Баба Нюра. Осиново. Предания о колдунах и ведьмах

Серия «Деревенская мистика»

© Рустам Разуванов, сост., 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Предисловие

Данный труд, как и предыдущие книги этой серии, совсем не претендует на научную работу в области фольклора или культурологии, а является всего лишь любительским сборником заметок о мистических быличках, собранных все в той же части Тихвинского района, что и в первых книгах. Основой для данной работы послужили былички, связанные исключительно с самой деревней Осиново, которой не существует уже давно, с ее окрестностями и ее жителями, которые после расселения повсеместно воспринимались людьми как сильные колдуны, способные творить чудеса, хоть чудеса эти и нельзя было назвать добрыми.

Записи собраны в различные времена, разница между некоторыми из них составляет около десяти лет и даже более. Данные в них противоречивы. Об одних и тех же людях или местах носители фольклора нередко рассказывали в совершенно противоположном контексте. И это не удивительно, если учесть, что чаще всего описываемые в быличках события происходили в середине двадцатого века, а в некоторых отдельных случаях намного раньше. Однако это и не так важно, на мой взгляд, потому что книга эта не призывает читателя с пристрастием детектива исследовать подлинность реализма того, что принято называть деревенским мистицизмом. Вместо этого она предлагает лишь погрузиться в глубокую пучину легенд, передававшихся из поколения в поколение, из уст в уста при потрескивании поленьев в печи холодными вечерами, и бездумно отдаться столь горячо любимому нам с вами священному ужасу перед лесом и его древними страхами.

Запись № 1

Кости возле холма

– Мы когда малые были еще совсем и в школу младшую ходили, то часто бегали играть к горе, раньше там гора стояла.

– Что за гора?

– Да кто его знает. Невысокая, обычная такая. Мы часто на ней играли. У нас компания детворы большая была, мы туда часто ходили, тут от деревни-то недалеко совсем.

– Она похожа на рукотворный холм или же это чисто природное явление?

– Вот ты слушай, сама-то гора я не знаю, рукотворная али нет. Но что там не раз было, когда совсем маленькие были еще и ничего не понимали, мы там рядом в земле возились и кости находили.

– Кости животных?

– Человеческие. Мы тогда не боялись совсем, маленькие были, глупые, играли с этим костями даже, там много костей было, каждый раз прямо из земли торчали.

– Кости торчали из земли?

– Ну, на самой поверхности были, но они старые, некоторые сыпались прямо в руках, другие покрепче были, видимо, выперло их с земли или еще что случилось.

– Но вы при этом никогда не слышали о, возможно, уже заброшенных кладбищах в этих местах?

– Нет, точно нет. Никаких кладбищ здесь не было и быть не могло. Может, если только в совсем какие древние времена, но в наши точно ничего такого не было. Там лес один был, лес и гора эта на поле – вот и все.

– И никаких предметов, ни старого ржавого гвоздя или другой какой железяки никогда не попадалось?

– Нет, ничего такого. Но вот что интересно было. Был у нас такой, Фомин Гена. Он с хутора соседнего был, точнее, родился-то уже у нас в деревне, а вся семья его с хутора была, переехали они тогда. И вот он что нам рассказывал. Ему бабка его говорила, что в этой горе когда-то люди жили. А потом они сами себя закопали.

– Что за люди?

– Ну те, которые здесь издревле жили, еще до нас, и вот он нам это все пересказывал. Мы, конечно, не верили в такое, смеялись больше.

– А зачем они себя закопали, неизвестно?

– Он всегда пересказывал бабку свою, она у него немного того, всякие там байки рассказывала, ну вот он и пересказывал, говорил, что они жили прямо тут, в этой горе, у них там дом свой был. А через дыры в горе они наружу выходили. Дыры маленькие, как у зверьков. Да и сам народ совсем небольшой был, роста маленького.

– А в горе есть дыры?

– Нет, никаких там дыр не было. Ни в самой горе, ни рядом с ней.

– А в том месте, где кости были, там никаких дыр не осталось?

– Нет, никогда там дыр не видели. Да и не было их там, это точно. Может, гора раньше больше была, а половину-то ее и разрыли, может, там раньше и были какие дыры, но я думаю, что не было там ничего. Это его бабка сказки рассказывала такие.

