Чингисхан. Сотрясая вселенную

«Старая история…» – подумал Темучжин.

Пусть было тяжело и унизительно являться рабом, но он многое извлек из этого состояния. Впредь он никогда просто так не плевал на тех, кто находится ниже него. Ненавидеть и презирать тех, кто бросал ему вызов, – сколько угодно, но ненавидеть и презирать тех, кто просто достиг меньшего, чем ты или был менее удачлив, это пятнает честь воина и великого хана.

«Только побывав на самом дне и вырвавшись на самую вершину, понимаешь, что такое жизнь», – философски подумал Темучжин, катая курант взад-вперед.

Перемолов три глиняных чашки зерна, он уступил место Эрелиеве, которая явно была до полусмерти напугана необходимостью находиться с ним в одном месте.

– Мы семья, ведь так? – с усмешкой спросил у девочки Темучжин.

– Д-д-да… – пугливо дернулась Эрелиева.

– Работай усердно, – сказал ей Темучжин. – Позовете меня, когда придет мой черед.

Раз есть время до его очереди, то нужно потратить его со всей пользой. Силки все еще лежат за домом.

Конский волос тут не достать пока что, поэтому он взял волосы у Тиудигото, которая удивилась просьбе, но отрезала небольшой пучок. Тратить его пришлось экономно. Особенная морока в этом свете была с ограничением на толщину петли ввиду дефицита материала. Из-за этого добыча часто срывалась, безнаказанно сжирая наживку в виде хлебного мякиша. Иногда попадалась слишком крупная лесная тварь, поэтому тоже происходил обрыв петли. Но теперь, когда вокруг тела Темучжина намотана длинная кожаная бечевка, выдранная из одежды Дикинея, прочность удавки больше не являлась проблемой. Теперь силковая охота пойдет куда живее…

Прикопав ненужный теперь волос матери под домом, Темучжин сноровисто переделал силок. Ножом пришлось пользоваться аккуратно, чтобы не заметила Тиудигото, иногда выходящая из дома по различным хозяйственным надобностям.

Что есть силок? Это деревянный колышек из двух составных частей, на одной из которых, напряженной изгибом и придерживаемой второй частью, висит петля, а на второй части – кусок наживки. Когда лесная тварь касается второй части силка, она освобождает первую часть, после чего петля натягивается. Но это еще не все. Животное, испугавшись резкого движения, начинает дергаться, еще сильнее затягивая петлю на своей глотке. Но это в идеале. Обычно петля затягивается на туловище или лапе лесного гостя.

Когда новый силок был завершен, Темучжин посидел на лавке перед домом и подумал о том, как можно будет использовать монеты, добытые с дяди Дикинея. Показывать родителям их нельзя, потому что это подозрительно, когда у ребенка в руках появляются шальные деньги, будет много вопросов, на которые у Темучжина нет вразумительных ответов.

– Твой черед, Эйрих, – очень неуверенно подошел Валамир.

«Почему этих двоих назвали похоже, а меня Эйрихом?» – подумал Темучжин.

Он решил взять привычку называть себя Эйрихом и только Эйрихом. С Темучжином покончено, он в прошлом, как и Чингисхан. Старые достижения больше не имеют никакого значения, потому что тут о них никто ничего не знает.

Тенгри, или Христос, или Будда, или Аллах, неважно, кто, даровал ему шанс. Из ничего снова стать всем. Снискать величайшую славу, сокрушить или покорить своих врагов, получить власть, которая и не снилась его предкам. Его отец, Есугей-багатур, даже не мечтал о том, что имел Темучжин в прошлой жизни, а здесь…

Пока что он слишком мало знает об этом мире. Ему известно лишь о существовании некоего императора на юго-востоке, еще об одном императоре, живущем на северо-западе, а также о коневодах, сокрушающих все встреченные на своем долгом пути народы.

Сам он, выходит, из племени готов. Есть еще род, но с этим до сих пор непонятно. Зевта говорил, что их предком был некий «сам Острогота». Кто это такой, Острогота? На этот вопрос в прошлый раз Эйрих получил смачный подзатыльник. Видимо, он должен сам знать. Но откуда?

