- -
- 100%
- +
И всё же молодого зимбра не покидал дух поиска и приключений. Иначе он бы сейчас не карабкался по ступеням пирамиды опять наверх, а шёл бы откапывать колодец. Зиндрик помнил, что лестниц внутри храма имелось две, но рассудил, что второй раз по шаткой спиральной лестнице он подниматься не будет, а попробует проникнуть на второй этаж через верхний уровень. Сверху открывался исторический пейзаж: живописные развалины, зубцы дворца и стены, глиняные кубики домов и засыпанный вчерашним ураганом камень. Зиндрик опустился на колени, принялся очищать от песка квадратную площадку верхнего яруса храма и через несколько мгновений обнаружил люк. Он подковырнул его лопатой и, взявшись здоровой рукой за край плиты, сдвинул крышку вбок. Внизу находилась большая комната. Зиндрик, оценив расстояние, сел на край отверстия и аккуратно спрыгнул вниз. Многогранный зал, на каждой грани мозаика из разноцветных, но не драгоценных камней. Сцены охоты Песчаного Паука на зимбров, битвы пауков, поединок Паука с однорогим хищным ашкронгом. Странно, но на полу на это раз рыжей пыли не оказалось. Осмотревшись, Зиндрик увидел и лестницу, которая вела из мозаичного зала вниз. В помещении стояли мелкие клетки с каким-то прахом, в одной из них исследователь обнаружил косточки янасов с колечками на коготках. Но самое интересное ждало Зиндрика на невысокой металлической подставке – большой золотой паук. Он стоял в атакующей позе, расставив блестящие шерстистые лапы, и грозно раскрывал челюсти, глядя на врага всеми своими восемью красными глазами. Неизвестный скульптор очень точно передал физиологию паука, увеличил его раза в четыре сверх обычного размера и не пожалел для этого золота. Зиндрик ничуть не удивился тому обстоятельству, что кочевники не побывали в этой комнате. Ведь, даже если бы они узнали, что статуя паука выполнена из золота, их бы это не заинтересовало. Существовали металлы ценнее и важнее, тут Зиндрик был уверен, что в городе не сохранилось ни одного копья, ни одной стрелы со стальным наконечником. На сгибе локтя зимбр разложил блокнот и правой рукой зарисовывал окружающее, снимал размеры с паука, брал образцы материалов. Помимо этого в зале лежало два скелета, и при одном из них вновь оказалась оригинальная находка – цепь из колец рабов-жертв. «Да, кровожаден Песчаный Паук! Не удивительно, что кочевники, верующие милосердному ТА, или бунтующие рабы разрушили город до основания,» – думал Зиндрик делась с блокнотом новыми картинками. Гипотеза отчасти подтверждалась.
По завершении зарисовки Зиндрик перетащил золотого паука в дальний угол. Затем перевернул металлическую подставку и подтянул её к квадратному люку. Запрыгнул на подставку, подтянулся на локтях, вытащил себя наверх. На самом верху Храма Паука он закрыл за собой люк и спустился на землю.
Далее следовало заглянуть во дворец, чтобы уже потом, возможно никогда, в него не возвращаться. Зиндрик перекинул лопату за спину и двинулся через пустырь к дворцу. Как он и предполагал на месте пустыря в ту далёкую эпоху был сад. Находясь между дворцом и садом, он не раз служил местом политических и других встреч. Здесь договаривались о свиданиях и заговорах. Сразу за пустырём находился небольшой мостик, а за ним один из входов во дворец. Зиндрик двинулся через мостик и через несколько невысоких арок вошёл в царский дворец.
Сложенный из кирпичей и частично облицованный камнем, дворец представлял собой длинное одноэтажное строение, занимавшее, тем не менее, большую площадь. Амфилада комнат разного назначения, открытые площадки и засохшие фонтаны в них. Всюду разруха: обломки статуй, куски кирпича, металлические предметы одеяний и оружия, выбитые зубы, браслеты, чётки и черепа. Обойдя дворец по периметру, исследователь углубился к его центру и, очевидно, попал в покои самого царя. Мусор и угли, кое-где рыжая пыль, которая, очевидно, как-то сама собой размножалась. Зиндрик решил всё-таки взять её образец и, используя обломок ножа, собрал немного пыли в небольшую ёмкость из-под какой-то жидкости, найденную тут же. В дворцовых покоях, среди бытовых помещений ему удалось найти малую комнату с глиняными кубами и дверь в царское солнцеубежище. В комнате с кубами, служащими неизвестными моделями, он заметил, высеченную прямо на полу древнюю карту. В представлении древних зимбров вся, окружающая город Паука, пустыня простиралась во все стороны Мира. Удивительным также являлось то, что на карте не была отмечена Зимму, хотя во времена падения города цивилизация Зиндрика уже расцветала. В основе карты находилась догадка, что вся Глобальная Пустыня омывается одним Океаном, что, несомненно, дублировало и соответствующие современные представления. Что обозначалось кубами, исследователь понять не мог, но сделал предположение, что стоянки удельных князей и кочевников, так как, присмотревшись внимательнее к глиняным кубам, заметил на них рисунки животных и цифры над ними.
