Посмотри на меня. В плену у зверя

Глава 54

Решившись, ложусь на постель, расположив руки вдоль тела. Стараюсь расслабиться, закрыв глаза, но не проваливаться в панику. Вдох-выдох. Нужно упокоиться.

Итак.

Я не сумасшедшая, оборотни реально существуют. Глубокий вдох. Будем отталкиваться от этого, а не от моего гипотетического безумия. Действительно настоящий взрослый мужчина может становиться огромным животным, сохраняя свой собственный разум. Хотя по его телосложению скорее сравнила бы с медведем, чем с барсом, если бы не звериная грациозность и ловкость. Но не это сейчас важно.

Спокойный выдох.

Да, я была жертвой насилия. Это тоже факт. Только с его стороны это, скорее всего, выглядело как-то иначе. Он не причинял мне вреда намеренно. Я ведь уверена в этом? Скорее верю. Так. Уже неплохо. Я же видела всё своими глазами по его выражению лица, по поведению, по неуклюжим поначалу попыткам заботы.

И как бы странно это ни было, но я привязалась, привыкла к нему. И абсолютно точно чувствовала, что это взаимно. Он берег меня. Каждым поцелуем, осторожным объятием, каждой горсткой сушеных ягод и орехов, нагретой его ладонями металлической кружкой с водой, горячим дыханием на кончиках моих пальцев. И в тот наш последний вечер со всей ясностью видела в нем жалость ко мне, боль, какой-то надрыв, отчаяние.

Возможно эти, а не другие выдуманные мною от обиды чувства, заставили его принять такое скоропалительное решение.

А то, что ушел, не оглядываясь… Ну начнем с того, что он не совсем человек. Я не оправдываю, но то, что он чувствует немного иначе всё – это факт. Может я и правда нужна ему гораздо меньше, чем он мне, но очевидного зла он мне не желал и лаской своей окутывал ежедневно.

Все это значит только одно. Я – круглая дура, что начала сама себя заводить в тупик глупыми мыслями о нереальности происходящего. Сама себя запутала, сама довела до грани безумия, пытаясь уложить в привычную систему координат то, что под неё и вовсе не подходит.

Так к чему попытки убежать от себя и жить «как положено» в цивилизованных условиях? Общаться с людьми, с которыми ничего не связывает. Принуждать себя к очередным не нужным никому рамкам. Пора признать, что я одинока как никогда. И, наверное, впервые за всю свою жизнь, смогла остановиться и признаться в этом самой себе.

Единственное на этом свете живое существо, которое стало для меня чем-то большим, чем просто соседом по кровати – этот молчаливый оборотень. Возможно, меня и так тянет к нему именно поэтому? Никто раньше не дарил мне столько положительных эмоций, не заставлял чувствовать себя счастливой, не позволял дурачиться и смеяться без оглядки на нормы и правила.

Только с ним я была сама собой…

«Я лежу на прямо на холодной земле в тонкой ночной рубашке, дрожу от холода, но не могу сдвинуться с места. Словно парализована. Не могу даже пошевелить губами, чтобы позвать. Конечно же, его.

И с облегчением выдыхаю, когда горячее сильное тело нависает сверху, а дыхание опаляет мне губы. Сейчас он поможет мне. Тянусь к нему всей душой. И он не подводит – накидывается, как оголодавший зверь на добычу, поцелуем, как в сказке возвращая мне способность двигаться и управлять своим телом.

Только конкретно в данный момент эта способность мне не так уж и важна, все равно мной управляет он, а я лишь поддаюсь.

Он приподнимает меня, стискивает в крепких теплых объятиях, сжимает грудь, лижет, целует, прикусывает кожу на плечах и шее. Метка пульсирует, даря вместе с самоконтролем волну охватывающей с ног до головы страсти. Его губы снова заставляют чувствовать себя живой, настоящей, а не просто куклой в четко заданных условиях.

Отвечаю на каждый его укус не менее рьяно, царапаю широкую спину. Как наяву чувствую его шершавые руки и твердые губы. Хочу продолжения, жаркого, как и он сам, секса. Так долго, так давно. Откликаюсь на каждое его даже случайное движение, ну же.

