- -
- 100%
- +
«Думай, Рита, просто начни о чем-то вспоминать…»
И я подумала. О тех розах, которые привиделись мне на склоне. На нежных лепестках была кровь. Свежая, пугающе яркая. Чья она? Моя?
Резкая вспышка боли прошила виски. Я начала задыхаться прямо под водой. Я отчаянно дернула руками, но толща воды словно обрела плотность, затягивая меня обратно, на самое дно. Красные глаза. Устрашающий, вкрадчивый шепот, пробирающий до костей.
Я попыталась закричать, но в горле осел плотный ком.
«Перестань думать! Перестань! Хватит! Я схожу с ума!» В ушах зазвенел крик. Чей? Женский? А если нет? Если это не голос…
«Кто ты?» Картинка перед глазами окончательно поплыла. Тень. Еще одна. Третья. Они окружили меня, сжимая кольцо. Я увидела холодный блеск. Что это? Нож? Меч?
Я резко вцепилась в мраморные бортики ванны и рванулась вверх, с шумом выныривая на поверхность. Я жадно, нервно хватала ртом воздух, расплескивая воду по всему полу купальни. Сердце колотилось где-то в горле. Что это, черт возьми, было? И почему вода, которая должна была дарить покой, так настойчиво тянула меня на дно?
***
Сидеть в четырех стенах, пока там, буквально за перегородкой, твоя девушка… твоя возлюбленная остается один на один с неизвестностью — это было выше моих сил. Тони сидел напротив, в сотый раз подбрасывая в руках какую-тку безделушку.
— Тебе тоже не нравится этот тип? — спросил друг, не глядя на меня.
Естественно, он мне не нравился. С первой же секунды, как я увидел его ледяной взгляд.
— Парни, — дверь тихо скрипнула, и в комнату скользнул Тео, тут же заперев её на засов. — Я тут учебник нашел…
— Решил заняться саморазвитием? Похвально, — перебил я его, пытаясь сбросить напряжение иронией.
— …и узнал о племени Лисов, — закончил Тео, и я мгновенно подобрался.
Шутки кончились.
— Лисы? Это еще что за зверинец? — я нахмурился, чувствуя, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.
— После соколов, буквально через несколько лет, был рожден первый Лис, — Тео заговорил быстро, сбиваясь от волнения. — Человек с невероятной ловкостью и смертельным укусом. Говорят, он родился от союза сокола и человека — по-нашему, охотников.
— И к чему ты клонишь? — я скрестил руки на груди, не сводя с него глаз.
— К тому, что у этих Лисов каждую Кровавую луну проходит обряд. Жертвоприношение Сокола, чтобы продлить свой род. Поверье у них такое: если в эту ночь они не прольют кровь Сокола, их племя просто вымрет, — Тео едва переводил дыхание, его голос дрожал.
Жертвоприношение? Кровавая луна?
Тони резко встал с кресла, безделушка замерла в его кулаке.
— А нам-то это зачем?
— Рита — самый зоркий сокол из всех, кого мы знаем, — Тео подошел ближе, понижая голос до шепота. — Что, если этот Эдмунд на самом деле не лекарь? Что, если он Лис? И нас целенаправленно заманили сюда, чтобы мы добровольно отдали мою сестру в лапы этому сатанисту? Тем более племена соколов и лисов воюют.
Я поджал губы. В голове пазл начал складываться с пугающей четкостью. Слишком уж легко он согласился нам помочь.
— Есть нюанс, — выдохнул я, глядя на запертую дверь. — Мы всё еще здесь. Вряд ли он оставил бы нас в живых, будь она просто жертвой.
— Значит, охотники и лисы заодно, — процедил Тони, с силой отшвыривая брелок в угол. — А Ксандер во главе всей этой своры наверняка не просто так. Выбирает, какую мышь первой толкнуть в мышеловку.
Я поднялся с кровати, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Может, именно эту книгу тогда читал Тони, и именно про лисов было сказано в ней?
