Крылья Бабочки

ГЛАВА 2 —

Sangue

Sangue — кровь

«Она частенько думала о том, как хотела бы улететь и стать свободной. Бабочки были тому примером».

Италия, Рим

ДАФНА БАРБАРОССА, 17

— Ну и что ты тут делаешь? — спросила я, повернувшись к Элене лицом.

Она выглядела слишком ярко в своем розовом платье; губы тоже были накрашены в тот же оттенок, из-за чего она напоминала Барби. Элена казалась симпатичной: голубые глаза, каштановые волосы, да и рост… высокий — пожалуй, даже слишком высокий для девушки. Она возвышалась надо мной сантиметров на двадцать, если не больше. Ее фигура выглядела странно: худоба, почти отсутствующая грудь, ноги — тонкие, как палочки, и это временами даже пугало.

— У тебя же день рождения, не так ли? — она натянуто улыбнулась.

Лука рядом со мной напрягся, понимая, что ничем хорошим это не закончится.

Если коротко — Элена была настоящей сукой. Она терпеть не могла детей и часто задевала моих братьев, унижая их. Я помню, как однажды она швырнула любимую машинку Карлоса в озеро — тогда я сама была готова утопить ее там же. Помню и другой случай: она «случайно» пролила воду на ноутбук Тео. Никогда прежде я не видела брата таким разбитым и подавленным. И дело оказалось вовсе было не в технике — а в том, что на ней хранилось. За одну минуту она уничтожила то, над чем он трудился так долго. Я помнила, как она жаловалась на меня своему отцу и дедушке, обвиняя в отвратительном поведении, как подставила Луку, назвав его предателем, якобы передававшим информацию другой итальянской группировке. Тогда дедушка едва не убил его. И это далеко не все, что она натворила.

— Что тебе нужно, Элена? — недовольно спросила я, впившись в нее тяжелым взглядом.

— Я хотела с тобой поговорить, — призналась она.

— Нам не о чем разговаривать, — отрезала я, схватив ракетку, чтобы убрать ее в чехол и уйти.

— Ты должна меня выслушать! — пискнула она, привлекая мое внимание.

— Мне плевать на тебя, Элена. Когда же ты это поймешь?

— Если ты не выслушаешь меня, слухи о том, что Тео не хочет присоединяться к синдикату, дойдут до дедушки.

Я напряглась. Чертова сука.

— Я слушаю, — как можно спокойнее произнесла.

— Вот и отлично, — она растянула губы в своей мерзкой улыбке, которую так и хотелось стереть с ее лица. — Мне нужно, чтобы ты поговорила со своей бабушкой о возможном союзе с нашим синдикатом.

Я не выдержала и рассмеялась. Она непонимающе уставилась на меня.

— Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? — спросила, успокоившись.

— Абсолютно.

— Перестань играть в мафиози, Элена. Если ты думаешь, что когда-нибудь займешь место дедушки, ты глубоко ошибаешься, — твердо заявила я.

— Мой отец сказал, что мне стоит обсудить это с тобой, ведь ты близка с Ардитой. Она прислушивается только к тебе.

Я фыркнула.

— Твой отец — полный идиот, если рассчитывает, что я могу повлиять на Ардиту и на албанский синдикат.

Она начала злиться — я видела, как с ее лица сползала маска «хорошей девочки».

— Ты должна это сделать, — повторила она.

— Какая же ты глупая… — слова сорвались сами собой.

В ее глазах вспыхнул огонь.

— Я разрушу твою жизнь, если ты откажешься, — прошипела Элена, делая шаг вперед и нависая надо мной.

— Давай, — прорычала ей в лицо. — Если найдешь, что разрушать, я с удовольствием на это посмотрю.

Я прошла мимо нее, но она схватила меня за запястье.

— Ты даже не представляешь, на что я способна, — процедила она, кипя от злости.

— Удиви меня, — бросила я и ушла. Лука тут же последовал за мной.

