Дракон в городе

ГЛАВА 1

Над верхушками сосен светила луна. Здоровая, жёлтая, не оставлявшая воображению места для фантазий. Хотя какие фантазии могут быть ночью на кладбище? Только грубая реальность: одинаковые плиты надгробий, подстриженная травка и редкие деревья. Машины мы оставили за символической оградой максимально близко к главному крестоносному памятнику: другого входа в подземелье я не нашла, все остальные были забетонированы, а шахты затоплены.

Пришлось намотать немало километров по окрестным лесам с местными кладоискателями, представившись столичной журналисткой. Я выслушала море ненужной информации про курганы дохристианской эпохи, поля отрицательной энергии и масштабную подземную стройку, затеянную немцами на оккупированной территории, которую, между нами, освободили уже в сорок третьем.

Всё это могло и не быть бредом, если б энтузиасты не пытались свести к единой теории кучу разрозненных фактов. К тому же теорией я не занималась. Мне платили за практику. Центральный обелиск кладбища стоял в круге мемориальных плит с именами погибших немцев. Это был гранитный крест на основании из замшелых камней (единственный крест на всём кладбище). Самый нижний уровень основания, образовывавшего некое подобие пирамиды, я оценила примерно в два с половиной на два метра. Осматривала его при дневном свете и ничегошеньки не нашла. Но сейчас между несколькими камнями на грубых сколах стали заметны полированные участки (луна тут была не при делах, я включила фонарь).

– Ну что, ну что там? – парни вокруг заволновались, словно я сейчас, как фокусник, достану им золото из-под земли.

– Как там – не знаю, – сквозь зубы выдала я, – а тут… всё просто.

Пальцы сами встали на нужные места. Пришлось надавить, как следует надавить, но после едва слышного щелчка обелиск повернулся легко и совсем бесшумно, как будто дверь на хорошо смазанных петлях. Умеют немцы строить, ничего не скажешь. Пока пирамида с крестом отъезжала в сторону, наша не слишком дружная команда на удивление слаженно отшагнула назад.

– У вас получилось! – едва не задохнулся от волнения старичок-историк. – Вы вскрыли бункер!

– Дедуль, прикуси язык, – оборвал его суеверный Стас – лось под два метра ростом, и его кореша согласно загомонили. – Про «получилось» скажешь, когда в Москву с кладом вернёмся. Герда, вперёд.

Дедуля-академик, который и втравил нас всех в поиски сокровищ, взглянул на парня со странным выражением – смесью страха и превосходства – и промолчал.

Я хмыкнула и подошла к открывшейся шахте. Под обелиском был спрятан бетонный колодец с добротной металлической лестницей, уходившей далеко в глубину. Там, конечно, было неприятно, но опасности – для меня и сейчас – никакой. Зато в спину словно бы пялился кто-то невидимый, очень мерзкий и будто неживой. Я передёрнула плечами, стряхивая отвратительное ощущение, и повернулась к Витьке.

– Них… себе, – Витька тоже заглянул в колодец. – Метров двадцать, как думаешь?

Я пожала плечами. Гадание – не мой профиль.

– Высота колодца семнадцать с половиной, – встрял дотошный дед. – И плюс два с половиной – высота коридора.

Выходило-таки двадцать. Стас буркнул, что «пора дело делать», и я была с ним согласна. Накинула на плечи рюкзак, натянула перчатки, спустила на лоб фонарь и проверила сцепление ботинка с лестницей.

– Да погоди ты, – остановил меня Витька. – Связи на такой глубине не будет. Серый, тащи верёвки.

Серый, почёсывая шею, присел рядом с мешком для снаряжения. И ведь говорила всем про репеллент, но что с мужиков возьмёшь? Они набрали еды, оружия, лопат (идиоты!), но не подумали, что ночью в лесу на кладбище будет немерено комарья. Воздух от комариной радости аж звенел.

Рядом встал Стас и ещё трое парней, что спускались со мной в бункер. Витька оставался на поверхности, потому что был тут главным. К тому же я не доверяла, кроме него, никому. Махнула приятелю рукой – пошла, мол, – и

полезла в колодец.

