду делать, что ты скажешь.