Пугачева против Ротару. Великие соперницы

Глава 5

Соперницы в кино

Что-то давно мы не вспоминали вторых половин героинь нашего рассказа. Так, Анатолий Евдокименко, который не имел музыкального образования (по профессии он был инженером-оптиком), в 1979 году окончил режиссерский факультет Института культуры в городе Киеве. Естественно, диплом режиссера ему был необходим, чтобы на законных основаниях ставить концерты своей супруги.

Александр Стефанович в том же 70-м снял свой очередной фильм – сатирическую комедию «Пена» по одноименной пьесе Сергея Михалкова, а также был занят поисками нового, более престижного жилья для себя и своей звездной супруги. Как мы знаем, этим жильем станет роскошная по советским меркам квартира в центре Москвы – на улице Горького.

Тем временем в мае 1979 года свет увидел очередной диск-гигант Аллы Пугачевой под названием «Арлекино» и другие…», где были собраны все песни в исполнении Пугачевой, которые ранее выходили на миньонах. В диск вошли следующие произведения: «Ты снишься мне» (А. Мажуков – И. Шумаков), «22+28» (В. Добрынин – В. Луговой), «Ясные светлые глаза» (Р. Мануков – В. Лазарев), «Посидим, поокаем» (В. Муромцев – И. Резник), «Арлекино» (Э. Димитров – Б. Баркас), «Мне нравится», «У зеркала» (обе – М. Таривердиев – М. Цветаева), «По улице моей» (М. Таривердиев – Б. Ахмадулина), «Посреди зимы» (П. Слободкин – Н. Олев), «Без тебя» (А. Днепров – В. Харитонов), «Очень хорошо» (А. Мажуков – Д. Усманов).

Что касается Софии Ротару, то и она тогда выпустила сразу несколько пластинок: один диск-гигант и два миньона. Начнем с первого, с диска-гиганта «Только тебе», в который вошли 9 песен: «Иванэ, Иванэ» (молдавская народная песня), «Весна» (М. Долган – А. Стрымбану), «Эхо твоих шагов» (В. Ивасюк – А. Вознюк), «Дай крылья мне» (В. Газарян – Г. Георгиев), «Дорога» (Б. Касиев), «Черешневый гай» (Л. Дутковский – Б. Стельмах), «Обычная история» (Ю. Саульский – И. Шаферан), «Только тебе» (О. Фельцман – Р. Рождественский), «Верь мне» (И. Алдя-Теодорович – И. Петраки).

На миньонах звучали следующие песни: № 1 – «Дадим шар земной детям» (Д. Тухманов – Н. Хикмет, М. Павлова), «Осенняя мелодия» (Ю. Саульский – Л. Завальнюк); № 2 – «Посвящение» (Е. Птичкин – А. Поперечный), «Любовь» (О. Мильштейн – С. Гимну).

Из перечисленных песен выделим две. Первая – «Дадим шар земной детям», которая стала очередным гражданственно-патриотическим хитом в репертуаре Ротару и была посвящена весьма актуальной в те годы теме – борьбе за мир. Американцы тогда активно размещали свои крылатые ракеты, нацеленные на СССР, в Западной Европе, на что советское руководство отвечало наращиванием своего вооружения. Короче, мир пребывал в состоянии напряженности, что и послужило поводом к созданию подобной песни. Однако это был тот самый редкий случай, когда «заказная» тема стала поводом к тому, чтобы на свет появилось талантливое произведение.

Вторая песня – «Эхо твоих шагов», музыку к которой написал Владимир Ивасюк. Это было относительно новое произведение, которое в репертуаре Ротару оказалось последней прижизненной песней Ивасюка (ее название стало своего рода пророческим: эху шагов Ивасюка суждено будет навсегда остаться в памяти его друзей и коллег, в том числе и Ротару). Но что же случилось с молодым композитором?

Ивасюк трагически погиб, и сообщение о его гибели пришло к Ротару из Львова 18 мая, когда она гастролировала по Дальнему Востоку. Отметим, что смерть композитора была связана с весьма темной историей, которая не распутана до сих пор.