Об этих вопросах он и размышлял, меля зерно для ужина и завтрашнего завтрака. Лепешки из грубой муки могут доконать кого угодно. Ему хотелось мяса, много мяса. Пусть телом он маленький гот, но в душе его живет кочевник. Кочевники не едят траву и печеную муку, они едят мясо.

«Маленький кусочек хотя бы вяленого мяса…» – с тоской подумал Эйрих, размалывая новую порцию зерна.

Сегодня уже поздно ставить силок, но старые силки проверить надо обязательно…

Два часа спустя они заготовили нужное количество муки, после чего Тиудигото начала печь лепешки на ужин. Дело небыстрое, поэтому Эйрих решил, что есть время для проверки и снятия силков. Нож был спрятан под рубищем, недостойным свободного мужа. Мальчик привязал его через плечо на бечевку, чтобы можно было быстро извлечь из прорези на подмышке.

Первый силок находился в лесном кустарнике, примерно в пяти сотнях его детских шагов, в месте, где он несколько раз слышал куропаток. Силок оказался пустым, но сорванным – значит, дичь сумела освободиться и сбежать с добычей. Необходимо забрать черенок и смотать остатки волоса, чтобы не наводить злых лесных духов на пока еще очень нужную мать.

Второй силок Тему… Эйрих установил близ оврага, поросшего лещиной, то есть в двух с половиной тысячах шагах от дома. И тут явно что-то было, но недавно сбежало. Досадно, но ожидаемо. Черенок забрать, а волос смотать.

Третий силок был расположен рядом с водопоем, то есть близ очень удобного спуска к реке, при всем желании мимо не пройдешь. И вот здесь была настоящая удача! Эйрих подлетел к силку, где дрыгал лапками полузадушенный заяц, на ходу извлек нож и сразу же перерезал лесной твари глотку.

Разделывать прямо тут его нельзя, но и домой нести… А почему бы и нет? Если доказать родителям свою полезность, можно заработать их благосклонность, и тогда они могут начать охотнее говорить с ним. На Тиудигото нет большой надежды, она ведь женщина и совсем не видела мир, а вот Зевта может знать очень много, особенно если знать, что он почти постоянно сидит в бражном доме рядом с вождем. Эйрих принял решение.

Домой он возвращался быстро, потому что не очень любил лес, особенно когда речь идет о лесе после заката. Будь у него лук… Вот с луком надо срочно что-то решать. Если он не сумеет развить нужные навыки в детстве, потом будет поздно заниматься… Во всяком случае, он не сможет стать лучшим. Пока золотое время, надо тренироваться, а для этого нужен детский лук. Детский лук может достать только Зевта, значит, нужно заработать его расположение.

Монеты? Это самый дешевый способ, но и самый опасный. Зевта обладает плохим нравом и за человека Эйриха еще не считает, может разозлиться и зашибить его. Да и неожиданное появление у Зевты лишних денег вызовет вопросы у соседей и соратников. Нет, не подходит.

Тогда единственный способ заработать расположение Зевты – это мясо. Придется делиться, но и себя внакладе не оставлять.

Прибежав домой, Тем… Эйрих привычно коснулся оберега и переступил через порог.

– Это откуда? – с ходу спросила Тиудигото, увидевшая зайца в его руках.

– Поймал в силки, – тряхнул Эйрих колышками на плече. – Два оказались пусты, а в третьем придушился заяц.

– М-м-м, – произнесла мать, стараясь скрыть удовольствие от вида трофея.

Видимир и Валамир смотрели с нескрываемой завистью, а Эрелиева глядела на тушку зайца, как на дар Тенгри. У всех троих ребятишек в унисон заурчали животы.

– Когда придет отец? – поинтересовался Эйрих, бросая тушку к очагу.

– Как придет, тогда и будет ужин, – ответила Тиудигото. – И часто ты ловишь зайцев?

– Вот первый по-настоящему удачный раз, – с сожалением вздохнул Эйрих.

Он с неприязнью посмотрел на братьев с сестрой.

– На это ты израсходовал мой волос? – поинтересовалась мать.

