- -
- 100%
- +
Максим на мгновение задумался. Он хотел быть полностью сосредоточенным на Оксане, когда она появится.
- Нет, спасибо. Пока ничего не нужно. - Но тут же, словно вспомнив о своей нервозности, добавил:
- Хотя... принесите, пожалуйста, стакан воды. Обычной воды.
Когда официантка отошла, Максим, почувствовал, что ему нужно чем-то занять руки, осторожно достал из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку. Он открыл ее. Внутри, на атласной подушечке, покоилось кольцо с бриллиантом, сверкающим даже в тусклом свете, словно маленькая звезда. Парень смотрел на него с трепетным воодушевлением, чувствуя, как оно придает ему сил, как наполняет его решимостью. Это было не просто украшение, это был символ его любви, его обещание.
Максим огляделся. Ресторан был полон. За соседними столиками сидели другие парочки, их смех и тихие разговоры создавали фон для его собственных мыслей. Кто-то отмечал годовщину, кто-то, возможно, тоже готовился к важному моменту. Все они были частью этой общей атмосферы романтики и ожидания.
Девушка-официантка вернулась, поставив перед ним изящный стакан с кристально чистой водой. Лед в нем тихонько позвякивал.
- Благодарю вас, – сказал Максим, его голос стал немного увереннее.
Она снова улыбнулась и отошла, оставляя его наедине со своими мыслями, с его волнением и с этим маленьким, сверкающим секретом в кармане. Максим взял телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал сообщение.
- Оксана, милая, где ты? Я уже очень соскучился!
Он отправил сообщение и снова уставился на часы. Каждая секунда казалась ему вечностью. Максим знал, что этот вечер будет особенным. Он чувствовал это всем своим существом. И был готов к тому, чтобы сделать этот вечер незабываемым.
Заднее сиденье Mercedes-Maybach S-Class было не просто салоном, а воплощением роскоши и власти. Мягкая, словно облако, кожа цвета слоновой кости обтягивала каждое кресло, создавая ощущение уюта, недоступного простым смертным. Встроенные в подголовники экраны, казалось, были частью самой ткани, а тонкие линии амбиентной подсветки, меняющие оттенки от теплого янтарного до холодного сапфирового, пульсировали в такт неспешному движению. Воздух был наполнен едва уловимым ароматом эксклюзивного парфюма, смешанного с запахом дорогой кожи и дерева ценных пород, которым были отделаны панели. Между сиденьями располагался мини-бар.
Виктор Сергеевич Орлов, чье лицо было напряжено, словно струна, сидел, откинувшись на спинку кресла. Его костюм от Brioni сидел безупречно, но даже он не мог скрыть внутреннего кипения. Рядом с ним, словно антипод его гневу, располагалась Дарья. Ее шелковое платье цвета шампанского мягко струилось, а на шее сверкала нитка жемчуга, отражая свет. Она была воплощением спокойствия и элегантности, но в ее глазах читалось понимание и легкая усталость от вечной борьбы с бушующим темпераментом мужа.
За рулем, в отдельном, более скромном, но не менее функциональном кресле, сидел водитель-телохранитель. Его черная униформа была безупречна, а лицо, обрамленное короткой стрижкой, выражало абсолютную сосредоточенность. Он был тенью, надежной опорой, чье присутствие было ощутимо, но ненавязчиво. Его руки уверенно держали руль, а взгляд был прикован к дороге, сканируя пространство на предмет малейшей угрозы.
Он был частью системы безопасности, молчаливым стражем, чья задача – обеспечить беспрепятственное движение и безопасность своих пассажиров.
- Не могу поверить, Дарья! – голос Виктора Сергеевича был низким и полным ярости. Он ударил кулаком по дверце, но мягкая кожа лишь слегка подалась, не издав ни звука. - Напился, как свинья, на глазах у всех! Это же позор! Позор для нашей семьи!
Дарья мягко погладила его по руке, ее прикосновение было успокаивающим.
