Бандиты семидесятых. 1970-1979

Смелый дружинник

В Советском Союзе в борьбе с преступностью участвовали не только правоохранительные органы, но и рядовые граждане, которые несли дежурства в добровольных народных дружинах (ДНД). Эти формирования были созданы в ноябре 1958 года, когда в стране развернулась широкомасштабная борьба за искоренение преступности. Энтузиазм властей и населения в этом деле был таков, что тогда даже появился лозунг: «Искореним всю преступность на корню!» Как выяснится позже, этот лозунг окажется утопическим, однако польза от этой кампании все равно была большой: количество преступлений в стране тогда резко сократилось. И немалая заслуга в этом принадлежала именно ДНД, которые к началу 70-х насчитывали в своих рядах более 8 миллионов человек (всего в стране тогда было около 200 тысяч ДНД).

Увы, с годами это движение претерпело существенные трансформации. По мере угасания всеобщего оптимизма в обществе многие люди стали идти в ДНД исключительно ради меркантильных выгод, а не для помощи милиции – то есть ради отгулов, предоставляемых государством за работу в ДНД. И все же большинство членов народных дружин все-таки работали не за страх, а за совесть. Одним из таких людей был и омский дружинник Геннадий Горбунов.

20 мая 1970 года, патрулируя улицы родного города, он заметил, как несколько человек избивают друг друга руками и ногами. Горбунов по долгу службы обязан был вмешаться (несмотря на массу примеров, когда дружинники попросту «не замечали» подобных происшествий, предпочитая вдвоем-втроем выкручивать руки какому-нибудь с трудом передвигавшему ноги пьянчужке), что он и сделал. Вклинившись в драку, Горбунов стал разнимать дерущихся, причем делал это так активно, что в первые мгновения драчуны опешили, явно не ожидая от дружинника такой прыти. Однако затем один из них опомнился и, выхватив из-под одежды нож, ударил им Горбунова в грудь. Тот упал на землю. Тут уж многочисленные прохожие, которые до этого старались не обращать внимания на драку, бросились к месту происшествия. Преступник попытался было скрыться, но был задержан, а смелому дружиннику вызвали «Скорую». Она пришла вовремя, и уже через несколько минут раненый лежал на операционном столе.

Этот случай имел большой резонанс, причем не только в Омске. В сентябре Горбунова вызвали в Москву, где в торжественной обстановке вручили медаль «За отличную службу по охране общественного порядка» от Президиума Верховного Совета РСФСР. Сделано это было не случайно. Таким образом государство старалось дать понять людям, которые работали в ДНД, что оно готово оценить их самоотверженность по самому высокому разряду.

Под давлением призрака

Уникальный случай был зафиксирован весной 1970 года в исправительно-трудовой колонии № 1 Управления внутренних дел при Ростовском облисполкоме. Там 20 мая один из осужденных признался в убийстве, которое он совершил… два года назад. Покаявшимся был 18-летний Евгений Вишняков, сидевший в колонии за куда меньший грех – он ограбил магазин, а чуть позже грабанул на улице прохожего. Но, как оказалось, это были не единственные «подвиги» Вишнякова. По его собственным словам, в начале июля 68-го, будучи в Ленинграде, он познакомился с неким мужчиной, который пригласил его к себе в гости. Поскольку Вишняков тогда бродяжничал, он с радостью принял это предложение. Его не испугало даже то, что пригласивший его мужчина оказался гомосексуалистом. В итоге Вишняков прожил у гостеприимного хозяина пару дней, а когда ему это надоело, решил сбежать, предварительно ограбив. Убивать хозяина парень не хотел, но ситуация вышла из-под контроля: мужик стал звать на помощь, и Вишняков задушил его подушкой.

Администрация ИТК с большим интересом выслушала признание Вишнякова, после чего поинтересовалась: с чего, мол, он решил признаться, если ему до свободы оставалось всего два года отсидки? Неужто совесть замучила? «Да какая, к черту, совесть? – отрезал Вишняков. – Меня покойник уже достал: каждую ночь ко мне во сне является с подушкой». – «И как долго он к тебе является?» – удивились тюремщики. «Больше года», – честно признался парень. Когда вопрос про мотив задаст раскаявшемуся убийце следователь ленинградской прокуратуры, которому поручат это дело, Вишняков ответит, что, с тех пор как он признался в убийстве, покойник к нему являться перестал. Видимо, за этим он к парню и приходил: чтобы тот покаялся.