– Да, – кивнул Эйрих. – Но я нашел бечевку, поэтому больше волос не нужен. Вот остаток…

Мальчик передал матери скомканные в клочок волосы. Тиудигото бросила свои волосы в очаг, это тоже защита от злых духов. Но Темучжин, то есть Эйрих, считал, что закопать под юртой было бы надежнее…

«Никак не привыкну… – с раздражением подумал он. – Эйрих, Эйрих, Эйрих, Эйрих…»

– Ты хорошо поработал сегодня, Эйрих, – похвалила его мать. – Молодец.

Мальчик с благодарностью поклонился в пояс, как учили. Тиудигото весело улыбнулась.

– Как королевне римской поклонился, – произнесла она.

– Я сделаю тебя матерью короля, – заявил Эйрих.

– Ох, Эйрих, Эйрих… – Улыбка Тиудигото погрустнела.

Она подняла тушку лесного зайца и оглядела ее со всех сторон.

– Ножом резал? – удивленно спросила она.

– Вот этим кремнем, – показал Эйрих обагренный кровью кусочек камня.

Он не стал бы великим ханом, позволяй себе засыпаться на мелочах…

– Хваткий ты мальчонка! – рассмеялась мать. – Отец будет тобой доволен!

Эйрих дежурно улыбнулся.

Пока мать разделывала зайца и допекала хлеб, Темучжин… Эйрих занимался модернизацией силков.

– Можно, помогу? – раздался неуверенный вопрос от Эрелиевы.

– Если умеешь, – пожал плечами Эйрих.

– Научи меня, – попросила сестра.

С нее нечего взять взамен за науку, хотя…

– Дашь мне половину своей лепешки, – сказал Эйрих.

Расставаться с едой, которая была уже очень близко, Эрелиева не хотела, это видно было по глазам, но, с другой стороны, выгода от силков была продемонстрирована практически только что: похвалу от матери заработать непросто, а Эйрих получил ее как нечто само собой разумеющееся.

– Но ты покажешь, как их правильно ставить, – сделала контрпредложение Эрелиева.

– Тогда ты будешь давать мне по пол-лепешки каждый день следующие десять дней, – покачал головой Эйрих.

– А это сколько? – не поняла девочка.

Эйрих показал все пальцы рук.

– Или можешь дать пять лепешек, но раз в два дня, – предложил он ей.

Эрелиева изобразила напряженное вычисление, но Эйрих точно знал, что она не умеет считать.

– Хорошо, – согласилась сестра, а затем подозрительно прищурилась: – Но только без обмана.

– Договорились, – ободряюще улыбнулся Эйрих. – Это выгодно тебе и мне. А вы чего стоите?

Братья выглядывали из-за стены дома и грели уши.

– Если хотите научиться делать и ставить силки, вы уже знаете цену, – сказал им Эйрих.

– Это не по-родственному – брать плату за науку, – неуверенно произнес Валамир.

– Если не нравится, проваливай, – заявил Эйрих. – Не для того я учился этому, чтобы потом просто так отдавать. Или вы забыли, как пытались отнять у меня еду? Вы должны ценить мою доброту: я мог обидеться и не дать вам сейчас ничего.

– Я ценю твою доброту, Эйрих! – сразу же заявила Эрелиева. – Они заставили меня в тот раз!

– Ах ты… – начал злиться Валамир.

– А ну заткнулись все! – приказал Эйрих. – Мои условия те же, что и раньше. Десять дней по пол-лепешки. Или пять дней по лепешке.

– Но как ты это считаешь? – спросил Видимир.

Недавние события сказались на нем, его слегка потряхивало, но сейчас речь шла о еде, а он голоден, поэтому активно участвовал в полемике.

– У вас столько нет, чтобы вам хватило на учебу счету, – усмехнулся Эйрих.

Сам он не владел грамотой, потому что сначала не имел к тому средств с возможностями, а затем посчитал, что уже слишком поздно учиться, но устным счетом владел отлично. Мать учила его на черточках, сам он учил своих сыновей точно так же. Сейчас он имел преимущество перед этими детьми, потому что они вообще не умели считать дальше десяти.

