Россия XX века. Вехи и судьбы
- -
- 100%
- +
Арестованных ленинских соратников Керенский выпустил, разоблачившего их министра юстиции Переверзева отправил в отставку и прикрыл газету Бурцева, опубликовавшую информацию о пассажирах «пломбированного вагона».
Одновременно с ленинским вагоном отплыл аналогичный пароход из США, на котором в Россию через Атлантику двинулась большая группа таких же деятелей во главе с Троцким в сопровождении финансистов с Уолл-стрита. Пароход был задержан в апреле канадскими военными службами в Галифаксе, где «русских революционеров» интернировали, справедливо считая их планы выгодными Германии и мешающими успешному для Антанты завершению войны.
Но – удивительным образом! – вскоре все они были отпущены и прибыли в Россию. Произошло это после заступничества российского Временного правительства (!) с участием некоторых влиятельных фигур в Англии, Канаде и США (достаточно отметить, что паспорт Троцкому выдал президент США Вильсон).
Подробно эта история исследована Э. Саттоном в книге «Уолл-стрит и большевицкая революция». Значит, не только немецкие деньги и власти Германии сыграли роль, но в проезде революционеров в Россию была заинтересована более влиятельная сила: Уолл-стрит. Точнее – угнездившаяся в США финансовая олигархия (в терминологии И. А. Ильина – «мировая закулиса»).
Доказано, что «немецкие» деньги Ленина и «американские» деньги Троцкого в значительной мере происходили из одного источника. Немцы легко получали у еврейских банкиров в США (у Шиффа и др.) кредиты на революцию в России (причем выдавались они в нарушение американских законов и международного права – «не оказывать военных займов воюющим странам»).
Неудивительно, что при столь щедрой подпитке Троцкий и Ленин, прибыв в Россию, моментально забыли о своих прежних разногласиях и объединили усилия в подготовке захвата власти. Лишь в 1918 году их разные обязательства перед своими конкретными заимодателями привели к новым разногласиям относительно Брестского мира: Ленин отстаивал мир, выгодный немцам, тогда как Троцкий требовал продолжения войны на сокрушение Германии соответственно целям Антанты и США; убийство «троцкистами» германского посла Мирбаха и покушение Каплан на Ленина тоже можно рассматривать в этом ключе.
То, что немцы в условиях продолжающейся войны финансировали своих ставленников-большевиков, боровшихся против Временного правительства и разлагавших русскую армию, – понятно. Но почему же Уолл-стриту оказались более приемлемы не прозападное масонское правительство, видевшее Россию частью западного капиталистического мира, а радикальные марксисты-антикапиталисты Ленин с Троцким, которых направили в Россию сразу же после Февраля для перехвата власти.
Главной причиной этого было нежелание видеть Россию в качестве мощного геополитического соперника, стремительно развивавшегося два десятилетия перед революцией. Сокрушение монархии «мировая закулиса» изначально планировала для сокрушения российской мощи, а вовсе не для «освобождения народов России от царской деспотии». Россию предстояло максимально ослабить и превратить в колонию, взяв под контроль ее ресурсы как «величайшего трофея, который когда-либо знал мир» (слова из соответствующего меморандума одного из банкиров). А для этой цели разрушительный пыл марксистов годился лучше всего.
Российские же масоны-февралисты были использованы западными «братьями» лишь в качестве полезных идиотов. После Февральской революции Антанта еще какое-то время пользовалась ими для поддержания антигерманского фронта, затем для контроля над Белым движением и над эмиграцией, но западные ложи отказались их даже признать за «регулярное масонство» и не допустили к высшим степеням «посвящения».
Таким образом, наивным обещаниям Временного правительства о «бурном развитии России после сбрасывания оков царизма» не было суждено осуществиться. Лишившись легитимной верховной власти, русская армия разлагалась, крестьяне разбегались по домам делить землю, ширилась анархия («если нет Царя – все позволено») и уже к октябрю «власть лежала на улице» Большевики, развернувшиеся на щедрые «немецкие деньги», подхватили ее без особых усилий и жертв.