Зэки-бунтари

Такое явление, как бунт заключенных, в советских тюрьмах если и имело место, то крайне редко. Достаточно сказать, что в 70-х годах подобных инцидентов было около десятка, в то время как в годы горбачевской перестройки их счет перевалит уже за сотни. Из-за чего же бунтовали зэки в брежневские годы? Вот лишь один из случаев, который произошел в 1970 году.

Незадолго до празднования 100-летия со дня рождения Ленина по всем тюрьмам и колониям страны прошел слух, что грядет широкая амнистия в связи с этой датой. Слух подтверждали и сами руководители мест заключения, которые объявили в связи с юбилеем социалистическое соревнование за право попасть в число колоний, достойных амнистии. Энтузиазм, который охватил тогда зэков, был огромным, и даже зэки-сторожилы отмечали, что давненько не видели ничего подобного. Однако все старания заключенных вылетели в трубу – никакой широкой амнистии не последовало, поскольку именно в том юбилейном году, как мы помним, преступность в СССР перешагнула миллионную отметку. В итоге власти посчитали, что проявлять излишний гуманизм на этом фоне будет неправильным.

Между тем разочарование многомиллионной армии советских зэков было настолько огромным, что во многих колониях создалась взрывоопасная ситуация. Достаточно было поднести спичку, чтобы вспыхнул настоящий пожар. И волею судьбы эту спичку зажгли в колониях № 6 и 7 под городом Тольятти.

Еще в середине мая сотрудники ИТК № 7 перехватили записку из соседней колонии № 19, в которой фигурировала фраза «начнем 20–21 мая». Однако то ли тюремщики не придали значения этим словам, то ли просто не поняли, о чем речь, но никаких должных выводов не сделали. В итоге случилось то, что и должно было случиться.

Вечером 21 мая осужденный ИТК № 6 Чернышов попытался проникнуть в запретную зону, однако был вовремя замечен часовым. На крик «Стой, стрелять буду!» зэк не отреагировал, за что и получил автоматную очередь по ногам. Свидетелями этого расстрела оказались около двухсот зэков, которые бросились на штурм вышки. Сначала ее попытались поджечь, а когда это не удалось, в часового полетели кирпичи. Затем от вышки разъяренная толпа двинулась к промышленной зоне. В находившиеся там здания полетели бутылки с бензином, которые были заготовлены за несколько дней до этих событий (куда только смотрела оперчасть?!). В мгновение ока преодолев высокий забор и несколько рядов «колючки», разъяренная толпа растеклась по территории промзоны. Затем в толпе раздался чей-то клич: «Братва! Айда брать штрафной изолятор!» – и три десятка зэков бросились к ШИЗО, по дороге снеся забор и колючую проволоку.

Двери ШИЗО были крепкими, и открыть их голыми руками было невозможно. Поэтому зэки повалили на землю пару-тройку телеграфных столбов и, используя их как таран, за считаные минуты выбили двери. Все сидельцы изолятора (а среди них были и уголовные авторитеты, которые тут же встали во главе восстания) были освобождены. Удача окрылила восставших, и они бросились на штурм ИТК № 7. Причем одна из главных целей этого штурма состояла в том, чтобы освободить из помещения камерного типа еще одного уголовного авторитета – Феоктистова. Эта цель была благополучно выполнена: вооруженная дубинами и металлическими прутьями толпа в полсотни человек быстро управилась с забором, проникла в зону и выпустила на волю главаря, а с ним и еще с десяток других «отрицал». После чего погромы продолжились: зэки грабили магазины, столовые, склады, поджигали промышленные здания.

Тем временем к месту восстания власти срочно перебрасывали дополнительные силы внутренних войск. Уже через несколько часов в небе над колонией замаячил вертолет, а к ее воротам подкатили грузовики, бэтээры и пожарные машины. Последние под прикрытием автоматчиков попытались пробиться к горящим зданиям, но зэки не позволили им этого сделать, забросав камнями. Понимая, что без применения оружия с озверевшими заключенными не совладать, власти колонии, прежде чем открыть огонь, запросили разрешения у Москвы. Но оттуда ответили: «Стрелять только при попытках к бегству». Тогда начальник ИТК № 6 решил уговорить зэков сдаться, причем отправился к ним один в качестве парламентера. Но эта попытка завершилась плачевно: зэки набросились на него и жестоко избили. Однако даже после этого приказа открывать огонь на поражение отдано не было.

