Проклятый артефакт

ГЛАВА 1

– От, туточки и живёт наша ведьма.

Вся деревня знала, что день сегодня неприёмный, однако ж бабку Подарёнкову, притащившую кого-то постороннего с самого утра, это не смущало.

– Ты уж не обижай её, сынок, хорошая у нас ведьма, а что нелюдимая – то так и надобно, а то ж мы ей на голову сядем да ножки свесим, – продолжила бабка, регулярно поступавшая в соответствии со своими последними словами.

С вилки обратно в сковородку упал только что наколотый кусочек горячего омлета. Это ж какого обо мне тут мнения, если перед каждым мимохожим заступаются?

– Спасибо тебе, бабушка, посиди пока, отдохни, а я скоренько с ведьмой переговорю, – ответил Подарёнковой незнакомый мужской голос.

– Да некогда, сынок, обратно побегу, ить огород сам себя не выполет, – отказалась та, пока я вставала, чтобы подобраться к окну и взглянуть на гостя из-за занавески, – а ты вот что, как ведьма тебе от ворот поворот, ты ко мне возвертайся: драчену печь буду.

Дельный совет. И драчена у Подарёнковой всегда отменная, на твороге.

– Спасибо, бабушка, путь тебе добрый, – повторил незнакомец, которого я так и не увидела.

В окошке показалась бабкина спина в длинной вязаной жилетке, а шустряк уже стучал в дверь. Видно, пока я шла к окну, он уже поднялся на крыльцо. Но почему не скрипнула ни одна из заговорённых ступенек? Маг?

Стук повторился.

– Не заперто, – рявкнула я, предчувствуя неприятности.

Обычно для нежданных визитёров у меня припасена простенькая иллюзия: темнота, из которой выпархивает здоровенная летучая мышь, за ней чёрная кошка бросается в ноги, а потом разгорается свечка в подсвечнике из половинки черепа. Но в этот раз она даже не успела сформироваться.

– Здравствуй, Дайна свет Ивановна, – нараспев произнёс тот же голос.

Его хозяин оказался белобрысым парнем крестьянского вида, чуть старше меня, однако одет был по-городскому: в светлую майку, джинсы и кроссовки из мягкой кожи. Выглядел по-простецки, но без труда преодолел защитный круг и шагнул прямо ко мне.

– Добра дому твоему, благодати сердцу твоему, громкости гласу твоему, – с усмешкой произнёс он ритуальную фразу, исковеркав намёком на моё молчание.

– С чем, добрый молодец, пожаловал? Дело пытаешь или от дела лытаешь? – так же ритуально ответила я, подгребая к себе на всякий случай артефактов для обороны.

Рядом на столе стояла сковорода – последний аргумент одиноких девушек. Вилка лежала опять же. Отобьюсь.

– А ты сперва накорми да напои, в баньке попарь, а уж потом спрашивай, – он без стеснения придвинул к столу табурет, а к себе сковородку.

– С весёлым домом адрес не спутал? – уточнила я, отбирая сковородку с моим, прошу заметить, завтраком. – К нему чуть дальше: лесом, снова лесом, второй поворот направо и до границы с тувинами.

– Экая ты негостеприимная, Дайна Иванна, – насмешливо отметил чужак, – обычно такие, как ты, сильно нервничают в присутствии таких, как я, а совместная трапеза – отличный способ избежать неловкости.

Вообще-то я понимала, что маг он мне не чета. Размажет одной левой, вся надежда только на кухонную утварь. Но бесил жутко.

– Есть другой способ избежать неловкости: ступай за дверь подобру-поздорову, день у меня неприёмный.

– Понял, ты голодная, потому и злая. Ешь омлет, а я своим перекушу, – объявил он, сунул руку под стол и стал доставать (пространственный карман, мама дорогая!) пластиковые контейнеры с разноцветными крышками.