И уже в августе 1917 года, то есть еще при Временном правительстве, банкиры Уолл-стрита из собственного кармана (а не в счет немецкого кредита) выдали большевикам первый миллион долларов и послали в Россию группу своих представителей, которая была замаскирована под «гуманитарную миссию Красного Креста». И засланные «германские и американские агенты» устроили Октябрьскую революцию.
Об Учредительном собрании
Идея создания Учредительном собрании, или демократического органа, который бы представлял интересы всех слоев российского общества и определял бы формы правления и пути развития страны, родилась задолго до Февральской революции. Планы по созыву Всенародного собора лелеяли декабристы, идею Учредительного собрания вынашивали и пропагандировали народовольцы. В 1903 году лозунг о необходимости созыва собрания включила в свою партийную программу РСДРП – будущая партия большевиков; под этим же лозунгом выступали многие партии, участвовавшие в русской революции 1905 года. И как только российский император Николай II отрекся от престола, началась работа по воплощению этой давней мечты революционеров в жизнь.
Ради исполнения этой мечты либералы и демократы оправдывали все – даже революционный террор, который захлестнул Россию в конце 19-го – начале 20 в. в. Доходило до того, что жестокие революционные убийства встречали наши либералы не с возмущением, а с благоговением, улыбками и злорадным шёпотом: «Нет, это не убийство! Если есть партия, идейная основа, – террор не убийство, это – апогей революционной энергии. Это не акт мести, но призыв к действию, но – утверждение жизни! Террористы – это люди наибольшей моральной чуткости». Что уж говорить, если мальчики и девочки из интеллигентных семей стремились пополнить ряды народовольцев, или попросту убийц-террористов.
После февральской революции подготовкой к выборам в Учредительное собрание занималось Особое совещание, которое к августу 1917 года сумело выработать Положение о выборах в Учредительное собрание. Причем в этом вопросе Россия внезапно оказалась впереди планеты всей: избирательное право было предоставлено практически всем, в том числе женщинам и военнослужащим!
Дело было нелегкое и первоначальная дата 17 сентября 1917 года была перенесена на 12 ноября, так что выбирать депутатов пришлось уже после Октябрьской революции.
До выборов в Учредительное собрание оставалось несколько дней, но было ясно, что большевики преимущества в Учредительном собрании не получат. Тогда новой властью повсюду начали ставиться препоны. По деревенским местностям вооруженные большевицкие солдаты разъезжали с угрозами. Опубликован написанный Лениным «Проект декрета о праве отзыва»: «В каждом избирательном округе Советы имеют право назначать в любой срок перевыборы в любые представительные учреждения, включая Учредительное собрание». 29 ноября Лениным, Сталиным и Стучкой подписан декрет об увольнении всего состава Всероссийской комиссии по делам о выборах в Учредительное собрание ввиду ее отказа работать совместно с СНК. Впредь до составления новой комиссии руководство делами по выборам возложено на Урицкого.
Большевик Потресов – один из основателей РСДРП говорил откровенно: «Мы возлагаем все надежды на Учредительное собрание, но и его можно так же расстрелять, как на днях был расстрелян Успенский собор; придет рота красногвардейцев, нацелится – и где ты, краса и гордость России?»
Видный большевик Володарский (Гольдштейн Моисей Маркович) разъяснял: «Учредительное собрание для нас не фетиш; может создаться положение, что мы должны будем противопоставить ему Советы..»
1 декабря Ленин заявлял в ЦИКе: «Нам предлагают созвать так, как оно было задумано; нет-с, извините! его задумывали против народа; мы ввели право отзыва, и Учредительное собрание не будет таким, как задумала его буржуазия. Мы выдвигаем прямое политическое обвинение против целой политической партии, кадетов; так поступали и французские революционеры; а против нас (в июле) не посмели этого сделать; пусть докажут, что партия кадетов не штаб гражданской войны».
Тут левый эсер Штейнберг возразил: «Можно арестовывать только по точному обвинительному акту, а не за принадлежность к партии».