— Уже поздно. Идите, попробуйте отоспаться. А завтра мы с ним поговорим. И на этот раз — на моих условиях.
Тео ушел, а вот Тони уходить не собирался. Впрочем, он мне и не мешал — его присутствие давно стало привычным фоном для моих невеселых мыслей.
Два месяца назад мы с Ритой наткнулись на двоих чужеземцев. Они тащили еще теплое тело сокола... и всё это происходило как раз в Кровавую луну. Значит, то было жертвоприношение? Это были Лисы?
— О чем задумался? — спросил Тони, заметив мой отсутствующий взгляд.
— О Лисах… Кажется, я уже встречал их след задолго до того, как узнал их имя.
Я вкратце изложил ему всё, что удалось сопоставить. Охотники тогда твердили о подношении, а тело появилось именно в ту ночь, когда луна налилась багрянцем. Они упоминали вождя. Значит ли это, что у этой нечисти тоже есть свой кровавый главарь? Кости соколов, которые мы сожгли вместе с Ритой... они ведь тоже были частью ритуала. Только какой в этом смысл? Зачем им убивать тех, чья кровь породила их самих? Неужели Лисы настолько захлебываются в собственной зависти к творцам?
Тони слушал внимательно, не перебивая, только желваки на лице заиграли.
— Нужно будет разузнать, кто этот Эдмунд на самом деле, — подал он голос, задумчиво проводя ладонью по волосам. — Вдруг он и есть их вожак, затаившийся в своем особняке?
— Может, тогда и Ксандер на него работает? — я поджал губы, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. — Не хочу клеймить его раньше времени, но слишком уж ладно всё сходится. Он непростой сокол.
Глава 5
— Подъем!
Голос прозвучал как выстрел над самым ухом. Я резко распахнула глаза, сердце испуганной птицей забилось о ребра. Эдмунд ворвался в комнату без стука и прелюдий: одним рывком распахнул тяжелые шторы и швырнул мне на кровать лук.
— Который час? — прохрипела я, щурясь от резкого света.
— Время восстановления. Жду во дворе.
Он вышел так же стремительно, как и вошел. Я поднялась, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть от купания. За окном еще стояла густая синева, но небо на востоке уже начинало светлеть, предвещая скорый рассвет. Этот человек вообще когда-нибудь спит?
Когда я вышла во двор, он уже стоял там — неподвижное изваяние в предрассветных сумерках.
— На позицию, — скомандовал Эдмунд, не оборачиваясь.
На земле была жирная меловая черта. Я встала на неё, покрепче перехватив лук. Пальцы зябли на холодном дереве.
— Какова цель? — спросила я, оглядывая пустой двор.
— Стреляй, — он скрестил руки на груди, наконец повернувшись ко мне. Его взгляд был абсолютно пустым.
Я опешила.
— Что, простите?
— Стреляй, — повторил он еще более незаинтересованным тоном.
К этому я была не готова.
— В вас?!
— А ты думала, «идти на живца» — это палить по кроликам? — Эдмунд едва заметно усмехнулся. — Этому лесу они еще пригодятся.
Мои глаза округлились. Такого безумия я не ожидала даже от него.
— Я не буду в вас стрелять! Вы живой человек!
Эдмунд спокойно поправил манжеты своей рубашки, демонстративно не глядя в мою сторону.
— Впрочем, чего еще я мог ожидать от бесполезного сокола?
Пальцы на луке непроизвольно сжались. Он говорит так, будто я сама полезла в эту пелену.
— Не смейте... Я не виновата, что потеряла память и навыки!
— Навыки нельзя потерять из-за Пелены, — отрезал он. — Ты просто трусишь. Раз так — я тебя больше не держу. Собирай своих дружков и проваливай на все четыре стороны.
Он развернулся, собираясь уйти.
— Вы серьезно?! — сорвалась я на крик. — Какой же вы великий маг, если даже не способны помочь?!
