Клятва Крови 3. Жребий судьбы

Натан задумчиво протянул:

– Можете не продолжать. Вы правы, и я под впечатлением от хорошей новости об этом не подумал. Тогда, может быть, взять вашего сына?

Неожиданно Морис поморщился.

– Не думаю, ваша светлость, что он сможет стать вам хорошим помощником. До лэра Рэндла ему настолько далеко, что иногда я сомневаюсь, что Лерой вообще мой сын.

Натан с сочувствием покачал головой. Удивительно, насколько все переоценивали Рэна. Нет! Конечно, мальчишка был талантлив. Очень, но мало таланта в магии, характер – вот стержень, на который все наматывалось, а Рэн – всего лишь подражатель Станислава. Пока он еще мальчишка, посмотрим, что будет дальше, сейчас же Рэн больше разочаровывал, чем восхищал, а ведь Натан совсем недавно так на него надеялся.

Лорд Морис задумчиво добавил:

– У меня есть на примете человек. Думаю, он вас устроит.

– Отлично! – Одна головная боль отходила в сторону. – Познакомьте меня с ним. Времени не так уж много, и пора воплощать первый из наших проектов. – Лорд Морис бросил в его сторону острый взгляд, и Натан не сдержал злую улыбку. – Да, Морис, пришла пора испортить Стану игру, а то братик считает, что лучше его нет.

Морис осторожно уточнил:

– Маркизу вводим в курс дела?

– Нет! – Ответ получился резче, чем хотелось самому Натану. – Ей ни слова! Пора действовать самостоятельно. Отношений с маркизой не терять, но зависеть от нее я больше не желаю. Или у вас, Морис, другой взгляд на наше с ней сотрудничество?

Лорд Морис немного помолчал и тихо заметил:

– Маркиза – опасная женщина.

– Ну и что?! Я тоже не самый безобидный.

– Но нам потребуется море информации, а она – кладезь, – не отступал Морис.

Натан недовольно поджал губы.

– Никто не говорит, что мы порвем с ней все отношения. Нам надо ограничить лишь ее участие в делах. Мое противостояние с лордом Норингтоном к маркизе не имеет никакого отношения, вам так не кажется? Я не хотел бы, став Королем, расплачиваться своей страной за не такие уж и выдающиеся услуги. В конце концов пора создавать свою сеть информаторов.

Лорд Морис поклонился, недовольство легкой тенью проскользнуло по его лицу, но ничего против сказать не решился. Это хорошо. Натану нужен был единомышленник, а лорд Норингтон вызывал у Мориса не меньшее раздражение, чем у самого Натаниэла. В свое время Стан категорично отказался от кандидатуры Мориса в качестве помощника, не удосужившись скрыть свою низкую оценку его способностей, а Морис оказался на редкость злопамятным.

Он тихо произнес:

– Я оставил бумаги в тайнике. Не могу сказать, что там что-то серьезное, но эти мелочи тоже могут доставить массу неприятностей лорду Стану.

– Рад слышать!

Похоже, скоро Натан сочтется с братом за все. Посмотрим, как с запятнанной репутацией он сможет претендовать на трон. Здесь ему даже Лантр не поможет. Эта новость перевела настроение с минуса на плюс, и какое счастье, что теперь не надо лететь к Норе.

Глава 5. Встреча

Разговор с родными испортил настроение настолько, что Рэн заперся в своих покоях. Хорошо, что комнаты младших членов Первой Ветви располагались в самой глубине личного крыла замка, подальше от комнат родителей и старших родственников, правда, расстояние от злости не спасало. Он немного успокоился, но память щедро делилась картинками недавнего прошлого, и настроение снова ухудшалось. Если бы не Вестник, дядя Дэвид и дядя Стан ничего бы не узнали, а вот слова отца задели очень сильно. Да, безусловно, он подвел, но не настолько. Гай тщетно пытался убедить его, что все не так уж плохо, но тотчас замолкал под его хмурым взглядом.