– А зачем же, по ее версии, люди сами себя заживо захоронили?

– Да кто его знает, он так говорил, что, когда люди пришли сюда, они сначала враждовали между собой, договориться никак не могли. А иногда и дружили, но больше враждовали. Вот они сами себя в земле-то и закопали, чтобы врагам не достаться.

– А как же они сами себя закопали? Им кто-то помогал?

– Нет, он так говорил, что дом у них в той горе был. А потолок на подпорках держался. Вот они, видимо, подпорки-то и выбили, когда люди близко селиться стали, да в гости наведывались. Может, боялись чего, может, верили в свою религию какую. Люди ведь во всякое верят.

– А археологи здесь никогда не работали?

– Да, было одно время, приезжали, но не в это место, они в других местах копали, там тоже много холмов было, но там холмы не такие большие были, они там все время эти искали, как они называются, слово такое, фабулы искали.

– Нашли что-то?

– Нашли, да, но сказали, что там уже копано. Видать, до них кто-то успел уже покопать, мазуриков[1] ведь раньше много всяких было. Может, и здесь что-то было раньше, да копали уже, кто знает, может, потому-то кости и торчали с земли.

– Но в ваше время ничего о подобных копателях никто не слышал?

– Не, в наше время точно. Нам не до этого было, что ты. Времена тяжелые были, думали только о том, как бы ноги с голоду не протянуть. А фабулы эти, что с ними потом делать? и продать ведь некому, и в суп не положишь. Это раньше, скорее всего, сильно задолго до нас.

Запись № 2

О старике, остановившем войско

«Старые люди рассказывали, что в старину, еще при царях, не знаю, какие именно времена это были, через эти края войско вражеское шло. Полк – так они говорили. Уж теперь не известно точно, правда ли полк это целый был или какой-то отбившийся отряд. Но старики говорили, что полк шел. И шел тот полк как раз через эти края. Через болота осиновские пробирались. Что это был за полк и откуда он – все по-разному говорили. Одни говорили, что это шведы были, другие – что вовсе и не шведы. Но точно, что времена это глухие были, старые. Ну и говорили, что по пути они несколько деревень маленьких сожгли. А когда дальше-то пошли, через болото Левкин остров, как раз к Осинову, то, поговаривают, что вышел им навстречу дедушка седой, из осиновских. Я уж не знаю, правда это или нет, но это сами же осиновские нам и рассказывали. И вот, значит, вышел он к ним и сказал, чтобы убирались с этих земель домой к себе. Ну они, понятное дело, на смех старика того подняли. Сказали, чтобы убирался, пока его самого не зарубили. Ну, он им дорогу-то уступил молча, а сам стоял и вслед им смотрел, да бубнил что-то. Видать, свое осиновское там колдовал, они всякое знали и умели. Ну, в общем, полк тот так до Осинова и не дошел. Поперлись они дальше по Левкину болоту, а выйти не вышли. Вот так. Уж не знаю, правду они говорили или нет, но часто рассказывали, как дедушка с Осинова полк в болоте заколдовал и они пропали там. Может, утонули, а может, и черти их какие забрали. У нас ведь на болотах всякое случается. И сейчас бывает, пропадают люди так, что и найти их не могут. Ни косточки, ни следа не останется».

Река, проходящая по краю курганных комплексов, расположенных в болотах вблизи деревни Осиново

Запись № 3

Эпидемия чертей

В одной из деревень, в которую были распределены жители Осинова после коллективизации, появилась старушка. Почти сразу же за старушкой пошла дурная слава. Никто с ней не общался, и достоверно о ней ничего не известно, но люди сходились в одном. Старушка была сильной ведьмой, у которой в доме водились черти. Многие старались обходить ее дом издалека, как это обычно и бывает, но было и немало тех, кто из любопытства или же из каких-то своих корыстных целей не единожды заходили к ней в гости с расспросами. Старушка эта умерла достаточно спокойно и без всяких происшествий. Но уже буквально через несколько дней после ее смерти одна из жительниц деревни, тоже весьма преклонного возраста, начала жаловаться своим соседям на весьма странные обстоятельства. Заявившись рано утром к соседке, несчастная старушка начала свой рассказ.