— Самый лучший, — он обернулся через плечо, и на его губах заиграла ядовитая улыбка. — В отличие от тебя. Дешевая птица со сломанными крыльями...
Внутри меня что-то лопнуло. Горячая волна ярости вытеснила страх. Руки сами потянулись к колчану. Зрение внезапно стало невероятно острым, мир вокруг сузился до одной точки.
Я действовала механически, как отлаженный механизм.
Прицел — точно в его затылок.
Задержка дыхания.
Время замедлилось.
Выпуск!
Стрела с хищным свистом рванула в цель, рассекая утренний туман. Она должна была войти точно в основание черепа, но...
Эдмунд молниеносно развернулся. Его ладонь метнулась вверх, перехватывая древко всего в паре сантиметров от собственного глаза. Оперение стрелы еще подрагивало от бешеной скорости.
Я застыла, не в силах выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле. Я не хотела этого делать, и у меня не было цели убивать его. Я не специально, правда!
— Неплохо, — он небрежно отбросил стрелу в сторону и снова посмотрел на меня. В его глазах вспыхнул опасный азарт. — Попробуй еще раз.
— Как вы… это сделали? — еле шевеля губами, выдохнула я. Шок сковал челюсть.
— Опыт. Еще раз. Стреляй в глаз.
Он снова встал на позицию, невозмутимый, как гранитная скала. Да он просто сумасшедший!
— Почему я должна стрелять в вас, когда можно… выстрелить в дерево, например? — я кивнула на сосну в паре метров от него.
— А когда на тебя будут нападать, ты тоже будешь палить по деревьям?
— Как это связано с моей памятью?! Вы будто к войне меня готовите!
— Так и есть.
Эдмунд начал медленно обходить меня по кругу. Тяжело, вкрадчиво, как волк, выслеживающий добычу.
— Если ты думаешь, что восстановление памяти — это просто картинки в голове, ты глубоко заблуждаешься. Ты должна вспомнить всё: как била, как страдала, как уничтожала. Твоя задача — стать быстрее меня.
— А если я вас убью? — голос дрогнул.
— Тогда ты станешь лучшей.
Я замерла, стараясь выровнять дыхание. Слух обострился до предела, ловя каждый шорох его шагов за спиной. Два шага дистанции. Обход по часовой стрелке, забирает левее моего плеча…
Я резко вскинула лук. Зрение мгновенно сработало на зум, отсекая всё лишнее.
Натяжение тетивы до боли в пальцах.
Прицел — точно в его зрачок.
Задержка дыхания.
Выпуск!
В момент выстрела Эдмунд прикрыл глаза, а на его губах промелькнула странная, почти блаженная улыбка.
Нет! Неужели я… убила его?!
Но в последнюю долю секунды он резко опустился на одно колено. Стрела с хищным свистом прошла в миллиметре от его виска и с глухим стуком вонзилась глубоко в кору дерева за его спиной.
— Хорошо, — он поднялся, отряхивая колено. В голосе не было и тени страха. — Думаю, в следующий раз ты станешь чуть смелее.
— Следующий раз? — переспросила я, опуская лук. Руки предательски задрожали. — Это что… всё?
— Да. У меня дела.
Какие у него могут быть дела посреди, мать его, леса?
— Нет, ну это уже наглая выходка! Взять и свалить посреди занятия... Куда он вечно так спешит? — я в сердцах пнула мелкий камень, провожая взглядом спину Эдмунда.
— Псс! Рита! — из-за угла ближайшей пристройки высунулся Тео и отчаянно замахал рукой.
— Что еще? — я подошла к нему, всё еще не отойдя от обстрела.
— Идем со мной. Погавкать надо.
— Я тебе собака, что ли? — я нахмурилась, но послушно последовала за ним.
— Нет, но обсуждать мы будем как раз семейство псовых.