Не мучай меня!

Внутри уже горячо и влажно. Ещё немного. Ну же. Пожалуйста…»

Просыпаюсь и по щекам катятся злые слезы. От того, что его нет рядом, а это только сон. Всего лишь сон.

Губы и чувствительные соски ноют. А рука обнаруживается между ног, именно там, где должен был быть он. Вспоминаю красивые мужественные черты лица, широкие плечи, горячие ладони, выступающие на руках вены, тугие мышцы на теле… И начинаю сама ласкать себя, сначала едва ощутимо размазывая выступившую влагу, потом все увереннее потирая набухший бугорок.

Рычу, почти как он, закусывая угол подушки, представляя его с каждым движением.

И тут ощущаю волну горячего тепла от шрама на шее, чувствую отклик от метки, словно он мог почувствовать меня на расстоянии. Эта мысль возбуждает только сильнее.

Представляю его одного в темной холодной землянке. Только ему не холодно, он тоже окутан обжигающим облаком страсти. Капли пота (знаю, что солоноватого на вкус) катятся по мощной шее, из-за чего к ней липнут прядки волос. Большая когтистая ладонь скользит по чуть влажному от слюны и смазки члену…

И взрываюсь миллионом фейерверков, уже не в силах сдержать стон удовольствия.

Ну почему все сны не были такими? Впервые за время, что вернулась домой, спокойно выдыхаю. А потом, укутавшись в пушистое одеяло, снова засыпаю сладким спокойным сном.

И это утром в зеркале я обнаружу вернувшийся цветущий внешний вид, а пока…

«Светит теплое солнышко, и трава еще совсем зеленая. Лето?

По полянке перед землянкой, дурачась, скачет белоснежный барс. В его голубых глазах искорки смеха. Особенно четко они видны, когда он выскакивает из-за очередного куста, за которым я его якобы не заметила и удирает к другому. То ли прятки, то ли догонялки получаются.

Потом он так же «тщательно» ищет меня, намеренно обнюхивая сначала максимально удаленные от моего убежища места, искоса поглядывая сквозь ветки туда, где я на самом деле прячусь. Подыгрывает мне, поддается, хотя и мог найти в два счета.

Он ходит по кругу вокруг, а потом подкрадывается незаметно и выпрыгивает из-за спины, заваливая и прижимая к траве мохнатой лапой, но когти спрятаны, и мне не страшно. Напротив. Очень весело. Длинные усы щекочут мне ухо и шею, а я шутя пытаюсь выбраться из плена, но конечно не выходит. Да и не так уж и хочется. Я бы осталась здесь навечно.

С ним.

И он это знает – вижу, понимаю, чувствую.

В благодарность розовый язык облизывает мне лицо и руки, фыркая, я же счастливо смеюсь и взлохмачиваю его шелковистую светлую шерсть. Как же приятно пропускать её сквозь пальцы. Как приятно быть уверенной, что ты на своем месте, в безопасности. Мне так весело, легко и безмятежно, что не хочется, чтобы это заканчивалось. Никогда…»

Глава 55

С каждым днём расставание становилось все более невыносимым. А после того дня и вовсе превратилось в пытку, хотя физическое состояние очевидно улучшилось. Но жизнь протекала сквозь пальцы бессмысленно и бестолково, а я сидела, заперевшись в квартире, и все время думая о нем. Правда, уже спокойнее. Перестала пить таблетки, и набрала пару кило – даже щечки появились. А вместе с ними и желания, свежие мысли.

И все они сводились к одному.

Еженощно мне снова и снова снился он. Видения иногда повторялись. Только все было как-то иначе, острее что ли, более реалистично.

«Стою у кромки леса и держусь за его ладонь, которая вдруг ускользает. И он сам отдаляется от меня, уходит. Почти так же, как тогда, оставив меня у деревни, быстро, сбегая. Только в этот раз постоянно оглядываясь, проверяя, на месте ли я. Но я не стояла, пыталась бежать следом, кричать из всех сил, умоляя остаться, а по факту – всё равно не имея возможности сдвинуться с места как в первом сне, словно удерживаемая невидимой силой, и из горла вырывался лишь хрип.

