Персональный бог
- -
- 100%
- +
– Не похож он на марийца… – с сомнением произнес другой, – Я их речь слышал, они не так разговаривают.
– Да их там, как на ярмарке – что не племя, то свой язык. Дикари же. Он же рыжий, а я рыжих только у островитян видел!
– А почему голый тогда? Где оружие и одежда?
– А то ты не знаешь, Даху, почему жмуров голыми находят, – комендант говорил тихо, вкрадчиво, но его голос мгновенно заставил спорщиков заткнуться, – Мы как порт взяли, к еретикам четвертый месяц снабжение не приходит. Засели они в Цитадели крепко, и на запасах баронских продержались долго. Пришли они ранней осенью, думали крепость возьмут да подмоги с моря дождутся. Вот и шли налегке, в летней одеже. А сейчас дело уже к холодам, зима близко. Вот и пропадает одежда с трупов. Это еще мелочи – кладовки Цитадели не бездонные, а еретиков там тысяч пять точно сидит. Боюсь, господа, к зиме мы не только раздетые трупы наблюдать будем, но и объеденные. Ладно, этого в клетку. Вызовите отрядного клирика, чтобы провел дознание. И дайте ему шмотье какое, пусть срам прикроет! Как звать-то его хоть узнали?
– Господин комендант, – подал голос Михрай, – Звать его похоже Валдис Траум. Он, покуда мы сюда добирались, эти два слова всю дорогу бормотал.
– Во, слышал, Даху? – вскинулся мужик из-за стола и ткнул в плечо другого, – Валдис! Так божка одного у островитян зовут. Которому ихние охотники молятся!
***
В книжках пишут, что человек сам кузнец своего счастья. Врут, суки. Книги вообще пишут патологические обманщики. В дешевых романчиках герой попадает в незнакомый ему мир и начинает разводить там кипучую деятельность. Половины не прочитаешь, как персонаж уже бодро нагибает половину мира под разухабистую мелодию рояля, который все это время прятался в кустах.
Черта с два! Корсу даже с местным языком не повезло. А уж о нагибании мира у него даже мыслей никаких не проскочило. Да за все свое пребывание на этой Древом забытой помойке он ни шагу по собственной воле не сделал! И ведь как сразу не заладилось это странное путешествие – новый средневековый мир и кругом все во второй ипостаси. По прибытии сразу же встретились представители местной формы жизни. Главенствующий вид – человечишки. И нет бы, сволочам, проткнуть его сразу копьем при встрече – от "кожаных" мудаков и не того можно было ожидать – но его повязали и привели к своим вожакам.
"Эх, были бы они нормальные, я бы уже давно отсюда свалил…"
По разумению оборотня, нормальные главари этого вооруженного сброда давно бы приказали убить Корсу за землянкой, как вражеского лазутчика, да там же и прикопать. Так нет же, эти сволочи посадили его в клетку. И хорошо бы ему там голому, в продуваемой всеми ветрами клетушке, и загнуться тихонько от скоротечной пневмонии. Не вышло. Ему даже притащили откуда-то длинную рубаху из грубой, словно наждачная бумага, ткани. А с утра принесли и неизвестно с кого снятые, вонючие штаны. Обо всем, суки, позаботились, чтобы не пустить его дальше по Древу. Его даже покормили!
К вечеру следующего дня к его клетушке приплелся какой-то хрен. Толстая и лысая морда, закутанная в балахон из серой ткани. Ткань балахона была такого качества и чистоты, что портовые докеры на верфи Фелиса эдакое тряпье и в печи бы сжечь поостереглись, побоявшись или взрыва или отравления. Беседовал этот зачуханец с Корсу очень недолго. Скорее всего по причине того, что беседа больше походила на разговор немого с глухим. Он что-то спрашивал, но оборотень языка не знал. Корсу ему пытался отвечать, но абориген тоже ничего не понял, накарябал что-то в бумажке, да и удалился поспешно. Из всего общения с местными носителями разума, оборотень понял только одно – они решили, что его зовут Валдис Траум.
"Идиоты…"
Еще через день Корсу выволокли из клетки. К тому моменту в лагере, куда попал песец уже во всю наблюдалась какая-то нездоровая суета, мимо постоянно пробегали солдаты с самым что ни на есть озабоченным видом.