Он цепко взял меня за руку и повел в противоположное крыло, где временно обосновались парни. Они явно что-то нашли без моего ведома и теперь благородно будут делиться этим со мной. Круто, только как мне это поможет в жизнь? Боги, я начала говорить как он. Мужчина плохо на меня влияет.
Когда мы вошли внутрь, я увидела Тони и Калеба — они сидели у окна с такими лицами, будто планировали государственное переворот.
— Может, объясните, что происходит? — я выгнула бровь и рухнула в старое кресло с дорогущей обивкой. Я буду продолжать твердить, что он неприлично богат.
— У тебя есть задание, — начал Калеб, не сводя с меня взгляда. — Тео выведал, что существует еще одно племя: Лисы. И у нас есть все основания полагать, что этот Эдмунд — один из них.
Внутри меня что-то неприятно екнуло. После их рассказа о Кровавой луне по спине пробежал холодок. У нас верили, что в эту ночь открываются врата в мир мертвых, и это время восстания усопших. А для Лисов Сокол — лишь разменная монета, жертва, которую нужно бросить в огонь, чтобы смерть не забрала их собственные души.
— Я вообще удивляюсь, как вы, Соколы, дожили до нашего времени, — Тони качнул головой, в его голосе прозвучало сочувствие. — Серьезно, на вас охотятся все вокруг. Мы вас вырезали, пока не помирились, теперь вот Лисы вылезли...
Да я сама удивлена, как еще живу на этом свете, а не катаюсь в раю на крылатых собаках-ангелочках.
— Что мне нужно делать? — я подалась вперед, сжимая подлокотники кресла.
— Тебе нужно заглянуть в его кабинет, — Тео протянул мне старый, потрепанный учебник. — У каждого Лиса есть амулет: «огненный хвост». Обычно его делают из особого угля или...
— Из угля? — Тони усмехнулся, перебивая брата. — Не шибко-то они богаты, я смотрю.
— …или из костей Соколов, — закончил Тео. — Из наших костей. Каждую Кровавую луну они освежевывают новую жертву, забирают кости и вырезают из них обереги.
— А если он носит его с собой? — мой голос прозвучал глухо. Я всерьез испугалась.
— Тогда будем искать другой способ. Нам в его покои не пробраться — нас засекут еще в коридоре. А вот ты — ученица, которой позволено ходить по всему поместью. Тебе будет проще всё устроить, — ответил Калеб.
Тео положил ладонь мне на плечо, его пальцы слегка дрожали.
— Только будь осторожна. Черт знает, на что способен этот Эдмунд...
— Разве он не Сокол? — уточнил Тони. — Нам же так сказали. Тот старик.
— Он мог наплести любую херню, лишь бы отвести подозрения. Знаешь, в чем ваше главное отличие от нас? — спросил Тео, глядя на Тони. — Оборотни не пахнут зверем. Я ваш запах табака на розовом поле за километр чую.
— Так вот как вы нас палите… — Тони задумчиво потер переносицу.
— Именно. Думаю, у Лисов должен быть похожий след. Принюхайся к нему, Рита. Запах не обманешь.
— Нет, это вряд ли… — отозвалась я, качнув головой. — Оборотни пахнут чем-то дорогим, я заметила. От вас не несет хорошим табаком. А от него не пахнет вообще ничем. Пустота.
— Ладно… тогда план прежний: нужно найти оберег, — выдохнул Калеб и сделал шаг ко мне.
Я инстинктивно отпрянула, не поднимая глаз.
— Рита…
— Нет, Калеб. Не сейчас.
— А когда?
— Мне нужно идти, пока Эдмунда нет в покоях.
Я резко вышла, почти выбежала из комнаты. Боги, я боюсь его как саму смерть. Но почему? Тони — такой же оборотень, опасный хищник, но рядом с ним я спокойна. Эдмунд сказал, что Пелена работает в обратную сторону… Что, если я действительно так сильно любила Калеба, что теперь магия превратила это доверие в ледяной ужас и ненависть?