Из оставшихся без осмотра комнат оставалось лишь одно солнцеубежище. Массивная бронзовая дверь, ведущая в подвал, оказалась плотно закрыта, и тут Зиндрик вспомнил про найденный рогатый ключ. Догадка оказалась верной. Ключ два раза провернулся в скважине, щёлкнул замок, но, потянув за ручку, зимбр и теперь не смог открыть дверь. Пришлось её поддеть, найденным тут же обломком топора. Глубоко вниз вели сильно стоптанные ступеньки. Зиндрик спускался вниз, подсвечивая дорогу фонарём, и оказался в низком и большом подвале. В углу старая паутина, прогрызенные хвостоногами ходы в стенах, а на полу несколько скелетов вперемешку с всякими металлическими предметами и мусором. В нише одной из стен засох старый жир. Зиндрик походил по подвалу, поднял и посмотрел некоторые кусочки и камушки, спрятал в карман три или четыре маленькие фигурки и собирался уже уходить, но тут заметил металлическую табличку, лежащую под кучей скелетов. Осторожно, чтобы как можно меньше тревожить древний прах, он вытащил табличку и осмотрел её. Ничего особенного. Обычная книга с символами, каких он немало нашёл при астробиблиотеке, только выполнена на металле. «Но раз табличка нашлась в таком месте, то, значит, она представляла ценность для царской фамилии», – рассудил он и кинул в рюкзак. Больше во дворце делать было нечего. Кочевники, сражаясь за свою веру и меру с воинами секты Паука и царскими сборщиками налогов, полностью разрушили город, увезя отсюда запасы пищи, женщин и твердейшие драгоценные камни. Зиндрик предположил, что затем кочевники или растворились в пустыне или ушли в неё настолько далеко, что изучать их историю Академия Поиска будет уже в будущем, когда летательные корабли смогут покрывать значительные расстояния и их планета будет открыта полностью. С этими мыслями Зиндрик покинул дворец. Следовало возвращаться на базу и копить ресурсы для далёкого перехода.
Вторую половину дня Зиндрик восстанавливал колодец и настраивал ловушки. Копать одной рукой оказалось чудовищно неудобно, но он не останавливал работу вплоть до наступления сумерек. Решив копать чуть выше по течению подземного ручейка, Зиндрик отмерил двенадцать шагов и воткнул лопату прямо возле стены астробиблиотеки. Древние библиотекари использовали грунтовые воды для сооружения питьевых фонтанов, один из которых исследователь и обнаружил сегодня под завалами книг. Когда яма под колодец была готова и лопата Зиндрика обнаружила пустоту коллектора, туда сначала заглянул глаз фонаря, а потом туда упала канистра, привязанная к шнуру. С одной беспалой рукой зимбр не осмелился без лестницы прыгать вниз и поэтому он ограничился вытаскиванием мокрой глины, которую тут же отжимал в имеющиеся сосуды. Когда закончились вечерние сумерки, Зиндрик подсчитал собранные капли воды и понял, что весь завтрашний день придётся потратить на её дальнейший сбор. Два зэ воды он отфильтрует через ткань жилета и вскипятит, но канистру перед походом потребуется наполнить до крышки. Он отрезал кусок шнура и распустил его. Надежда поймать ещё парочку хвостоногов не оставляла его. Солёное мясо кронга, несмотря на консервант, кажется, уже начинало портиться.