Приговоривал:

– Тут у меня карась в сметане, тут… чего-то не пойму, а, панакота, а вот и отбивнушечки… Хлебушка дашь, Дайна Иванна? А я с тобой десертиком поделюсь.

Есть действительно хотелось, маг пока не нападает, а сковородку лучше освободить, а то жалко будет надевать её на белобрысую голову вместе с омлетом.

Пришлось доставать ещё одну кружку и вилку с ножом и ложкой. Чаёк только заварился, кипятка вдосталь. Хлеб… всё равно к вечеру собиралась тесто ставить.

Маг обрадовался и стал хомячить так, что за ушами трещало. Я свой омлетик ела дольше, чем он опустошал контейнеры с рыбой, мясом и чем там ещё… панакотой.

– Месяц не кормили? – уточнила я, подбирая последние крошки.

– Ой, я ж поделиться хотел… – с хитрой улыбкой он вытащил из-под стола ещё один контейнер.

– На диете, – отрезала я. – С чем пришёл, сотрапезничек?

– С предложением, – отпивая чай, ответил он наконец. – Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Нелегко, наверное, после столичной магадемии, аспирантуры, научной работы в эдаком-то захолустье?

Надо, пожалуй, отворот специально для Подарёнковой сделать, чтобы не водила кого ни попадя. Но этот и без провожатых явился бы. Знал прекрасно, к кому и куда.

– Нелегко, – спокойно признала я, – но это мой выбор. И помощь мне не нужна.

– Не торопись, ведьма, – вкрадчиво сказал маг. – Возможно, есть способ снять проклятье.

– Ха-ха-ха, – я подхватила посуду и отправила её прямо в мойку. – Может, ты древний архимаг? Или хотя бы знаешь одного? Нет?

– Нет, – он покачал головой. – Я тёмный исповедник.

– И снова: ха-ха-ха, – я ткнула пальцем в губку, и та начала мыть посуду.

Простенькое бытовое заклинание, на которое почти не тратилась сила.

Тёмные исповедники – не маги, а ведьмаки (и неизвестно, кто хуже). Их дело – исповедовать нежить, отправляя в небытие разных некротварей, а сила – сродни нашей, и вот почему… Вот почему не скрипели заговорённые ступеньки, не сработали иллюзия и защитный круг!

– Вижу, кто-то сложил всё-таки два и два, – вкрадчиво раздалось из-за спины.

Когда это он успел встать и…

– Сядь за стол, – нервно сказала я, выставляя щит. – Ну!

– Началось, – насмешливо бросил он, но отошёл.

За стол не сел, но и на том спасибо. Как я могла сразу не понять, кто явился на порог? В избу пригласила, усадила за стол и даже разделила хлеб! И надо бы хуже, но некуда. Или есть?

– Успокойся, Дайна, – глядя на меня в упор, приказал ведьмак. – Не враг я и зла не желаю.

Добра тоже не желаешь, и выставить я тебя теперь, не выслушав, не могу – недаром ритуальные фразы в ведьминой избе говорятся.

Губка в этот момент выползла из мойки и двинулась драить стену: посуду перемыла, а заклятье всё ещё работало. Пришлось снимать трудолюбивую утварь и вытирать пенные разводы. Это простое действие помогло взять себя в руки.

– Добром не уйдёшь? – вздохнула я. – Так говори, что от меня нужно.

– Артефакт, из-за которого ты оказалась здесь, пропал, – не спуская с меня взгляда, объявил ведьмак.

– А мне что с того? Пусть ищут, кому положено, – пожала я плечами чуть ли не с облегчением.

В душе уже не шевелились ни боль, ни обида, ни разочарование – ни-че-го.

– Молодец, хорошо держишься, – похвалил он без иронии. – Мне как раз положено, потому как некроэнергии накопилось многовато. И аккурат после того, как посох архимага из Заволжского кургана где-то, по словам смотрителя академического музея, потерялся.