Комнаты в Честервике Рэн особенно не любил. Огромные пространства самого замка сказывались на всем. Лорд Дэвид поддержал стремление Рэна переделать комнаты в Честервике под себя: спокойные расцветки с минимальным декором и морскими пейзажами, но на этом все и завершилось. Честервик требовал соответствовать его уровню, поэтому каскады хрустальных люстр плавали под высоким потолком со сложным геометрическим орнаментом и росписью, гостиная размером напоминала маленький бальный зал, арочные окна под потолок украшали многослойные занавеси, к счастью, Рэн избавился от ульвитов и женщин в росписи и лепнине, как и от цветов, которые так любила тетя. Ему хватало раскидистых кустов и лиан, обвивающих колонны. Хорошо, хоть спальня не соперничала с гостиной размерами и была куда уютней. Рэн выкинул большую часть зеркал и заменил их немногочисленными гобеленами и картинами, а большую часть стен оставил пустыми; их шелковое покрытие ушло вслед за зеркалами. И теперь Рэн хотя бы не чувствовал себя так, словно спит посреди большого парадного зала.

Но что объединяло комнаты, кроме стиля, так это количество книг – даже в спальне на кровати высилась стопка рядом с небрежно брошенным жако и шпагой Рэна. Гай оставил свою на столе, уместив между записями по артефакторике и учебником по боевым заклятиям уровня второго круга. Друг валялся на кровати, наблюдал за ним и делал попытки отвлечь от невеселых размышлений.

Деревянный щит с разметкой для метания кинжалов смотрелся чуждо рядом с хрустальным светильником и лесным пейзажем, но убирать его Рэн не собирался. Сейчас он мрачно кидал маленькие кинжалы в его центр. Злость мешала сосредоточиться, и узор на нем напоминал перекошенную звезду. Рэн старался держать себя в руках, но то и дело срывался. Плохое настроение выливалось в язвительные замечания и иронию по поводу любой новости, которой его пытался отвлечь друг.

В конце концов Гай не выдержал и взмолился:

– Рэн! Я же не ульвит! У тебя количество яда на каждое слово превышает все мое терпение! – Он умоляюще посмотрел на него. – Ну, может, пойдем, прогуляемся? Развеешься?

Рэн одарил его хмурым взглядом.

– Думаешь, лицезрение архитектурных шедевров и мелькающая перед глазами толпа помогут?

Гай милилиту смотрел в потолок, глубоко дыша, а потом спокойно спросил:

– Ну, хочешь, пойдем к заливу? Послушаешь море, успокоишься. – Он внимательно за ним наблюдал, выдвигая очередное предложение: – Или хочешь, пойдем в воллюм? Ведь завтра опять лететь к твоему дяде и не покладая рук готовиться к Инициации. Ты ведь сам захотел пройти ее раньше срока. – На последних словах Гай не удержался и недовольно поморщился.

Рэн фыркнул и слабо улыбнулся. Он отложил кинжалы в сторону.

– И нисколько об этом не жалею. Нечего мне постоянно пенять на это, Гай. – Он поднялся, подошел к кругу и выдернул из него клинки. Сложив их в футляр, Рэн твердо произнес: – Не отвертишься – пройдем раньше и вместе. Тебе отступать некуда, друг.

Гай недовольно пробурчал что-то себе под нос, но продолжать тему не стал. Рэн подхватил с кровати жако под ожившим взглядом друга, поправил рубашку и быстро оделся, решив, что Гай прав – пора проветриться. Все время прокручивать в голове разговор и искать причины запрета поиска Серебряной Иглы он устал, потому что ни одной весомой не находил, и от этого злился еще больше.

Рэн подошел к зеркалу, приводя взлохмаченные светлые волосы в порядок. Прикрыл радужку иллюзией, аккуратно надел боннет и махнул рукой другу, который с интересом наблюдал за его действиями.

– Идем, ульвит. Погуляем в городе, может, в воллюм зайдем. Надо пользоваться, пока нас не засадили под арест.

Воодушевленный Гай сорвался и выпрыгнул из кресла.

– Отличная идея! Идем! – Он водрузил на голову головной убор и подхватил шпагу со стола. Под его скептичным взглядом недовольно протянул: – Ну что опять не так?

Рэн насмешливо фыркнул и глазами указал на воротник. Друг удивленно повернулся к зеркалу, поморщился и бытовым заклинанием Чистоты быстро убрал помаду. Одернул жако, провел рукой по темно-каштановым вихрам и довольный заявил:

– Пошли уже, – первым выходя из комнаты.

Рэн вздохнул и замер на миг раздумывая – брать или не брать новую дагу, потом решительно пристегнул ножны с ней, и настроение снова упало. Он уже попробовал дагу в работе с энергиями – скорость вырастала в разы, кинжал быстро реагировал на все его посылы, четко следуя структуре и усиливая заклятья. Такое оружие точно стоило куда больше тех наказаний, что им назначили родные Рэна, и всех тех денег, что он заплатил. От осознания этого на душе потеплело, но не настолько, чтобы забыть о запрете и смириться с ним. Со смирением у Рэна было плохо. Очень плохо. Особенно, когда понимал, что если дага так поднимает уровень, то Игла точно превосходит ее по всем статьям. Он не удержался от сдавленного стона. Ну что за пропасть?