Завершив бытовые дела, Зиндрик слегка обмыл и перевязал распухшую кисть. Ночь, пришедшая с бескрайних пустынь, опускалась на разрушенный город. Молодой зимбр достал найденную в царском дворце книгу и принялся, спасибо Зимри за таблицы, её расшифровывать. На этот раз исследователю повезло: ему попалась табличка с разумовольными формулами, содержащая мудрость, то есть то, ради чего они с Имбргом проделали такой длинный путь. В своё время Ирту Зимри удалось подобрать аналоги древних абстрактных понятий, и в этой связи смысл написанного становился более-менее ясен. Приблизительный перевод металлической таблички напоминал общую инструкцию к поведению в жизни, и гласил:
«Не причиняй зло зимбру, животным, Великой Пустыне. Это стрела разума. Зимбр не должен быть рабом или жрецом, но должен остаться зимбром. Это стрела воли. Зимбр должен знать, что он не сын тьмы и не сын подземного царя, но рождён Пустыней для жизни в ней. Это стрела пути».
Сухой экстракт древней мысли понравился Зиндрику. Впрочем, на похожем принципе и была организована жизнь в обществе Зимму. Не удивительно, что похожие мысли сформулировали и здесь и там почти одновременно. Тупиковые ветви существования обрывались быстро, и этого не мог не заметить неизвестный мудрец города Паука. Единая дорога жизни начиналась и заканчивалась прямой и широкой, и уходила бесконечно вдаль. Туда, куда, осознав разум воли, пойдут новые зимбры, и каждый их шаг не свернёт с этой хорошей и правильной дороги, проложенной самим ТА в сердце каждого.
Разговор с ТА
Ночью опять был ураган. Но, благодаря тому, что новый колодец находился у стены и ветер дул с другой стороны, яма оказалась цела и Зиндрик смог продолжить заготовку воды. Еда заканчивалась, и он снова сделал заготовку для супа: отпилил от ног кронга узкие копыта, залил их утренним кипятком, добавил кусочек шкурки ящерицы. Хвостоноги опять не попались в петли, и это означало необходимость жёсткой экономии мяса кронга. Зимбр понял, что из этой части города ящерицы ушли и перенёс петли поближе к Площадке Трёх Алтарей. Там в одном из брошенных домов он заметил их помёт. Иногда ему на глаза попадались и белые черви, которые, непонятно чем, вообще питаясь, выглядели бодрыми и упитанными. Поймав одного из них за нитевидный отросток, Зиндрик поджарил его на зажигалке, но съесть, по причине невероятно вонючего запаха, так и не смог.
Вернувшись к яме у стены, Зиндрик начал черпать сырую глину и отжимать её. Через два киломига он понял, что нужно менять технологию и пошёл на базарную площадь за хребтом ашкронга. Ещё в свой самый первый день пребывания в городе Зиндрик обратил внимание и запомнил, какой прочный и длинный позвоночник у скелетов вымерших ашкронгов. На базарной площади их валялось достаточно много. Решив использовать хребет в качестве лестницы, он обломал рёбра и череп с рогами, отсчитал пятьдесят позвонков и отсёк нужную часть, притащил её к яме и опустил хребет внутрь. По белым и крепко сидящим на оси позвонкам Зиндрик спустился на дно колодца в коллектор и приятно удивился. По краям маленького подземного ручейка росла небольшая колония съедобных грибов. Теперь становилось понятно, чем питались хвостоноги. Впрочем, они не брезговали и червяками. «Грибы – это хорошо! Если сходить за свежими докку, то, пожалуй, их можно будет вместе потушить,» – раздумывал Зиндрик, раскапывая глину на дне коллектора. Когда показалась совсем уже мокрая глина, Зиндрик от удовольствия даже зашипел мелодию. Воды оказалось достаточно. Грибов же он нарезал полрюкзака.
После полуденного супа он опять приступил к заготовке воды и полностью её завершил. Мысль использовать позвоночник хищника в качестве лестницы оказалась удачной – он с относительной лёгкостью весь день лазил по ней вверх и вниз пока не наполнил термос, канистру и флягу. А потом ещё времени хватило сходить в предместье на дикое поле, выкорчевать несколько докку и закончить огненную букву. Вечером, уже после заката Зиндрик собрал рюкзак и заполнил мешок. Он решил взять с собой только необходимое: еду, воду, лопату и блокнот. Содержание важных книг было скопировано на последнюю страницу блокнота. До ночи Зиндрик переводил, принесённые из залов астробиблиотеки глиняные книги, но в основном они представляли собой малосодержательные записи: административные приказы и жреческие наставления, долговые расписки, учёт животных и товаров. И, тем не менее, даже они будут представлять ценность для восстановления истории, но, конечно, тогда, когда до них доберётся новая экспедиция Академии. А для этого требовалось выбраться отсюда или хотя бы донести сообщение. Зиндрик кратко, как и его предшественник, записал все события последних дней, свои наблюдения и мысли, запечатал в термос вместе с записками и копиями таблиц Зимри. После чего занёс термос на второй этаж и оставил его в глухой комнате. Вернулся в подвал, закрыл люк. Предстояла очередная ночь, а завтра он планировал пройти максимум от дневной расчётной нормы шагов.