- Успокойся, милый, не то у тебя давление поднимется. Да, плохо, что он так себя повел, но ведь у него был повод. Он принес многим из этих людей огромные деньги. Сотни миллионов, а кому-то и миллиарды. - Она старалась сгладить ситуацию, защищая зятя, хотя и сама понимала всю щекотливость положения.
Виктор Сергеевич покраснел, его шея напряглась.
– Конечно, он многих озолотил, и нас тоже. Но вести себя нужно подобающим образом! Он ведь мой зять, а ты знаешь, в каком министерстве я работаю. Мне не нужны эти слухи и блогерские сплетни. Это все может отразиться на моей карьере! - Он говорил с горечью, его слова были пропитаны страхом за свою репутацию.
Дарья, видя его смятение, наклонилась и нежно поцеловала его в щеку. Затем, словно невзначай, расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке, давая ему возможность дышать свободнее.
- Я понимаю тебя, дорогой. Но ты завтра с ним поговори и все объясни. Спокойно, без эмоций.
Виктор Сергеевич сделал несколько глубоких вздохов, пытаясь унять бурю в душе.
- Я уж много раз ему объяснял, а ему, ублюдку, не понятно! - Он не стал упоминать о куче любовниц, с которыми зять крутил романы за спиной их дочери. В его голове уже давно сформировалась целая папка компромата на Игоря.
Если бы не Маша и внучка Женя, которые его обожали, и если бы половина активов их семейства не была записана на него, он бы давно избавился от этого недостойного человека. Но Петров знал слишком много о его финансовых делишках, и это было единственное, что удерживало Виктора Сергеевича от решительных действий.
Глава 19
Лес дышал. Не просто шумел ветвями, а именно дышал – глубоко, влажно, наполняя воздух запахами хвои, прелой листвы и чего-то первобытного, дикого. На небольшой поляне, словно островок света в бескрайнем океане тьмы, горел костер. Его языки пламени жадно лизали ночное небо, отбрасывая причудливые тени на вековые сосны и ели, что плотной стеной окружали поляну. За этой стеной царила кромешная тьма, такая густая, что казалось, ее можно потрогать.
Алексей Филиппов, с уставшим лицом и глазами, привыкшими к долгим взглядам вдаль, привалился спиной к своей старенькой, но надежной багги. Ее поцарапанный кузов, видавший не одну лесную дорогу, был для него почти домом. Рядом, прижавшись к его ноге, лежал Дозор с умными, настороженными глазами. Его шерсть, цвета осенней листвы, сливалась с тенями, но уши были чутко навострены, улавливая каждый шорох.
Друзья смотрели на огонь. Пламя гипнотизировало, отгоняя не только холод, но и тревожные мысли. Ночь была полна звуков: где-то вдалеке завывали волки – протяжно, тоскливо, заставляя ежиться; ветер шелестел в кронах деревьев, создавая иллюзию чьих-то шагов; а иногда доносился треск сучьев, словно кто-то невидимый пробирался сквозь чащу. Алексей жарил на огне сало, которое аппетитно шкворчало, и несколько охотничьих сосисок, источающих пряный аромат. Его карабин, верный спутник в лесных походах, лежал рядом, заряженный и готовый к действию.
Внезапно Дозор вскочил. Его шерсть на загривке встала дыбом, а низкое, утробное рычание вырвалось из груди. Он смотрел в темноту, туда, откуда доносился отчетливый шум ломающихся веток, все ближе и ближе. Это был не ветер, не волк. Это было что-то большое, тяжелое, продирающееся сквозь подлесок.
Алексей, словно по команде, моментально вскочил на ноги. Его рука инстинктивно схватила карабин. Сердце забилось чаще, но разум оставался холодным и ясным. Он знал этот звук. Звук, который не предвещал ничего хорошего.
Из кустов, словно ожившая гора, появился он. Огромный бурый медведь. Его шерсть казалась черной в свете костра, а глаза, маленькие и злые, отражали пламя. Зверь был исполинским, его мощные лапы могли одним ударом сломать хребет.
Дозор, забыв о страхе, начал громко лаять, кружась вокруг багги, словно пытаясь отвлечь внимание зверя.