Лестница чуть заметно вздрогнула, принимая мой вес. Теперь оставалось только перебирать ногами и руками. Свет фонаря помог определиться с размером подземелья. Насчёт глубины Витька с дедом были правы: метров двадцать. А ещё я оценила идеальную чистоту перекладин. Такое ощущение, что мои ботинки оказались тут первыми.

Наверху бухал ножищами Стас, за ним спускались Гошка, Никитос и Серый. Никогда не работала в команде, но сейчас согласилась – заплатить мне обещали хорошо. По моим меркам хорошо, так что подельников приходилось терпеть.

Лестница закончилась, когда до пола оставался метр-полтора. Вполне комфортно закончилась, хотя делали её явно в расчёте на обслуживающий персонал. Солидные чины вроде генералов наверняка попадали в бункер другими путями. Я соскочила вниз и заметила грузовую платформу. Ну вот, ясно: у обслуги был какой-нибудь пульт для её вызова, поэтому и лестница такая чистая. А нам платформа пригодится, когда будем золото поднимать.

Пока спускались остальные, я вызвала Витьку и рассказала о находке. Он обрадовался, конечно, потому что извлечение сокровищ было самым слабым местом плана. Я до последнего надеялась, что всё-таки найду более адекватный выход на поверхность, но так и не нашла.

Команда была в сборе, я закончила разговор стандартным «до связи» и пошла, оставив за спиной мелькнувший в колодце клочок ночного неба. Впереди был коридор шириной и высотой около трёх метров, на вид – чистейший бетон. И не успела я сделать и двух шагов, как на потолке зажглись обычные лампочки.

Мужики с недоумением стали отключать свои фонари, возмущались, откуда-де у солдат вермахта взялся фотоэлемент. Не слышали они лекцию дедули-академика про недавнюю реставрацию кладбища. Наверняка немцы-реставраторы не только могилки обихаживали. Может, тут и датчики движения теперь есть.

Какое-то время мы шли прямо и беспрепятственно, команда Стаса расслабилась, один Серёга дисциплинированно разматывал свою верёвку.

– Слышь, Герда, – прицепился ко мне тощий смазливый Гошка, – а ты правда Герда, по паспорту?

– Герда Германовна Герц, – подтвердила я.

Был у меня и такой документ.

– А сколько кладов ты уже вынула? – подключился к интервью обычно молчаливый Никитос.

– Нисколько, – ответила я. – У меня другая специализация.

Парни напряглись.

– Стас, а зачем она тогда? – забеспокоился жадный Серёга. – Её доля нам самим не помешает.

– Пасть закрой, – добродушно посоветовал Стас. – Герда фартовая. Видал, как бункер вскрыла?

– И работаю не за долю, – добавила я. – Уймитесь, в гробу я видала ваше золото.

Несмотря на уверения дедули-академика, я не особо верила в существование клада. Ну простая же логика, зачем оставлять столько ценностей на оккупированной территории, которую в любой момент могут отбить назад? Поэтому я подстраховалась, заранее оговорила гонорар.

Коридор длился и длился, мы шли уже минут пятнадцать. И лампочки светились приветливо, и пол ровный, хоть на самокате катайся, и даже воздух не затхлый. Правда, с какого-то момента на стенах стали встречаться картинки вроде двуглавых птичек со свастикой в когтях. Красной краской по бетону, и смотреть на них было неприятно. Я машинально считала – три справа, две слева, четыре справа, ну и так далее. А потом коридор закончился тупиком. Сразу было не видно, но когда зажглись последние лампочки, команда остановилась как вкопанная.

Я спокойно шла дальше, не замедляя шага. И без того времени на эти хождения затрачено, ещё тормозить у каждой стенки. Последняя картинка справа была шага за два перед тупиком. И выглядела немного не так, как остальные. Свастика была объёмной, а не нарисованной. И глазки на птичьей голове явно не просто так возникли. У предыдущих такого не было.

Пришлось подгонять Стаса и команду, я же не знала, как сработает этот элемент декора. Парни подошли, не понимая, как себя вести.