Бунт закончился так же быстро, как и начался. Утром 22 мая зэки внезапно сложили все свое оружие и построились пятерками за воротами колонии. Их тут же окружили автоматчики. Организаторов беспорядков вывели из строя и отвели в сторону. Диссидент Михаил Зотов, который жил неподалеку от места событий и был невольным свидетелем бунта, описывал происходившее так. Зэкам приказывали раздеться догола, после чего по одному вводили в круг офицеров, и те приступали к экзекуции – избивали бунтаря чем попало. После чего бросали его в «воронок».

В двух восставших колониях за одну ночь сгорело 38 жилых помещений. Естественно, обе колонии временно закрыли, а всех заключенных перебросили в другие места. Около 30 организаторов восстания получили дополнительные сроки. Троих суд приговорил к расстрелу. Однако и положительный результат для зэков этот бунт все-таки имел – через пару-тройку месяцев была-таки объявлена амнистия. И хотя назвать широкомасштабной ее было нельзя (под нее попали только зэки с небольшими сроками отсидки), но пар недовольства из котла она все же выпустила.

Это «ужастик» о тюремной жизни в СССР. А вот уже американский «ужастик», который я приведу со слов К. Уилсона, автора книги «Мир преступлений»: «Когда Том Мертон стал суперинтендантом тюрьмы Такер в Арканзасе в 1967 году, он вскоре обнаружил, что около двухсот осужденных числятся в бегах. Бывалые заключенные говорили, что на территории тюрьмы захоронено около сотни трупов людей, которые по разным причинам не нравились начальникам».

Мошенник-антиквар

22 июня в газете «Вечерняя Москва» появилась заметка «Из зала суда» о подпольном дельце, промышлявшем скупкой и перепродажей антиквариата. Подобные заметки в те годы пользовались огромной популярностью у читателей, поскольку позволяли обывателям хоть изредка, но взглянуть на изнанку жизни. Это теперь мы, что называется, объелись криминалом, а тогда все было иначе: цензура жестко следила за тем, чтобы СМИ не шибко давили на психику обывателей, перекармливая их криминальной информацией. И в этой политике была своя сермяжная правда: все-таки советское общество не было настолько криминализировано, как сегодня.

В упомянутой заметке речь шла о неком дельце, который ездил в некоторые крупные города Союза (в частности, в Таллин), скупал там по дешевке картины (15–20 рублей), а в Москве сдавал их в комиссионки по 80 рублей и выше. Например, картину западного художника Диаза «Перед грозой» он купил за 45 рублей, ловко выдал ее за шедевр и продал в Казахскую картинную галерею за… 4500 рублей! Здорово прокололись с ним и другие крупные учреждения: так, Тюменский музей купил у него 15 дешевых полотен на весьма внушительную сумму в несколько тысяч рублей. Однако вечно деятельность мошенника продолжаться не могла, и его в конце концов схватили. Суд приговорил его к 10 годам тюрьмы.

Бандиты из Даугавпилса

Такой вид преступности, как бандитизм, в Советском Союзе существовал со дня его основания. Однако если в первые годы советской власти мирным гражданам буквально житья не было от бандитов, то уже спустя десятилетие, в начале 30-х, с этим видом преступности было практически покончено – бандитизм как явление был искоренен. Правда, в годы войны и после нее эта проблема вновь напомнила о себе (и в 1945 году в МУРе во второй раз был создан Отдел по борьбе с бандитизмом), однако и тогда государство сумело сделать так, чтобы не выпустить вожжи из своих рук – с бандами расправлялись оперативно и без всякого сожаления. Увы, в последующие годы, по мере демократизации советского общества бандитизм вновь стал поднимать голову. Причем его ряды не только заметно молодели, но и пополнялись людьми весьма не бесталанными. Например, знаменитая «банда фантомасов» из Ростова-на-Дону (о ней речь еще пойдет впереди) была создана двумя братьями, которые были своего рода уникумами: один был талантливым изобретателем (он снабжал банду уникальным огнестрельным оружием собственного изготовления), другой – талантливым организатором (благодаря его способностям банда просуществовала более пяти лет).