Гай заглянул, не дождавшись его выхода, и молча потянул за рукав, вытаскивая в гостиную, а из нее в коридор. Оптимизм друга плескался через край, не давая Рэну застрять в глухом раздражении. Ему никогда не запрещали ничего настолько категорично без объяснений. И это сильно злило.

Ни крики фрегатов – больших серых птиц, парящих над спокойными водами залива, – ни каравеллы, которые так нравились Рэну, настроение не подняли. Шумные компании приезжих, гуляющих по набережной, только раздражали, как и кокетливые взгляды девушек, летящие в их сторону.

Гай пристально посмотрел на мрачного Рэна и решительно затащил его в небольшое уютное фарэ, пользующееся спросом у столичной публики. И было из-за чего. Владел им маг-исследователь Стейн, которого Рэн и Гай знали очень хорошо, и это знакомство обеспечивало им столик, даже при полной наполненности заведения. Фарэ состояло из двух частей.

В первой находился зал, где подавали ферин – терпкий, немного горьковатый напиток черного цвета из далекого Дронго во всех его вариациях: сладкий, соленый, со вкусом трав или сладостей, со взбитым кремом и специями. Особенно приятным на вкус был самый тягучий, самый густой и ароматный «Шоколет», и Рэн никогда не отказывался от чашечки экзотического напитка.

Во второй части располагался магазин, в котором продавались самые экстравагантные костюмы и вещи. Стейн приносил их из других миров. Законом это не запрещалось – они не представляли особой ценности, поэтому предприимчивый маг-путешественник отлично на этом зарабатывал. Ассортимент его лавки, а также интерьер фаре, менялся регулярно, восхищая жителей и гостей Файританы.

Гай первым вошел в фаре и восхищенно протянул:

– Ну, ничего себе! Рэн! Ты только посмотри.

Слабое любопытство шевельнулось в глубине души, но его порыв тотчас задушил природный скептицизм. Он придержал деревянную дверь с витражным стеклом, вошел в фаре и едва не споткнулся на пороге. Такого он еще не видел – все наводило на мысль, что Стейн побывал в очередном техническом мире. На деревянных балках, поддерживающих потолок, висели металлические детали: колеса, крестовины, цепи. Каменная кладка стен сменила недавние деревянные панели, ее разбавляли зеркала и картины из шестеренок, планок и маховиков. Рэн удивленно огляделся. Деревянные столы и стулья исчезли, вместо них появились кованые стеклянные столики и такие же стулья с мягкими подушками. Стойка бара превратилась в сплетение труб, каких-то агрегатов и частей ларнетов.

Он озадаченно протянул:

– Однако. Где это Стейн побывал?

Но больше его ошарашили подавальщики – их форма напоминала рабочую одежду оружейников: кожаные фартуки, брюки и такие же жилеты, надетые на голое тело, непривычные цилиндрические шляпы с круглыми темными очками в широкой металлической оправе. Рабочая форма подавальщиц удивляла и приятно радовала глаз: пышные короткие юбки чуть выше колена с пеной белых подъюбников, корсеты на шнурованных рубашках с глубокими декольте, маленькие круглые шляпки, похожие на миски с вывернутыми краями, и миниатюрные вуали. Одежда удачно подчеркивала все изгибы, и многим мужчинам это нравилось, судя по заинтересованным взглядам.

Гай улыбнулся, прошептав:

– Ничего себе! Смотрится отлично.

Рэн фыркнул. Ну еще бы! Народ уже толпился в магазинчике, активно разбирая новые вещи и примеряя их, значит, сегодня воллюмы будут заполнены счастливчиками в шокирующих обновках.

Рэн сделал знак управляющему, и тот слегка склонился в поклоне. Иллюзия их закрывала, но теперь Рэн сообщил о том, кто посетил фарэ. По приказу управляющего к ним быстро подскочил подавальщик и провел Рэна с Гаем к единственному пустующему столику, который появился едва ли не на глазах, а ожидавшие своей очереди посетители недовольно загудели. Рэн упустил из внимания, как успокаивали ожидающих, с интересом разглядывая новый интерьер. Все-таки Стейн умел удивить.

