Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира

В конце 20-х нэпманы создали два акционерных общества, не внеся в их основной капитал ни копейки. Капитал был ими фиктивно создан за счет так называемых «бронзовых векселей». Векселя эти не имели реального обеспечения, выдавались пайщиками друг другу, затем учитывались в различных отделениях банка по всей стране. Под них аферисты и получали ссуды. В свое время дело об этих аферах получило громкий резонанс и именовалось «Дело об аферах пайщиков частных акционерных обществ «Прометей» и «Стройлеспром».

В 1929 году сотрудники отдела угро НКВД РСФСР и сотрудники тбилисского угро разоблачили преступную группу во главе с некими Толбузиным и Алфутовым, которая, используя похищенные ими чистые бланки «Экспортхлеба» и Днепростроя, получала в городах Союза различные товары и тут же продавала их частным лицам по негосударственным ценам.

Пройдет всего немного времени, и в 1933 году на базе 9-го отделения МУРа (мошенничества) будет создан отдел по борьбе с хозяйственными преступлениями. В марте 1937 года этот отдел будет выделен из состава МУРа и превратится в службу ОБХСС.

В 30-е годы заметно спадет и волна бандитизма, характерная для 20-х годов. Вооруженные банды станут анахронизмом. Хотя иногда будут и исключения.

Осенью 1931 года в Ленинграде почти ежедневно четырьмя неизвестными мужчинами совершались вооруженные налеты на булочные. Врываясь в них и угрожая оружием, преступники забирали из кассы всю наличность и скрывались. Бандиты были таинственны и неуловимы. Сыщики ленинградского угро никак не могли их раскусить, так как налетчики не подходили ни под одну из известных схем. Во-первых, были явно не уголовниками. Главарь их, к примеру, был шикарно одет – короткое демисезонное пальто цвета маренго с маленьким бархатным черным воротником, темные широкие брюки «оксфорд» и коричневые остроносые туфли «джимми». На голове – мичманка. От него всегда пахло одеколоном. В руках он обычно держал спортивный чемоданчик, куда и складывал выручку. Причем при сборе денег всегда восклицал: «Прошу!»

Участвовавший в поисках грабителей известный нам уже по предыдущему повествованию Алексей Кошелев именно по этой фразе главаря пришел к мысли, что тот мог работать в парикмахерской. Именно парикмахеры подобным возгласом зазывали тогда в зал очередных клиентов. И, как оказалось, молодой сыщик не ошибся. Главарь действительно работал в одной из ленинградских парикмахерских. Именно там в осенний день 1931 года его и еще двух грабителей и взяли сыщики ленинградского угро.

В апреле – мае 1935 года серия налетов на продуктовые магазины прокатилась и по Москве. В них участвовали трое вооруженных пистолетами молодых людей. Особенно дерзким было ограбление в Мытищинском районе, где бандиты ранили кассиршу. До этого они уже совершили четыре ограбления (два – на окраине Ростокинского района Москвы, два – в Мытищинском). По словам свидетелей, один из налетчиков был красив и явно походил на цыгана. Это была существенная зацепка для следствия. В то время возле станции Лось стоял цыганский табор. Именно туда и отправились сыщики во главе с Алексеем Ефимовым. Узнав, что человек, похожий по приметам на «их» цыгана, появляется иногда в таборе, было решено устроить в лесу засаду. Сыщики прождали три дня. И когда надежд на благополучный исход операции почти не осталось, внезапно на тропинке появились трое мужчин. Во главе шел цыган. Задержать их уже было делом техники.

В начале 30-х годов в Москве действовал особо опасный преступник Михаил Ермилов по кличке Хрыня. 18 ноября 1930 года именно он, вырываясь из засады, устроенной ему муровцами, убил одного из них – Николая Лобанова. После этого Хрыня совершил несколько крупных квартирных краж, и сыщикам стоило огромного труда выследить его и взять на одной из явок. Вскоре в Мосгорсуде начался процесс над Ермиловым и его сообщниками. Однако до конца судебного процесса Хрыня так и не досидел. Когда однажды его и сообщников вели по коридору суда, Хрыня внезапно вскочил на подоконник, выбил ногой оконную раму и был таков. Конвоиры, боясь, что и остальные заключенные последуют за своим главарем, оттеснили их к стене, и пока они это делали, Хрыни и вовсе след простыл. И вновь началась долгая и изнурительная погоня за матерым преступником.

А он тем временем был крайне осторожен. Менял постоянно явки, ни на секунду не расставался со своим «браунингом». И вот, наконец, муровцы через одного из своих осведомителей узнали, что на днях Хрыня должен встретиться с одним извозчиком в Электрическом переулке. Извозчик обещал достать для Ермилова патроны к «браунингу». Встреча весьма важная для Хрыни, не прийти на которую он не мог. Операцию по его задержанию возглавил начальник отделения МУРа Александр Жуков.