И все же таких устойчивых банд, подобных «фантомасам», в СССР были единицы. В основном же это были скоротечные формирования, которые создавались дилетантами и достаточно быстро выявлялись и ликвидировались. Вот лишь один из подобных случаев, произошедших в 1970 году.

Дело было в латвийском городе Даугавпилсе. Там проживали два друга – Юрий и Павел. Обоим – чуть больше двадцати, и у обоих за плечами пусть не богатый, но опыт противостояния закону. Например, Юрий пару лет назад на вечеринке учинил драку и получил два года за хулиганство. Правда, благодаря стараниям отца, который использовал все свои связи, парню удалось благополучно избежать отсидки – коллектив ремонтных мастерских, где он работал, взял его на поруки, и наказание ему было назначено условное. Что касается Павла, то ему повезло меньше: поскольку любящего папы у него не оказалось, ему пришлось отсидеть год за ту же «хулиганку», а именно – за дебош в винно-водочном отделе магазина.

Все свободное от работы время дружки проводили в праздном веселье: кутили в ресторанах либо просто шлялись по улицам и задирали прохожих. Собственно, таким образом тогда развлекались многие юноши по всей стране, но Юрия и Павла отличало от них одно существенное «но»: когда денег им стало катастрофически не хватать, они легко решились переступить ту черту, которую не каждый их сверстник способен перешагнуть. Они задумали ограбить одну из многочисленных точек общепита: ресторан или магазин. Поскольку для такого серьезного дела требовалось серьезное оружие, было решено раздобыть его в первую очередь. Но где его взять в небандитском Советском Союзе? И тогда Юрий предложил напасть на контрольно-пропускной пункт электростанции, находившейся за городом: мол, там дежурит пожилая женщина, вооруженная ТТ, справиться с которой не составит большого труда. На том и порешили.

Поздним воскресным вечером 9 августа на одной из улиц города приятели тормознули такси и попросили подбросить их в соседний квартал. Таксист поначалу не хотел их брать (время-то позднее), однако затем, приглядевшись повнимательнее, согласился. Как он расскажет впоследствии, его ввел в заблуждение внешний вид одного из «голосовавших»: тот был прилично одет, да еще в очках. Такой, мол, не способен на что-то плохое. Как он ошибался! Едва таксист довез их до места назначения, как этот самый очкарик внезапно ударил его чем-то тяжелым по голове, а его приятель, сидевший на заднем сиденье, обхватил руками за шею и стал душить. Однако таксист оказался не робкого десятка и стал сопротивляться. Но силы были явно не равны. В итоге шоферу сильно досталось: ему выбили шесть зубов, сломали нос. Когда он потерял сознание, ему связали руки за спиной и бросили в багажник «Волги».

Через несколько минут злоумышленники подъехали к КПП электростанции. Как они и рассчитывали, в будке оказалась всего лишь одна сторожиха. Хоть она и была вооружена, однако серьезного сопротивления оказать не успела. Она, как и таксист, «купилась» на приличный внешний вид парней. Те сделали вид, что заблудились, вошли в будку и тут же напали на сторожиху. Один из преступников ударил ее в живот, а второй, зарычав над ухом: «Не рыпайся, тетка!» – достал из кобуры «тэтэшник» и обрушил его рукоятку на голову женщины. Она упала на пол и потеряла сознание.

Завладев оружием, преступники сели в машину и вновь помчались в город. Однако по дороге вспомнили про таксиста, который все это время лежал, связанный, в багажнике. Остановив машину, приятели стали думать, как быть с ним. После короткого спора решили убить. Для этого они свернули с трассы и заехали в лес. Там они вытащили таксиста наружу и, поставив его на колени, приставили дуло к виску. От смерти водителя отделяли какие-то доли секунд. Однако мужик, видимо, в рубашке родился. Он принялся их совестить («Что же за матери вас породили, если вы хуже палачей?!» и т. д.), и у тех что-то дрогнуло внутри. В итоге они отволокли жертву к ближайшему дереву и привязали к стволу веревками. Затем сели в такси и укатили в город.