– Думаешь, я его в погребе прячу? Или в тайнике под половицей? – буркнула я.

– Не прячешь, но проверить стоило.

– Проверил? Так проваливай, – даже ведьмаку не стоит злить ведьму до белых кругов перед глазами.

– Давай вернёмся к тому, с чего начали. Я помогу тебе, а ты мне. Обещаю, что разберусь с проклятьем, если ты поможешь найти пропавший артефакт.

– Мне и так неплохо, – покачала я головой.

Врала, конечно, но тут я по крайней мере легко справляюсь с искушениями, а старый заповедный лес глушит большую часть проклятья. Прежняя ведьма тоже помогла, постаралась заговорить всё что можно. В избе меня, например, вообще ничего не берёт.

– А как же культура? Как же твой обожаемый дом камерной музыки? Как же театры, музеи, выставки, которые ты так любила?

– Любила-любила – и разлюбила, – отрезала я.

В конце концов, тут природа – лучше любых картин, вместо музыки – живые птичьи концерты, а в деревне порой такие страсти, что никакого театра не надо.

– Как насчёт дружка сердешного, Владислава Строгачёва? Говорят, жениться собрался на твоей знакомой Ольге Володарской.

И тут он промахнулся: всё отболело, ещё в самый первый год в Вахлуевке. А Оленьке Влад всегда нравился.

– Рада за них обоих, – улыбка, правда, всё равно вышла кривоватой.

– Да что с тобой не так? – удивился ведьмак. – С виду – обычная ведьма, неужто проклятье так повлияло?

И тут я поняла: он ничего не знает! Подготовился, конечно, но в суть дела было посвящено всего трое: дознаватель из магической коллегии, ректор Сильванский и мой научный руководитель – профессор Андрей Степанович Примаков. Значит, дознаватель оказался порядочным, скрыл все данные, как и обещал, а до Сильванского и Примакова ведьмак почему-то не добрался.

– Хорошо, – вздохнул визитёр, – объясни хотя бы, почему нет.

Вот тут я подвисла. Страх, что всё выйдет наружу, засел настолько глубоко и держал так крепко, что я закрылась в своём маленьком мирке, в этой ведьминской избе на краю глухого леса. И надеяться себе запретила, что, может быть, однажды проклятье рассыплется.

– Я здесь на своём месте, людям помогаю по-настоящему: лечу, порчи снимаю, за урожаями слежу.

– Так помоги вот им, – ведьмак раздвинул рукой пространство и вытащил пачку магоснимков.

Он раскинул их веером на моём столе, и к горлу подступила тошнота. Оттуда смотрели мёртвые глаза и лица с ошмётками плоти, лоскутами свисающими с черепов. Поднятые тёмной магией.

– Им уже не помочь, – глухо ответила я.

– Им нужно помочь – обрести покой, – возразил ведьмак. – Это поднятые только с одного кладбища. Если мы не найдём посох архимага, их станет легион.

– Да с чего ты вообще взял, что дело в проклятом артефакте? – заорала я, забывшись. – Может, у вас под носом объявился некрос невиданной силы?

– У нас под носом, – мягко поправил ведьмак. – С таким размахом никто не останется в стороне.

– А я чем смогу помочь? – продолжила я в том же ключе. – Некромантия – не мой профиль!

– Зато твой профиль – тёмные проклятья, – возразил ведьмак. – И у тебя есть шанс исправить свою ошибку. Подпиши.

И оттуда же, откуда магоснимки, он достал пару стандартных листов с императорским гербом – магический контракт.

– Со своей стороны обещаю, что помогу с твоим проклятьем, – напомнил ведьмак.

Почему я сдалась? Почему позволила ему дожать своё собственное горло?

– Где тут написано, что… ты поможешь?

Он предложил прочитать. С ума сойти, Императорская магическая коллегия с одной стороны и зарегистрированная ведьма Дайна Ивановна Лужникова с другой заключили настоящий договор о нижеследующем?!