- Дозор, ко мне! – крикнул Алексей, его голос был напряженным, но твердым. Он понимал, что если пес бросится на медведя, тот просто разорвет его на куски. Дозор, хоть и был храбрым, но против такой махины был бессилен. Пес, повинуясь приказу, остановился, но продолжал рычать, не сводя глаз с хищника.
Медведь, словно оценивая противников, встал на задние лапы. Его огромная тень нависла над поляной, а из пасти вырвался низкий, утробный рык, от которого задрожала земля. Воздух наполнился запахом дикого зверя – смесью земли, шерсти и чего-то хищного.
- Ну, давай же, проваливай пожалуйста – прошептал Алексей, его голос был почти умоляющим, но глаза внимательно следили за каждым движением зверя. Он не хотел стрелять. Убить медведя – это всегда крайняя мера, особенно когда зверь не проявляет агрессии напрямую.
- Ну же, проваливай, косолапый Я не хочу тебя убивать.
Но зверь стоял на месте, раскачиваясь из стороны в сторону, словно готовясь к прыжку. Его маленькие глазки горели недобрым огнем. Алексей понял, что слова не помогут. Он быстро схватил большую, горящую ветку из костра. Пламя на ее конце ярко вспыхнуло. С криком, полным отчаяния и решимости, он швырнул ветку в сторону медведя. Горящий факел пролетел мимо, но отвлек зверя. В тот же миг Алексей поднял карабин и выстрелил в воздух. Громкий, оглушительный выстрел разорвал тишину ночи, эхом прокатившись по лесу.
Медведь, испуганный огнем и грохотом, резко опустился на четыре лапы. Секунду он стоял, словно в замешательстве, а затем, развернувшись, бросился обратно в лес, ломая ветки и оставляя за собой грохот удаляющегося тела.
- Дозор! Не смей! Вернись! – крикнул Алексей, видя, как пес, охваченный охотничьим азартом, бросился вслед за медведем. Дозор, пробежав небольшой круг, словно осознав опасность, остановился, а затем, повинуясь голосу хозяина, вернулся обратно.
- Умница, Дозор.
- Фу, пронесло. – Алексей выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отпускает его тело. Некоторое время он смотрел в темноту, куда убежал медведь, прислушиваясь к затихающим звукам. Затем медленно опустил карабин.
- Кажется, ушел. Надеюсь, нас больше никто сегодня уже не потревожит, – произнес лесник, его голос был хриплым от пережитого. Он присел на корточки и крепко обнял Дозора.
- Ты молодец, Дозор! Учуял косолапого, а то бы нам не сдобровать. - Он погладил друга по голове, чувствуя под пальцами его теплую, лохматую шерсть. Пес лизнул его руку, словно подтверждая, что они – одна команда, готовая к любым испытаниям, которые приготовит им дикий, непредсказуемый лес.
Глава 20
Вечер. Перекресток, залитый тусклым светом фонарей, стал сценой трагедии. Посреди дороги, словно поверженный зверь, лежит перевернутая красная Kia Soul. Разбитые стекла сверкают осколками, а водительская дверь, сорванная с петель, валяется на асфальте. Из искореженного салона, словно раненое сердце, сочится кровь, оставляя темные, следы на полотне дороги.
Вокруг – суета и хаос. Мигалки машин ДПС и спасателей прорезают темноту, окрашивая сцену в тревожные сине-красные тона. Две машины скорой помощи стоят рядом, их двери распахнуты, готовые принять новую порцию боли. Полицейские, отцепили место происшествия, не пуская любопытных зевак.
В одной из машин скорой помощи, под белой простыней, пропитанной багровыми пятнами, покоится тело Оксаны Филипповой. Ее жизнь оборвалась здесь, на этом перекрестке, оставив после себя лишь тишину и боль. В другой машине, бледный как полотно, сидит Максим Смирнов. Место аварии, и вид увиденного сломил его. Ему делают успокоительный укол, пытаясь вернуть к жизни, вырвать из объятий шока.
Сотрудник полиции, с лицом, искаженным скорбью, протягивает окровавленную сумочку Оксаны человеку в штатском. Этот человек, с властным взглядом и спокойной уверенностью, явно главный здесь.