Комната Эдмунда была через дверь от моей. Замка не оказалось, а тяжелая створка была предательски приоткрыта. Заглянув в щель и убедившись, что в коридоре пусто, я скользнула внутрь.
Всё выглядело до странного прилично: кровать, высокое зеркало, луки…
Луки? Зачем ему столько?
Я насчитала восемь штук. Парни говорили, что Лисы не признают оружия — они заговаривают зубы нежным голосом и заманивают жертву в петлю красноречием. Может, Эдмунд так и сделал? Хотя язык у него поострее моего клинка на поясе.
Я подошла к столу. На нем не было абсолютно ничего, даже ящиков. Голая поверхность и одинокий подсвечник. Другой шкаф оказался чуть более обжитым: пачки бумаг и ряды книг. Любишь классику? Похвально. Но я пришла не за этим.
— Думай, Рита… думай… — прошептала я, лихорадочно оглядывая углы. — Где бы ты спрятала самое важное?
Взгляд зацепился за зеркало. Оно висело как-то… неправильно. Очень плотно к стене.
Отодвинуть тяжелую раму стоило немалых усилий, но за ней обнаружилась ниша. Дыра в стене. Я потянулась внутрь, но замереть меня заставил звук из коридора. Звонкие, четкие шаги.
Бляха муха!
Времени на раздумья не было. Я рванула к тяжелым шторам у окна, забилась в складки ткани и замерла на цыпочках, стараясь не дышать. Только бы не свалиться, только бы не выдать себя дрожью!
Дверь распахнулась. Я не видела его, но кожей чувствовала, как в комнату вливается холод.
«Дура! Как я теперь выберусь?» — пульсировало в висках.
Шаги проследовали вглубь комнаты и затихли у зеркала. Сердце пропустило удар. В порыве паники я забыла вернуть его на место!
— Интересно… — негромко произнес Эдмунд. Скрипнула рама — он медленно возвращал зеркало в исходное положение.
Я зажмурилась, молясь всем богам.
— Господин… — раздался робкий голос от двери.
— Сюда кто-нибудь заходил, пока меня не было? — голос Эдмунда был ровным.
— Нет… я не видела.
— «Не видела» и «не было» — это разные вещи, Нора.
Из-за меня сейчас втык получает ни в чем не повинная служанка. Но если я выйду сейчас — мне конец.
— Простите, господин. Я правда никого не видела.
— Зачем пришла?
— Господин Рафаил прислал письмо.
— Оставь на столе и можешь идти.
Он что, решил остаться здесь?! А если он подойдет к окну? Пальцы на ногах окончательно затекли, икры сводило судорогой. Я больше не могла контролировать тело. Перед глазами всё поплыло.
Нет, только не сейчас!
Внезапно накатило дежавю. Гнетущая темнота, боль в каждой мышце, перехваченное дыхание… Холодный пот градом покатился по лицу. Картинка из прошлого вспыхнула в мозгу ослепительным светом, заставив меня судорожно сжать кулаки.
Только не падай, Рита. Только не падай…
Но я держалась. Черт бы его побрал, во что я ввязалась?
Послышался скрип — он сел. Судя по звуку, не на мягкую кровать, а в тяжелое кресло у зеркала. В комнате повисла тишина.
Сколько я так простояла — вечность или пару минут — я не поняла. Время в этой засаде растянулось, как расплавленная смола. Ощущение, будто я пропустила момент, когда он вышел, хотя я точно знала: дверь не хлопала.
Набравшись смелости, которой у меня отродясь не было, я едва заметно отодвинула шторку. В мгновение зрачки сфокусировались — «соколиный глаз» сработал инстинктивно.
Эдмунд сидел в кресле, прикрыв глаза. Уснул?
А если это ловушка?
Думать некогда. Либо вали сейчас, либо рухнешь в обморок прямо здесь.
