За гранью разумного

1

Он возник из темноты внезапно.

Я помню его обезумевшие от ужаса глаза. Он был похож на испуганную косулю, которая случайно выскочила на трассу. Он не был косулей, но был на трассе. Бежал куда-то среди ночи по обочине дороги. На его одежде не было светоотражающих элементов, поэтому возник из темноты он очень внезапно. Буквально в паре метров от машины. Я за столь короткий миг не успел бы и пернуть. Однако в тот момент успел.

Меня зовут Патрик Харрисон. Мне тридцать один год. Уже пятый год работаю в офисе крупной компании менеджером по рекламе и столько же лет, меня не покидает мысль, что я бесплоден. Думаю, во всем виновата работа, отнимающая силы и время, а может в глубине души, я и сам не хочу детей. Но если Бог пошлет нам с Элизабет ребенка и встанет главный вопрос, который решит его судьбу, я буду на стороне ребенка. Я считаю, что аборт – это убийство, а убивать людей никак не входило в мои планы на жизнь.

Однако сегодня, на скорости сто двадцать километров, я сбил пешехода. Он умер мгновенно. Конечно, перед этим, от страха, он успел наложить в штаны, и это не образно выражаясь.

Тело идиота ударилось о лобовое стекло, перелетело через крышу автомобиля и грузно рухнуло где-то позади в темноту.

Я что есть силы, нажал на педаль тормоза. Мой Бьюик Скайларк 94-го года, еще несколько метров несся по трассе, сдирая протектор шин об асфальт. После этого остановился в дыму, и наступила тишина, нарушаемая лишь Бритни Спирс.

Я поспешил выключить радио и напрягся так сильно, как не напрягался даже когда кончал или работал в студенчестве грузчиком на велосипедном заводе. Это было напряжение всем телом. Когда мышцы сжимаются, а на виске вздувается вена. И это напряжение во всем теле, не сулило мне ничего приятного.

– Срань! – Я глядел в зеркало заднего вида и в надежде ждал, когда из тьмы появится тот мужик с характерным плоским затылком и короткой мощной шеей. Он махнет мне рукой, мол, все в порядке. Пустяки. Лишь пара ссадин. Но этого не происходило. Вероятно, парой ссадин дело не обошлось. Кажется, настал тот момент в жизни, когда ничего нельзя изменить и все будет хреново, при любом раскладе. Даже если мне дадут условный срок это ничего не изменит. Я убил человека. – Срань Господня!

2

Почему я называл несчастного идиотом? Я узнал его, когда загружал в багажник. Я узнал в нем Вилли Дубиловича. Это был местный умалишенный. Он был безобидный. Частенько гулял на площади. Даже стал ее достопримечательностью. С виду, Вилли было около сорока лет. В целом – человек он был хороший. Он не внушал страх, но чувство опасения рядом с ним, многих все же не покидало.

Ну, понимаете, это как бродячая собака, приближающаяся к тебе. Ты не знаешь, как на нее реагировать. Протянуть ей руку и погладить, либо пнуть ее и выглядеть в глазах общества настоящим долбанным садистом.

Так и в случае с Дубиловичем. Никто не знал, какие скелеты в шкафу этого человека и что скрывается за отреченной, еле уловимой улыбкой загадочного Вилли Дубиловича. Улыбался ли он с хитростью, или с неподдельным искренним теплом.

Я поспешно захлопнул багажник и поехал в свой пригородный дом, где мы с женой проводили каждое лето. Там мы наслаждались друг другом и тишиной. Ходили в парк. Любили пикники у пруда, и плавать по реке на лодке. Мы так же любили плавать и голышом. Но больше всего, я любил, когда моя супруга ныряла под воду и делала мне минет. Но думаю, этим летом, подводного минета мне не видать. Лето было испорчено!

Жена, наверное, уже спала, (я очень на это надеялся), и до утра я смогу придумать что делать с телом и разбитым лобовым стеклом.