Он заходит в землянку и запирает дверь изнутри, отворачивается, тяжело вздохнув. Но я вижу сквозь старое дерево. Его спина вздрагивает. И сам он весь осунулся разом, словно болен. Вижу, что через силу уходил. Будто тоже преодолевая эту странную силу, что держала и меня. Внутри ощущаю предчувствие чего-то ужасного, непоправимого. И бегу еще скорее, миллиметр за миллиметром начиная продвигаться, преодолевая расстояние между нами.

Я должна успеть. Что бы что?

Не знаю, но только я могу помочь. Откуда-то знаю. Уверена. Снова.

Неожиданно землянка вспыхивает. Чувствую жар, нестерпимый жар от огня, хотя я не совсем близко, но вижу и чувствую, как наяву, его фигуру внутри. Он корчится от боли, стиснув зубы, кожа уже бугрится ожогами, но почему-то стоит там спиной ко мне, посреди костра, и даже не пытается уйти.

Я кричу, кидаюсь навстречу, но это что-то не пускает меня. Держит на расстоянии, не позволяя приблизиться. Хотя внутри чувствую, как и сама сгораю вместе с ним. Ощущаю на себе каждый новый ожог и напряжение в скулах, чтобы не закричать.

А ещё отчаяние. Огромное как океан. Бушующее внутри штормом. Сметающее всё светлое, что было. Пугающее до чертиков. И не моё. Его.

Так почему же он стоит там, сгорая заживо? Почему не пытается спастись?

Я злюсь, кричу ему. Кричу на него. Но ничего не могу сделать.

Языки пламени лижут его волосы. Спутанные, длинные. Которые так приятно трогать, гладить. Опаляют его длинные ресницы, которые мне до дрожи хочется зацеловать.

И вот я снова умоляю бежать. Но он молчит. И не двигается. Напряжение видно в каждой в мышце.

Дышать нечем. Дым. Тяжело. Рву на себе футболку. И понимаю, что это не мне – ему – сложно вдохнуть. И так бесконечно больно. Вдруг сквозь языки пламени четко вдруг вижу его лицо, искаженное мукой и….»

Просыпаюсь, тяжело дыша, хрипя и обнимая себя от страха. От собственных же пальцев на плечах остались синяки. Видимо, вцепилась давно. Но этой боли не чувствовала. Только ту – его.

Ему нужна помощь – понимаю так отчетливо, словно это прописная истина. Ему плохо. Как он там один уже несколько месяцев? Вдруг замерз, мучается от голода. И почему внутри так и продолжает всё гореть?

Я не могу его оставить. Даже если и не нужна ему. Просто проверю, что всё в порядке, и уйду. Отпустил раз – отпустит и второй. Наверное. Но я должна быть уверена, что он в безопасности.

Поглаживаю следы его зубов на шее и вновь чувствую тепло, и жар спадает будто, успокаивается. Может, правда, надумала себе всё? Оборотень, сны, непонятная связь сквозь километры, неумное необъяснимое желание…

И продолжая сомневаться в своей адекватности, прямо ночью сначала читаю, ищу, потом заказываю в интернете все необходимое для похода в лес. Чтобы через пару дней отправиться на поиски места, которого нет на карте. Но может кто из деревни поможет?

Зная, чем может закончиться неподготовленная прогулка по лесу, взяла с собой даже больше, чем требовалось, например, рацию (на случай, если телефон не будет ловить) и ракетницу, если придется звать на помощь или отпугивать хищников. Про наличие волков и рысей в лесу я хорошо помнила.

Глава 56

День Х настал.

Уложив багаж во вместительный рюкзак, весящий столько, что меня буквально прижимало к земле, я упрямо дошла до такси, а потом также упрямо вышла из него на краю той самой деревушки, в которую он привел меня пару месяцев назад.