– Людка, мне теперь покоя нет. У меня черти в доме завелись.

– Ты чего такое говоришь-то, баба Зина?

– Ну, как есть говорю, всю ночь спать не давали ведь.

– Может, тебе померещилось что-то? Или, может, просто приснилось?

– Ну как это приснилось? Всю ночь скакали по карнизам. И на гармошках играли, и пели, и веселились, я только спать лягу, а они прямо под ухо начинают. И одеяло крадут, и всяко-разно…

– Баба Зина, а откуда они у вас взялись?

– Ну вот взялись, взяла я грех на свою душу, все от осиновских пришло, соблазнила меня карга старая, а я уши развесила, поверила. Теперь и знать не знаю, как избавиться.

– Может, обратиться к кому-то?

– А к кому теперь обратишься? Кто теперь может помочь? И не осталось таких ведь. Да и они говорят, что не отстанут теперь. Сидят на карнизах и глазами красными светят, как лучами от фонаря, никакого покоя нет.

– Неужто прямо глаза красные?

– А я тебе что говорю? Целую ночь по карнизам скакали, я их и тряпкой, и валенком, и всяко, а толку нет никакого. Изведут они меня, я чувствую.

Разговор этот со старушкой повторялся еще несколько раз, после чего последняя стала замкнутой, неразговорчивой, все время что-то бубнила себе под нос и совсем перестала ходить в гости к соседям, даже свою родню нередко прогоняла из избы. Сама же родня старалась на расспросы посторонних ничего не говорить, но однажды, разговорившись с односельчанами, дочки старушки, которые уже давно жили отдельно, проговорились:

– Ты знаешь, сил никаких нет. Что у нее дома творится…

– А что, правда, что у вашей матушки черти в доме водятся?

– Правда. Я однажды даже случайно потрогала одного.

– Да брось ты!

– Я тебе правду говорю, мы тогда навестить ее пришли с мужем и детьми. Сели за стол чай пить, а она все что-то бубнит, совсем как не родная стала. Ну мы пока ее расспрашивали, что да как, я чувствую, у меня кто-то под ногами шастает. Ну я и сунула руку под стол, думала, кот.

– Ну?

– И укололась. Такая шерсть острая, я аж взвизгнула. Не могу понять, что такое, обо что я укололась? Ну не может же у кота такая шерсть быть! Я заглянула под стол сразу же.

– И что там?

– Да ничего. Совсем ничего – пусто. А матушка как станет ругаться на кого-то, все бранится, да полотенцем под стол бьет, словно котов распугивает, а ведь нет никого, ни котов, ни собак, пусто. Одним словом, жутко так сделалось, что мы больше к ней не ходим, детей я подальше от нее держу, мало ли что. Да и сама она как-то чудно ведет себя, я сперва ходила проверять ее, но она иной раз и в дом не пустит или и вовсе не разговаривает даже, как чужая.

Рассказывали, что перед смертью к этой старушке ходили крышу разбирать, чтобы умерла она спокойно. И чтобы безумие это остановилось. О подробностях ничего и никому теперь неизвестно, но старушка после гостей своих и правда быстро отошла. Правда, уже через несколько дней в деревне опять произошел странный случай. Другая старушка, которой уже перевалило за девяносто лет, бросилась в реку. На улице стояла ранняя весна, лед уже давно растаял, а ледяная вода вышла из берега. Несчастную жертву выловили уже в конце деревни. Но та, на удивление, не только не умерла, но и даже не простудилась, несмотря на преклонный возраст. Когда же ее начали расспрашивать, что случилось, она поведала все ту же историю.

– Ты как в реку-то попала?

– Я с моста бросилась, утопиться хотела.

– Да ты чего такое удумала на старости лет, жизнь целую прожила, а тут в реку?

– Черти привязались за мной, покоя мне никакого нет. В доме по карнизам скачут и глазами красными светят. Ни спать не дадут, ни отдохнуть. Думала, что так хотя бы от них избавлюсь, грех на душу возьму, а оно вон как. Нет теперь мне покоя, видать, изведут они меня.