Только сейчас оборотень узнал причину тревоги среди обитателей лагеря. Вдалеке, по правую сторону, возвышалась колоссального размера каменная крепость – с башнями, высокой стеной и частоколом зубцов на ней. А вот по левую руку была морская гавань, и в ней происходило нечто интересное. Все пространство моря было занято кораблями, которые вели сражение. Огромные пузатые парусники с крупными квадратными парусами на трех мачтах противостояли натиску мелких и юрких суденышек с треугольным парусом на единственной мачте. Мелких суденышек было во много раз больше. Они облепили крупные корабли со всех сторон по две, три, а кое-где и по четыре штуки каждый. И некоторые большие парусники уже были объяты огнем. Но и у мелких корабликов хватало потерь.
Корсу, понукаемого тычками древка копья в спину, погнали вперед, за пределы лагеря, где уже находилась толпа таких же оборванцев, как и он. Одета вся эта публика была разношерстно, но одинаково убого. Активно работая древками и дубинками, солдаты согнали всех в кучу наподобие стада и начали строиться уже сами. Быстро выровнявшись в две шеренги и ощетинившись рядами копий, солдаты выставили щиты, и крича что-то малопонятное, но очень злое, начали шаг за шагом теснить неорганизованную толпу в сторону берега. Многие из оборванцев с криками побежали. Сорвался в бег и оборотень. В аккурат в сторону бухты, где из многочисленных, причаливших к берегу, суденышек уже сходили на берег отряды противника, изображая, что-то похожее на строй.
До противника не добежал никто. За воплями оборванцев и криками вояк, Корсу не сразу расслышал топот. Когда же он повернулся на ставший уже хорошо различимым звук, то увидел, что со стороны крепости, поднимая клубы пыли, прямо на них неслась конница. Со страха песец уже не понимал, что он орал и куда бежал. Внезапно прямо перед ним возник конный воин с насаженным на длинное древко топором. Противник, не сбавляя хода, резко опустил топор на голову Корсу и… промахнулся. Его конь, шарахнувшись в последний момент в сторону от солдатского копья, сбил прицел всаднику. В итоге в голову Корсу прилетело не тяжелым заточенным колуном, а длинным древком. Ноги оборотня подломились и он рухнул на прибрежную гальку лицом вниз, успев ощутить дикую боль во рту до того, как погас огонек сознания в его голове.
***
День десятый. Хотя, может быть и двадцатый? Или тридцатый? А может там снаружи, за шершавой кладкой каменного мешка, за тяжелой дубовой дверью, и не день вовсе? Холодная осенняя ночь или ранний рассвет? Не получается вести счет дням, когда видишь перед собой только темноту. Что тут еще можно посчитать? Разве что оставшиеся зубы? Да и с их подсчетом дела обстояли не лучше. Хоть их и осталось явно больше десятка, но как сосчитать сколотые пеньки, водя по ним распухшим языком? Правильно, никак. Только и остается, что находиться в блаженном неведении. Пожалуй, единственное блаженное, что осталось у оборотня в последнее время. Кто там говорил, что без еды можно обходиться четыре недели? Наглое вранье. Если вас не кормят первую неделю – это просто означает, что никто вам не даст прожить оставшиеся три.
В темнице было холодно. Корсу на своей шкуре пришлось узнать, каково сидеть почти голым на каменном полу, без намека на подстилку. Даже для скота в хлеву о подстилке заботятся. Хотя, это же скот, от него польза есть. От пленника, практически глухонемого из-за незнания языка, пользы никакой, вот и не озаботились. Даже ведро отхожее не поставили. Хоть и толку от него чуть. Не шибко потаскаешься к ведру, когда руки и голова в колодках.
Колодки… Колодки – это сущий кошмар! Чертовы деревяхи не только удерживают пленника, хотя это их основная задача. Но в них просто невозможно лежать! Тот, кто их придумал был гением садизма. Браво! Маэстро, музыку! Зачем палач, когда узник сам себя запытает до смерти, таская на себе эти проклятущие деревяшки.
Размышления песца прервали тяжелые шаги за дверью и скрип засова. Он сам, и трое его сокамерников, жавшиеся по стенам, даже дышать перестали. Все знали, для чего сюда приходят стражники; сейчас схватят одного из них и вытащат наружу. Узники уже знали, что пыточное отделение тут прямо по соседству. Прошлый раз выволокли мужика в высоких кожаных сапогах, который сидел тут еще до них. Что с ним делали они могли только гадать, но по тому, как он долго и пронзительно орал, всем было понятно, что его там явно не плюшками баловали.