Острый горячий воздух дюн обжигал ноздри. Зиндрик вытряхнулся из мешка, и сразу начал готовить остатки еды. После Быстрого Песка, в который он попал вчера, у него оставалась открытая консервная банка. Кронга он давно доел. На дне жестяной банки среди крупиц зерна и жира плавали волокна мяса. По его расчётам до станции ещё около трёх дней пути, а из еды четверть банки и воды полфляги. Пустой термос сейчас лениво перекатывался в рюкзаке. Зиндрик вспомнил проклятый второй день и понял, что до станции он просто не дойдёт. Силы грозили покинуть его. После того как Быстрый Песок едва не похоронил его заживо и лишил воды, следовало кардинально менять маршрут и поворачивать назад, обратно в город. Зиндрик залил банку водой и слегка подогрел. Жир всплыл вверх и теперь блестящими вкусными глазами смотрел на истощённого зимбра. Маленькими и медленными глотками Зиндрик отпивал из банки. Руки тряслись и грозили расплескать питательную жидкость. Наконец острое чувство голода слегка притупилось, и Зиндрик прилёг на утренний песок и начал вспоминать вчерашний вихрь.
Первый день пути казался лёгким. Зиндрик шёл по пустыне в старых, но целых ботинках без шипов. Он шёл в правильном направлении, жёстко экономил воду, отдыхал в тени дюн и надеялся быстро дойти до станции за расчётное количество зенитов. Но уже утром следующего дня на горизонте начали появляться маленькие чёрные тучки. Сначала они никак себя не проявляли, но потом сразу же стали сливаться в единое целое, которое уже к середине дня заполнило собой небо. Солнце исчезло, а с неба посыпался песок. А потом горящие мелкие крупицы со скоростью метеоритов начали хлестать Зиндрика, оставляя рубцы на обожженной коже лица. Мгновенно Зиндрик начал задыхаться. Горизонт исчез полностью. Остервенело махая лопатой, он сначала погрузился в дюну по пояс, а потом просто лёг в яму и накинул сверху мешок. Мелкий, забивающий рот и дыхательные пути, песок пробивался даже через синтетическую ткань мешка. Сердце стучало в голове, виски разбухли и скоро Зиндрик потерял сознание. Очнулся он в полной темноте, и всё тело его оказалось прижато толстым слоем песка. Подкопав немного, он, прежде всего, потянулся к фляге, нащупал её. Канистра на спине тоже оказалась цела, но даже через ткань жилета Зиндрик чувствовал спиной страшный и мокрый холодок. Каким-то невероятным образом повредилась крышка и теперь из канистры в землю просачивалась вода. Могучими и резкими толчками Зиндрик раскидал ногами песок и вырвался на поверхность. Когда он закрыл рукой щель между крышкой и горлышком канистры, воды в ней оставалось уже совсем мало. Это было отчаяние, грозившее стать трагическим. Тогда жутко хотелось пить, и он допил эти остатки.
Теперь, когда надежда дойти до станции, ушла в землю вместе с трудом добытой питьевой водой, требовалось принять не менее мужественное решение возвращаться назад. Зиндрик отшвырнул ногой пустую консервную банку в сторону Зимму и повернул назад. Полфляги, чтобы не сойти с ума от нехватки воды, следовало растянуть ровно на два зенита, а сделать это оказалось сложно. В пустыне, по которой он шёл, погода часто менялась, мелкие бури уступали место Быстрому Песку и наоборот. Перманентно хотелось пить, но Зиндрик не останавливаясь, словно мощный ашкронг или современный корабль шёл назад в сторону города. Пока внутри фляги плескалась вода он медленно, но верно брёл в обратную сторону. Повреждённую канистру он выбросил – лишняя тяжесть. В конце второго дня обратного пути начало притупляться сознание и стали мерещиться миражи. Зимбр несколько раз молил ТА о спасении. В Зимму считалось, что беспокоить ТА можно лишь в исключительных и чрезвычайных случаях, и сейчас наступил именно такой момент. Зиндрик шёл по пустыне и разговаривал с ним. И ТА отвечал ему, поддерживая Дух.