На что Ленин безапелляционно высказал тезисы: «Если нужно будет, применим и французский террор, гильотину».. «Россия выросла из того, чтобы кто-нибудь управлял ею. Советы выше всяких парламентов, всяких Учредительных собраний.. Когда происходили выборы, народ выбирал не тех, кто выражает его волю, его желание».. «Нельзя делать из Учредительного собрания фетиш; мы требуем категорического признания Советской власти, а кто ее не признает, будем арестовывать».
***
В эти дни газета «День» писала: «Разгром Учредительного собрания, по-видимому, решенное дело, к Петрограду стягиваются разгоноспособные войска, латышские полки. Всероссийская комиссия по выборам в Учредительное собрание задержана арестантами в Смольном, их допрашивают: признаете ли вы до сих пор власть Временного правительства? согласны ли вы работать с СНК? (Комиссию якобы подозревают в том, что она пристрастно вела избирательную кампанию, на самом деле цель большевиков была одна- это дезорганизовать Учредительное собрание в последние дни перед открытием. Большевики уже видят, что и вместе с левыми эсерами им не иметь в Учредительном собрании большинства».
К Новому году прошли выборы и Россия получила-таки свое первое и единственное Учредительное собрание, в котором большинство мандатов – 40% – досталось эсерам, 24% – большевикам, чуть больше 7% – украинским эсерам и почти 5% – кадетам. Политический состав Учредительного собрания не оставлял никакого сомнения в том, что этот орган не станет беспрекословно следовать планам большевиков.
Большевики встревожились, они с этим мириться не собирались и незадолго до начала работы собрания «Правда» опубликовала ленинские «Тезисы об Учредительном собрании», гласившие, что партия большевиков считает этот орган буржуазным и недостаточно представительным с точки зрения рабочих и крестьян, а настоящая законодательная власть должна принадлежать Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
Первое заседание Учредительного собрания было назначено на 18 января 1918 года, и с самого начала было понятно, что собрать всех депутатов, избранных к тому времени, к нужной дате не удастся, поскольку транспорт в разваливающейся стране работал с перебоями.
Газета «Дело народа»: «Большевики совершили октябрьский переворот под лозунгом „ускорения“ выборов в Учредительное собрание и, напротив, затормозили их расстройством почты, телеграфа, ж-д, захватом типографий; в ряде избирательных округов выборы были отложены на 2 и 4 недели. Декрет „партия кадетов вне закона“ и есть гражданская война».
Газета «Новая жизнь»: «Замыслили план разгрома УС по частям: сначала пошлем в тюрьмы кадетских депутатов, потом, если понадобится, правых социалистов, затем и умеренных. Трудовые классы разгадают этот заговор, шитый белыми нитками, народный ответ: руки прочь от хозяина земли русской!»
Еще 5 января, за две недели до начала работы Учредительного собрания, в Петрограде ввели военное положение, запрещавшее все митинги и манифестации. Несмотря на это, по призыву городской думы в день начала работы Собрания (18 января 1918 года) собралась большая праздничная манифестация, примкнули и солдаты-семеновцы, и потекли с оркестрами, знаменами и пением революционных песен к Таврическому дворцу. Несли лозунги и плакаты «Вся власть Учредительному собранию». Газета «Дело народа» писала, что собралось больше 100 тысяч, но большевистская «Известия» возражала – меньше 10 тысяч.
Подошли к Таврическому дворцу, но он закрыт и оцеплен латышскими стрелками. Попасть в Таврический вовсе невозможно, члены Учредительного собрания отказались от заседаний и обсуждают, что делать. Уехать всем из Петрограда и собраться в другом городе? Большевистские круги были сильно озабочены этим проектом.
Состоялся митинг перед дворцом (Родичев, Чернов), потом убедили латышских стрелков, что они не смеют не впустить депутатов Учредительного собрания в помещение. Однако большевик Урицкий объявил: в Таврический будут допускаться только те члены Учредительного собрания, которые получат удостоверения за его подписью, а удостоверения от Всероссийской избирательной комиссии для этого недействительны. Депутаты были возмущены, не хотят кланяться Урицкому; но по невозможности попасть в зал заседаний не состоялось и назначенное частное совещание членов Учредительного собрания.