Заказ взял на себя друг, ведь вкусы Рэна он знал не хуже своих. Рэн огляделся. Все выглядело непривычно и интригующе. Жаль, что до Второй Инициации еще далеко, а без нее Сетку Миров не откроешь.

Их усадили в глубине зала рядом с бойкой компанией молодых девушек, увлеченных беседой. Они уже успели приобрести наряды, и Рэн с трудом отвел взгляд – новая одежда притягивала, но не рассматривать же их бесцеремонно, еще воспримут его внимание, как интерес. Рэн немного расслабился, откидываясь на спинку стула. Бытовое заклинание Комфорта добавило жесткой спинке мягкости и тепла, подстраиваясь под Рэна. Он провел рукой по столешнице, и из прозрачного стекло стало матовым, провел обратно – снова прозрачным. Интересно, таких метаморфоз с мебелью он еще не видел.

Рэн с удовольствием вдохнул ароматы специй и свежей выпечки, а Гай осторожно толкнул его в бок и кивнул в сторону.

– Ты только посмотри.

Рэн закатил глаза. На кого же, как ни на соседок, показывал друг. Девушки побывали в магазинчике Стейна и сейчас с восхищением рассматривали обновки, которые им очень даже шли. Короткие пышные юбки до колен открывали вид на привлекательные ножки в кожаных ботинках на шнуровке, кожаные корсеты вокруг тонких талий поддерживали грудь, а кружева рубашек, хоть и прикрывали, но в то же время подчеркивали заманчивые формы. Маленькие цилиндрические шляпки с короткими вуалями добавляли им очарования, хотя, на вкус Рэна, красавицами они не являлись. Им далеко было до тети Лэйлы, мамы и Айры. Девушки весело что-то обсуждали и смеялись.

Рэн скептически протянул, слегка склоняясь к другу, чтобы не услышали соседки:

– Я смотрю, тебе не хватило сегодняшнего скандала?

Гай отвлекся от созерцания компании и недовольно поморщился.

– И что ты такой зануда, Рэн? Почему я не могу просто полюбоваться? – Подавальщик быстро расставлял заказ. Гай отодвинулся, чтобы не мешать, и недовольно заметил: – Ты помнишь, когда мы последний раз выбирались в воллюм? – И не дожидаясь ответа, произнес: – Вот и я не помню. Дай хоть посмотреть. Еще немного, и я забуду, как выглядят хорошенькие девушки.

Рэн не удержался от ехидного замечания, пригубив напиток:

– Ага. И поэтому ты пошел к Марии.

Неожиданно Гай усмехнулся, чем напомнил лорда Стана, и обронил:

– Ну, до хорошенькой ей далековато, а я пошел к ней только по одной причине: никому не позволено портить мою репутацию.

– Репутацию? Лучше скажи, что ты решил поставить ее на место.

Рэн рассмеялся и вернул хрупкую чашечку на маленькое блюдце, чтобы не расплескать вкусный напиток. При дворе усиленно обсуждали сплетни, что еще никто не смог растопить сердце ветреного маркиза Рурского-младшего, и Гай всеми силами поддерживал этот образ.

Друг хитро улыбнулся, словно фирийон, объевшийся ворованного мяса.

– Ну, можно сказать и так, но звучит несколько грубо. Я просто доказал, что ее сердце не настолько ледяное, как она хотела показать, и к тому же напрочь мне не нужно.

– Да уж! Доказал и показал на наши головы.

Гай виновато пожал плечами, а Рэну оставалось только вздохнуть – друг был неисправим. Правда, Рэн тоже мало от него чем отличался, только в другом – если дяди решат узнать, откуда у него деньги, неприятности будут куда хуже, чем сейчас. Но об этом он старался не думать.

Рэн откинулся на спинку кресла, подхватив чашечку и делая глоток.

– Ну, а эти тебе зачем понадобились?

Рэн улыбнулся и кивнул в сторону девушек, но его улыбка мгновенно испарилась. У одной из них он заметил небольшие ножны – серебряное кружево обхватывало руку и сквозь него в лучах солнца блестел клинок. Рэн едва не подскочил, стараясь рассмотреть получше, но Гай вовремя поймал его за рукав, удивленно глядя на него.

– Ты чего?

Рэн на мгновение смутился, быстро огляделся, определяя, заметил ли кто его интерес, но посетители были заняты едой, напитками и разговорами. Он выдохнул и потрясенно прошептал:

– Этого быть не может, Гай. У нее на руке артефакт «Слезы леса» или, скорей всего, его очень хорошая копия.