«Напрасно я уехал с места происшествия! – терзал я себя, совершенно расклеившись. Мне хотелось зарыдать. Я думал, что это игра, в которой я не успел сохраниться перед тем, как случилось что-то очень плохое. – Нужно вернуться и вызвать копов. Службу спасения 911. Но это лишение прав! Черт бы драл этого идиота! Как он вообще там оказался?! Он разве не должен быть в палате? Дерьмо! Если я вызову полицию, меня арестуют. Я могу выбросить тело по дороге! В канаву. Бинго! Но его рано или поздно хватятся. Санитары или опекуны. Родители, в конце концов! Его найдут, а на нем и мои отпечатки!»

Не успел я проехать и километра мое сердце рухнуло в пятки. Все внутри разбилось на сотни осколков, и я мысленно простился со свободой.

«ВСЕ ПРОПАЛО! ЭТО КОНЕЦ! ТЕПЕРЬ ТОЧНО! Бог, если ты есть, то ПОМОГИ МНЕ ГРЕБАННЫЙ ТЫ УБЛЮДОК!»

Так думал я когда окружной шериф приказал мне остановить автомобиль и держать руки так, чтобы он их видел.

3

– Что-то случилось, офицер? – спросил я когда ко мне подошел сутулый полицейский с черными пышными усами что ему абсолютно не подходили. Это как будто ты ходил много лет в тренажерный зал и качал лишь ноги. Усы полицейского и его маленькая голова были не пропорциональны друг другу. Неужели никто не сказал об этом офицеру? Как бы нелепо не выглядел шериф, он арестует меня, и я отправлюсь в тюрьму, и до конца своих дней, буду проклинать эти чертовы усы. – Я что-то нарушил?

– Сэр, – шериф достал фонарик. Им он начал нагло светить мне в лицо будто я уже пребывал на допросе. Я не имел права отворачиваться и прятать лицо иначе полицейский мог расценить это как сопротивление и открыть огонь на поражение. А внешность у этого парня, скажу я вам, даже не намекала – ВОПИЛА о том, что он это может. Дерганный, неуверенный и абсолютно не внушающий доверия, – мы разыскиваем парня. Вилли Дубиловича. Он.… Как бы вам сказать?

– Я знаю, офицер, – сказал я ослепленный ярким светом фонаря, бьющим в мои глаза. – Он из людей с особенностями здоровья. А что с ним?

– Сбежал из дома, – сказал полицейский и наконец-таки повесил фонарик на пояс. – И, кроме того, подозревается в убийстве. Опекуны обратились в службу 911. Еще поступил звонок, что на этой трассе видели подозрительного человека. Он шел прочь и казался подозрительным. Казался немного.… Как бы вам сказать?

– Особенным?

– Нет, – одернул меня капитан полиции.– Казался немного сумасшедшим. Понимаете?

Для меня это было одно и то же. Однако я не стал спорить с офицером.

– Если я вдруг увижу его на дороге, – сказал я, – то непременно сообщу в полицию.

– Сэр, – офицер снова достал фонарик, – откройте ваш багажник. Мне нужно осмотреть его.

– Но, офицер, – я почувствовал, как градина пота скользнуло со лба. Преодолела заросли моей густой брови и залила глаз. Но я не мог протереть свой глаз – полицейский мог подумать, что я потянулся за оружием и тогда он расстреляет меня на месте. Я хотел нажать на педаль газа и рвануть прочь. Исчезнуть в ночной мгле, а на утро, я уверен, этот полицейский про меня даже не вспомнит. По нему же видно, что он придурок, – у меня нет ничего запрещенного… Я законопослушный гражданин. Я еду с работы, к себе в загородный…

– Открывай багажник, червь, – настаивал полицейский и его рука легла на кобуру с револьвером. – Иначе я застрелю тебя. Нашинкую тебя свинцом. Превращу тебя в дуршлаг. Открывай багажник. И без фокусов.

Я открыл багажник и коп с важным видом победителя направился осматривать его.