Наконец, смогли войти внутрь, уже победа! С ними вошла публика и началось частное заседание депутатов. Признали, что хотя открыть Учредительное собрание пока неправомочны, за недостатком кворума, но и не будут считаться с диктатом Совета Народных комиссаров (СНК), который потребовал, что должно собраться 400 депутатов и открыть собрание может только сам СНК. Постановили собираться ежедневно в час дня, и депутаты сами решат, когда открыть Учредительное собрание.
На этот день 28-го предполагалось по городу много митингов в честь Учредительного собрания, но Военно-революционный комитет занял отрядами войск все театры и крупные общественные здания, где предполагались встречи. Митинги устраивали на улицах около тех зданий, но красногвардейцы пытались их разгонять. Вот резолюция решительно настроенных латышских стрелков, вызванных большевиками в Петроград: «Вызов нас в Петроград считаем выражением доверия к нам со стороны СНК; подтверждаем, что оправдаем все надежды!» Они, действительно, не остановились перед винтовочной стрельбой, в результате в Петрограде погибло около 20 человек, а в Москве как минимум в 2 раза больше.
Несмотря на эти трагические события, депутаты Учредительного собрания решили не отменять первого заседания. Оно открылось в Таврическом дворце с большим опозданием, только в пятом часу вечера: ждали представителей фракций большевиков и левых эсеров, составивших межфракционный союз. И с первых же минут стало очевидно, что рассчитывать на нормальную работу депутатам не приходится. Открывший собрание председатель ВЦИК Яков Свердлов в числе главных задач собрания назвал принятие внесенной большевиками «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа». Но первый пункт этого документа объявлял Россию республикой, что фактически лишало полномочий Учредительное собрание. Со всей очевидностью большинством голосов документ был отвергнут: его просто отказались обсуждать.
***
Такое решение депутатов Учредительного собрания сыграло на руку большевикам, которые, дождавшись резкого и критического выступления Владимира Ленина, покинули зал заседаний. Следом за ними после бурного и малопродуктивного обсуждения иных процедурных вопросов, сопровождавшегося не только скандалами и потасовками, но и угрозами оружием, что пару раз едва не привело к стрельбе, ушли и эсеры. Собрание лишилось кворума, тем не менее оставшиеся участники заседания решили продолжить работу и успели принять закон о земле, согласно которому она становилась общенародной собственностью, обращение к воюющим державам с призывом не допустить сепаратных мирных переговоров, и провозгласить Россию федеративной республикой. Впрочем, все эти решения уже ни на что не могли повлиять..
Во время принятия закона о земле произошла знаменитая сцена, вошедшая в отечественную историю под названием «Караул устал!». К этому времени покинувшие зал заседаний большевики провели в том же Таврическом дворце совещание Совнаркома, на котором обсудили основные тезисы декрета о роспуске Учредительного собрания. Там же было принято и решение принудительно прекратить работу Собрания, о чем нарком по военным и морским делам Павел Дыбенко дал соответствующее распоряжение начальнику охраны Таврического дворца матросу-анархисту Анатолию Железнякову.
В пятом часу утра тот вошел в зал заседаний, подошел к председательствующему эсеру Виктору Чернову и произнес (цитата по протоколу заседания): «Я получил инструкцию, чтобы довести до вашего сведения, чтобы все присутствующие покинули зал заседания, потому что караул устал». Обсуждение спешно свернули, назначив следующее заседание на пять часов вечера 19 января. Но к этому времени Таврический дворец уже был взят революционными матросами под охрану, и пришедших депутатов встречали дула пулеметов и стволы легких пушек. Учредительное собрание перестало существовать.