— Это было зря… очень зря, — прошептал он, когда мы вошли в дом через задний вход.

— Я устала молчать, — ответила я, закрывая дверь своей комнаты.

— Не припомню, чтобы ты вообще когда-нибудь молчала, — заметил он, развалившись в моем мягком коричневом кресле.

— Я делала это тысячу раз, — резко ответила я.

— Эй, спокойно… Но ты же понимаешь, что у тебя теперь могут возникнуть проблемы из-за Элены?

Я распустила волосы, и тут же заметила странный взгляд Луки.

— Что она сделает? Снова пожалуется папочке? — усмехнулась я, снимая кроссовки и отбрасывая их в сторону. — А он передаст это моему отцу, который в лучшем случае запрет меня в комнате без еды, а в худшем — изобьет? Мы уже это проходили.

Лука напрягся, его лицо стало каменным.

— Бабушка говорила, что страх — самая большая слабость. Если боишься — не выживешь в этом мире.

— Твоей бабушки здесь нет, чтобы защитить тебя, — напомнил он.

— Мне не нужна защита, — выплюнула я и стянула с себя мокрую от пота футболку-поло.

Я услышала, как Лука резко втянул воздух. Под ней был всего лишь белый спортивный топ — я не понимала его реакции.

Когда я посмотрела на него, он поспешно отвел взгляд. Что-то было не так.

— Я, пожалуй, пойду… — пробормотал он и буквально вылетел из комнаты.

Он вел себя странно. Мы не виделись пару месяцев: его семья уезжала из Рима, выполняя поручения дедушки. Их возвращение прямо перед моим днем рождения стало сюрпризом, но Лука… он изменился.

Я быстро сняла юбку, оставшись в прозрачных белых стрингах. Внизу живота справа красовалась маленькая татуировка бабочки — я сделала ее в пятнадцать лет. Место выбрала намеренно — достаточно интимное, скрытое от посторонних глаз.

Я коснулась рисунка и улыбнулась: он вызывал теплые воспоминания. Тогда я отдыхала у бабушки в Палермо и призналась, что хочу сделать свою первую татуировку…

И что вы думаете?

Она поддержала меня. Мы вместе поехали к мастеру и выбрали эту бабочку. Ардита сказала, что я такая же изящная и хрупкая, как эта бабочка.

«Никогда не отказывайся от своих мечт», — сказала она, когда мы вышли из салона и шли по оживленным улочкам Палермо, держась за руки.

Черт, как же я по ней скучала.

Я направилась в душ, напоследок взглянув на себя в зеркало. Моя фигура действительно была идеальной: несмотря на любовь к выпечке, ела я мало. Плоский загорелый живот, тонкая талия, аккуратные бедра, упругая задница, грудь — в меру пышная и подтянутая, почти все части тела — миниатюрные.

Быстро вымыв голову, я привела себя в порядок. Выйдя из ванной в леопардовом атласном халате с полотенцем на голове, я услышала стук. Открыла дверь и столкнулась лицом к лицу с Тео.

Карие глаза смотрели на меня сквозь стекла очков, светло-каштановые волосы торчали в полном беспорядке, на нем до сих пор была синяя пижама. В руках — бутылка моего любимого мангового сока и пакет.

— С днем рождения, Дафна, — он протянул мне подарок. — Надеюсь, тебе понравится. Мама говорила, что ты хотела новые формы для выпечки, я заказал их.

Он слегка улыбнулся, и его лицо с россыпью веснушек выглядело невероятно мило.

— Спасибо, Тео, — я притянула его к себе и обняла. Несмотря на то, что он был нетактильным мальчиком, он всё же прижался ко мне в ответ. — Мне очень приятно. Почему ты не на завтраке со всеми?

— Ты тоже наша семья, — нахмурился он, поправляя очки.

— Это не ответ, — я поставила пакет на кровать.

— Я проспал… и думаю, отец будет недоволен. К нам приехали Элена с дядей Дарио.

— Все нормально. Скажем, что тебе было плохо, — ответила я.