Зашла к старушке, вернув деньги, спросила про проводника. Та отговаривала меня идти, как могла, и утверждала, что в заговоренный лес никто не пойдет. И меня прогонят прочь, даже слушать не станут. Ну что ж.

– Если сама придешь, дочка, уже не отпустит, – убеждала бабушка, скрюченными руками хватая меня за одежду. – Жисть свою погубишь! Если раз освободил лесной дух, рада будь! Зачем в лапы к хищнику добровольно бросаться?

– Все хорошо будет, бабушка, не переживайте.

– Ой, дура девка, ой дура. Жисть свою на алтарь положишь, свободу на век потеряешь, – продолжала сыпать безрадостными предсказаниями, от которых у меня сердце сжималось. Вот зачем она? И так страшно.

Но даже если она права, мне, не зная, что с ним, в городе все равно не жизнь. И не могла я поверить, что так уж страшен мой «лесной дух». Все еще допускала, что он мог успеть снова одичать за это время, но до последнего не верила, что намеренно причинит мне вред.

Ну как верила, опять же. Хотела верить. Старалась. Убеждала саму себя.

Да и если бы знать наперед. Но ведь когда не знаешь, веришь в лучшее. Тянуло меня туда так, что сил сопротивляться не было. И страх за его жизнь из-за этих жутких видений снова побеждал страх за свою свободу.

И я шла. Шла в тот лес, из которого хотела сбежать. К мужчине, которого раньше боялась до дрожи. А теперь с такой же силой боюсь за него.

В навигаторе нашей хижины, конечно, не было. А вот озеро нашлось, и я очень надеялась, что – то самое. Поэтому направление держала к нему.

В этот раз лес был более приветлив, стоило мне испугаться, что заблудилась – сверялась с электронной картой и оказывалась, что иду в верном направлении. Никакие хищники на пути не попадались, что не могло не радовать. Шла на адреналине не чувствуя усталости, чисто стараясь не заблудиться и внимательно сверяя каждый свой шаг с картой, оставляя заметки на деревьях.

Уже спустя пару часов поисков, на озеро я все же наткнулась. И это было именно оно! То самое. Радости моей не было предела, и только теперь вдруг по-настоящему окутал страх. Воспоминание нашего первого знакомства заставило даже сбавить шаг.

Я снова одна здесь, иду сама в лапы к зверю. Кто знает, может за это время он снова разучился понимать человеческую речь, или окончательно озверел. А тут я. Здравствуйте, получите, распишитесь.

Спасать его пришла. Кто меня от него спасать будет?

Помявшись немного на берегу, все же решила рискнуть своим здоровьем в прямом смысле слова и медленно пошла по такой знакомой тропинке. Лыжи, будто чувствуя мой новый неутешительный настрой, то и дело застревали в рыхлом снегу, проваливались, что немного осложняло и сильно замедляло мой ход. Но я и не особо торопилась, собираясь с духом сделать последний шаг. Зато там впереди уже виднелась наша землянка. Наша. Так естественно.

И волнительно.

Странно было, что по пути мне не встретилось ни единого следа. Конечно, отсутствию следов крупных диких животных я была рада. Но и его следов не было, а землянка почти занесена снегом. С учетом того, что сегодня день был спокойным, из нее несколько дней никто не выходил…

Не успела, – забило набатом в голове. И внутри всё в тугой узел сжималось.

А что, если все это – действительно плод моего больного воображения и тут пусто? Если я открою дверь, и его тут нет? Или он такой же, как в первый раз? Или… или с ним случилось что-то ужасное из моих снов?

На улице уже вечерело, и, положа руку на сердце, ночевать тут одной было страшнее, чем с уже знакомым оборотнем. Но стоило распахнуть дверь, как я увидела его. Лежащего на тонкой подстилке, лицом к стене, и кажется похудевшего. Ребра видны на широкой поцарапанной спине. На мое появление – никакой реакции.

Испугавшись, что не успела, что не дышит, уже не боясь встречи, кинулась к нему и не долетела всего несколько сантиметров, когда он, обернувшись, так и застыл, увидев меня. Лишь пронзительный взгляд излучал неверие, будто я могу исчезнуть, развеяться в ледяном воздухе словно мираж. Под глазами пролегли тени, как у меня недавно, лицо осунулось, морщин прибавилось вокруг глаз и губ.