В этот раз сложившийся тюремный ритуал был нарушен – в темницу вбежало не меньше десятка солдат. Похватав пленников и под их скулеж уложив их на брюхо, солдаты быстро снимали колодки и вязали ослабевшие руки узников за спинами. Связанных узников хватали под руки и вытаскивали за дверь. Дошла очередь и до Корсу. Подошедший к нему воин с размаху влепил ботинком в живот, от чего у оборотня глаза вылезли на лоб, а второй тюремщик резко потянул за колодку вниз, укладывая оборотня на пол. Пара секунд и колодка снята, но затекшим до задубевшего состояния рукам, не дали отойти. Заломив их за спину, до хруста в суставах, солдаты спешно перетянули кисти веревкой. Корсу завопил от дичайшей боли, а его глаза мгновенно заполнились слезами. В ответ на его крик, один из пришедших наотмашь засадил по голове оборотня только что снятой с него половинкой колодки, от чего в голове Корсу тут же все поплыло.
Показавшийся ярким, после сумрака каземата, дневной свет опалил его глаза, заставляя зажмуриться, хотя на улице было пасмурно, а с неба накрапывала мелкая морось.
Вопреки ожиданиям пленников, их не потащили на главную площадь крепости, чтобы казнить под крики беснующейся толпы. Подхватив под руки, их проволокли какими-то задворками к длинному бараку, находящемуся у самой крепостной стены. От входа в него умопомрачительно пахнуло едой. Запах вареного мяса вперемешку с ароматом овощей мгновенно заставили пустой желудок оборотня скрутиться в тугой узел.
Посреди небольшого, огороженного со всех сторон, дворика перед бараком стояло длинное, выдолбленное из дерева корыто, в которое обычно фермеры льют воду для скотины. Когда Корсу усадили перед ним на колени, там уже сидели все трое его соседей по камере. Скосив глаза, песец увидел, как из барака показался здоровенный черный детина в перепачканном пятнами, кожаном фартуке. В одной руке он держал здоровенный блестящий нож. Сердце Корсу пропустило несколько ударов, а в его голове моментально закрутились нехорошие мысли. Нет, он прекрасно понимал, что его притащили сюда не для вручения цветов; но от осознания дальнейшего развития событий, его охватил такой ужас, что он едва не потерял сознание.
Между тем, пришедший мужик, подошел к двум стоящим около пленников солдатам и стал негромко о чем-то с ними спорить. Спустя пару минут, один из воинов, недовольно шипя навалился коленом на спину крайнего узника, вжав того грудью в край корыта. Мужик в фартуке не спеша подошел сзади, схватил одной рукой невольника за волосы, сильно запрокинул его голову назад, и быстрыми движениями принялся ее отрезать. Пленник глухо вскрикнул, но его крик быстро превратился в булькающий хрип. Тело несчастного отчаянно забилось, но солдат держал его крепко. Кровь густым ручьем брызнула на дно корыта. Дождавшись, пока пленный перестанет хрипеть и дергаться, его бросили и схватили второго. Этот даже не пытался дергаться; еще в подвале он еле дышал от загноившейся раны на груди. Когда затих и он, настал черед третьего. Тот забился в путах, когда стражник навалился на него всем весом, наклоняя над корытом и яростно зашипел сквозь стиснутые зубы. Застыв в ступоре от ужаса происходящего, Корсу не моргая, смотрел, как методично, размеренными неторопливыми движениями режут горло человеку, сидящему в метре от него; как фонтанчиками бьет из раны кровь, а хрипы умирающего вибрируют в такт движениям ножа. Медленно переведя взгляд за спину палачей, Корсу увидел, что тело первой жертвы уже разделали и его части уносят в сторону барака, откуда и доносился запах готовящейся еды.
"Они жрут пленников! Меня, сука, сожрут!!!" – в голове оборотня заметались мысли о бесславном конце.
Когда третий узник затих и за спиной послышались шаги, оцепенение у оборотня моментально прошло. Корсу заорал, громко и пронзительно. Ужас, сковавший разум, никак не хотел дарить желанное забвение. Он почувствовал, как чужое колено вжимает его грудь в край грязного, пахнущего свежей кровью, корыта; как кто-то хватает его за волосы и с силой, до хруста в шее, загибает голову назад. Он истошно завыл, когда почувствовал обжигающее касание металла к коже на горле, и жуткую боль, которая последовала незамедлительно. Оборотень орал пока не закончился воздух. При попытке сделать новый вдох, внутрь вместо воздуха полилось что-то жидкое, наполняя легкие порцией обжигающего пламени и заставляя тело конвульсивно дергаться снова и снова. А потом в глазах начало темнеть.