– Встаньте за мной, – приказала я. – Без команды ничего не делайте. Инициативным ручки сама оторву.

– Слышь, Герда, – начал было Гошка, но Стас что-то ему прошипел, и всё стихло.

Я сосредоточилась на свастике. Должно быть всё просто, примитивная защита «от дурака». Приспустив пониже капюшон, я подняла голову, чтобы рассмотреть орловые глаза. Там может быть и камера, и инфракрасный датчик, и… Пока я решала, глазки медленно моргнули. Хорошо, что в кармане был баллончик с краской. Без него под землёй некомфортно. Сорвала крышку и пустила струю. Что бы там ни было, пусть заглохнет. Помогло. Потом, уже не думая, я основанием ладони нажала на выпуклую свастику.

Пару секунд ничего не происходило, а дальше стена впереди дала трещину и разошлась в разные стороны, как типичная лифтовая дверь. Шум был, но совсем небольшой. Парни сзади орали громче.

– Тихо, – я обернулась. – Теперь идём осторожно, смотрим по сторонам, тут должны быть ловушки.

И шагнула через направляющие на полу первой. С той стороны было темно, видимо, фотоэлемент сюда не ставили. А тот, кто знал, как войти, знал и где стационарный выключатель. Я зажгла свой фонарь и осмотрелась. Коридор совершенно не изменился, такой же прямой, с таким же рисованным декором. Только теперь птички на разных стенах были строго одна напротив другой.

И глазки у них открывались с грозным металлическим щелчком. Дружно. С учетом специфики места, там могли быть лазеры. Даже автоматические пулемёты могли стоять, не говоря уже о механике. Проверять не хотелось.

Стас за спиной присвистнул.

– Герда, я такое в кино видел, надо на пол и по-пластунски, – сказал он.

– Подожди, не может быть так просто, – возразила я. – Есть чего не жалко?

Стас пожертвовал свою кепку, я бросила её на пол примерно метра на четыре. Сначала ничего не произошло, наверное, вещица была слишком лёгкой. А потом из пола вылетел здоровенный штырь, сперва подбросил, а потом пробил кепчонку насквозь.

Свистеть всем сразу расхотелось. Я опустила фонарь на пол и разглядела тонкую арматурную сетку, которая была местами заполнена металлом, а не бетоном. Стало быть, пол не подходил для передвижений. Оставался потолок, но это не казалось мне рациональным. Наверняка тот, кто знал, как тут включается свет, знал и как обезвредить ловушку.

«И ты знаешь» – не вовремя вклинился Глюк.

И главное, нет бы сказал прямо. Обязательно надо сыграть в «догадайся, мол, сама».

Выключатель. Стационарный выключатель наверняка совмещённый – и для света, и для ловушек. Теперь бы его найти. До первой пары птиц было метра два – два с половиной. Я повернулась к правой стене и стала методично обследовать её поверхность.

Парням приказала осмотреть стены за дверью, вдруг выключатель был снаружи, а не внутри?

– Чего искать-то? – спросил Никитос.

– Всё, что покажется странным или непохожим на бетон, – ответила я не прерываясь.

Закончив с правой стеной, я перешла к левой. И вдруг нащупала ногой в бетонном армированном полу какую-то неровность. А ведь дедуля предупреждал, что коридоры могут быть минированы…

«Спокойно, это не мина» – ободрил Глюк.

Ему-то откуда знать! Я осторожно приподняла ногу – ничего не произошло. Тогда я отступила на шаг и присела, направив свет фонаря в пол. Придушила б того фрица, что придумал такой выключатель, своими руками. Пришлось давить на каменную педальку всем весом, но свет таки зажёгся. Одновременно с этим закрылись глаза у птичек.

Парни обрадовались, Стас подобрал пробитую кепчонку, и мы потопали дальше. Лично я бы и пробежалась, так некомфортно тут было. Остальные, наверное, тоже это чувствовали, потому что ускорились и без команды. К тому же впереди заманчиво сверкало что-то симпатичное, золотистое с зеленоватыми бликами.