– Я не…

– Вспомни о поднятых, Дайна, – мягко сказал ведьмак.

– Но я не дознаватель! Понятия не имею, как искать пропавшее!

– А это уж моё дело, – он снова покачал головой и сделал шаг ко мне. – Читай, там, на последней странице.

Я прочитала: «Дознаватель Любомир Мурадов со своей стороны выступает гарантом исполнения договора и обязуется снять с исполнителя тёмное проклятье».

– Всё это занимательно, – сказала я, хихикая потихоньку над имечком ведьмака – вот как его друзья зовут? Любчик? Мирчик? – Но на кого я деревню оставлю?

– Я когда мимо шёл – светлое благословение обронил, – доверительно признался ведьмак. – Две недели твоя Вахлуевка и без тебя простоит.

Вот вам и караськи-нихренаськи. Он даже мысли не допускал, что я откажусь! Везде подстраховался.

– Уверен, что двух недель достаточно? – спросила я, уже практически согласившись подписать контракт.

Императорская магическая коллегия – организация серьёзная. Если в контракте сказано, что этот вот конкретный Любомир Мурадов обязуется снять проклятье, значит, силёнок достаточно.

– Больше времени у нас нет, – обрадовал он. – Нужно успеть до затмения. Слышала, поди, про коридор?

В этом году первый коридор затмений обещался быть впечатляющим. И как ведьме про него не знать, если наша сила с фазами Луны связана?

Ведьмак, конечно, не просто так спросил.

– Тот, у кого сейчас посох архимага, наверняка тоже слышал. Пока он просто пробует власть артефакта, разминается. Представь, насколько увеличится его сила, если провести обряд во время затмения.

Представлять особо не хотелось. Не хотелось даже спрашивать, как этот клятый камень мог пропасть из хранилища. Потеряться, как сказал ведьмак.

– Я собираю вещи, а ты пока готовься снимать проклятье, – распорядилась я, деловито оглядывая ведьминскую избу, что стала мне домом.

– Контракт подпиши, – напомнил дознаватель Мурадов. – А потом уже посмотрим, что можно сделать.

И перо самопишущее из кармана достал, рядом с бумагами положил. Я, всё ещё не веря в происходящее, взяла перо и поставила подпись. Буквы вспыхнули яркими золотыми искрами, скрепляя договор магией. Ведьмак значительно поднял палец вверх и сказал:

– Контракт подтверждён.

Потом живо подмахнул документ сам, взял со стола и сунул в свой пространственный карман.

– У тебя полчаса.

Я пожала плечами. Это у него полчаса: пока проклятье не снимет, и с места не сдвинусь. Но прибраться в избе стоило, а ну как явится кто в моё отсутствие? Я смела со стола всё, что на нём было, пустила уборочную волну, и скатерть с салфетками сами стали сворачиваться, а после складываться в аккуратные стопочки. Постель тоже стоит припрятать, в погреб кинуть заклинание сохранности, чтобы продукты не пропали, домовому, опять же, еды на прокорм оставить.

– Решила налегке пойти? – вклинился в мои мысли голос ведьмака. – Это правильно, к чему старьё с собой тащить. Только учти, времени по магазинам шататься не будет.

По магазинам… Я нервно вздрогнула. Последний раз в магазине я была четыре года назад, и с тех пор ни ногой. Но ведь сейчас он снимет проклятье! Зачем вспоминать тот кошмар, если уже буквально завтра я смогу зайти куда угодно, как нормальный человек, и купить то, что захочу?

– А ты просто так, на голой силе будешь проклятие снимать? – ласково пропела я. – Думаешь переплюнуть ректора Сильванского?

– Да что эти маги понимают, – хмыкнул он, а потом небрежно поинтересовался: – А кто ещё пробовал?

– Профессор Примаков, столичный ковен, Марта Митрофановна лично, – я хмыкнула в точности как он.