Бросив машину при въезде в Даугавпилс, преступники разбежались в разные стороны, договорившись завтра встретиться вновь – уже для ограбления. Однако все карты им спутал таксист. К утру он сумел перетереть веревки и прямиком отправился в милицию, где и рассказал все без утайки. На ноги были подняты значительные силы милиции, которые принялись прочесывать весь город. В тот момент, когда эта операция была в самом разгаре, преступники находились в кафешке на пристани: там они встретились с двумя приятелями – Владимиром и Виктором – и стали активно зазывать их в свою шайку. Те согласились. Один из них – Виктор – впоследствии расскажет: «Потом поехали к Юрке на дачу. Там на столе лежали десять рублей, отложенные, чтобы заплатить за квартиру. Юрка взял деньги и отдал их Павлу и Володьке, сказал, чтобы они шли и купили водки. Когда они ушли, Юрка достал пистолет и выстрелил из него два раза в электрическую лампочку. Потом дал пистолет подержать мне. Потом сказал: „Вымети осколки“. Я взял веник и вымел стекляшки. Вернулись Павел с Володькой, принесли водку. Выпили. Юрка играл на гитаре и пел. Павел очень смешно рассказывал, как они с Юркой вчера „обработали“ шофера такси и как у бабки отобрали пистолет. Он говорил: „Лупанули по голове, она и кувырк, лапочка“. Мы смеялись…»

Приятели договорились ограбить ресторан «Стропы», в котором до этого неоднократно бывали. Посетителей там всегда было много, значит, и денег в кассе было в избытке. План нападения составили следующий. Виктор должен был сидеть в машине (ее они должны были угнать за час до ограбления) и ждать приятелей возле ресторана, Владимиру предстояло стоять «на шухере» возле дверей, а основную роль – нападающих – брали на себя Юрий и Павел. Именно первому предстояло выстрелить из пистолета вверх и потребовать выручку. «При виде пистолета никто даже не подумает дернуться», – заранее предвкушал успех Юрий. Однако с рестораном произошел «облом».

Когда злоумышленники подъехали к ресторану, тот был уже закрыт. Но машина преступления была уже запущена, и отступать от своего плана приятели не думали. Они решили проехаться по трассе Рига—Орел и ограбить первый же попавшийся магазин. Сказано – сделано. Но они не знали, что везение в тот день покинуло их окончательно. Не успели они проехать и нескольких сот метров – кончился бензин. Друзья попытались дозаправиться, остановив попутку, но ни один из водителей не согласился остановиться. А когда один из них громко засигналил и осветил всех четверых фарами, нервы приятелей не выдержали, и они бросились врассыпную.

Юрий пробежал по полю несколько десятков метров, после чего решил выскочить на дорогу и сделать еще одну попытку поймать попутку. Когда он вышел на шоссе, оно было пустынным. Затем вдали наконец показались фары приближающегося автомобиля. Юрий замахал руками, и автомобиль остановился. Все еще не веря в свою удачу, Юрий бросился к машине и распахнул дверцу. В салоне сидели… несколько милиционеров.

Тот из них, что сидел на переднем сиденье, попытался схватить парня за руку, но ему не повезло: тот вырвался и попытался отскочить назад. Но за спиной уже стоял другой милиционер, вышедший из машины чуть раньше. Он обхватил Юрия руками, попытался сделать подсечку, но не успел. Парень выхватил из-под ремня «тэтэшник» и навскидку выстрелил. Милиционер обмяк. Юрий бросился прочь от дороги, на ходу стреляя в преследователей. Когда впереди показалась Двина, он, не раздумывая, бросился в воду и поплыл на другой берег. Ему казалось, что там его уж точно не достанут. Но он ошибся. Едва он выбрался на берег и прошел несколько метров вперед, как навстречу ему вышли сразу несколько человек в милицейской форме. Сил сопротивляться у Юрия уже не было, и он безропотно поднял вверх руки.

Милиционером, в которого стрелял Юрий, был 43-летний майор Генрих Беломестных. В милицию он пришел в 17 лет, закончив перед этим железнодорожный техникум. Через год женился, родились двое сыновей. В 55-м Беломестных вступил в ряды КПСС, в 61-м – закончил Высшую школу МВД СССР. Несколько лет назад он был назначен заместителем начальника районного отделения милиции и в ту роковую ночь замещал своего шефа, отбывшего в отпуск. Пуля, выпущенная преступником, угодила майору в грудь, и он скончался от потери крови еще до того, как его привезли в ближайшую больницу. 14 августа его имя было занесено на мемориальную доску МВД Латвийской ССР. А 20 октября Указом Президиума Верховного Совета СССР майор милиции Беломестных Г.Г. был посмертно награжден орденом Красной Звезды.