Я аккуратно, по сантиметру, сделала шаг обратно в комнату. «Будь тише мыши, Рита! Просто будь…» Прокравшись к столу, я заметила то самое письмо. Рафаил… Кто это? Печать была простой: ни гербов, ни иероглифов, чистый воск.
— Давно ты тут?
Я замерла. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу!
— Я… только пришла, — слова давались с трудом, язык еле ворочался. — Хотела спросить, когда следующее занятие. И когда вы начнете меня лечить… но вы спали…
Я медленно обернулась к нему, стараясь унять дрожь в руках.
— Ты уже лечишься, — Эдмунд поднялся, не сводя с меня глаз. — Просто пока этого не видишь.
Он подошел к столу и взял письмо. Только сейчас, в полосе света, я разглядела его левое запястье. Рукав рубашки задрался, обнажая метку. До боли знакомую метку. Я невольно прищурилась.
— Я Сокол, — бросил он, вскрывая конверт.
Я опешила:
— Что?
Мужчина перевел на меня взгляд.
— Ты смотришь на клеймо. Я отвечаю: я — Сокол. Лисы не носят на себе никаких знаков, у них от природы не бывает даже родимых пятен.
— То есть… Вы знали, зачем я пришла? — во рту пересохло.
— Сложно не заметить пропавшую книгу в библиотеке, когда помнишь расположение каждого фолианта наизусть. Зачем тебе Лисы, Рита?
Эдмунд отошел к окну, пробегая глазами строки письма.
— Я думала, вы один из них. Завлекли меня в это поместье, чтобы потом, в Кровавую луну, принести в жертву…
— Стоп, — он резко повернулся ко мне. — А вот тут уже не сходится.
— Что именно?
— Лисов можно определить по одному-единственному признаку. Зрачки.
— А что с ними не так? — я нахмурилась.
— Их нет. Есть цвет радужки, но нет самого зрачка. Так и узнаешь Лиса, если встретишь. Ты закончила?
Я кивнула, но всё еще не могла оторвать взгляда от его рук. Но некоторые вопросы еще преследовали меня.
— Вы были Соколом… точнее, вы и есть Сокол. Но почему вы живете здесь? В такой глуши, подальше от своих?
— Я дал обещание. Теперь можешь идти.
Он не дал мне вставить ни слова, скрывшись за дверью смежной комнаты. Обещание? Неужели наши когда-то изгнали его? Или он совершил нечто такое, за что приходится платить одиночеством? Одно я знала точно: это самый загадочный Сокол, которого я когда-либо встречала.
***
— На левом запястье? — Тео задумчиво нахмурился. — Он врет. Мы все носим клеймо на правой.
— Не скажи… — я подняла глаза, всматриваясь в пустоту. — Мне мама когда-то давала книгу о Соколах. Там было сказано, что на левой руке, ближе к сердцу, метку носили только… Первородные.
Тони и Калеб синхронно вскинули головы.
— Это сколько же ему лет? — Тони помрачнел. — Если Соколы существуют уже два века… ему больше двухсот?
— Путник сказал, что ему «больше ста», — Тео закатил глаза.
— «Больше ста» может означать и пятьсот, — отрезал Калеб. — Оборотни тоже живут долго, но наших Первородных вырезали еще во время великого мятежа. Мама рассказывала, что охотники буквально разорвали стаю…
— Мы так и не нашли твою мать… — тихо выдохнул Тео, глядя на друга. Калеб поджал губы.
— Найдем. Рано или поздно. Она оборотень, а их смерть ничего не дает ни охотникам, ни Лисам. Зачем она им?
— Верея… — прошептала я, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли пятна.
Девушка... нет, женщина с молодыми чертами лица. Нежными, как у ангела. Я видела ее глаза, но они были другими. Не как у Калеба. Голова пошла кругом. Ее образ, только что ворвавшийся в голову, снова испарился.
— Что? — Калеб резко вскочил. — Ты вспомнила?!