- Вот сумочка жертвы, – произносит полицейский, его голос дрожит.
Старший, не отрывая взгляда от сумочки, достает из нее снимок УЗИ. Его глаза расширяются от ужаса, полицейский рядом замирает.
- Черт... она была беременна, – выдыхает старший, и эта фраза повисает в воздухе, словно приговор. Среди прочих вещей они находят паспорт и водительское удостоверение. На имя Оксаны Филипповой, которое теперь стало синонимом трагедии.
К ним подходит медик. Старший показывает ему снимок и документы.
- Ну, все, мы поехали, – говорит он, обращаясь к полицейскому.
- Че куда вы ее? – спрашивает полицейский.
- В морг. Потом ваши заберут на экспертизу, – отвечает медик. - А парня... его коллеги отвезут в больницу. Он в шоковом состоянии. Пусть побудет под присмотром специалистов, а то мало еще, что с собой сделает.
Они бросают взгляд в сторону скорой, где сидит бледный Максим.
- Вот ублюдок, – произносит медик, его голос полон горечи. - Совершил такое преступление и скрылся с места.
- Ничего, мы его найдем и накажем, – твердо заявляет старший, его взгляд полон решимости.
Глава 21
Солнце, яркое и безжалостное, заливает летнее кафе, расположенное на тихой улочке Петербурга. Его лучи, обычно дарящие тепло и радость, сегодня кажутся насмешкой, проникая сквозь листву деревьев и играя бликами на запотевших кружках с пивом. Воздух пропитан ароматом свежесваренного кофе, летних цветов и невысказанной скорби.
За одним из столиков, чуть в стороне от общего шума, сидят трое мужчин. Их лица, еще вчера искаженные болью на похоронах Оксаны, сегодня кажутся усталыми, изможденными.
Алексей Филиппов, ее старший брат, приехал, чтобы проводить сестру в последний путь. Рядом с ним – Дмитрий Новиков, его давний друг, и Виктор Иванов, еще один товарищ, с которым они прошли огонь и воду в армейские годы.
На столе – три кружки с пивом, которые они пьют медленно, словно каждый глоток обжигает горло. Разговор идет тяжело, прерывисто, словно слова застревают где-то внутри, не желая выходить наружу.
- Вот урод, - выдыхает Дмитрий Новиков, его голос хриплый от сдерживаемого гнева. Он смотрит Алексею прямо в глаза, и в его взгляде читается не только сочувствие, но и ярость. У Алексея на глазах блестят слезы, которые он тщетно пытается скрыть. Он лишь кивает, не в силах произнести ни слова.
- Удавил бы его собственными руками, – продолжает Дмитрий, сжимая кулаки так, что костяшки белеют. Его слова звучат как клятва, как обещание возмездия.
Виктор Иванов, более сдержанный, отпивает пиво, его взгляд устремлен куда-то вдаль, словно он видит не улицу, а тени прошлого.
- Да Оксана была слишком молода, чтобы уйти так рано," – произносит он тихо, и в его голосе слышится глубокая печаль. Он помнит Оксану еще девчонкой, смешливой и полной жизни.
Алексей, наконец, находит в себе силы заговорить, но его голос звучит так тихо, что слова едва слышны.
- А она мне даже не сказала, что беременна. - Эта фраза, произнесенная с такой болью, словно нож, пронзает тишину.
- Я чувствовал, что она что-то скрывала, когда мы с ней последний раз – Алексей замолкает, его взгляд становится отсутствующим, словно он вновь переживает тот разговор. - Разговаривали. - Он договаривает, и в его голосе слышится невыносимая горечь от упущенной возможности, от несказанных слов.
- Мутная это какая-то история, – тихо произносит Дмитрий, которого друзья зовут "Филин" за его проницательность и умение копать. Он ставит кружку на стол, и звук кажется оглушительным. - Я пробил по своим каналам в столице. Ну, типа, тачка принадлежит банку. Да, кстати, тому, в котором работает Макс. Он делает паузу, его взгляд становится еще более серьезным. - Ну, типа, ее угнал этот нарик. - Он не стал углубляться, друзья его и так поняли. Тот который сбил Оксану и скрылся.