– Ты жив! Я так боялась, что не успею! Что с тобой что-то случится…

Молчание. И снова – ни единого движения навстречу.

– Ты похудел… Ел что-то сегодня? Ты не болен?

А в ответ – лишь неотрывный неверящий взгляд.

Вытряхнув первым делом из рюкзака пакет с едой, протянула ему. Он отмер и, присев на край импровизированной постели, жадно накинулся на бутерброды, прихлебывая горячим чаем из термоса и не отводя от меня глаз, как будто если отвернется, то я пропаду.

Не делая резких движения, села рядом, касаясь его торса боком и сквозь пуховик чувствуя его жар, и начала разбирать вещи. Легкая мужская куртка, футболка, угги. Все это он позволил мне на себя надеть, когда закончил уничтожать запасы еды. Правда куртку почти сразу снял – видимо, недооценила его температуру. Выложила пуховое одеяло и положила на лежанку.

Включила портативную тепловую пушку, чтобы согреть воздух. Мне было прохладно. Так же в молчании, сама перекусила и растерянно замерла посреди землянки. В углу валялась галоша с замерзшим уже давно цветком – я так и не убрала её, а он просто скинул как хлам в угол.

Внутри оцарапало беспокойство. Пока так и не понимала, что он думает по поводу моего прихода. Добровольного.

Ну покормила, и что дальше? Мне его так не хватало, хотелось затискать, зацеловать, а он даже не поднялся навстречу. Не прикоснулся сам. А первая не могу решиться. Может ему и без меня было отлично, пришла сама без приглашения на ночь глядя, собираюсь лечь спать рядом…Ведь собираюсь же?

В лесу было уже почти темно. Обратную дорогу одна буду искать опять несколько часов, лучше уж остаться тут. Благо, прихватила с собой портативный микроскопический светильник, несмелый свет которого отбрасывал на его лицо тени, делая его немного зловещим.

Зверь по-прежнему наблюдал за мной, но не подходил. Тогда решилась, подошла сама и, снова присев рядом, прижалась к его груди, обвила руками шею, стараясь не задеть почти уже невидимую татуировку.

– Я так боялась за тебя, – его руки тоже неловко легли на мои плечи. – Думала, что это все мне приснилось. Что ты приснился. Но боялась, что если нет, то ты не проживешь здесь всю зиму.

Заглянула ему в глаза, но зверь молчал и продолжал пожирать меня пронзительным взглядом. Странное дело, весь мой путь сюда метка на шее пульсировала от нетерпения, и вот я здесь – а её словно и нет вовсе. Никакого дискомфорта.

Мы посидели так еще. Не двигалась я – не двигался и он.

– Можно же останусь с тобой сегодня? Устала очень, много часов в дороге, потом пешком шла.

Он медленно, едва заметно кивнул.

Мышцы ныли непривычной физической активности за день, поэтому выключив пушку, первая улеглась на лежанку, укрывшись одеялом, и потянулась. Отчего-то здесь мне казалось гораздо удобнее сейчас, чем в собственной постели с ортопедическим матрасом.

Вся эта история изменила мою жизнь и меня саму. Я это прекрасно осознавала, но бороться не могла. Да и так уж ли плохо было поддаться собственным чувствам и подсказкам интуиции? Вот я здесь, а до сих пор ничего ужасного не произошло. Может и вовсе не произойдет.

– Давай спать? Отдохнем. Да и утро вечера мудренее. Ты какой-то тихий сегодня… Не могу сказать, что не рада. Боялась чем-то рассердить, всё же ты меня не звал… Ну ладно. Сладких снов.

И так привычно было лежать тут, слыша его тихое дыхание. И на удивление спокойно. Не страшно ни капли. Напротив. Тепло. Хорошо. Веки слипались от схлынувших негативных эмоций и полного штиля на душе.

Уже с закрытыми глазами я почувствовала, как он прилег на самый край, невесомо касаясь меня над одеялом.