Теперь же, в свете того, что он маленький сопляк, у которого вся жизнь впереди, учеба будет очень мудрым шагом. Только где найти учителя?

– Я согласен отдавать тебе по половине лепешки десять дней за науку, – сказал Валамир.

– А ты? – посмотрел Эйрих на Видимира.

– Я тоже, – вздохнул тот.

Эйрих прошел к поленнице и выбрал там несколько пригодных веток.

– Теперь смотрите внимательно, повторять не буду, – произнес он, доставая нож.

Силки – это нехитрое дело, но надо знать некоторые важные вещи, чтобы все работало так, как задумано. В лесу он видел некоторое количество силков, оставленных конкурентами, но ставили их не так умело, как это делал он. Чужое он трогать не любил, потому что не считал себя вором, хотя соблазн присвоить чужую бечевку возник…

«Надо лучше прятать силки или заходить дальше в лес, – подумал он, наглядно демонстрируя родичам удавочный узел. – Но без оружия уходить слишком далеко – это риск бесславно умереть, как последний меркит[10]».

Нужно легитимно раздобыть копье и лук. Но это потом, а пока надо показать результаты…

21 августа 401 года нашей эры, Западная Римская империя, провинция Паннония

Эйрих осторожно двигался по лесу, внимательно прислушиваясь к окружению. Причиной для осторожности было то, что он обнаружил у водопоя следы волчьих лап. Даже будь у него копье, он бы не рискнул лезть в схватку с волком, потому что волки не ходят поодиночке, а ему за глаза хватит даже одного. Но кушать хочется всегда, это чувство не покидает его уже который день, поэтому он наплевал на риски и пошел проверять свои силки.

Сегодня утром Эрелиева похвасталась целыми двумя жирными куропатками, попавшими в силки ночью. Рискованная затея оправдала себя, поэтому сестра была героиней дня. А вот Валамир и Видимир остались ни с чем, хоть и последовали ее примеру. Удача охотника – неверная вещь.

Эйрих же следовал проверенной методике и ставил силки с утра, ведь ночью дичь предпочитает спать и едва ли рискнет искать себе пропитание. Эрелиеве просто повезло, что она поставила силки близко друг к другу, причем в том месте, где решили заночевать куропатки. Чистая удача, сопутствующая тем, кто только начинает.

Первый силок вообще никто не трогал, кусок хлеба высох и напоминал сейчас камешек. Нужно будет переставить на более перспективное место…

По соседству обнаружились следы чужого силка, а также признаки того, что кто-то в него попал, и причина неудачи стала предельно ясна.

Второй силок был забрызган кровью и перьями: мелкий хищник нашел добычу Эйриха раньше. Бечевка была перегрызена зубами, что сильно расстраивало. А вот третий силок порадовал толстеньким зайцем, удушившим себя насмерть.

Эйрих перерезал лесной твари глотку, снял силок и поспешил домой.

Остальные охотники до дикого мяса – это затруднение. Срочно нужен лук, чтобы старательно тренироваться, иначе он так и продолжит жить впроголодь…

– В лесу волки, – коснувшись оберега и войдя в дом, заявил Эйрих. – Видел следы на речном водопое.

– Ты не ошибся? – обеспокоенно спросила Тиудигото. – О, ты принес зайца!

– Я не ошибся, – уверенно ответил Эйрих, бросая тушку перед очагом. – Если возле поселения волки…

– Надо сказать Зевте, – вздохнула мать. – Он опять будет недоволен…

– Я пойду к площади, послушаю, что люди говорят, – произнес Эйрих. – Может, я не единственный, кто видел следы.

Можно было сходить к охотнику, но это неприятный человек, с которым ему не хотелось иметь никаких дел.

– Сходи к Хумулу, – приказала ему Тиудигото. – Скажи, что видел, и приведи его к водопою.

Вообще-то ему хотелось разузнать побольше об окружающем мире, но последнее время он был сильно занят добычей пропитания, поэтому не мог отлучиться. Но придется слушаться Тиудигото, потому что она имеет над ним власть.