Теперь я ждал что офицер закричит и прикажет мне покинуть машину и, зачитав мои права, наденет на меня наручники.

Сирены, стоящей позади полицейской машины, безмолвно освещали тьму вокруг нас. Рация потрескивала и порой я слышал переговоры на полицейской волне. На трассе не было ни души. Это навело меня на мысль разделаться с придурковатым копом. А что, ударю его монтировкой и сброшу с отвесной скалы, или закопаю в лесу. Я уверен, у него даже семьи то нет.

Однако здравый смысл победил. Тем более одного трупа на сегодня хватит мне до конца моих гребанных дней.

Я был растерян. Растоптан. Уставшим от работы и долгой поездкой. Меня нервировало это шипение полицейской рации! Теперь я еще и в туалет захотел. Позывы сходить пописать меня всегда навещали не вовремя. Когда меня останавливала полиция или когда я стоял у стеллажа с ди-ви-ди дисками, выбирая фильм на вечер. Именно тогда кода от меня требовалась предельная концентрация и усидчивость, мой краник начинать нудить. Вот и сейчас.

Господи, как же я хотел в туалет! Если я сейчас брошусь к кустам пописать, то непременно буду застрелен. И умру я со спущенными штанами и членом наголо. Лучше потерплю. Срань!

– Все в порядке, сэр, – произнес шериф, обойдя мой Бьюик со всех сторон. Он заострил свое внимание лишь на трещине в лобовом окне, но ничего по этому поводу не сказал. – Всего доброго. И почините фару.

Я не мог поверить в то, что произошло. У меня даже пропал дар речи. Я даже в туалет перехотел.

– Непременно, офицер, – выдавил я из себя. – Господи.

Полицейский сел в свою машину, и крякнув сиреной, медленно покатил вперед. Проезжая мимо, он сверлил меня глазами и будто твердил мне: «Я уверен ты знаешь, в чем дело».

Я конвульсивно улыбнулся капитану. Слава Господу, он уехал. Но как такое могло произойти?

Когда ненормальный коп укатил во тьму я проверил багажник. Он действительно был пуст. Вилли Дубилович канул в бездну. Он просто исчез! Может по дороге труп выпал из машины и теперь лежал у обочины?

Я представил, что на лице покойника застыл ужас, а ночные звери крались к мертвому телу на запах крови. Они всегда подъедают на этой трассе. В основном это погибшие под колесами другие животные. Но сегодня их меню может разнообразить человечина. Я уверен, животные не станут этому возражать.

Мне стало все равно. Я устал. Стряхнув прилипшие к лобовому стеклу седые волосы инвалида, я поехал домой.

4

Стечения обстоятельств. Кто контролирует эту хрень? Кто решает, что лифт, в котором вы едите именно сейчас должен оборваться и рухнуть? Или билет, именно тот который вы случайно купили на сдачу, должен оказаться выигрышным.

Кто пишет сценарии, по которым мы умираем? Кто выдумывает эти изощренные способы? Можно умереть в очереди за собачьим кормом по акции или от сердечного приступа проклиная всеми ненавистную рекламу. Можно умереть, занимаясь сексом или уступая место в общественном транспорте, от рук психопата или зубов хищника. Я знал парня, который умер, примеряя женское платье. Так его и нашли.

Это стечение обстоятельств или же кто-то действительно за всем следит? Вот так работенка. Как ему вообще спится? Есть ли у него план? Не выполнив который, вышестоящее руководство лишало его премии на Рождество?

Смерть Вилли случилась, и я не мог думать по-другому. Я его снес на скорости более ста километров, когда мчался в объятия своей жены. Я убил его, размышляя о том, как моя супругу берет в свой рот мое мужское достоинство. Как бы я не утешал себя я сделал это. Я убийца. Мои руки в крови!