Я бессильно покачала головой.
— Нет, я… я не знаю, откуда взялось это имя! Оно просто вертится на языке!
Я сорвалась с места, выбегая из комнаты. Меня это бесило до дрожи в пальцах. Имена, обрывки, тени — они всплывали спонтанно, мучая меня, но не давая ответов.
— Рита… — Калеб перехватил меня за локоть в коридоре, заставляя остановиться. — Хватит убегать.
— А что мне делать? В ноги тебе упасть, оборотень? — процедила я.
— Можно хотя бы просто поговорить.
Просто поговорить. Хах. Знал бы он, как я его боюсь, а от этого ненавижу, давно бы сбежал, виляя хвостом.
— Идем.
Он повел меня к выходу из поместья, не дожидаясь согласия. Внутри меня выли две личности: одна отчаянно хотела ему верить, а вторая — перерезать горло. И вторая пока вела в счете.
— Послушай, я знаю, как это звучит, и знаю, что тебе сейчас паршиво… — Калеб остановился на каменных ступенях крыльца. — Но я правда хочу помочь. Я никогда и никого не любил так, как тебя.
— И что мне с этого, Калеб? Что?! Я не помню наших чувств, я не помню НАС!
По спине внезапно прошел резкий холод, который тут же сменился волной густого, обволакивающего тепла. Словно меня укрыли чем-то мягким… пушистым.
— Рита? — Калеб шагнул ко мне, заметив, как я оцепенела. — Ты в порядке?
— Я почувствовала… что-то странное.
— Опиши.
— Будто теплое одеяло. Или мех. Очень знакомый мех.
Калеб задержал дыхание и на мгновение отвел взгляд. Я снова сказала что-то не то? Пора бы мне заткнуться.
— Если я сейчас кое-что сделаю… ты не сбежишь?
— Опять будешь гоняться за мной в шкуре волка?
— Доверься мне. Сядь.
Я замолчала, борясь с желанием уйти. Всё же опустилась на ступеньки, поджав колени к груди. Знакомая черная дымка окутала альбиноса, и через секунду передо мной снова стоял огромный белый зверь. Сердце подскочило к самому горлу. Я не могла отвести глаз.
— В глаза настоящему волку лучше не смотреть, — послышался усмехающийся голос Калеба.
Волк подошел вплотную. Я хотела отпрянуть, но мех коснулся моей руки сквозь одежду, и я замерла. Это было то самое тепло. То самое спасение.
— Так это был ты… — прошептала я.
— Тебя тогда прошило стрелой насквозь. Я был рядом. Я забирал твою боль себе… вот так, — он начал медленно ходить кругом, задевая меня пушистым боком.
— Я не помню момента… но я вспомнила это ощущение, — я закрыла глаза, отдаваясь этому чувству безопасности.
— Скоро ты вспомнишь всё, обещаю.
Мои веки стали невыносимо тяжелыми, и я начала медленно погружаться в сон, согреваемая дыханием зверя.
***
Она заснула почти мгновенно. Я тут же вернул себе человеческий облик, осторожно переложив её голову к себе на колени. Спустя столько месяцев я наконец ощутил её рядом — не кричащую от ужаса, не убегающую, а тихую и беззащитную.
— Лучше перенеси её в дом, иначе заболеет, — раздался за спиной голос Эдмунда. Я резко обернулся. — С полей идет ледяной ветер.
— Почему вы помогаете? — я не скрывал подозрения.
— А как иначе? — он пожал плечами, глядя куда-то вдаль. — Меня просят — я выполняю.
— Но вы не взяли с нас ни гроша…
— Отшельнику они вряд ли пригодятся.
Я молча подхватил Риту на руки, прижав её голову к своему плечу. Она была легкой, но в моих руках сейчас покоился весь мой мир.
— Дождитесь меня. Нам нужно поговорить, — бросил я, прежде чем войти в поместье.