Алексей поднимает голову, его глаза, еще недавно полные слез, теперь горят решимостью.
- Я тоже не верю официальной версии, – говорит он, его голос крепнет. - Я, когда был в столице и общался со следаком, ведущим это дело, понял, что он темнит, попросту врет. У меня чуйка на таких мудаков. - Он смотрит на Виктора, который, в отличие от Дмитрия, работает в правоохранительных органах. - Не в обиду, брат, – обращается он к другу, и в его голосе нет ни тени упрека, только доверие. - Ты нормальный коп, я тебя знаю, мы в армейке через такое прошли. - Алексей протягивает пятерню и крепко пожимает руку Виктора. - Но этот следак врал, я это чую. В деле много нестыковок. - Он снова смотрит Виктору прямо в глаза, и в этом взгляде – мольба, надежда, требование. - Ты можешь организовать мне встречу с этим типом, который сбил Оксану? Я хочу лично посмотреть ублюдку в глаза и чтобы, он мне прямо сказал в лицо.
Дмитрий и Виктор смотрят на друга серьезными глазами. Они понимают, что Алексей не успокоится, пока не докопается до правды. Они видят его боль, его решимость, и знают, что не могут отказать.
Виктор медленно кивает. - Лёха, обещать не буду, но я постараюсь договориться. - В его голосе звучит не просто обещание, а клятва. Он знает, что это будет непросто, что ему придется идти против системы, но ради друга, ради памяти Оксаны, он готов рискнуть.
Над столиком повисает напряженная тишина. Пиво в кружках кажется горьким, как слезы.
Глава 22
Утро Вероники Лебедевой, началось с привычного ритуала – крепкий, почти черный кофе и ноутбук, раскрытый на новостной ленте. Ей двадцать семь, и каждый прожитый год оставил на её лице легкий отпечаток – чуть заметные морщинки вокруг глаз, которые появлялись, когда она слишком долго всматривалась в экран, выискивая правду между строк. Её квартира, расположенная в старом, но уютном районе, была отражением её самой – творческий хаос, где каждая вещь имела свою историю.
В центре комнаты стоял массивный деревянный стол, заваленный книгами, блокнотами, и прочими атрибутами её блогерской деятельности. Рядом, на потертом кожаном диване, небрежно брошен плед с этническим узором, Сейчас она сидела за столом, в своей любимой, чуть растянутой футболке и джинсах, с волосами, собранными в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди.
Её взгляд скользнул по заголовку: "Трагическая авария унесла жизнь молодой девушки. Фотография Оксаны Филипповой, была размытой и нечеткой, но даже сквозь пиксели проступала боль. Вероника, когда-то репортер криминальных новостей на телевидении, а теперь – независимый блогер, ведущий собственные расследования, почувствовала знакомый укол в груди. Это было то самое чувство, которое заставляло её копать глубже, искать ответы там, где другие предпочитали закрывать глаза.
- Оксана Филиппова, – прошептала Вероника, и её пальцы уже скользили по тачпаду, открывая страницу ВКонтакте. Профиль погибшей девушки был полон жизни. Вот Ксана смеется, обнимая подруг, вот она позирует с Максимом, её глаза светятся счастьем. Снимки с отпуска, с вечеринок, просто селфи – на каждом из них Оксана была живой, настоящей, полной планов и надежд.
- Как же так, – выдохнула Вероника, делая пометку в своем блокноте. Её почерк был быстрым и размашистым, словно мысли опережали руку. Рядом лежали копии материалов дела, которые она смогла достать через своего знакомого в органах. Папка была толстой, и Вероника, отпив глоток обжигающего кофе, начала листать страницы. Протоколы, свидетельские показания, схемы ДТП
И тут её взгляд зацепился за что-то. Среди сухих, официальных бумаг, словно чужеродный элемент, лежал снимок УЗИ. Маленькое, едва различимое пятнышко на черно-белом фоне. Сердце Вероники пропустило удар.