***
Очнулся Корсу от звуков детского плача. Некоторое время он ничего не мог понять, тупо щурясь в потолок какой-то комнаты. Но когда над ним склонилось озабоченное женское лицо, то понял, что этот плач издает именно он. Человеческий младенец.
Через месяц, проведенный в новом мире, Корсу понял в какой заднице он оказался. Задница называлась Дивэйн, и была закрытым миром. А это означало, что он тут заперт навечно; в таких мирах не работали пути Древа, умершие и погибшие перерождались в этом мире заново, с нуля. Поначалу даже ежедневное десятиразовое лицезрение женских сисек не могло помочь его глубокой хандре.
Но Корсу был пришлым оборотнем и Древо дало ему великий подарок – он сохранил предыдущую память и опыт.
И вот его будущее заиграло новыми красками. Пока только в голове.
"Интересно, а магия тут работает?"
Глава 2
Мир Фелис. База группы Чумы
На полянке перед домом-базой Червовых Тузов в один миг стало оживленно.
– А-а-а, Чумка! – Кима повисла на шее у Чумы, – Приве-е-ет!!!
– Привет, Рыжая, – рассмеялась девушка, – Что-то вы подзадержались, должны были на прошлой неделе прибыть.
Кима, еще сильнее вцепившись в Чуму, что-то зашептала той на ухо.
– Заморочки с Траумом, – ответил артефактор, – Собери всех своих гопников, надо бы обсудить кое-что.
– Фрик, – позвала Чума своего бойца, разговаривающего с Никитой, – Сбор через…
Девушка вопросительно взглянула на Спиркса.
– Полчаса думаю нам хватит, – ответил артефактор, и с удивлением посмотрел на девушку.
– Через полчаса, – закончила Чума, повернув голову к Фрикадельке.
Тот в прыжке перекинулся в ягуара и помчался в сторону полигона.
– И давно это ты Фрикадельку начала Фриком называть? – поинтересовался Спиркс, – Магистр про это в курсе?
– Магистр мне лично сказал, что он полностью уверен в своем сыне, и тот не запятнает их имя недостойными поступками.
– Ого. Ну если сам Фрик… старший так сказал, – проговорил немного ошарашенный Спиркс, и тут же, как бы невзначай спросил, – Макжи сейчас у магистра или у вас?
– Здесь дедуля, куда же он от нас денется, – усмехнулась Чума и начала отдирать от себя Киму, которая и не думала выпускать из своих лап командира Тузов, – Прописался тут на ПМЖ, говорит, что ему совсем кисло у Фрика. Тот вообще со всеми пересрался, только постоянно блажит и бухает в одно горло по-черному.
Спиркс помолчал, глядя прямо в глаза девушке.
– А теперь, будь добра – переведи, а? Я и половины не понял.
– Переехал к нам на постоянное место жительства, говорит, что ему тоскливо у магистра, который стал капризничать и…
– Стоп, дальше я и сам понял. Кима, представь нашего протеже Чуме, – Спиркс мотнул башкой в сторону сидящего за спиной Кита парнишки.
Лиса нехотя отлипла от Чумы и вытянув лапу в сторону гостя, сказала:
– Чума, это Сашка и… – Кима негромко хихикнула, заметив, как спокойное выражение лица девушки быстро сменилось на удивленное, – … почти твой тезка. Прикинь, он тоже Чумаков, как и ты.
Сашка так и не встал с травы, на которой очнулся в этом мире. Смерть он даже не почувствовал – ему дали что-то выпить и его сознание потухло почти моментально. Теперь он сидел голым в окружении людей и зверей, и молча пялился вокруг, забыв подобрать отвисшую челюсть.
– Вы… Вы притащили с собой аборигена?! – не веря ушам переспросила Чума, и вытянув шею, заглянула за спину Никиты, – Кима, это твоя работа? Ты теперь решила своих ухажеров на Фелисе коллекционировать?
– А при чем тут я-то? – опешила лиса.
– Я знаю только одну хитрую рыжую морду, которая западает на молоденьких мальчиков, – нисколько не сомневаясь в своей правоте, ответила Чума.