«Слезы леса» относились к редким артефактам с секретами. Даже в Своде по артефакторике о его возможностях писали обтекаемо и больше восторженным языком, чем просто сообщая факты. Этот артефакт создавали специально для Лесной Хозяйки – Высшей Эльфийки и королеве малого народа дриад. Ему где-то эле четыре. Не меньше!  Рэн бросил осторожный взгляд на клинок и с сомнением прикусил губу. Не может этот клинок быть оригиналом! Артефакт тщательно охранялся в чащобах Файервильдского леса дриад. Королева не могла отдать такое сокровище, как и показать – такие раритеты никому в руки не давали. Нереально!

Друг поддержал его сомнения. Он присмотрелся и небрежно отмахнулся.

– Да, быть такого не может, Рэн. Это, бесспорно, подделка. Сам посуди! Девушка, конечно, невероятно мила, но такой артефакт в ее руках – это невозможно.

Прозрачный мизурд сложной огранки в форме капли отчетливо виднелся в рукояти клинка. Скрученное спиралью навершие из множества серебряных нитей обрамляло его, словно закрывая в магическую клетку. Если это копия, то очень достойная. Клинок не желал откликаться на магические импульсы, как Рэн ни старался, но сомнения все равно глодали душу. Он прошептал:

– Ну, не может такого быть! Это точно копия.

Гай вместе с Рэном осторожно рассматривал хозяйку оружия и с недоумением обронил:

– Не может. Удивляет только, как она смогла получить такую качественную копию?

Вот в этом Рэн был согласен с другом. Сделать копию мог только оружейник, которому позволили детально рассмотреть оригинал – все изображения были лишь приблизительными и частично копировали его, а «Свод основных сведений об Артефактном оружии», насколько знал Рэн, был только у дяди Стана, остальные его копии хранились у Темных эльфов.

Это делало клинок еще более невероятным. Рэн бросил оценивающий взгляд на его хозяйку. Экстравагантная одежда сбивала с толка, но, судя по украшениям, девушка принадлежала среднему дворянству, что подтверждало – на ее руке могла быть только подделка. И это удивляло. И откуда у нее клинок?

Девушка была мила, но не впечатляла. Рэну нравились высокие брюнетки, а перед ним сидела низенькая миниатюрная блондинка с длинными волнистыми волосами. Миловидное лицо с курносым носиком, голубые глаза и немного непропорциональные губы – привлекательная, но вполне обычная, каких тысячи во всем королевстве.

Как он ни скрывал интерес, девушка столкнулась с ним взглядом и улыбнулась, немного снисходительно, что Рэна зацепило. Обычно так смотрят женщины, которые уверены, что они точно знают все его мысли. Вдобавок в ее облике что-то настораживало. Чувство тревоги всколыхнулось в глубине, но тут на них обратили внимание подруги девушки, и тревога сменилась недовольством. Их взгляды были оценивающими, словно они выбирали очередную дорогую вещь. И вот это Рэну не понравилось. Он холодно прошелся взглядом по заинтересованным лицам и со скучающим видом отвернулся. Еще не хватало, чтобы его внимание неверно истолковали, но Рэн не учел характер друга.

Гай улыбнулся девушкам в ответ и, не спрашивая Рэна, вежливо приподнялся и жестом пригласил к столу. На раздраженный взгляд Рэна прошептал, удерживая приветливую улыбку:

– Так лучше видно клинок.

Рэну оставалось только терпеть. Девушки переглянулись и шустро переместились за их стол. Три с явным удовольствием, а четвертая – хозяйка кинжала – неохотно. Рэн и Гай едва успели подскочить, приветствуя гостий. Подавальщики засуетились, перенося их напитки и десерты, столешница поплыла, пошла кругами и изменила размер на больший, а девушки с неприкрытой жадностью разглядывали Рэна с Гаем и открыто улыбались. Излишне открыто, по мнению Рэна, и тут он догадался:

– Вы же не из Файританы?

Девушки весело переглянулись, и брюнетка с глянцевыми волосами, в платье в синюю и белую полоску, бойко подтвердила:

– Точно! Мы только сегодня приехали! – Она покосилась на девушку с приглянувшимся Рэну стилетом и представилась: – Я – Рима!

Ее соседка с пышными рыжими кудряшками в платье мизурдового цвета бойко ее поддержала:

– Кирэл! Мы издалека!