Я не стал въезжать во двор. Элизабет если увидит разбитый автомобиль, непременно начнет расспрашивать и я, как всегда, все ей расскажу. Я этого не хотел. Утром я намеревался отогнать машину в ближайший салон, где ее приведут в нормальный вид. Починят фару, радиаторную сетку и уберут, в конце концов, эти чертовы волосы с лобового стекла.

Я заглушил двигатель, выбрался из машины и, обойдя ее спереди, лишний раз убедился в правоте своих опасений – я убийца. Преступник. Фара была разбита. Лобовое стекло тоже.

Но я так устал от всего этого дерьма. Боже, как же я хотел залезть в ванну. Пропустить стаканчик виски и забыться крепким сном обнимая свою жену. У нее потрясающая кожа. Нежная. Гладкая и ухоженная. Я люблю, когда Элизабет одевает шелковую сорочку. Люблю ее распущенные волосы. Запах ее стройного тела, залитого сиянием луны. Люблю ее губы.

Когда я опьяненный своими мечтаниями подходил к дому то увидел в гостиной силуэт Элизабет. Она еще не спала. Но черт ее дери, с кем она там?!

Я заглянул в окно и обомлел.

Моя жена была с любовником! Она, закатив глаза от удовольствия, обвивала засранца своими стройными ногами и впивалась ногтями в его спину. С губ Элизабет срывался стон всякий раз, когда незнакомец входил в нее, а ногти женщины все глубже впивались в его покрытую градинами пота дряблую кожу.

Мою усталость как рукой сняло. Сердце рвануло с места будто пришпоренное разрядом электрического тока и адреналин притупил мое сознание. Я стоял у окна и ничего не мог поделать. Мышцы сковало, и я лишь наблюдал за парочкой в моей гостиной.

Я, конечно, неоднократно рисовал в своем мозгу подобную ситуацию, так как любил ролевые игры. Но такая ситуация могла возникнуть лишь по обоюдному согласию!

«Гребанная шлюха! – взревел я мысленно, но сказать ничего не смог. Адреналин резко схлынул и тело обмякло как будто лишилось костей. Я был словно неуклюжий мясной мешок. – Прочь из моего дома! Я не для этого его строил! Не для этого я покупал антикварную мебель, чтобы ее так осквернили!»

Думаю, в этот момент я слабо себя контролировал и был готов совершить двойное убийство. Но три человека за сутки – это слишком. Даже для обуявшего приступом бешеной ревности офисного клерка.

Элизабет увидела торчащую в окне голову и закричала. Незнакомец обернулся, и я сошел с ума.

Тем, кто так старательно ублажал мою жену был – я!

5

Мне хотелось верить, что этот долбаный день уже закончился. Изжил себя. Сотлел! Но это было только началом. Началом моего ужаса, ставшего реальностью. Это знаете, когда страшный сон, врывается в настоящее. То, что ты когда-то видел во сне, вдруг случается на самом деле, и лишь Дьявол сотрясается от смеха, глядя на твою рожу.

Сломал ли ты руку или твой хер вдруг обронился в унитаз, когда ты пошел пописать и приспустил трусы. Началась ли война, на которую тебя тут же призвали или все вдруг узнали твою самую страшную тайну. Не важно. Осознание того, что это все не сон, вот где скрывается настоящий ужас.

Я оказался в шкуре парня с особенностями в развитии. Если быть точнее – в шкуре больного синдромом Дауна.

Глядя на свое отражение в окне, я хотел закричать. Но не мог! Я лишь мычал и жевал свои губы. Так же как это когда-то на площади делал Вилли Дубилович. Только теперь Вилли Дубилович был я! Его перекошенное, онемевшее лицо с вечно открытым ртом, теперь было моим! Его болтающиеся словно веревки руки были моими! Даже едкий запах пота Дубиловича, теперь затмевал рассудок именно мне. От меня остались лишь мысли – правильные, грамотно сформированные предложения, которые на выходе изо рта, становились невнятным мычанием. Эти слова становились предложениями, которые вряд ли кто-то захочет слушать.