Формально первое и последнее в истории России Учредительное собрание было ликвидировано декретом, принятым ВЦИКом в ночь на 20 января. Десять дней спустя этот документ был одобрен на III съезде Советов, тогда же было принято решение исключить из всех советских документов упоминание об Учредительном собрании и указание на временный характер советских органов исполнительной власти. Сделано это было потому, что в первые дни после Октябрьской революции большевики, еще не уверенные до конца в прочности своего положения, включали оговорки «до созыва Учредительного собрания» во многие свои законодательные акты, и теперь их надо было привести в соответствие с действительным положением дел.
Разгон Учредительного собрания фактически обозначил начало Гражданской войны в России. У русской интеллигенции, которая много лет боролась за демократию, а это означало – отмену самодержавия и выборы в Учредительное собрание, у этой интеллигенции украли мечту! Большевики не только перехватили власть у Временного правительства, но и, что самое ужасное, разогнали Учредительное собрание! А ведь эта революционная организация, как и все остальные революционеры, боролась за власть под лозунгом «Вся власть Учредительному собранию»! Но все оказалось лицемерием и обманом, на деле эти революционеры боролись за собственную власть и свои тайные идеи, которые ничего общего с национальными идеями не имели.
Сторонники разогнанного большевиками Учредительного собрания отказались принимать это решение и стали одними из лидеров формирующегося Белого движения. В зоне восстания Чехословацкого корпуса в течение четырех месяцев действовал Комитет членов Учредительного собрания, который избрал своим военным министром адмирала Александра Колчака – будущего Верховного правителя России. Отдельные бывшие члены Собрания участвовали в Белом движении и в других регионах, а после окончания Гражданской войны практически все вынуждены были покинуть страну. К этому времени погиб каждый десятый из 707 избранных в декабре 1917 года депутатов Учредительного собрания. Это касалось и большевиков, и их оппонентов: в огне Гражданской войны сгорали и те, и другие. Но если среди первых погиб каждый второй, то среди вторых число погибших насильственной смертью составляло 85%.
Патриарх Тихон
Большевики не скрывали, что их целью является не просто социальное переустройство общества, а полное изменение его сознания, воспитание человека «свободного» от каких-либо, как они говорили, «религиозных предрассудков». Вместо этого народное сознание заполнялось надуманными идеями о мировой революции и строительстве «рая на земле» – коммунизма.
В. И. Ленин, как и другие большевистские вожди, ещё задолго до захвата власти высказывались о своей открыто богоборческой позиции. Вот цитата из письма Ленина Горькому, написанного еще в 1913 году: «Всякий боженька есть труположство – будь это самый чистенький, идеальный, не искомый, а построяемый боженька, всё равно. Всякая религиозная идея, всякая идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье даже с боженькой – есть невыразимейшая мерзость, это самая опасная мерзость, самая гнусная зараза». Неудивительно, что, придя к власти, Ленин и его единомышленники начали с первых же дней бороться с тем, что считали «мерзостью» и «гнусной заразой».
Поэтому дело было совсем не в какой-либо оппозиции Церкви по отношению к новой власти. Любая религия, с точки зрения большевиков, отвлекала народ от коммунистических идей и была проявлением контрреволюционности.
***
Вспомним о жизни и судьбе первого патриарха советского времени – Тихоне.
Василий Иванович Беллавин (так звали Тихона в миру) родился в семье потомственного священника Псковской губернии в 1864 году. С детства он отличался религиозностью и спокойным, добродушным нравом. С детских лет он пошел по стопам отца, выучившись сначала в училище, потом – в семинарии, а затем – в Петербургской духовной академии. Его сверстники почему-то в шутку называли Василия «архиереем», «епископом» и «патриархом», хотя сам юноша даже не помышлял о монашестве. Однако в 26 лет он все-таки сделал судьбоносный выбор и был пострижен в монахи с именем Тихон.
Уже в 1897 году он был назначен епископом Люблинским в Царство Польское, а через год Тихона направили в Северную Америку. Здесь он занимался просвещением коренного населения Аляски, часто преодолевая пешком многие километры тяжелого пути. Он, будучи по жизни человеком добродушным и шутливым говорил впоследствии, что ему приходилось «вести кровавую, но не всегда победоносную борьбу с комарами». В Северной Америке (США и Канада) епископом Тихоном были открыты десятки православных церквей и первая духовная семинария, переведены на английский язык все богослужебные тексты.