Все началось 24 апреля 1979 года, когда Ивасюк зашел в здание Львовской консерватории и позвонил оттуда своему отцу, сообщив ему, что скоро приедет домой, в Черновцы. После этого свидетели видели, как Ивасюк сел в автомобиль, который дожидался его у входа. С этого момента в живых молодого композитора (а в марте ему исполнилось ровно 30 лет) больше никто не видел.

Тело Ивасюка было обнаружено 18 мая. Солдаты местной воинской части проводили учения в Брюховичском лесу и наткнулись на тело мужчины, повешенного на дереве. Следствие вынесло заключение: самоубийство. Однако родители погибшего были не согласны с этим выводом, поскольку лицо их сына было сильно избито, а пальцы на обеих руках переломаны. То есть перед смертью Ивасюка, судя по всему, пытали и только после этого повесили с целью имитации самоубийства. На основе этих данных в народе пошли слухи о том, что с композитором расправился… местный КГБ за его националистические взгляды. О том, как проходили похороны В. Ивасюка, на сайте его памяти в Интернете написано следующее:

«Хоронили Володю 22 мая, в день, когда прах великого Тараса Шевченко перевезли на родину. Дубовый гроб, который украсили веточками калины и вышитым рушником, люди отказались класть на автомобиль и на плечах несли от квартиры до самого Лычаковского кладбища. Это была невиданная в те годы процессия, это была акция непослушания власти, администрации, судебным обманам. Про место и время похорон нигде не сообщалось. Некролог появился только в одной газете, которая выходила маленьким тиражом – в «Львовском железнодорожнике». В вузах именно на этот день назначены комсомольские собрания с обязательной явкой. Были даны указания не идти на похороны. Ни одного живого цветка не найти было во Львове, все они там – для Володи, последние живые цветы его последней весны.

Впереди процессии шла в национальном строю и несла на руках портрет Володи в миртовом венке дочка известного львовского художника Патика – Оксана. Позади нее Назарий Ярмечук вместе с Левкой Дутковским несли большой венок живых белых цветов, присланный Софией Ротару (отметим, что певицу ждали до последнего, надеясь, что она приедет, но она так и не приехала – она гастролировала по Дальнему Востоку и не могла отменить концерты. Зато она просила зрителей почтить память Ивасюка вставанием, перед тем как исполнить его песни. – Ф. Р.)…

Когда гроб поставили возле ямы, все ждали какого-то мгновения: кто выйдет и скажет первое слово. Этот шаг сделал и первое печальное слово сказал Ростислав Братунь. Голос его постоянно дрожал и срывался, ощущалось, что хочет сказать то, что знают все, но еще не время. Когда закончил, тысячи мысленно поклонились ему за то, что не побоялся, не предал, не отступил. А это стоило Ростиславу Андреевичу должности председателя Львовской организации Союза писателей…»

Фраза «знают все, но еще не время» расшифровывается просто: речь идет о все той же «руке КГБ» в этом деле. Во Львове тогда усиленно курсировали слухи о причастности к гибели Ивасюка местной госбезопасности, с которой якобы у композитора были давние «непонятки». Однако мы уже упоминали на этих страницах имя сотрудника того же КГБ Михаила Крыжановского, который в наши дни объявил, что Ивасюк сам был… негласным осведомителем госбезопасности с 1976 года. И на этом основании никак не мог быть убит своими кураторами, которые считали его ценным осведомителем в националистической среде. Скорее с Ивасюком могли расправиться именно националисты, которые отомстили ему за его сотрудничество с чекистами. Этим можно было объяснить и сломанные пальцы композитора – их могли сломать в отместку за то, что покойный писал агентурные доносы. После пыток композитора повесили.

Была еще криминальная версия этой трагедии. Якобы на Ивасюка «наехали» некие рэкетиры, которые требовали с него 40 тысяч рублей, которые лежали у него на сберкнижке. Но эта версия мало похожа на правду, учитывая то, что рассказал Крыжановский – сотрудничество Ивасюка с КГБ.