Приехав на место и обследовав окрестности, сыщики пришли к мнению, что лучше всего бандита брать на улице. На том и порешили. Вскоре к нужному дому подъехало такси. Из машины вышел Хрыня и, не глядя по сторонам, вошел в подъезд. Прошло еще несколько минут, и Хрыня вновь появился на улице и направился к поджидавшей его машине. В этот момент к нему и бросились муровцы. Увидев их, Хрыня выхватил из кармана «браунинг» и открыл огонь. Сыщики ответили тем же. В результате перестрелки преступник был убит.

В конце 1934 – начале 1935 года в Москве произошло несколько крупных взломов сейфов. Преступник вскрыл их в авиационном институте, МВТУ имени Баумана, кожевенном институте и в больнице Остроумова. Всего им было похищено свыше 110 тысяч рублей. По всем приметам явствовало, что работал профессионал, который вскрывал сейфы, как консервные банки. А ведь в те годы профессиональных «медвежатников» в стране осталось не так уж и много. Поэтому сыщики МУРа стали проверять по своим каналам всех специалистов этого дела с дореволюционным стажем. И вскоре установили: это не кто иной, как знаменитый «медвежатник» Першин. Его поимкой руководил лично начальник МУРа В. Овчинников.

Иван Першин вышел на свободу в начале 30-х и обосновался в Москве, хотя власти определили ему совсем другое место жительства – город Котлас. Поехать же в столицу <192>медвежатника<170> вынудили причины личного характера – вот уже 45 лет он не видел свою мать. Однако, прибыв в Москву, Першин поселился не у матери, которая жила тесно, а у старого знакомого – слесаря, который в былые годы изготовлял для него первоклассный инструмент для вскрывания сейфов. Этот знакомый и вывел его на конструктора одного из московских заводов, который теперь жил под другой фамилией, имея какие-то грешки перед Советской властью. Последним обстоятельством можно было выгодно воспользоваться. Шантажируя этого человека, Першин сделал из него ценного наводчика, который отныне стал поставлять ему информацию о денежных делах в тех институтах, где читал лекции. И вот с ноября 1934 года по Москве покатилась целая серия ограблений институтских касс.

Между тем, обратившись к своей картотеке, сыщики МУРа установили, что в 1934 году на весь Советский Союз были зарегестрированы 92 человека, причастных когда-то к делам по взломам сейфов. Вместе с сообщниками круг подозреваемых лиц достиг 700 человек. Пришлось изучать биографии всех. Варшавских медвежатников отбросили сразу, поскольку те никогда не работали в одиночку. Судя по почерку, в институтских кассах работал человек недюжинной силы, который один двигал тяжеленные сейфы (он обычно вскрывал заднюю, самую тонкую стенку). Поэтому людей хилых и средней комплекции из круга подозреваемых тоже вывели. Затем пошли завязавшие и те, кто на данный момент сидел в тюрьме. Вскоре список похудел до семи подозреваемых. Сыщики стали поднимать их прошлые дела и выяснили, что четверо из них входили когда-то в шайку Ивана Першина. Дальше был установлен адрес матери Першина, затем засекли и его самого, когда он к ней приходил. С помощью наружки сыщики установили связь Першина с конструктором, который, как оказалось, имел выходы на все ограбленные институты. Отныне все сомнения у детективов отпали: вот кого они искали в течение целого года! 15 декабря 1935 года Иван Першин был арестован, причем весьма буднично – без стрельбы и погонь. А вот с конструктором сыщики обложались: тот в самый последний момент успел наложить на себя руки. Так в декабре 35-го завершилась карьера последнего крупного медвежатника Российской империи.

В 30-е годы Московский уголовный розыск по праву считался одним из лучших в стране. Здесь были собраны отличные кадры розыскников, работавших не за страх, а за совесть. Если где-нибудь местные сыщики не справлялись с поиском преступников, им на помощь выезжали сотрудники МУРа. Первая такая командировка муровцев состоялась в декабре 1936 года, когда в городе Мелекессе, что в Куйбышевской области, была зверски убита делегат 8-го съезда Советов учительница Мария Пронина. Это случилось поздно вечером, когда Пронина, вернувшись со съезда, шла с вокзала домой. Преступники настигли ее в одном из глухих мест и нанесли девять ударов ножом. Местные детективы, проработав около недели, так и не смогли приблизиться к разгадке преступления. И тогда дали знать в Москву, в МУР. 20 декабря в Мелекесс прибыла спецбригада из лучших сыщиков во главе с начальником МУРа В. Овчинниковым. Им понадобилось всего три дня, чтобы бандиты были изобличены и арестованы. 23 декабря арестовали некоего Федотова, 24-го – Розова. Как выяснилось, учительницу они убили с целью ограбления.

Между тем новый нарком внутренних дел Генрих Ягода просидел в своем служебном кресле чуть более двух лет. И, кажется, ничто не предвещало беды. 27 ноября 1935 года Г. Ягода получил высокое звание Генерального комиссара госбезопасности СССР. Вместе с ним повысили в звании и его близких соратников и коллег по работе. Комиссарами 1-го ранга стали: Я. Агранов, В. Балицкий, Т. Дербиас, Г. Прокофьев, С. Реденс, Л. Заковский. Звание комиссара 2-го ранга получил начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР Леонид Бельский.