Оно и видно! Рэн едва сдержал недовольную гримасу – воспитания ноль, ведут себя настолько вольно, что начинаешь сомневаться, что они из среднего дворянства. При всей свободе нравов королевства рамки приличия все же держали, и не в каждое общество столицы пустили бы столь свободно ведущих себя особ. Хорошо, что они с Гаем пришли в Иллюзии.

Кирэл крутила на блюдце чашечку с ферином, украшенным высокой шапкой взбитого крема. Рэн как-то попробовал этот напиток – от густоты сладкого ферина, сваренного с молоком, в нем запросто стояла ложка. Этот жуткий вкус впечатался в память навсегда: приторный, где от ферина остались только воспоминания и на удивление кислое послевкусие. Даже сейчас Рэна передернуло. Девушка же подхватила чашечку и пригубила с таким видом, словно пила нектар, и брови Рэна против его воли поползли вверх – обычно сначала съедали крем, а только потом приступали к напитку.

Естественно, девушка испачкалась, измазав в сладком креме кончик носа и оставив след на губах. Подружки со смехом принялись ее вытирать, а Рэн едва не поморщился, отворачиваясь и сталкиваясь со взглядом голубых глаз. Хозяйка кинжала смотрела на него с неожиданным осуждением, отчего Рэн оторопел. Она выглядела самой младшей среди подружек, но так смотрели только взрослые на молодых. Девушка пила маленькими глоточками чистый ферин – обычно его предпочитали мужчины, соблюдала этикет и не участвовала в разговоре, лишь улыбалась и изредка кивала.

От количества вопросов раскалывалась голова, и Рэн сразу отступил, отдавая инициативу другу. Девушки болтали без умолку – о Файритане и что стоило в ней посмотреть, о новой моде и чудесных ботиночках со шнуровкой, которые они тут же продемонстрировали. Рэн все-таки поморщился, а Гай смущенно улыбнулся, и они одновременно сделали стол матовым. Никто давно уже не смотрел искоса на женщин в брюках или в платьях до колен, но слишком вольно себя вели подружки, проходя по грани приличий. Из какой дыры они приехали, если не знали элементарных правил поведения?

Но оставаться все время в стороне Рэну не давали. Кирэл обиженно надула губки.

– А вы, Рэн, почему молчите? Вы такой немногословный! Из вас больше двух слов не вытянешь.

Она ела уже третий гранд-десерт, и Рэн невольно поражался тому, как девушка сохранила изящную фигуру. Кирэл отломила кусочек десерта маленькой ложечкой и аккуратно обхватила ее губами. Рэн тотчас отвернулся, а Гай сглотнул, подхватывая чашку с тарелки. Всевышний, кто ее учил поведению за столом?

Как бы противно ни было, но оставить без ответа вопрос он не мог. Рэн с трудом изобразил вежливую улыбку, переходя на грубую лесть.

– Зачем говорить, когда я могу просто любоваться? Вы настолько очаровательны, что слова излишни.

Кирэл залилась краской, отправляя в рот очередной кусочек пышного десерта. Гай поправил воротник камзола, снова делая глоток, но уже из пустой чашки. Он смущенно кашлянул и махнул подавальщику, показывая повторить. Рэн скрыл усмешку, осторожно толкая друга под столом и игнорируя его недовольный взгляд.

Рима лукаво погрозила Рэну аккуратным пальчиком.

– Вы льстец, сэр! Неужели вам нечего сказать красивым девушкам?

Рэн с удивлением заметил усмешку, промелькнувшую на губах владелицы стилета. И смеялась она явно над ним. С чего бы это? Ее многозначительное молчание раздражало, как и все двусмысленные полуулыбки в его сторону. Он изобразил живой интерес.

– А как вас зовут, леди? Вы, я смотрю, тоже любите молчать и наблюдать.

Он пригубил напиток, и это оказалось большой ошибкой, потому что от ее снисходительного взгляда Рэн подавился. Обычно так на него в детстве смотрела тетя Лэйла или мать, когда он говорил смешные глупости. Рэн подхватил салфетку, вытирая губы, но его неловкость заметил только друг, удивленно поглядывая то на него, то на девушку.

Ее подружки разом затихли, глядя на нее и ожидая ответа. Девушка поставила чашечку на блюдце и произнесла теплым грудным голосом:

– Пусть будет Мира.

Рэн удивленно откликнулся:

– Пусть будет? Почему – пусть будет?  – Он понизил голос, вкладывая в него долю иронии и таинственности. – Вы скрываетесь, леди? Неужели вы похитили что-то ценное? Например, этот чудесный кинжал?