Прослужив в далекой Америке до 1907 года, архиепископ Тихон был направлен в Ярославскую епархию, где старался уделять внимание каждому, даже самому отдаленному приходу. Так же себя он вел и в Виленской епархии, куда был переведен через 6 лет. За многолетние труды он был самим императором награжден бриллиантовым крестом на клобук (епископский головной убор). А когда пришла пора Тихону уезжать из Вильно на новое место служения, прощаться с ним пришли не только православные, но и глубоко уважавшие его католики и староверы.
Февральская революция 1917 года привела к тому, что церковь лишилась своего главы – императора. С этого момента Синод почти перестал влиять на церковные дела, а епархии стали самостоятельно выбирать себе епископов, как, например, в июне 1917 года, когда митрополитом Московским был избран Тихон.
В августе 1917 года в Москве открылся первый после двухвекового перерыва Всероссийский Поместный Собор, объединивший епископов, священников и простых верующих, которые должны были принять ряд важных решений, касающихся самоуправления Российской Церкви.
Поначалу, далеко не все участники Собора высказывались за восстановление патриаршества – против выступала группа демократически настроенных профессоров-богословов из числа мирян. Но уже за неделю до октябрьского переворота стало очевидно, что сторонников восстановления патриаршества явно больше, нежели противников. «Петр Великий оставил Церковь вдовствующею на 200 лет, – замечал крестьянин Тихон Гаранин. – Если еще и мы оставим Церковь вдовствующею, то какому суду мы будем подлежать?..»
«А между тем, – писал делегат Поместного Собора архиепископ Иларион (Троицкий), – назревали события, свидетельствовавшие о серьезной болезни российского государственного организма. 28 октября в Москве было первым днем кровопролитного междоусобия. Загремела по улицам Москвы стрельба, загрохотали орудийные выстрелы. Исторический Кремль подвергался вместе со своими святынями небывалой опасности разрушения. Не без влияния этих ужасных событий Собор решил немедленно осуществить свое постановление касательно патриаршества, а потому немедленно приступил к избранию Всероссийского Патриарха». Прения по этому вопросу были прекращены, и большинство делегатов сошлось во мнении о необходимости восстановления патриаршества. Наиболее ярко мнение православного люда на Соборе выразил один из депутатов-крестьян: «У нас больше нет Царя, нет отца, которого мы любили; Синод любить невозможно, а потому мы, крестьяне, хотим Патриарха».
По итогу голосования были выбраны трое кандидатов, в том числе и митрополит Тихон, который оказался третьим по числу голосов. Однако избрание патриарха решили отдать на волю жребия.
5 (18) ноября 1917 года в Храме Христа Спасителя было многолюдно. Посреди храма стояла Владимирская икона Божией Матери, а перед ней – ларец с бумажками, на которых были написаны имена кандидатов. Из алтаря вышел древний монах – отец Алексий из Зосимовой пустыни. Он трижды перекрестился и вытянул из ларца бумажку. Один из митрополитов громко провозгласил имя избранного патриарха: Тихон.
Новый патриарх Московский и всея России осознавал, что в непростое время ему выпало управлять русской церковью и ответил на свое избрание так: «Ваша весть об избрании меня в патриархи является для меня тем свитком, на котором было написано: «Плач, и стон, и горе». Таким образом 5 (18) ноября 1917 года, после почти двухсотлетнего перерыва в Российской Церкви было восстановлено патриаршество, отмененное Петром I.
***
Однако большевистская власть церемониться с религией не собиралась. Уже в одном из первых советских декретов – в «Декрете о земле», принятом на второй день Советской власти, были предусмотрены масштабные антицерковные мероприятия. Была провозглашена национализация всех земель: наряду с помещичьими, удельными, земель монастырских и церковных со всем «живым и мёртвым инвентарем», усадебными постройками и всеми принадлежностями. Всё это переходило в распоряжение местных Советов.