Слухи вокруг смерти Ивасюка напоминают то, что произошло с певцом Александром Галичем, погибшим в Париже два года назад – в декабре 1977 года. Бард погиб якобы по случайности – подключая новую аппаратуру к сети. Диссидентские круги тут же усмотрели в этой смерти все ту же «руку КГБ», хотя тому как раз эта смерть была невыгодна. Дело в том, что Галич, разочаровавшись в своем пребывании на Западе (он был выслан туда в 1974 году), подумывал о возвращении на родину, что было крайне выгодно Лубянке – она могла «раскрутить» это дело против диссидентов. Зато последним было выгодно, чтобы Галич навсегда остался во Франции, причем неважно – живым или мертвым. В итоге бард погиб, и те, кто его убрал, использовали эту смерть в своей пиар-кампании против КГБ. То есть было убито сразу два зайца. Нечто подобное просматривается и в деле со смертью Владимира Ивасюка.

Много позже о его гибели София Ротару скажет следующее:

«Никто толком не знает, что случилось с Володей… Экспертиза утверждала, что он покончил с собой, но я в это не верю. Я знала Володины планы, я с ним очень часто встречалась. Почти все, что он писал, было написано для меня, и после его гибели я стала меньше петь украинских песен, а если и пела, то возвращалась к его «Червоной руте», «Водограю». Его смерть стала трагедией для Украины. Кто-то говорил, что его убили националисты, требуя, чтобы он написал для них гимн. Националисты говорят, что КГБ… Одно могу сказать: второго такого композитора на Украине уже не будет…»

Отметим, что у Аллы Пугачевой была похожая история, которая случилась в том же самом году, но чуть позже – в сентябре 1979-го. И там тоже речь шла о композиторе, с которым Алла сотрудничала. Речь идет о Леониде Гарине (кстати, в репертуаре Ротару тоже звучала его песня – «Расскажи мне сказку», которая вошла в ее первый диск «Баллада о скрипках» 1973 года выпуска). С Гариным Пугачева познакомилась несколько лет назад, и с тех пор он считался одним из самых преданных ее друзей. Вместе они написали несколько песен, в том числе и самую первую пугачевскую нетленку (имеется в виду ее композиторское поприще) – проникновенную балладу «Женщина, которая поет». Версий гибели Гарина существует две: бытовая и криминальная. Согласно первой, все вышло из-за случайности. Будучи в Сочи, Гарин перебрал со спиртным и с кем-то сильно повздорил. Обидчик толкнул Гарина, тот упал, но весьма неудачно: ударился затылком об асфальт. Смерть наступила мгновенно.

Согласно другой версии, все выглядело несколько иначе. В конце сентября Гарин и Пугачева приехали в Сочи. Первый должен был участвовать в очередном Всесоюзном конкурсе на лучшее исполнение советской песни в качестве члена жюри, вторая приехала в роли рядового зрителя. Среди конкурсантов была молодая известная певица Жанна Г. (одно время она вела на ТВ передачу «Артлото»), у которой тогдашний супруг был весьма влиятельным криминальным авторитетом. Он заслал к Гарину гонцов: мол, если моя благоверная не получит первого места, ты об этом пожалеешь. Гарин почему-то отнесся к этой угрозе без подобающего внимания. В результате певица хоть и стала лауреатом, но только с краю – она заняла 3-е место. Спустя пару дней после этого и произошла драка, в которой Гарин погиб. Видимо, все было обставлено так профессионально, что следствие не нашло прямых виновников преступления и списало смерть Гарина на роковую случайность.

Но вернемся к событиям середины 79-го.