– Да ну, сама Марта Митрофановна? – с каким-то сложным выражением протянул он, как будто сильнейшая ведьма империи в чём-то успела ему насолить, и продолжил: – А профессор Примаков… не тот ли курганокопатель, что был у тебя научным руководителем, а вскорости после известных событий перевёлся из столицы во Всеволжский университет?

Андрей Степанович перевёлся во Всеволжск? Из-за меня?! Зачем, он же ни в чём не виноват!

– А почему ты об этом спрашиваешь?

Лучше бы к обряду готовился. Нет же, треплется. И нервы треплет.

Хорошо, что я не знала про Примакова. Извелась бы тут вся.

– А потому что те поднятые – оттуда.

– Ты говори, да не заговаривайся, – сказала я резко. – Андрей Степанович – душа-человек, умница, настоящий учёный. И не смей даже намекать, что он как-то к этому причастен.

Ведьмак выслушал, выставил перед собой ладонь, мол, охолони, ведьма, и деловито спросил:

– Свечи у тебя где?

– Никак отливать собрался, – я упёрла руки в боки. – Может, тебе ещё яиц из погреба притащить для отката?

Язвительный тон не произвёл на него никакого видимого эффекта.

– Для обряда мне нужны свечи, пять штук, серебряная монета, железные гвозди и ковш с водой. За берёзовым прутиком, так и быть, сам схожу.

– Нет, ты серьёзно? А болящих заговором «Простуда, простуда, перейди на Гертруду» не пользуешь? Со мной такая халтура не прокатит, – отрезала я.

– Чем дольше будешь препираться, тем дольше будешь ходить с проклятьем, – пожал плечами ведьмак Любомир. – А может, тебе так удобнее? – вкрадчиво поинтересовался он. – Жалеют все, да? По головке обиженной гладят?

Какая знакомая манипуляция. Сама так делаю, и с селянами прокатывает. Мы с этим ведьмаком, похоже, одного поля ягоды, как ни больно признавать.

– Короче, ты думай, а я пойду берёзоньку поищу, – снова деловито сказал он.

– Не надо, у меня веник берёзовый есть, – тоже деловито сообщила я. – Ты уверен, что заговор на четыре стороны света сработает?

– Как сложно-то с коллегами, оказывается, – под нос себе буркнул он. – Дайна, это не заговор, это обряд по снятию проклятья, и мне нужны символы всех пяти стихий. Давай мне всё, что я запросил, и больше с вопросами не лезь, понятно?

Вообще не понятно. И как тут догадаться, что речь о пяти элементах, если в его запросе не было главного – земли?

– А землица-матушка у меня всегда с собой, – оглянулся через плечо ведьмак, словно почуяв моё мысленное бурчание.

Если что, её и на улице предостаточно. Только за порог выйди.

В общем, пока я вынимала заговорённые свечи, наливала воду в ковш и искала гвозди (вопрос, зачем ему гвозди, если есть серебро?), ведьмак из магической коллегии ходил по дому и выискивал подходящее место, по каким-то особым ведьмачьим параметрам. Подвигал половики, сунулся к прикрытому досками ходу в погреб, зачем-то заглянул под стол. И наконец ткнул пальцем в то самое место, где и я сама провожу все обряды.

– Вставай сюда, – велел он.

В общем, было странновато стать объектом обряда, который в твоей же собственной избе проводишь не ты. Любомир обошёл меня по кругу, рисуя на полу этот самый круг какой-то серой пылью, которую он сыпал из красного мешочка на завязках. Потом с профессиональной точностью определил пять углов пентаграммы и поставил на них по свече. Дальше в ход пошли гвозди и серебряные монеты, а потом ведьмак взял в одну руку ковшик с водой, а в другую берёзовый прутик. Свечи загорелись, и тут же по углам сгустилась тьма (хотя вообще-то утро на дворе).