Кима состроила умильно-вопросительную морду и перетекла в человеческое тело. Все прибывшие, кроме мальчишки, находились в звериных сущностях, но соблюдая негласное правило команды Тузов, дружно начали менять их на человеческие.
– Ладно, разберемся. Лови… Александр Чумаков, – Чума кинула мальчишке небольшой шарик, – Одевайся, а то тут одна сильно рыжая особь скоро в тебе дырку глазами просверлит.
– Пфф… – фыркнула Кима, – Ты, кстати, рыжая не меньше моего.
– Ага. Только вот на малолеток меня не тянет.
– Поклеп и напраслина! Я люблю всех! А вот тебя тянет… – увидев, как брови Чумы вопросительно сложились домиком, лиса поначалу осеклась, но тут же бодро продолжила, – … к старым опоссумам, вот.
Кима показала Чуме язык.
Сашка покрутил шарик в руках и недоумевающе уставился на девушек.
– Никита, не тупи, покажи гостю, как пользоваться одевалкой, – сказала Чума и погрозила Киту кулаком, – Еще раз попробуешь залезть в мою голову – свою будешь в руках носить. Жду всех через полчаса в гостиной.
Изобразив приглашающий жест рукой, Чума не торопясь пошла в сторону дома.
***
Мир Дивэйн. Резиденция Траума
День у главы крупнейшей транснациональной компании не задался. Неприятности начались еще с утра – Траум проснулся от собственного крика, вынырнув из кошмара воспоминаний прожитых жизней. Его бил лютый озноб, и Корсу, почувствовав накатившую волной слабость понял, что у него снова резко повысилась температура. Ослабевшее тело внезапно согнулось в пароксизме рвоты, и он еле-еле успел свеситься за край кровати – его вывернуло прямо на ковер. Сполоснув рот водой из стоящего на прикроватном столике стакана, оборотень медленно сел, свесив ноги с кровати, сплюнул воду на пол и невесело ухмыльнулся.
Когда это случилось с ним впервые, он жутко перепугался. Срочно вызванное местное светило медицины сбил ему температуру и взял необходимые анализы. И… пропал, не отвечая даже на личные прямые звонки. Его звонки. Звонки самого могущественного олигарха этого мира.
Когда через неделю служба безопасности корпорации нашла ошалевшего от страха профессора в богом забытом месте на противоположном материке, и привезла того в штаб-квартиру, Траум узнал от него жуткую весть. Рак печени третьей степени. Корсу, не поверив врачу-теоретику, велел докторишку по-тихому удавить, а сам вызвал к себе не менее знаменитых врачей-практиков. После тщательного и неторопливого изучения проведенных анализов, у него в кабинете собрался консилиум. В такие минуты начинаешь верить во все подряд: в бога, в происки конкурентов, в приметы, и даже в то, что все это массовая галлюцинация. Корсу всматривался в лица эскулапов с надеждой увидеть их снисходительные улыбки, и услышать успокаивающие слова о некомпетентности предыдущего коновала. Но, к его сожалению, бог, приметы и чужие улыбки нихрена не помогают, когда тебе прямо в глаза говорят страшные слова: "У вас рак".
Подтверждение диагноза моментально отправило его в ступор. Разум стремительно рухнул в бездну отчаяния. Знаете, каково это – падать с крыши небоскреба? Вот только при столкновении с действительностью разлетелась мелкими брызгами не его голова, а вся его нынешняя жизнь. Жизнь, к которой он готовился все прожитые в этом мире жизни. Голова была занята единственной мыслью – что же делать дальше? Он не слышал ни единого слова, которые говорили ему врачи после объявления диагноза. Траум просто пялился на стену и не мог произнести ни звука.
***
Мир Фелис. База группы Чумы
Наскоро помывшиеся бойцы Чумы ввалились в гостиную и тут же начался веселый гвалт. Волколак Санжо и неразлучная парочка оборотней-енотов Серый с Харисом обошли с приветствиями всех гостей по очереди, и застыли возле стула, на котором восседал все еще не пришедший в себя Сашка.
– Чумка, а это что за прелестный ребенок? – ощерился в улыбке Харис, – Ему уже стукнуло пару сотен лет, чтобы сидеть с нами за одним столом?
– Мне семнадцать… Будет через полгода, – смело ответил Сашка и впился глазами в лицо енота.
– Ой… Пардоньте тогда, но вам за детский столик, – Харис толкнул локтем Серого, – Серенький, видимо это наша подрастающая смена.