Взволнованные односельчане не на шутку обеспокоились положением дел в деревне. И пока они решали, как лучше поступить, как правильно подготовиться и к кому обратиться, старушка умерла. И опять по уже известной схеме через несколько дней в деревне объявилась новая жертва, запросившая помощи. Симптомы все те же: черти в доме скачут, покоя не дают, шумят и веселятся, да на всякие гадости толкают. Не на шутку взволнованные жители деревни к тому моменту уже подготовили план. Пользуясь старыми родственными связями и знакомствами, в деревню пригласили еще одного жителя Осинова. Кто это был и в какой деревне он проживал на тот момент, осталось неизвестным. Однако после его визита несчастная старушка спокойно отошла с миром, а эта странная эпидемия чертей с красными глазами остановилась.

Запись № 4

Как баба Нюра Любку к стене приклеила

«Вот баба Нюра у них была, про эту мне больше запомнилось. Это бабушка моя рассказывала мне еще. Когда часть их в нашу-то деревню согнали, они не очень довольны были. И все что-то ходили тут, шептались, все что-то чудили на свой лад. И вот была среди них эта баба Нюра, про многих мне бабушка рассказывала, но вот про нее больше всего запомнилось почему-то. Она что-то с нашей знахаркой не поделила. Что-то они словом за слово – и проклинать друг друга начали. Это про тетю Любу речь, ее дом до сих пор стоит возле магазина. Она и роды раньше принимала, и травками разными все людей лечила. Про каждую травку все знала. Ну и вот они не поделили что-то с этой бабой Нюрой. Не помню уже, что и случилось.

А баба Нюра у них там… самая сильная считалась. Вот так! Уж про нее всякие страсти рассказывали. Ну, вот ты и слушай, что мне бабушка-то рассказывала. Баба Нюра эта посреди бела дня к тете Любе нашей в дом пришла и сделала ей. Да так сделала, что та к стене прилипла. Вот как есть говорю, бабушка мне это рассказывала. Говорила, как вышла эта баба Нюра, то Любушка-то начала на помощь звать. Ну, люди-то у магазина были, в хлебный день это случилось. И все кто услыхал – сразу к ней в дом ворвались. А она стоит, руки по сторонам, спиной к стене – как на кресте распята, и говорит: “Я к стене прилипла, это осиновская эта сделала мне!” Она там плохим словом назвала ее, не буду повторять.

Ну и люди начали ей помогать, а от стенки-то и не оторвать ее. И мужики ведь там были, и бабы. Все схватились. И так пробовали и сяк – не оторвать, и все, как магнитом притянуто. И пальчика от стенки не отлепить! Битый час мучились, а тетя Люба кричит, больно ей. Нет сил, говорит, идите и молите ее за меня, скажите, что прощения просить буду. Ну и пошли люди к этой бабе Нюре, а что делать. Она ведь и не хотела сначала, говорит, пускай повисит, подумает. И так и сяк ее уговаривали, видать, задобрили ее, ну она и пошла обратно к ней в дом. И никого с собой не пустила. А потом вышла: “Все, – говорит, – отколола я вашу Любку”. Вот так и сказала. Люди потом в дом к тете Любе забежали, а та, и правда, сидит на полу и плачет. “Не спорьте с ними, – говорит. – Не спорьте, ну их к болотному обратно!”

Вот такое вот про бабу Нюру запомнила. Много еще чего про нее говорили, но я не особо помню уже, если честно».

Знахарка тетя Люба

Запись № 5

Голос из шкафа

– Случилось это у нас в деревне, где я жила. С моим братом это произошло старшим, Митькой. Он тогда с девочкой гулял, Олей, забыла, как ее фамилия-то. Ну, она родней дальней бабке Фиме приходилась. Это все знали. Она поэтому к ней нет-нет, да захаживала – может, по дому помогала, может, еще что.

– А что за баба Фима?

– Это ведьма страшная, та еще змея, тоже ведь из этих, осиновских. Не помню только, в каком году она переехала. Ее дом как есть перевезли с Осинова да со всеми пожитками.

– Как это – дом перевезли? В буквальном смысле?

– Ну да.

– А как можно дом перевезти? Это что за техника нужна для такого?

– Да его разбирали, разбирали по бревнышкам, а потом заново собирали. У многих так дома перевозили, не только у осиновских.