Он сглотнул, но кивнул. Брат топтался на месте, явно нервничая.

— Что случилось? — я взяла его за руку и усадила рядом.

— Я хочу ходить в школу… с математическим уклоном. У них отличная программа, она идеально мне подходит.

— О, Тео… — я встретилась с ним взглядом. — Не думаю, что отец разрешит.

— У него есть Марио, зачем ему я? — тихо спросил он.

Этот вопрос разбил мне сердце.

— Я поговорю с мамой. Но ничего не обещаю, хорошо?

Его глаза засияли.

— Спасибо, Дафна. Мне пора, я ещё не закончил с одной интересной задачкой.

Я усмехнулась, взяла сок, сделала пару глотков и откинулась на мягкую перину.

Тео не должен отказываться от своей мечты. Я сделаю все возможное, чтобы помочь ему.

Закрыла глаза, вновь погружаясь в мрачные воспоминания.

Мне было тринадцать, когда я впервые убила человека.

Тринадцать. И об этом до сих пор никто не знал. Кроме Башкима и Джехоны.

«Это был солнечный день, ставший еще лучше после приезда моей подруги вместе с моей бабушкой из Палермо. Джехоне недавно исполнилось шестнадцать, и я приготовила для нее подарок, ведь не смогла поздравить ее лично.

— Давай погуляем по Риму, прошу! Я здесь впервые, — умоляла она.

— Я не могу, ты же знаешь, — твердо ответила я.

— Тогда сбежим? Никто не заметит. Синьора Тачи забрала на себя всё внимание жителей этого особняка.

Она усмехнулась. Темные волосы, карие глаза, смуглая кожа, чуть кривоватый нос — в ее внешности чувствовались албанские корни.

— Пожалуйста. Я знаю, ты сможешь.

И да, могла. Я была призраком в собственном доме — меня никто не замечал.

— Хорошо.

К вечеру мы выбрались через задний вход для слуг и направились к старой калитке, ведущей в лес за особняком.

Джехона крепко держала меня за руку, пока мы бежали через деревья. Добравшись до дороги, вызвали такси и отправились в центр Рима.

И казалось, что это был мой самый лучший день в жизни. Я наконец-то почувствовала ту самую свободу, к которой так стремилась. Я совершенно забыла про своего отца, который потом мог меня жестоко наказать за это, забыла про свою бабушку, которая наверняка, как и мама, сильно волновались, не найдя меня в комнате. Забыла про своих братьев, которые так сильно были привязаны ко мне, забыла про всё.

Оставался только Рим. Мой Рим.

«Город на семи холмах», иногда именно так величали Рим, один из самых красивых городов Италии. Узкие улочки, запах вкусной итальянкой пасты или пиццы, невероятная историческая архитектура с небольшими частными домами и отсутствием небоскребов. И вот, мы уже вышли прямо к сердцу этого города — к Римскому Форуму. Здесь когда-то кипела жизнь, проходили народные собрания, решались важные вопросы, сейчас же это довольно тихое и спокойное место, где можно насладиться красотой древних руин. А вот и главный символом могущества моего города — Колизей. Огромный амфитеатр, где раньше проводились гладиаторские бои и другие зрелища, сейчас же это любимое место туристов. Каким-то странным образом, мы с Джехоной оказались уже на Виа Дель Корсо — главной торговой улице Рима, где были расположены бутики известных брендов, рестораны и кафе. Мы разместились в одном из уютных кафе, заказав пасту «Карбонару» и кофе. Смеясь и обсуждая наши общие моменты из жизни, мы совсем не заметили, как стемнело. Я напрягалась, поняв, что наша замечательная прогулка подошла к концу. Людей на улице было так много, что в итоге, пытаясь выбраться из этой толпы, мы оказались в какой-то незнакомой мне части Рима, где людей стало совсем мало, но потом поняла, что Джехоны не было рядом со мной. Я пыталась найти ее, бегая по узким и совсем темным улочкам Рима, как вдруг услышала женский крик, крик Джехоны, и мое тело пробрало мурашками.