Глава 57

Ночью почувствовала, что мужчина поглаживает мою талию большим пальцем. Огромная ручища лежала на животе, от неё шел жар даже через пуховик.

Откинув одеяло, перевернулась к нему лицом и в полутьме встретилась с голубыми глазами с кошачьими зрачками, которые пристально рассматривали меня. Перевела взгляд на очертания губ – и сама себе в очередной раз призналась, что скучала.

Скучала по этой груде мышц, по огромным ладоням, которые иногда умели быть нежными, по глазам, и вообще по этому «чудовищу» – теперь язык не поворачивался так его назвать.

Нашу первую встречу старалась не вспоминать и оправдывала его, что просто не понимал, что творил. С каждым днем нашей совместной жизни он становился человечнее. А тогда… был просто зверем.

Сейчас же всё совсем иначе.

Не знаю, как это работает, и что происходит, но сама понимала, что он невероятным образом стал мне близким. Родным. И я здесь не только из-за жутких снов, парализующего страха и тревожных ощущений от метки на шее. Это всё, безусловно, играло какую-то роль. Но второстепенную. Главное – другое…

Провела рукой по его щеке, приподнялась и поцеловала первая, поддавшись магии момента. Он ответил, так жарко и страстно, словно только этого и ждал, сметая мои сомнения и страхи. Руки сжали меня крепче, но я отвела их в сторону, чтобы стянуть с него надетую собственноручно футболку.

Провела пальчиком над бледным рисунком татуировки, не касаясь, и погладила широкие плечи, а потом совсем осмелев, уселась сверху на крепкий торс.

Расстегнула и медленно сняла свой пуховик, глядя ему прямо в глаза. Огрубевшие горячие руки тут же скользнули под мою термо-рубашку, нежно поглаживая живот с обеих сторон. Продолжая отслеживать каждое его движение, расстегивала пуговку за пуговкой.

Всё ещё немного боялась его реакции. Но внизу живота разливалось тепло желания. Мужчина по-звериному повел носом и глубоко вдохнул, удовлетворенно хмыкнув.

Конечно, почувствовал.

Сняла рубашку и замерла под его горящим взглядом. Да, глупо, но я надела самое красивое кружевное белье в поход. Для него – для монстра, для чудовища, для оборотня. Собиралась оставить вещи, еду и уйти, но на уровне подсознания хотела остаться, и видимо, даже планировала.

Он облизнул губы и переместил руки на грудь.

– Только не рви, пожалуйста, – попросила и наклонилась, чтобы поцеловать.

Одно неуловимое движение, и я уже оказалась подмята огромным телом. Второе движение – и мои утепленные брюки полетели на землю, надеюсь, завтра они будут пригодны к использованию, остаться в лесу в одних кружевных трусах не улыбалось.

А нет, не будет трусов. Тонкая ткань всё же жалобно треснула под звериными ногтями. И мужчина тут же оказался полностью обнаженным между моими бедрами.

Я опустила ладони на его плечи и успокаивающе поглаживала. Что-то подсказывало, что в любой момент он мог сорваться и снова превратиться в неуправляемого зверя. Но кажется сегодня мне везло, его горячие губы проделали дорожку от моей шеи до впадинки пупка, руки гладили то там, то здесь, почти не задевая когтями. Тело согревало.

Сегодня он не был жестким, поглаживая, целуя, двигался аккуратно, заметно стараясь не причинить боли. А я стонала от наслаждения и разгорающегося внутри пожара, прижимала его к себе, выгибала спину, двигалась бедрами навстречу, стремясь быть еще ближе. Слиться с ним воедино. Прочувствовать каждое движение.

Его губы ловили мои стоны, отзываясь тихим рычанием, в котором мне чудились не звериные мотивы, а нотки мужской человеческой страсти.

По телу судорогой прошла волна наслаждения, когда зверь тоже застыл, уткнувшись мне в висок. Мы, наверное, впервые кончили одновременно. Тепло его семени согрело изнутри. Но по-прежнему не отпускал меня из крепких объятий.