– А разве не проще было заново дом построить?

– Конечно не проще! Деньги-то где взять? С этим строго было: если где и украдешь даже лес, то обязательно спросят потом, откуда взял да на какие шиши! А дом перевезти своими силами, разве что кому из трактористов бутылку поставить придется да солярку достать. А можно было и баш на баш договориться. Это у кого как.

– Понял, хорошо. Значит, перевезли ее дом из Осинова?

– Да, все верно, прямиком оттуда и перевезли. Домик у нее уже старенький был, почерневший весь, но добротный. Сто лет стоял и еще сто лет простоял бы, не знаю, сейчас-то, может, уже разобрали ее избу, давно там не была. Но дом добротный был, хоть и такой… страшненький. Но раньше люди бедно жили все, на красоту никто не смотрел. Ну вот, значит, там, в этой избе, она и жила. А девушка эта молодая, не знаю, сколько ей лет, ну, как совсем молодая еще девочка была. Вот она к этой бабке Фиме и ходила, то ли мать ее посылала помочь, то ли еще что. Ну а Митька-то, брат мой, начал с ней гулять тогда. Его все журили, мол, что себе совсем молодуху нашел, нехорошо так. Ну а они все равно гуляли, и вот она-то ему и рассказывала тогда, что не нравится ей к бабе Фиме ходить, страшно у нее. Все что-то голоса какие-то постоянно, кто-то у ней там есть и все время разговаривает.

– А кто и что именно говорил?

– Вот не знаю, врать не буду. Но было так, я и не сильно тогда расспрашивала. Вот он как есть сказал, это и помню. Сказал только, что она про эту бабку Фиму жаловалась, что у ней в доме очень нехорошо, что голоса там разговаривают. А что они там говорят и кто это? Ну, черти, наверное, я так думаю. Раньше все говорили, что у бабки Фимы черти есть. Это каждый знал.

– А почему люди так говорили? Что она такого делала, что люди решили, что у нее есть черти?

– Ну это уж я не знаю. Осиновские все там такие были. Там одни колдуны жили. Всегда что-то у них случалось, и они сильные такие были, не ровня нашим бабкам. Их все боялись. Не дай бог и слово поперек сказать. Ну вот, значит, как-то раз, Оля эта с нашим Митькой договорилась встретиться. А перед этим ей к бабке Фиме нужно было опять по какому-то делу зайти. Ну вот, значит, к нужному часу эта Оля-то и не пришла. А Митька сразу нутром почуял, что что-то неладное случилось. Вот чует – и все тут! Он-то похрабрее нас был, он сразу без страху к этой бабке Фиме и пошел. Пришел, значит, к избе, постучал, а ему никто не отвечает. Ну он раз постучал, другой раз постучал, а в ответ тишина. Ну он, недолго думая, и решил в избу зайти, благо там не заперто было. А в избе пусто, говорит, ходит зовет хозяйку, а вокруг тишина. Ну он зашел в комнату-то главную, а там, говорит, видит шкаф как-то странно стоит, боком, а дверцы его комодом старым подперты, чтобы не открыть было. Ну он стоит и смотрит, и вдруг слышит голос женский из шкафа доносится: «Отопри, Митя, шкаф, прошу тебя, мне выйти надо».

Ну он сначала оторопел, понимает, что голос этот не Оли его, но все равно решил спросить, так вот ему в голову пришло: «Оля, это ты?» А в ответ ему: «Я для тебя Олей могу быть, один в один стану, ты ни за что не отличишь».

Тут он и присел от страху, говорит, волосы на затылке дыбом встали. Вот храбрый парень, никогда ничего не боялся, а тут, говорит, чуть не поплохело. Ну он и спрашивает: «Ты кто?» А из шкафа ему в ответ уже голосом, похожим на голос Оли: «Я Оленька твоя, открой шкаф, пожалуйста, мне выйти надо, меня баба Фима тут заперла».