Однако прошло всего десять месяцев, и в сентябре 1936 года Ягода покинул Лубянку. Сначала его назначили наркомом связи СССР, а в 1937 году и вовсе арестовали как врага народа. Наркомом внутренних дел СССР стал Николай Ежов, до этого – куратор органов НКВД по линии ЦК ВКП(б). Ежов в буквальном смысле слова взял всю страну в «ежовые» рукавицы. Мощным катком репрессий прошелся он и по кадрам НКВД. Мы уже упоминали о том, что в ноябре 1935 года большая группа работников НКВД СССР получила спецзвания. Из них Генеральным комиссаром госбезопасности стал один человек, комиссарами 1-го ранга – 6, комиссарами 2-го ранга – 13. В период «ежовщины» почти все они были подвергнуты репрессиям. Генеральный комиссар Ягода – расстрелян, все комиссары 1-го ранга арестованы и репрессированы, из комиссаров 2-го ранга такая же участь постигла 12 человек. И лишь одного человека эта участь миновала.

При Ежове маховик репрессий стал раскручиваться с невероятной силой, захватывая в свою орбиту уже не тысячи, а миллионы людей. Лагеря были переполнены заключенными, и стон их стоял по всей стране. Туго приходилось даже блатным. Хотя, если говорить откровенно, в отличие от осужденных по политическим статьям, уголовникам было чуть полегче. И по ним государственная машина не наносила таких ударов, как, к примеру, в середине 20-х фашистская власть в Италии по сицилийской мафии.

В 1924 году во время поездки по Сицилии Бенито Муссолини впервые воочию убедился в реальной силе и власти местной мафии. Его самолюбие было оскорблено настолько, что он громогласно пообещал истребить мафию на корню.

Вернувшись в Рим, Муссолини вызвал к себе шефа полиции Чезаре Мори, славившегося своей жестокостью, и отдал приказ о беспощадном искоренении мафии на Сицилии. Получив этот приказ, Мори тут же приступил к его исполнению. На Сицилии начались массовые аресты людей, принадлежавших к мафии. Причем доказательством вины могло служить все что угодно. Например, людей объявляли преступниками за то, что в их доме находили длинные ножи или ножницы. С арестованными особо не церемонились. Удары кнутом по спине, предварительно смоченной соленой водой, вырывание ногтей были дополнены современным орудием пытки – электрошоковой аппаратурой. Сицилийцы, «разоблаченные» как мафиози, либо приговаривались к смертной казни, либо заключались в тюрьму, либо в кандалах депортировались на остров Утика и Липарские острова в Средиземном море. Таким образом, Мори достаточно быстро расправился со средними и мелкими уголовниками, рядовыми солдатами мафии. Он действовал по принципу: «Нет армии – не будет и генералов». В 1927 году шеф полиции торжественно объявил, что мафия разбита. «Мы сделали то, – громогласно заявил он, – что не смогли до нас сделать все предшествующие правительства».

Примерно то же самое мог бы заявить и Адольф Гитлер, который в середине 30-х годов свел уголовную преступность в Германии практически к нулю.

Между тем судьба Николая Ежова была столь же трагична, как и его предшественника. Просидев в кресле наркома внутренних дел СССР ровно столько же, сколько и Ягода (26 месяцев), Николай Ежов в начале декабря 1938 года был отстранен от этой должности. Новым наркомом стал 39-летний Лаврентий Берия, еще летом 38-го года вызванный из Тбилиси в Москву и ставший заместителем Ежова. Сам Ежов в начале 1939 года был арестован и через год расстрелян как враг народа. Таким образом, после двухлетнего правления в НКВД партийца Ежова к руководству наркоматом приходит профессиональный чекист.

Именно при Л. Берии в марте 1940 года НКВД СССР произвел коренную перестройку оперативно-служебной деятельности уголовного розыска. Оперативные работники стали нести ответственность в первую очередь за результаты борьбы с конкретными видами преступлений, главным образом с особо опасными. Изменились методы руководства аппаратом уголовного розыска со стороны Главного управления милиции. Выезды на места работников центрального аппарата с целью обследования и контроля были сокращены до минимума. Основное внимание сосредоточивалось на оказании практической помощи в борьбе с преступностью. Отметим, что с 1939 по 1942 год уголовный розыск страны возглавлял Г. И. Цыхановский. Затем в течение года – И. В. Бодунов.

После того как волна репрессий при Л. Берии пошла на спад, население страны вздохнуло с облегчением. Из лагерей потянулись тоненькие струйки первых освобожденных. Однако основная масса заключенных продолжала досиживать свой срок и при Л. Берии. К этому времени территория СССР значительно увеличилась за счет присоединения к нему Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии. В связи с этим расширился и уголовный контингент: с этих территорий были вывезены заключенные с большими сроками.