Вечер. Новая буря, и тут ему повезло, не успела разыграться в свою полную мрачную силу и, отравленный песком, но не сломленный Зиндрик увидел знакомое овощное поле. Из рыхлого мягкого песка наружу торчал короткий оранжевый кончик докку, и пытался аккумулировать из вечернего воздуха немного влаги. Зиндрик заметил его ещё издали. Одинокий и полностью погружённый в песок докку напоминал его самого. Вот он точно также тянется к воде, жадно хватает молекулы из инертного и сухого воздуха пустыни, чтобы передать их дальше к корневищу. Зимбр дошёл до докку, и упал перед ним на колени. Истощёнными руками он опёрся в песок, а сам наклонился и впился зубами в овощ, а затем вырвал его из земли и принялся жевать. Почти сухой дикий корень делился с ним несколькими каплями воды. Зиндрик жадно проглотил эти несколько капель, но силы, заключённой в них, хватило на то, чтобы пересечь поле и спрятаться в ближайшем подвале.
Пережив свою самую голодную и беспокойную ночь, Зиндрик проснулся внутри импровизированного солнцеубежища от какого-то шуршания. От сухости приклеился язык, перестала вырабатываться слюна, и обострился слух. В тёмном подвале он уловил лёгкое шуршание и достал фонарик. Слабая вспышка синего цвета и фонарик, подарив зимбру мгновение света, навсегда умер, разрядившись. Это мгновение дало Зиндрику очень много. Он успел рассмотреть в маленьком подвале две важные вещи: бегающего вдоль стен хвостонога, и дыру через которую он сюда проник. Сначала голой пяткой, а затем и рюкзаком Зиндрик забил дыру в стене, а сам принялся ловить хвостонога. Ящер бегал быстро – это была молодая особь, но, наконец, голодному зимбру удалось прижать его коленом и отсечь голову. Холодная густая кровь хвостонога пачкала губы, брызгала на лицо и затекала в рукава инструментального жилета. От ящерицы дурно пахло сырой землёй, грибами, червяками и ещё неизвестно чем, и всё-таки она утолила, таким образом, самый первичный приступ голода.
Зиндрик открыл крышку подвала и запустил внутрь горячего утреннего воздуха. Ловля бойкого хвостонога также отняла силы, и теперь они медленно восстанавливались, переливаясь из холодной и медленной крови животного в горячую и быструю кровь оставшегося в живых зимбра. Теперь можно возвращаться в город к колодцу, и опять, опираясь, беспалой рукой на хребет ашкронга, спускаться в коллектор. Становилось понятно, что на ржавой воде и редких хвостоногах с малопитательными докку он долго не проживёт. Тем более что докку попадалось всё меньше, хотя он уже почти полностью перекопал это небольшое поле. Оставались грибы, которые ещё нужно найти и червяки. Кроме того, начинался сезон бурь, а это означало, что предпринимать вторую попытку перехода к станции подскока было преждевременно и опасно. Необходимо выжидать завершения сезона бурь, а это означало остаться в городе ТА ещё на десяток мегамигов. От тоски Зиндрик подобрался ближе к свету, и начал листать блокнот, в который заносил самое главное, что с ним происходило за последнее время. В той древней металлической книге, которая осталась в астробиблиотеке, говорилось, что он «рождён Пустыней для жизни в ней». Это наводило на размышления, и он делился ими с ТА.
Вдруг поднялся небольшой ветерок. Снаружи явно что-то начинало происходить, послышалось завывание ветра. Через люк в солнцеубежище прямо на страницы блокнота начали сыпаться песчинки. «Опять буря?» – подумалось Зиндрику, и он закрыл люк. Сидеть днём в темноте, пережидая бурю, когда сравнительно недалеко отсюда в городе есть большое обжитое солнцеубежище с колодцем неподалёку, казалось весьма тоскливым. Шум снаружи быстро приближался и усиливался. Ветер подул ещё сильнее и сквозь его свист Зиндрику почудился звук работающих винтов. Вне себя от волнения зимбр поднялся и откинул крышку люка.
Корабль!