Ну он, недолго думая, и сбежал оттуда, забыл про все на свете. А пока думал, что случилось, да в себя приходил, тут и Оля его пришла. Он сразу у нее выпытывать стал, мол, где была да что случилось, а она: «А мы с бабой Фимой в рощу ходили, ей там помочь надо было. Вот и задержались немного». Ну он ей и начал пересказывать, как в дом к бабе Фиме зашел, как звал их повсюду, а нашел только шкаф, который его открыть просили. Она его послушала-послушала, тоже от страху чуть не умерла, пока все ей пересказывал, а потом и говорит: «Я тебе говорила: у нее в доме кто-то есть, нечистая водится, я к ней больше никогда не пойду. А ты мне не верил».

Ну вот такое у них и случилось, это когда еще молодыми были, а потом он на другой женился, а Оля эта в город уехала. Вот что там было у нее? Кто там Митьке со шкафу отвечал? я вот думаю, что нечистая это, потому никто к этим осиновским в дом лишний раз и не заходил. С ними связываться – себе дороже.

Запись № 6

Посмертные уроки

«Рассказывали про одну бабушку из осиновских, говорили, что сильная та бабушка очень была. Всякого творила раньше. И вот когда она умирать стала, то, как водится, силу ей передать надо было. А никто от нее взять не захотел. Может, боялись, может, просто не хотели, одним словом, не нашлось у нее преемника. И вот говорят, что она очень долго умирала. Ну и шумело у нее в избе постоянно. К ней никто и не заходил, но молодежь рассказывала. Говорили, что всякий раз, когда они с клуба ночью возвращаются, то мимо ее избы проходят и слышат всякое. Что вот они там слышали? Может, стуки какие-то или крики, я уж и сама не знаю. Теперь и не вспомнят точно. Но неладно у нее было там, это все говорили.

И вот, значит, стали тогда вызванивать какую-то родственницу ее дальнюю. Девушку молодую, она тогда в Ленинграде жила. А та, видать, тоже знала, к чему дело ведет, и долгое время не приезжала. Но через неделю-то приехала все же. Жила она у бабушки этой, почти не выходила, лишь у магазина ее встречали. Ну и понятное дело, расспрашивали ее часто. Мол, что там да как? Как бабушка себя чувствует? Отходила ли уже или еще пожить собралась? Та почти всегда отмалчивалась, ничего толком не рассказывала. Говорила только, что бабушка плоха уже, днем лежит как мертвая, а к вечеру ближе только в себя приходит. Рассказывает ей страсти всякие. Что она там за страсти ей рассказывала? Наверное, ведьмовству своему учила.

Долго она у нее там была, не знаю, больше недели уже, наверное. Помню только, что когда она умерла и скорую вызвали, Наташка наша вызвалась ей помочь. Она потом рассказывала, что в избу не зайти было, так сильно там пахло. Прям до рвоты. А когда скорая приехала, это вот Наташка рассказывала, как сейчас помню, сказали, что бабушка у вас уже давно умерла. Уж много дней как. И отругали, что так поздно вызвали. А родственница та сама в шоке стояла. “Как, – говорит, – много дней?! Я же с ней сама разговаривала!” Вот это точно было. Уж не знаю, привиделось ли ей, или она правда с мертвой ведьмой говорила, вот этого не знаю. Но точно такое было».

Запись № 7

Как прадед осиновский в лес к лембою ходил

– Вы помните, как выглядело Осиново?

– Да. Осиново – это так место называлось, а так-то в Осинове было три деревни: Петровщина, Хованщина и само Осиново.

– Три деревни?

– Да, ну они маленькие были, как хутора, наверное, домов по пять, не больше. Я-то маленький был еще совсем, когда нас по другим деревням согнали.

– А почему все считали, что в Осинове были сами сильные колдуны?

– Ну народ-то суеверный был раньше, во всякое верили. Но так-то да, наши считались самыми сильными. Каждая бабка у нас знала, что и как делать надо. Да и не только бабки – и колдуны были.

– В вашей семье тоже были те, кого считали ведьмой или колдуном?

– У меня бабка моя все знала, да. Каждую травинку знала. Это от того-то, это от того-то. Раньше ведь врачей не было, вот и лечились сами, кто как умел или знал.

– А ваша бабушка откуда эти знания приобрела?

– Ну, ей ее бабушка рассказала, а той – ее. Так и передавали знания из поколения в поколение. А вот ее прадед сам ходил в лес к этому, лембою.