Я кинулась в тот переулок, откуда услышала это пронзительный крик. Бежала так быстро, как могла. А потом увидела то, что до сих пор преследовало меня в кошмарах. Джехона лежала на земле, ее платье было порвано и задрано кверху, мужчина, которого я не могла разглядеть в темноте, нависал над ней, закрывая ей рот рукой.

Недолго думая, я кинулась на этого ублюдка, предварительно достав кинжал, прикрепленный к моей ноге, который заставлял меня везде носить с собой Башким, и вонзила в бок этого мужчины.

Он закричал, проклиная меня самыми ужасными словами и грубо откинув в сторону, отчего я больно ударилась спиной об камни. Джехона, которую сильно трясло, и которая безудержно плакала, тут же вскочила на ноги, подбежав ко мне.,

Но мужчина был высок, и как оказалось, довольно силён. Несмотря на то, что я пронзила его бок кинжалом, он развернулся ко мне и схватил за шею, перекрыв мне воздух и ударив меня сильно головой об каменную стену.

— Чертова сука. — прошипел он на меня.

— Беги, Джи. — пробормотала своей подруге из последних сил, встретившись с ней взглядами. — Беги. — и Джехона убежала, оставив меня с этим ублюдком вдвоем.

— Спасла подружку, как благородно. — и этот мудак рассмеялся ужасным смехом, из его рта воняло, борода скрывала большую часть его лица, и меня тошнило от того, каким противным он был. — Теперь тебе придется заплатить за все, маленькая шлюха. — и мои глаза стали закатываться от нехватки воздуха, но я не собиралась сегодня умирать.

Не сегодня. Не сегодня.

Из последних сил, я дотянулась до кинжала, который все еще торчал в его боку, молниеносно вытащила его, заставив этого урода извергнуть из своего рта кучу новых ругательств, и воткнула его прямо в яремную вену на шею. Мужчина тут же отшатнулся от меня, его хватка ослабла, а потом я увидела Джехону, которая бежала ко мне, держа в руке железную трубу. Но уже было поздно...

Он был мертв.

Из его шеи хлестала кровь, окрашивая мои руки и лицо алым оттенком. Крови было так много, казалось, что она была повсюду.

Я дотронулась до своего лица, размазав ее своими пальцами по щекам, лбу и подбородку, тогда не понимала, что делала, я была в шоке.

— Дафна. — и Джехона остановилась, заметив мертвое тело рядом со мной. — Дафна. — и она аккуратно подошла ко мне. Меня жутко трясло, как и мою подругу. Я не знала, что делать. Страх овладел мной. — Я позвонила Башкиму. — только это услышала, когда упала на колени. Я рассматривала свои трясущиеся руки, покрытые кровью, и понимала, что стала убийцей. Я убила человека…

Нет, ты убила насильника, Дафна. Кричал мой внутренний голос. Но он был человеком. Я убила его. И мне не было жаль. Я даже не плакала, даже тогда... не проронила и слезинки. Не помнила, как пришел Башким. Все было, как в тумане. Я видела только кровь. Так много крови…

Распахнув свои глаза и вновь посмотрев на руки, я поняла, что они были совершенно чистыми, и сглотнула.

Джехона была в порядке, он не успел изнасиловать ее тогда, как я думала на тот момент, но он причинил ей невероятную психологическую травму, как и мне. Я часто видела лицо этого ублюдка в своих кошмарах, видела свой кинжал, воткнутый в его шею, и кровь на своих руках.

Это повлияло на нас, на двух подруг, но мы стали только ближе после того дня. Но это изменило меня. Я повзрослела именно в тот день, когда стала убийцей. И я бы сделала это снова, если бы пришлось, я бы убила того мудака, не раздумывая.

Сейчас слишком сильно скучала по своей подруге. И мне хотелось уехать из Рима, чтобы вернуться в мой любимый Палермо, в то место, где я всегда чувствовала себя счастливее. Как дома.