Действительно на овощное поле приземлялся грузовой корабль. Истощённый зимбр смотрел на него во все глаза. Шум и ветер, создаваемые мощными двигателями корабля, буквально сметали с поля всякий мусор и разбрасывали песок. Наконец, современное грузовое судно приземлилось на выдвижные опоры и застыло, занимая собой всё поле. На корабле стоял стандартный знак Зимму – многолучевая звезда. Зиндрик понял, что ТА внял его молитве и послал избавление. Когда из брюха грузового корабля выскочила пластина трапа, Зиндрик уже вылез из подвала и теперь, весь оборванный и исцарапанный шёл навстречу своему спасению.
Открылся люк верхней палубы и по трапу вниз сошли два пилота. Оба они были подтянуты, молоды и сильны. Когда они заметили Зиндрика, один из них выхватил оружие и направил его на исследователя.
– Ты кто, зимбр? Не подходи, отвечай!
Зиндрик действительно выглядел странно и даже дико. Он стоял весь в крови хвостонога, на плече лежала его тушка, а беспалая рука висела на перевязи. Тяжёлые ботинки молодой зимбр выбросил ещё в пустыне.
– Зиндрик. Академия Поиска. Секция артефактов, – устало, но отчётливо ответил он и упал на землю.
Тяжёлый, загруженный красной рудой, грузовой корабль поднялся вертикально вверх. Повисев немного в сухом воздухе над предместьем города ТА, он выпустил горизонтальные сопла и за считанные мгновения облетел город вокруг. Сверху он казался утопленным среди огромных дюн, и лишь внешняя стена образовывала собой правильный квадрат да снизу грозили небу несколько башен. Корабль, сделав над городом круг, набрал скорость и полетел в сторону транспортного коридора Зимму-Остров. Зиндрик, держа на коленях два термоса, смотрел через боковой иллюминатор на море песка. Один термос уже был ему знаком. Мятый и потёртый он хранил в себе записи Ирта Зимри и свои собственные, а во втором термосе, который ему подарили пилоты, булькала вода. Холодная вода с лёгким фруктовым вкусом. Солнце держало свой обычный курс, и грузовой корабль, ежемоментно корректируя свой полёт, скользил по его внутреннему радиусу.
С улыбкой Зиндрик в который раз слушал рассказ молодого пилота о том, как грузовой борт отклонился с транспортного коридора выбросить шлам красной руды и с воздуха обнаружил солнечный блик. Заведомо зная, что никакой случайный предмет в пустыне не может отразить солнечный луч, он снизился и тут увидел первую огненную букву. Пилот взволнованно говорил Зиндрику, что сначала подумал о его сумасшествии, так как без воды здесь выжить вообще нельзя и негде спрятаться утром. Но Зиндрик лишь устало улыбался и крутил в правой руке хронометр Имбрга, несколько зенитов назад бережно уложенный на маленький глиняный столбик на окраине города.
Минск, ноябрь 2013г.Химеры болот
1
Лучи тропического Огнесолнца пронизывали зелёный хаос Дождевого Леса. Рассеиваемые кроной высоких деревьев, они, отражаясь в каплях росы, висевшей на ветвях и листьях, проникали на нижние уровни леса и тонули в густой траве. Среди плавающих в лужах ярких листьев рождались новые насекомые. А на толстых стволах, обросших пушистым мхом, висели гибкие, наполненные соком лианы, с трудом удерживаемые коряжистыми ветвями. Всё казалось пропитано водой: стебли растений и кора деревьев, почва и мхи, воздух и дыхание живых существ. Кусты и трава, тесно сплетаясь между собой, почти полностью скрывали узкую лесную тропинку, идущую параллельно Чёрной Реке от Коарума к охотничьим угодьям. На тропе часто встречались грызуны, муравьи и змеи. Им очень нравилось чувствовать на своей чешуйчатой коже горячие прикосновения Огнесолнца – центрального божества болотных охотников, группа которых, медленно и осторожно двигалась в сторону кормёжки лумов. Девять охотников, чьи бронзовые фигуры покрывали узкие полоски животных шкур, были хорошо вооружены метательным колющим оружием. У всех на шее и на конечностях висели ожерелья из когтей и клыков дичи, обитающей в крае Больших Болот. Дополнительно они смазали свои тела тонким слоем болотной тины, смешанной пополам с грязью, для маскировки и скрытия сильного запаха, столь свойственного клану рептилоантров – потомственным охотникам на рептилов. После окончания весеннего половодья они, как и все живущие в Дождевом Лесу болотные антры, вышли на охоту и сейчас, держа наготове оружие, готовились в любое мгновенье обменять свою острую и сжатую энергию на кусок сырого мяса.