В июне Пугачева вновь соприкоснулась как актриса с кинематографом, только теперь документальным. Причем снималась она не у себя на родине, а в Финляндии, на местном ТВ. Фильм назывался «Alla-la», что в переводе с финского означало «У Аллы». Правда, работа над ним (в июне) доставила Пугачевой немало треволнений. По ее же словам: «Я человек эмоциональный, взрывной. А съемочная группа подобралась – такие типичные, знаете ли, финны, серьезные, обстоятельные и даже мрачноватые с виду люди. Мой юмор, реплики, песни не вызывали у них какой-либо видимой ответной реакции. Сдержанное молчание, такие же взгляды. Я поняла: несовпадение творческих темпераментов. Однако честно выполнила условия контракта, стараясь не показывать перед камерой обуревавших меня сомнений… Когда потом из Хельсинки прислали пленку с копией фильма, я была поражена, увидев, каким непринужденным, очаровательным он вышел. Сомнения не оправдались, пришло чувство творческого удовлетворения…»

Тем временем песни Пугачевой и Ротару продолжают конкурировать в различных хит-парадах, которых понемногу становится все больше. Так, 29 июня к хит-параду лучших песен месяца, который ежемесячно публиковался в «Московском комсомольце», прибавился еще один – в «Комсомольской правде». Там с недавних пор (с 28 апреля) появилась музыкальная рубрика «33 1/3», где и прописался итоговый месячный хит-парад. Правда, в отличие от «МК», этот будет публиковаться нерегулярно. Но дело не в этом. В первом хит-листе «Комсомолки» безусловным лидером стала Алла Пугачева – в список лучших вошли три песни в ее исполнении, а вот у Ротару была всего лишь одна новинка. Полностью тот хит-парад выглядел следующим образом:

1. «Так не должно быть» (А. Зацепин – Л. Дербенев) – Михаил Боярский и Ольга Зарубина; 2. «Звездное лето» (А. Пугачева – И. Резник) – Алла Пугачева; 3. «Подберу музыку» (Р. Паулс – А. Вознесенский) – Йак Йоала; 4. «Взлети над суетой» (А. Пугачева – И. Резник) – Алла Пугачева; 5. «Фотографии любимых» (Д. Тухманов – В. Харитонов) – Яак Йоала; 6. «Мы с тобой танцуем» (Д. Тухманов – В. Харитонов) – Игорь Иванов; 7. «Сонет Шекспира» (А. Пугачева – С. Маршак) – Алла Пугачева; 8. «Дадим шар земной детям» (Д. Тухманов – Н. Хикмет, М. Павлова) – София Ротару; 9. «Ищу тебя» (А. Зацепин – Л. Дербенев) – К. Георгиади; 10. «Наш город» (Р. Паулс – Я. Петерс, О. Гаджикасимов) – Ренат Ибрагимов.

Как видим, Ротару достаточно активно работает с Д. Тухмановым, который пишет ей уже третий хит: «Родина моя», «Октябрь» и «Дадим шар земной детям». Впрочем, композитор пишет их не только ей одной – но также Яаку Йоале и Игорю Иванову. Таким образом за Тухмановым в этом списке три хита. Впрочем, столько же и у Аллы Пугачевой. По два хита у Александра Зацепина и Раймонда Паулса.

Кстати, с последним Пугачева вскоре начнет активно сотрудничать. Правда, еще раньше Паулс начнет делать то же самое с Ротару, однако это содружество не принесет тех феноменальных результатов, как это случится с Пугачевой. Впрочем, не будем забегать вперед.

В начале июля Пугачева удостоится чести разделить сцену со звездой европейского масштаба – французским певцом Джо Дассеном, песни которого пользуются в СССР феноменальным успехом. Этот концерт случится 5 июля, когда в Москве будет открываться новая гостиница – «Космос», которая строилась силами советской и французской сторон. Это был четырехзездочный отель, в котором было 1777 номеров (в основном двухместных). По этому случаю в зале конгрессов отеля и был дан эксклюзивный концерт, на котором выступили два популярных исполнителя с обеих сторон: советскую представляла Алла Пугачева, французскую – Джо Дассен.