Хумул – это охотник, занимающийся отстрелом крупной дичи. У него можно выменять свежее мясо, но он дорого берет, поэтому основными заказчиками выступают вождь Брета, старейшина Торисмуд и священник Григорий.

«Вообще-то Хумул может мне пригодиться, – подумал Эйрих. – Если удастся уговорить его дать мне детский лук, это будет большим успехом и решением моих проблем».

Деревня их была на сорок с лишним домов, то есть довольно большая, но жили здесь все плохо, ведь постоянно не хватало еды. Земля давала скудный урожай, сеяли тут хуже, чем китайцы, хотя те больше предпочитали рис… Эйрих вообще ничего не смыслил в земледелии, но даже ему видно, что готы не слишком-то надеются на посевы, предпочитая ходить на охоту. Но со зверьем тут все очень плохо, поэтому готское земледелие вынужденное и необходимое.

Причиной плохой жизни было то, что римляне не исполняли своих обязательств. Именно такую версию он услышал вчера, когда пьяный отец разговаривал с матерью. Когда они бежали сюда через Дунай, было обещано снабжение провиантом, но некий «губернатор Фракии, песий сын» шлет гонцов с отговорками и жалуется на недород. Терпение вождей на исходе, поэтому высока вероятность начала набега на южные земли, где, как известно, всегда много еды и ценностей.

– Здравы будьте, почтенный Хумул, – церемониально поклонился Эйрих, подойдя к дому охотника.

– Да какой я почтенный? Что ты мелешь, сопляк? – выглянул из-за дверной занавески охотник.

Хумул был пожилым человеком, прожил где-то около сорока теплых лет. Волосы у него черные, глаза карего цвета, но черты лица готские. Лицо у него такое, будто он вечно чем-то недоволен, это проявлялось не только в лице, но и в его обычных словах. Ростом он на пять голов выше Эйриха, сила в руках еще есть, а еще у него богатый опыт охоты на различное зверье, поэтому за ним ходит слава самого удачливого охотника. Так-то здесь все так или иначе занимаются охотой, но Хумул достиг в этом особых успехов и внутриплеменного признания.

– Прошу прощения, – вновь поклонился Эйрих.

– Чего забыл тут? – спросил охотник.

– Я видел следы волков на водопое… – начал Эйрих.

– Ты? – скептически усмехнулся охотник. – Видел? Да ты из материнской дырки вчера вылез! Что ты несешь, сопляк?

– Я могу нарисовать, – нашелся Эйрих, вынужденный стоически терпеть оскорбления.

Потом, когда настанет время, он затолкает эти слова Хумулу в поганую глотку, а сверху зальет свинец…

– Ну так нарисуй, – разрешил ему охотник.

Взяв ветку, Эйрих старательно нарисовал на утоптанной земле виденный след.

– Ты действительно что-то видел, – хмыкнул Хумул. – Но я думаю, это была собака. Все же пойдем к водопою. Если окажется, что это ерунда, то я выбью из тебя душу древком вот этого копья.

Охотник взял копье, прислоненное к стене его хибары, после чего направился в сторону леса. Последовав за охотником, Эйрих раздумывал о том, как можно попросить у него детский лук и не быть посланным на срамный уд.

Дойдя до безопасного спуска к реке, они остановились, потому что Хумул напрягся. Причиной напряжения его было то, что волчьих следов на песке было много. Гораздо больше, чем видел Эйрих.

Осень – это время, когда животным нужно набирать побольше жира на зиму. Эйрих не был глупцом, поэтому умел интуитивно устанавливать причинно-следственные связи. Готы появились здесь недавно. И сразу, как появились, они начали выбивать окрестную живность, от малой до великой. Охотиться стало тяжело, это да, но не только людям. Возможной причиной появления здесь волков может служить бескормица, созданная самим существованием готов, и если эти волки голодны, то скоро начнут пропадать люди…

– Ох, сучье семя… – процедил Хумул, глядящий куда-то в лес.

Эйрих посмотрел в том же направлении и увидел группу волков.

– Надо уходить в деревню и собирать мужей, чтобы перебить тварей, пока они нам людей резать не начали, – произнес охотник. – Сопляк, беги за мной!