Как вдруг дверь распахнулась, и в ней появилась высокая фигура Башкима. На самом деле, он выглядел устрашающе со своими черными волосами, накаченными руками и огромным шрамом, рассекающим его левый глаз. Его глаз был белым, потому что он потерял зрение в ходе своей травмы. Мне так и не удалось выяснить, как именно он заработал этот шрам.

— И почему ты лежишь? — недовольно спросил он меня, когда я встала с кровати, чтобы снять полотенце с головы. — У тебя есть пятнадцать минут, чтобы собраться и привести себя в порядок. Я жду тебя на тренировочном поле. — он вышел, не дав сказать мне даже и слова. Быстро собралась, переодевшись в коричневые лосины и такой же спортивный топ, волосы я пока оставила распущенными, потому что они все еще были влажными.

Я совсем не была удивлена такому отношению Башкима, и нет, мне совершенно не было обидно, наоборот, его строгость закаляла меня. Мне нравилось, что он не был нежен со мной.

Минув сад и дойдя до небольшого поля, которое скрывалось за деревьями, я увидела там Башкима. Он тренировался с палкой, без футболки, его тело было покрыто стальными мышцами и шрамами. Вены мужчины сильно выделялись из-за напряжения, он выглядел хорошо для своих сорока пяти лет. Движения Башкима казались быстрыми и хаотичными, он подкидывал палку вверх, подхватывая ее за спиной другой рукой, наносил молниеносные удары по воздуху, разбивая его свистящим звуком.

Заметив меня, он остановился и выдохнул. Башким поднял вторую палку, которая лежала возле мишени для метания ножей, и кинул мне.

Я никогда не понимала этих занятий с палкой, но он всегда отвечал мне одно и то же: «Концентрация и ловкость».

Не успев поймать эту грёбаную палку, мужчина уже кинулся в атаку, целясь мне прямо в живот. Мне едва удалось вовремя увернуться, чтобы не получить тяжелой палкой по ребрам. Но это был лишь его отвлекающий маневр. Палка уже оказалась возле моих ног, Башким взмахнул ей и сбил меня, я с грохотом приземлилась на спину, выбивая воздух из легких.

— Черт. — прошипела, медленно поднимаясь на ноги.

— Ты рассеяна. — заявил он и снова кинулся на меня, но я больше не позволю ему повалить себя на траву. — Я могу предугадать каждое твое движение. Соберись, черт возьми. — прорычал он.

И началось настоящее сражение. Наши палки бились друг об друга с такой силой, что мне казалось, что они готовы были сломаться в любую секунду. На лице Башкима появилась быстрая ухмылка, когда мне удалось ударить его палкой по щеке. А потом я вновь ударила его по животу, заставив поморщиться. Мне же прилетело в голень, в бедро, а затем и в плечо. Все мое тело болело и ныло от длительного боя.

— Неплохо. — сказал Башким, когда моя палка уперлась ему в горло. — Отдохни.

Бросив палку на землю, я сама легла на траву, подставив лицо обжигающему солнцу.

— Синьора Тачи завтра будет в Палермо. — вдруг сказал Башким, нарушив тишину, и я резко подскочила, распахнув свои глаза.

— Что? — выдохнула, не веря. — Это правда?

— Не вижу смысла врать. — грубо ответил он, делая глоток воды и смотря на меня в упор.

— Это лучшая новость за последнее время! — и улыбнулась, снова откинувшись на траву. Надеюсь, что увижу ее в скором времени.

— Дафна! Дафна! — и ко мне бежал улыбающийся Карлос, его каштановые волосы развивались на ветру. — Мы завтра едем к бабушке. — воскликнул он. За Карлосом следовал недовольный Марио, с которым мы были больше всего похожи внешне. Он тоже приходился брюнетом, но его волосы казались на оттенок темнее, чем мои. Однако его карие глаза были точно такими же, как мои и отца.