Коридор мы преодолели за пару минут и подошли вплотную к источнику золотистого света. Это был зал в форме идеального круга. На потолке искрились подвески хрустальных люстр, с другой стороны был такой же коридор, а вместо пола плескалась вода. Слегка застоявшаяся водичка с зеленцой, отбрасывающая на стены призрачные отблески. Вопрос был в том, почему она не затапливала всё остальное?

– Смотрите, там, внизу – кресла! – громко сказал Серый.

Все посмотрели, я тоже. На глубине действительно красовались чёткие контуры кресел. Они размещались рядами, как в партере. Но скругление было более заметным. Наверное, тот самый конференц-зал на четыреста пятьдесят человек, про который рассказывал дедуля. Но толку-то от его рассказов?

– Где акваланг? – спросила я, потому как про затопление знала (постарались и дедуля, и местные краеведы).

Снаряжение тащил Никитос. И злостно забыл кислородный баллон. Правда, твердил, что не забывал. А я ложь чувствую. Не знаю как, но всегда. Так вот он не врал.

– Ладно, с аквалангом всё равно прошла бы только я, – прекратила я начинающийся мордобой. – Сейчас поищем другой путь.

– Какой? – заинтересовались все.

Наверняка немцы предусмотрели, что кто-то фартовый вроде меня пройдёт внутрь и отключит ловушки. И второе наверняка: вариант, как обойти затопленный зал, тоже имеется. Только он не так очевиден. По привычке тщательно осматриваться я подняла голову к потолку.

Между люстрами виднелись чёткие тени от скоб. Пожалуйста, вот тебе, гость непрошенный, прямая дорожка над водой. На потолке. Я попросила Стаса подстраховать меня, взялась за его руки и спиной вперёд отклонилась из коридора в зал, чтобы рассмотреть потолок в слепой зоне. Да, скобы начинались прямо над входом.

Этот способ сгодился бы на край, но как идти обратно с золотом? К тому же хранилища по определению не делают рядом с конференц-залами.

– Надо возвращаться, – решила я.

Когда мы шли мимо ловушек, сильно торопились, и я могла что-то пропустить. У затопленного зала практически не ощущалось давления и почти физического дискомфорта, как в коридоре. Возможно, на то и был расчёт.

Идти назад было трудно. Каждый шаг – едва не через силу. Особенно когда я вернулась в зону ловушек. И снова как будто кто-то мерзкий, неживой и невидимый пялился в спину. Неприятное место.

И тут меня словно что-то толкнуло. А может, руки получили сигнал быстрей, чем мозг его осознал. Я выхватила незаменимый баллончик с краской и пустила струю прицельно в глаза птичке напротив. В начавшие открываться глаза. Успела, вроде бы обошлось. Но я отдала краску Стасу и велела превентивно закрасить глаза всем остальным крылатым гадинам.

И когда он и присоединившийся Гошка закончили, дышать стало намного легче. Я планомерно изучала стены и пол, но ничего не находила. А потом задрала голову вверх и сразу же заметила, что потолок в центре зоны несколько ниже, чем в начале и конце. И слегка втопленный центр свастики у соответствующих птичьих гибридов на идеально ровном бетоне заметила тоже. Немцы, в сущности, простые ребята, к чему заморачиваться, если есть такой чудный декор. Надо использовать его по максимуму. Вот и… Мда, а я-то всё сложностей ищу.

Здесь тоже нужно было нажимать, после чего фальшпотолок разошёлся, открыв люк на верхний уровень. А оттуда вполне самостоятельно спустилась лёгкая металлическая лестница и с ровным жужжанием впечаталась в пол.

– Вот ты фартовая, Герда, – громко восхитился Гошка.

Дальше всё было просто – мы поднялись по лестнице, прошли по такому же коридору, как внизу, до первого перекрёстка, а там решили разделиться и обследовать каждый новый коридор хотя бы до третьей двери, потому что там появились и они. Тут с отделкой никто особо не заморачивался, стиль был казарменный, стены до половины выкрашены в унылый хаки, выше просто бетон. А двери даже на вид были хлипкими. Провинившегося Никитоса отправили направо, Стас и Гошка пошли налево, и я в компании Серого – прямо.