– Как течёт вода, как горит огонь, – забубнил ведьмак старое как мир заклятье, – так, проклятье, сгинь, душеньку не тронь. Как велят весы, забирай своё, ну а нам оставь прежнее бытьё.

Последнюю строчку я прежде не слышала, надо бы запомнить, и вдруг замерла, почуяв могильный холод. Точно такой, как в проклятом кургане проклятого архимага.

– Явился не запылился, – пропыхтел ведьмак под нос. – Забирай своё, кому сказано, – рявкнул вдруг он и даже будто стал выше, а за плечами лиловым облачком заклубилась магия.

Но холод не отступал, хотя и я по мере сил отпихивала от себя ставшее вдруг зримым и почти осязаемым проклятье, устроившееся клубком в районе ложбинки груди.

– Возвращаю отданное, отдаю принятое, отказываюсь от недарённого, отвязываю проклятое, отвожу наговорённое, – затянул нараспев ведьмак.

Через минуту я повторяла слова вместе с ним. Свечи затрещали, тени поползли обратно к углам, а могильный холод вдруг отступил.

– Вон, долой, иди домой! – рявкнул Любомир и окатил меня водой из ковша.

Вода попала в нос и в глаза, и, пока я, зажмурясь, пыталась отплеваться и отчихаться, он торжественно сломал над моей головой берёзовый прут.

Вот так всё просто? Какой-то ведьмак из магической коллегии за несколько минут снял проклятье архимага из Заволжского кургана, с которым не справились ни ведьмы, ни маги? Я быстро привела в порядок одежду и вышла из круга.

Любомир, кажется, словил откат, потому что стоял и тяжело дышал, прикрыв глаза. Я быстро метнулась к столу и подала стакан воды. Чувствовала себя на удивление хорошо, словно полной горстью зачерпнула из магического источника, так что легко зарядила водицу на быстрое восстановление ведьмачьих сил. Всё же надо его как-то отблагодарить, помимо контракта.

Ни у Сильванского, ни у ковена, ни у самой Марты Митрофановны не нашлось столько сил, а может быть, знаний. Ведьмы помогли только временно, и лишь бывшая хозяйка этой избы придумала, как нейтрализовать проклятье на месте. Но только на этом самом месте.

– И где же слёзы благодарности? – шумно выхлебав всю воду, спросил ведьмак. – Ладно, ты права, рыдать некогда. Пошли.

Он было развернулся на сто восемьдесят и почти сделал шаг, когда его занесло, да так, что я едва успела подсунуть табурет и придержать за плечо.

– Однако ж, – хрипло буркнул Любомир, – силён был ваш архимаг. Дай-ка ещё водички.

Я налила второй стакан и подвинула к нему.

– В курганах слабаков не хоронили, – я передёрнула плечами, вспомнив, как выдирала из ссохшихся фаланг проклятый артефакт.

Мы прокопали ход к внутренней камере буквально с час назад. Там было сухо, пыльно и темно, несмотря на светильники, которые первым делом протащил Влад. Магией не фонило, и Андрей Степанович нервно обронил:

– Неужто ошиблись?

Тело лежало на высоком каменном постаменте. Оно было укрыто какой-то пыльной тряпкой, и, кто под ней – архимаг или какой-нибудь обычный князь из степняков, – сказать пока никто не мог.

– Лужникова, твой выход, – скомандовал доцент Полянский.

Все знали, что моя специализация – тёмные проклятья. Я готовилась к этой экспедиции все годы учёбы под руководством профессора Примакова. Оставалось только сделать шаг и сдёрнуть тряпку. Оставалось только отвести проклятье, если это действительно архимаг.

С трудом вернувшись к реальности, я сфокусировалась на ведьмаке. Вроде бы изменений нет.

– Может, дать тебе зелья номер три?

Зельем номер три в магической фармакопее называлась вытяжка из корня мандрагоры, придающая сил и тонуса.