– Харя, а по харе? Ты глухой? Ему семнадцать, тебя его возраст не насторожил, тупой ты валенок? – донесся до них тихий голос Чумы, – Это наш гость с Дивэйна и по их летоисчислению он всего лишь в полтора раза вас моложе.
Харис сглотнул, и повернувшись к Спирксу спросил:
– Это правда? Вы притащили на Фелис человека? Еще одного неизменного?
Спиркс молча кивнул. Чума встала, обошла стол, и встав за спиной Сашки, положила ему руки на плечи.
– Да, он обычный человек. Зовут Сашка, позывного пока нет. И прошу запомнить, что он не только гость в этом доме, но теперь и член нашей команды. Закрепляю его за Санжо.
Волколак автоматически кивнул, но тут же вскинулся:
– А меня-то за что? Что я тебе такого плохого сделал, Чумка?
– Не суетись, Санжо, парень не промах, даром что неизменный. После беседы сходим на полигон и сам его проверишь, – Спиркс откинулся на спинку высокого стула, – Мы есть-то сегодня будем или сразу к делам?
– Не, не, не… Сначала еда, дела потом! – дружно заверещали бойцы Чумы, оголодавшие после занятий на полигоне, и кинулись занимать свои места за столом.
За следующие десять минут в гостиной не было произнесено ни слова. Все сосредоточенно пережевывали еду, изредка стреляя глазами по сторонам. Трапеза наконец подошла к концу и первым голос подал Спиркс.
– Начну с общих моментов. Первое упоминание о Валдисе Трауме я нашел в записях полкового клирика, служащего в войске Дарлинга Кривого. Нашего клиента нашли абсолютно голым во время осады крепости Сименес, причем разговаривал он, естественно, на никому неизвестном языке. Его приняли за дикаря-союзника, отправили на передовую, где он благополучно и сгинул. Понимаешь, что это значит, Чумка? А это значит, что мы теперь совершенно точно знаем, что Траум сам гость на Дивэйне, это не родной для него мир. Выходит, он попал туда с какого-то из миров Древа. И нам для полноты картины неплохо было бы поскорее выяснить: кем он был до переселения, из какого места попал в закрытый мир, а самое главное – каким образом он туда переместился.
– Выяснили точное время его появления на Дивэйне? – спросил волколак.
– Пока только приблизительно. Пятьсот три года назад, плюс-минус полмесяца в обе стороны. Вот тут все данные, что смогли на него наковырять, – Спиркс протянул инфокристалл Чуме и неспешно достал пачку сигарет.
– У Синдиката хоть и самая большая база данных по жителям Древа, но она все же не полная. Если заявления о его пропаже нет в базе, то поиски займут какое-то время.
Заметив, что артефактор блуждает глазами по сторонам, девушка протянула в его сторону руку и на кончике ее пальца замерцал огонек пламени.
– Сделала из вундервафли зажигалку? – усмехнулся Спиркс, прикуривая.
– Пряне в радость менять образ и назначение, – ответила Чума, – Иногда она превращается в такое, что у меня волосы дыбом встают.
– Ты бы видел, какой шашлык нам недавно Плетка в ледяном мире пожарила. Причем сама в себе, – хохотнул Харис, – Жаль она немая, хотелось услышать ее мнение о нашей благодарности, которой не было границ.
Спиркс выпустил дым в сторону наемника и заговорщицки подмигнул Чуме.
– Самое главное я еще не сказал. Нам удалось получить записи частных разговоров Траума со своими родственниками. И там несколько раз мелькало слово… Фелис. Смекаешь, Чумка?
***
Мир Дивэйн. Резиденция Траума
– Шадо!!!
– Да, экселенц, – на пороге спальни вырос главный советник.
Заметив на ковре перед кроватью темное пятно, Шадо тут же заорал в рацию-мыльницу:
– Врача в покои Хозяина, срочно!!!
– Не надо, Шадо, мне уже полегчало, лучше принеси из ванной жаропонижающее. Даже не знаю, как тебе сказать… В общем, припарки мне уже не помогут.
Выпив таблетки, Траум откинулся на кровать, уставившись взглядом в потолок. Прибежавший врач смущенно топтался возле дверей, не решаясь задать вопрос, вертевшийся в его голове: "А какого, собственно, хрена, меня сюда вообще вызвали? Вроде бы все нормально…"