По-немецки я не читаю. Говорить – легко, а вот читать… Зато дедуля-академик читал по-всякому, и это место было тем, что он искал. За дверью располагался средних размеров архив, организованный по принципу библиотеки: у входа стол, за столом стеллажи с папками.

– Пошли дальше, – велела я зависшему Серёге.

Ни к чему ему знать, что эти папки могут стоить гораздо, гораздо дороже, чем золото. Но он, как оказалось, смотрел не на стеллажи, а на огромный пучок проводов, тянувшийся вдоль стен. Я напрягла память – кажется, здесь был какой-то центр связи?

– Да кабеля-то – новьё! – возмутился Серый. – Что-то мне тут разонравилось…

Я посмотрела на него внимательней – устал, что ли? Взгляд тусклый, на висках пот. Вроде Витька только крепких парней отбирал. Здоровых и стрессоустойчивых.

За следующей дверью было техническое помещение, в котором проводов было ещё больше. А за третьей – нечто вроде дежурки. Там тоже был стол, пара стульев, на столе телефон почти современного вида, щиток с ключами и – тадамм! – план всего уровня!

Серый нервно ткнул пальцем в план, предлагая быстрей найти и забрать сокровища. Вот тут я была согласна, поскорей всё сделать – и свалить из мерзотного подземелья. Я взяла ключ со щитка вместе с планом, уже точно зная, где хранилище.

На такие места у меня чуйка. Странное свойство, но в жизни помогает. Мы вышли, вернулись к перекрёстку и стали звать парней. Стас и Гошка выглянули из второй по счёту двери, Никитос вообще из первой. Никто ничего не нашёл, и я показала им план.

– Хранилище тут, – я чиркнула по бумаге ногтём. – Сами дойдёте или проводить?

Они уставились на меня, как на внезапно заговорившую собаку. Постоянно забываю, что не у всех есть пространственное мышление.

– Ладно, провожу, – выражая покорность судьбе, я махнула рукой. – Пошли.

Откуда-то я знала, что на этом уровне ловушек нет. Хотела сэкономить время – пока парни найдут хранилище, я вернусь и приведу дедулю – наниматель настаивал на этом пункте контракта особо. Историк должен был оценить степень сохранности бумаг и отобрать только уникальные и самые дорогие. Но команда, как оказалось, без меня искала бы нужную дверь до самого утра. А утром нас тут уже быть не должно.

До хранилища добрались быстрым шагом минут за пятнадцать. Серёга едва успевал отматывать верёвку. У серой, такой же хлипкой, как все остальные, двери я помахала ключом и снова предложила им:

– Дальше сами.

Стас выхватил ключ, открыл дверь, и про меня забыли. Там было золото. Много золота. Слитки лежали на грубых деревянных стеллажах, и на каждом вместо клейма красовалась клятая двуглавая птичка со свастикой в когтях. Это было видно даже издалека, когда парни хватали и рассматривали золотые кирпичи. Пыль сдували – в прямом смысле: золотишко лежало нетронутым очень давно. Я входить поостереглась: фонило чем-то нехорошим.

Не просто нехорошим, тут было ещё хуже, чем внизу рядом с ловушками. Понятно, почему реставраторы не взяли эту гадость. Парни же ничего такого не замечали, бегали между стеллажей и вопили от радости. Я развернулась и припустила обратно: от скорости зависело многое. До рассвета всё это надо вынести и уехать.

На обратный путь ушло времени раза в три меньше. В зоне ловушек я ускорилась и у входа-колодца оказалась минут через пять. Подбегая, уже лезла в рюкзак за сотовым. Витька не отвечал каких-то пять секунд, где-то шлялся, гад паразитский.

– Герда, ну что там?

Я быстро донесла до него всю информацию. Пока говорила, снимала с предохранителя грузовую платформу.

– Дедулю спусти первым, он быстро идти не сможет, – велела я, пока Витька вполголоса командовал «золота много, зовите водил».