– Ты мне ещё зелье номер один предложи, – фыркнул ведьмак. – Сейчас посижу немного, и пойдём.

– Что у тебя нет проблем по мужской части, и так вижу, – в тон ему фыркнула я (зельем номер один мужчины считали исключительно средство для потенции на женьшене и красном корне). – Лучше бы порадовался, что у меня есть мандрагора.

Я повернулась к закрытому шкафу с зельями и достала склянку с цифрой три на этикетке.

ГЛАВА 2

Провожать меня высыпало пол-Вахлуевки. Видно, бабка Подарёнкова вместо прополки огорода разнесла по всей деревне новость о пришлом парне, что собрался увезти их, вахлуевскую, ведьму в город.

– Ох, да на кого ж ты нас покидаешь, – завела-запричитала вдруг тётка Аграфена, которой я год назад вылечила племенного быка, собравшегося помирать после выпаса на окорот-траве.

– Цыц, – рыкнул на неё дед Тимофей, – не покойница, чай, даст бог да государь импиратор, вернётся.

– Уж ты возвертайся, Дайнушка, – утёрла глаза краем головного платка смешливая Машка Афанасьева, ставшая мне тут почти что подружкой.

– Селяне, не волнуйтесь, вернётся ваша ведьма, – успокаивал ведьмак.

– Все вы так говорите, – пробасила Марфа Климовна, соседка и злостная подружка бабки Подарёнковой, – а потом в деревнях ведьмы пропадают. Ты не боись, Дайна, я евонный номер записала, ежли что – сразу к уряднику!

– Спасибо, – я растрогалась чуть не до слёз.

И обещала, что отлучусь всего на две недели, хотя поначалу, когда поняла, что проклятье развеялось, в голову полезли самые разные мысли. От навестить семейство до остаться в столице. Сама не думала, что так прикипела к Вахлуевке.

После мандрагоры Любомир быстро оклемался, я как раз успела собрать еды в дорогу и бросить в сумку смену белья, пару платьев и зубную щётку.

Ведьмак приехал на крутой машине – полноприводном девяносто девятом ВАСе, гордости Волжского автомагического синдиката. В той последней экспедиции у нас были только семьдесят девятые, но и они вытворяли такое, что заволжские степи вставали на дыбы. Мне тут же захотелось сесть за руль и покатить… далеко-далеко, куда глаза глядят…

ВАС ведьмака сверкал хромированными ручками и матовыми стёклами салона, всё остальное было в густой серо-бурой пыли, сквозь которую даже цвет автомагиля не разглядеть.

Вокруг кружились мальчишки, пытались отломать дворники и зеркала заднего вида, липли к окнам, чтобы рассмотреть приборную панель, и каждый видел себя на водительском месте. Не потом, когда подрастёт. Сейчас.

Ведьмаку хватило приподнятой брови, чтобы разогнать вахлуевских сорванцов. Они отошли и сбились в кучку, из которой доносилось: «Ой, это тётенька ведьма?» и «В город едут, счастливаи…»

– Садись, тётенька ведьма, – ведьмак широко распахнул передо мной дверь с пассажирской стороны.

В салоне было пекло. Я порадовалась, что надела в дорогу шорты и майку и наложила охлаждающее заклятье на сумку с едой. Но едва Любомир завёл мотор, как заработала вентиляция, а потом воздух в машине стремительно остыл до лёгкой степени прохладности.

– Система охлаждения «Зимушка-Зима»? – с интересом выдохнула я.

– А ты откуда знаешь? – удивился Любомир. – Разработке всего-то два года.

Чего мне действительно не хватало в Вахлуевке – это возможности гонять на машине: если на метр выйдешь за пределы защитного круга, сразу проявлялось проклятье, а в самой деревне не разгонишься. Но за всеми новинками следила, журналы по магопочте выписывала. В «Вестнике автомагилиста» и прочитала про новейшую систему охлаждения.