— Это шутка? — спросила у Марио, поднимаясь на ноги и подхватывая на руки Карлоса.

— Нет, отец сказал это за завтраком. — ответил он, подходя ближе. — И с Днем рождения. — быстро пробормотал старший из братьев.

— Спасибо. — и я улыбнулась ему, похлопав по плечу. Он был уже намного выше меня в свои четырнадцать.

— Это всего лишь на пару дней, отец хочет что-то обсудить с бабушкой. — закончил Марио, и я напряглась.

— Это неважно, главное, что мы увидим ее. — сказала я, уже мысленно радуясь нашей встрече.

— Она никогда не любила нас так, как тебя. — ответил вдруг Марио, нахмурившись. Он всегда казался недовольным и хмурым, это буквально было в его крови, поэтому я привыкла к его колким словам.

— Ты не прав!

— Я говорю лишь то, что вижу. — пробормотал он, пожав плечами.

— Откуда у тебя этот фингал? — и я схватила его пальцами за подбородок, подтянув ближе к себе, чтобы рассмотреть опухший глаз брата. Марио тут же вырвался из моих рук и отстранился.

— Обычная тренировка. — но я знала, когда она врал мне. И сейчас Марио врал.

— Карлос, милый, ты бы мог пока поболтать с Башкимом, я знаю, что он скучал по тебе. — и я улыбнулась младшего брату.

— Правда? — и я кивнула головой, поставив Карлоса на землю, который моментально убежал к испуганному Башкиму. Он не особо любил детей. Вернее, мужчина даже не знал, как обращаться с ними.

— Не стоит мне врать. — резко схватила Марио за футболку, подтянув ближе к себе. Я моментально подняла ее и ахнула, заметив несколько ужасных синяков на его теле. Он выглядел уже, как парень, с этими мышцами и кубиками пресса, но эти синяки на животе... Марио быстро опустил футболку и посмотрел на меня убийственным взглядом.

— Больше не трогай меня!

— Ты отдалился от меня, и не только от меня. Ты не понимаешь, что отец ломает тебя, подстраивая под себя, он ужасен. Мне хочется убить его за то, что он сделал с тобой. — прошептала я.

— Я — наследник. — ответил твёрдо Марио.

— Мне плевать! Ты еще ребенок, и ты не должен терпеть его побои. — и попыталась схватить его за руку, но он сделал шаг назад, встретившись со мной взглядами.

— Не лезь в это, Дафна. Я сам знаю, что лучше для меня. — и он ушел, оставив меня одну. И я только хотела ринуться за ним, как кто-то схватил меня за руку.

— Если ты пойдешь к отцу, то никто не сможет тебя защитить. — сказал мне Башким. И я знала, что он был прав. — Ты не увидишься с синьорой Тачи. — сглотнула. — Просто потерпи.

— Он же еще ребенок. — прошептала ему, кусая свои губы.

— Уже нет. — заявил Башким. — Иди в дом, Карлос. — сказал он моему младшему брату, и тот убежал. — Он — старший сын, такова судьба всех старших детей в мафии.

— Это жестоко.

— Жестоко набрасываться на двух молодых девочек в темном переулке Рима, чтобы попытаться их изнасиловать. — и это была, как пощечина для меня. — Это не был обычный человек, Дафна. Он принадлежал к синдикату, к вашему синдикату, у него была татуировка волчицы на плече. — ахнула, закрыв глаза.

Везде была кровь. Там много крови. Мои руки начало потряхивать.

— Почему ты не сказал мне раньше? — выдохнула я, еле сдерживая слезы.

— Тебе было тринадцать.

— Ты хочешь сказать, что это не случайность? — дрожащим голосом спросила.

— Всегда найдется тот, кто захочет избавиться от тебя, Дафна. — сглотнула. — Тебе повезло, что в тот вечер этот человек наткнулся на Джехону, скорее всего, просто перепутав вас. — и мои глаза распахнулись от осознания той ситуации.