Всего наниматель отправил за кладом четыре машины: три джипа и грузовую газель. А четыре водилы – это четыре грузчика. Сейчас ни одни руки не будут лишними.

На платформе вместе с дедом приехала грузовая тележка. Одна. Видно, наниматель тоже не верил в клад, вот и не озаботился. Или понадеялся на своих бойцов?

Оказалось, тележка дедулина. Он вообще не собирался с кем-то ей делиться, приволок лично только для своих драгоценных исторических документов. Но не предусмотрел, что архив на верхнем уровне. По той металлической лестнице ему самому бы подняться.

Я отправила платформу наверх и сказала дедку, чтобы шёл прямо, никуда не сворачивая, пока не наткнётся на лестницу. Обещала, что скоро догоню. Но тут началось «Гердочка, вы нашли архив?» и «Гердочка, вы же мне поможете?» А я не нянькой сюда нанималась. Но пришлось кивать и обещать, что помогу.

Пока пыталась вытолкать дедка в коридор, чтобы хоть пару шагов сделал самостоятельно, платформа снова поднялась и опять спустилась. Витька и двое его парней привезли с собой здоровенные сумари для багажа и теперь облизывались на академическую тележку. Впрочем, Витька был в курсе моего контракта, поэтому сделал академику предложение, от которого тот не смог отказаться.

Через минуту тележка с сидящим на ней с ногами дедом весело катилась на хорошей скорости по гладкому бетонному полу, все радовались свету приветливых ламп и фотоэлементу, а я прямо чувствовала, что весь этот праздник – не к добру.

Но пока всё было спокойно, мы добрались до лестницы на второй уровень в рекордные сроки, и Витька усвистал наверх, а я страховала историка, пока тот кряхтел и потел на узких металлических ступеньках. И расстраивался, что тележка останется на первом уровне.

Потом я довела его до архивной комнаты, и человечка как подменили. Он заскакал, как козлик, дотягиваясь при своём невысоком росте до верхних полок, и стал распоряжаться, словно я тут сенная девка Глашка. Искал папки с особым значком, похожим на букву «т», но с изогнутой верхней перекладиной.

Папки эти лежали на отдельном стеллаже, и когда я показала, на каком, историка от жадности просто затрясло. Он стал сгребать их все, не глядя, в хозяйственные сумки, которые извлекал из карманов. И всё махал на меня руками – помогай, мол. Когда сумки закончились, в ход пошли большие пакеты из «Ашана». А потом я услышала громкое дребезжание телефона.

Наверное, подсознательно ждала неприятностей, вот они и начались. Телефон мы видели в дежурке, но идти туда я не собиралась. Только в ужастиках туповатые героини отвечают на внезапные ночные звонки, что приводит их к неконтролируемому стрессу, а потом и к границе между жизнью и смертью. А вот оценить ситуацию в целом не помешает.

Я оставила академика развлекаться с папками и рванула в коридор. Там телефон было слышно ещё громче. И волны того мерзкого чувства, будто меня ищет кто-то неживой, накатывали со стороны хранилища.

«Не ходи туда», – высказался Глюк.

Да с радостью. Я ж не дура. Гляну только, не случилось чего с Витькой, а в хранилище ни ногой.

«Да что с ним может случиться», – буркнул Глюк, но я уже бежала по коридору. Навстречу попался один из бойцов с багажной сумкой. Набил золота больше, чем нужно, его аж перекашивало. На меня даже внимания не обратил.

Потом я услышала выстрел. Да что там происходит?! Последние минуты я мчалась, как спринтер на медаль. Застала Витьку с пистолетом, Стаса с отвисшей челюстью, тяжело дышащего Гошку на верхнем уровне пустого уже стеллажа и Серого на полу с дыркой в башке.

– Герда, ты не поверишь, – сказал приятель, пряча оружие в карман. – Серый крышей потёк. Сначала на Гошку бросился, потом на меня.

– Глаза красными стали, – клацнул зубами, сползая со стеллажа, натурально посеревший Гошка. – Клыки появились…