- Вот ведь ублюдок! – вырвалось у неё. Голос дрогнул от ярости. - Две невинные души две! - Она сжала кулаки, чувствуя, как по венам разливается горячая волна гнева. Этот ублюдок не просто сбил девушку, он убил целую семью, не дав ей даже родиться.
Дальше в папке Вероника нашла фотографию "виновника" аварии. Мужчина с безразличным лицом, смотрящий прямо в камеру.
- Как мне, с ним встретиться? – мысли закружились в голове Вероники. Она представила себе эту встречу. Её глаза, полные праведного гнева, смотрят прямо в его, пытаясь пробить эту стену безразличия.
- Как вы себя чувствуете? – представила она свой голос, холодный и пронзительный. - Как вы себя чувствуете после того, как сбили беременную девушку? Как вы спите по ночам, зная, что лишили жизни не только её, но и её нерожденного ребенка?
Вероника откинулась на спинку стула, закрыв глаза.
Вечер опустился на город, окутав его мягким бархатом сумерек, но в одном из самых престижных грузинских ресторанов, в отдельной VIP-комнате, царила своя, особая атмосфера. Здесь, возле деревянной двери, стоял широкоплечий, невозмутимый охранник Орлова.
Комната была обставлена с восточной роскошью: тяжелые бархатные шторы на окнах, приглушенный свет от кованых люстр, отбрасывающий золотистые блики на стены, украшенные старинными коврами. В центре стоял круглый стол из темного дерева, ломящийся от изысканных блюд. Ароматы пряностей, свежеиспеченного хачапури и жареного мяса витали в воздухе, смешиваясь с тонким запахом дорогого алкоголя.
За столом сидели двое мужчин в безупречной служебной форме. Виктор Сергеевич Орлов, заместитель министра МВД, с проницательным взглядом и легкой, но цепкой улыбкой. Его форма сидела на нем идеально, подчеркивая властность и уверенность. Напротив него, чуть расслабленнее, но не менее внушительно, расположился полковник Гредацев, начальник управления. Его лицо, изборожденное морщинами, выдавало человека, прошедшего огонь и воду, но сейчас на нем играло довольное выражение.
На столе, среди тарелок с лобио, сациви, хинкали и шашлыком из ягненка, стояли бутылки: сухого красного вина, рубинового цвета "Мукузани" и янтарный, благородный "Арарат " – коньяк, чья выдержка говорила о статусе и цене.
- Отличная работа, полковник, – Орлов отпил глоток "Мукузани", наслаждаясь терпким вкусом. Он говорил негромко, но в его голосе чувствовалась стальная нотка. - Я благодарен тебе за то, что ты отмазал моего зятя и меня от этих неприятностей. Ты знаешь, как это важно для меня.
На лице Орлова появилась широкая, но чуть хищная улыбка. Он протянул Гредацеву, плотный бумажный пакет. - Это, так сказать, небольшой презент от меня за хлопоты. А немного позже я выбью для тебя звание генерал-лейтенанта и заберу либо в своё ведомство, либо в другое престижное место. Я добро не забываю.
Гредацев, не меняя выражения лица, взял пакет. Его пальцы, привыкшие к оружию и документам, ловко заглянули внутрь. Десять пачек стодолларовых купюр, аккуратно перетянутых резинками, мелькнули в свете люстры. Он удовлетворенно кивнул и поставил пакет на пол рядом со своим стулом.
- Спасибо, Виктор Сергеевич, – произнес полковник, его голос был ровным, но в глазах мелькнул огонек жадности. Он взял вилку и неторопливо наколол сочный кусок шашлыка, отправляя его в рот. Орлов же, предпочитая более легкие блюда, наслаждался нежным сациви из курицы.
- Да, кстати, – Гредацев вытер губы салфеткой и протянул Орлову небольшую флешку. - Тут видео с похорон той беременной. Мой человечек поприсутствовал, поснимал. - Он сделал паузу, отпивая глоток коньяка. - Моему следователю, которому я поручил замять это дело, он передал, что брат девицы вызвал у него подозрения. Он не поверил моему человеку и я решил узнать
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.