Вообще из всех западных эстрад в нашей стране всегда лучше всех относились к французской, свидетельством чему – выход дисков, трансляции по ТВ и радио концертов всех крупных звезд французской эстрады: Ива Монтана, Шарля Азнавура, Жильбера Беко, Жака Бреля, Сальватора Адамо (несмотря на то что он бельгиец), Мирей Матье и, наконец, Джо Дассена. Однако так случится, что все перечисленные певцы неоднократно приедут в нашу страну с гастролями, а Дассен так и не успеет – слишком рано уйдет из жизни. Вот и этот июльский его приезд был вовсе не гастрольный: Дассен приехал в Москву всего лишь на два дня. Причем снимать себя советским телевизионщикам он запретил: те приехали к «Космосу» в полной экипировке, разгрузили аппаратуру, а им – от ворот поворот. Поэтому это выступление советские телезрители так и не увидели.

Интересно отметить, что Дассен получил за этот концерт 50 тысяч франков, а Пугачева предпочла, чтобы гонорар ей заплатили натурой. Вернее, это сделал за нее ее супруг Стефанович. Когда к нему обратились с просьбой уговорить Пугачеву выступить в «Космосе» (звонок был из французского посольства в Москве), он первым делом спросил: «А у вас еще осталась сантехника от строительства?» Дело в том, что звездная чета только-только получила ордер на новую квартиру на улице Горького и теперь вынуждена была срочно обустраиваться. Французы этого, естественно, не знали, однако попытались скрыть свое удивление и ответили положительно. Тогда Стефанович лично приехал в «Космос» и забрал оттуда ванну, унитаз и биде в качестве гонорара за выступление своей жены. Обмен был равноценный, поскольку такой сантехники в Советском Союзе достать было практически невозможно.

Между тем популярность Пугачевой не дает покоя ее недоброжелателям, в которых у нее никогда избытка не было. Причем нарекания чаще всего вызывает не творчество певицы (к нему как раз претензий возникало меньше всего), а ее поведение на сцене, которое очень часто сознательно приобретало скандальный оттенок. Для советской эстрады это было в диковинку, поскольку до этого скандалы, конечно, присутствовали в биографиях многих советских артистов, однако они не использовались ими как повод для собственной раскрутки. С Пугачевой все было иначе. Иные скандалы она раскручивала сама, а те, которые возникали помимо ее воли, удачно использовала как лишний повод прославить свое имя.

6 июля в той же самой газете, где ее уже неоднократно «прикладывали» (зато Софию Ротару ни разу), – в продержавной «Советской России» – появилась очередная зубодробительная заметка под названием «Все ли прощать?». Ее автор, Б. Петров, сетовал в ней на то, на что ранее сетовала эта же газета и некоторые другие – на развязное поведение певицы во время концертов. Дескать, она и шутит плоско, а иной раз и неприлично, и своих музыкантов физиономией по электрооргану возит. Причем заметка начиналась со слов, что поводом к ее появлению стали… письма читателей. Дескать, сами мы ценим талант Пугачевой, отдаем должное ее певческому мастерству, но не можем пройти мимо писем читателей, которые возмущены ее сценическим поведением.

Повторюсь, что поведение Пугачевой на сцене иной раз и в самом деле оставляло желать лучшего (виной всему был ее импульсивный характер, взращенный в детских дворовых баталиях, где Пугачева, как мы помним, чаще всего брала пример с мальчишек). И по меркам советской морали многое из того, что позволяла себе певица, выглядело вполне естественно в дворовых условиях, но вульгарно и неприлично на профессиональной сцене. Однако в случае с «Советской Россией» причиной публикации была еще и обида. После того как в той же газете повилась заметка, в которой бросался очередной упрек Пугачевой, певица позволила себе прокомментировать эту публикацию на одном из своих концертов. Так и сказала: «Здесь в газете появилась одна рецензия про меня. Так вот, вы лучше газет не читайте. Лучше один раз увидеть, услышать, чем десять раз прочитать…» Как только эта новость дошла до журналистов, они решили ответить.