Простушка в Академии

Глава 24

В тот день я поняла, что Мордекай был прав. На боевом факультете мне быстро все наскучило бы. То, что он предлагал, оказалось куда интереснее всего, что рассказывал об Академии Мэтти.

Нам не давали двойных листочков, не просили вести конспекты. Мордекай привел нас к зданию тюрьмы и заставил спуститься в подвал. В этот момент многие засомневались, что хотят продолжать обучение.

Однако преподаватель привел нас к призраку. Сгусток чистой энергии носился по камере, громыхая цепями. Его перекошенное лицо высовывалось в прутья клетки, когтистые руки тщетно пытались дотянуться до бледного лица Элейн. Почему-то дух невзлюбил ее с первого взгляда. В этом я была с ним солидарна.

– Итак, – произнес Мордекай. – Вам поступила жалоба на беспокойное приведение. К счастью, владельцы дома догадались обработать прутья серебряной водой до вашего прихода. Однако призрак мечтает вырваться на свободу. Ваши действия?

– Господин Эйфилд, но мы же всего лишь первокурсники! – возмутился бородач.

Он выглядел старше и крепче любого из нас, но возмущался больше всего. Я ждала, что истерить начнет Элейн. Призрак проявлял к ней нездоровый интерес, но аристократка хорошо держалась. Хорошо для избалованной девчонки, строчащей обо мне статейки в студенческую газету.

– Вы знаете формулу первородного огня, – принялся перечислять Мордекай, – формулу абсолютной клетки, сворачиваемого пространства… Я ничего не забыл? Вы знаете абсолютно всю теорию. Не вижу смысла повторять с вами составы ядов. Покажите, как вы умеете ими пользоваться.

Он дружелюбно улыбнулся, и бородач сделал шаг назад. Адепт предпочел стоять рядом с призраком, но подальше от преподавателя. Мы продолжали молчать. Задача оказалась слишком трудной для аристократов.

Киллиан, хоть и был знаком с методами обучения Мордекая, тоже не знал ответа. Как я поняла, его расе вообще претила работа с ядами и умертвиями.

Парень в очках копался в сумке, перебирая выдернутые тетрадные листы. В жизни его шпоры не сработали. Мы и правда знали много формул, но никто не понимал, как их применить. Я могла разогреть призраку чай или накрыть нас всех щитом, кинуть в приведение проклятием. Но зачем? Дух и так был проклят, потому и остался в нашем мире. А щит и вовсе не решал проблему, а только скидывал ее с нас на стражников, которые ждали наверху.

– Можно свернуть пространство, – первой подала голос Элейн. – Призрак окажется в карманном измерении…

– Или позвать священника, – предложил высокий адепт.

– Сжечь останки! – наконец отыскал нужный параграф наш щуплый парнишка.

Я подошла ближе к прутьям и заметила, что их покрывают капельки. Призрак метался от одной части клетки к другой. Он все еще мечтал вцепиться в горло Элейн и просовывал к ней руки. Я не беспокоилась, зная, что преподаватель не мог подвергнуть нас опасности.

Все обсуждали варианты, но Мордекай не одобрил ни один из них. Это напрягало. Мы бились над решением задачи, но не знали, насколько близки или далеки от ответа. Вдруг я заметила, что хламида духа кое-где проходит дальше, а в других местах цепляется за клетку. Кажется, серебряная вода начала высыхать.

От осознания, что скоро злобный дух может вырваться на свободу, у меня перехватило дыхание. Несколько секунд понадобилось, чтобы голос снова вернулся ко мне.

Элейн встала слишком близко, привыкнув, что призрак пытается, но все равно не достается до нее. Она перестала воспринимать его как угрозу, и это стало главной ошибкой. Дух снова рванулся к жертве, завывая и гремя цепью. Элейн оглянулась на звук, все еще занятая перебиранием формул в уме, и тут у призрака получилось вылезти по грудь. Он замахнулся, чтобы полоснуть когтями по горлу жертвы.

Я налетела на однокурсницу. Мы кубарем повалились на грязный пол темницы, с трудом уходя от атаки духа, а парни заорали, понимая, что призрак вот-вот вылезет.

Слова заклинания сорвались с губ.

В клетке появилась кривая копия Элейн, с высокомерным видом обмахивающаяся веером. Счастливый призрак начал кромсать ее, впиваясь в иллюзию. Пришлось порадовать его достоверной смертью аристократки.

Иллюзия выиграла нам немного времени. Элейн, как и я, поняла, что дело в серебряной воде. Она перекатилась в сторону и схватила оставленное стражниками ведро, чтобы щедро плеснуть из него и на призрака, и на прутья.

Дух заскулил и забился в противоположный край темницы. Но и там появилось высохшее пятно. Призрак понял это и провалился сквозь стену в соседний коридор темницы.

– Дерьмо! – прокомментировала аристократка.

Я схватила второе ведро и мы, не сговариваясь, понеслись с ней на поиски беглеца.

Глава 25

– Давай налево, – на ходу прокричала я. – Я прикрою!

Элейн кивнула. Мы бежали по коридору так, словно от этого зависела наша жизнь. Для Элейн так оно и было. Призрак питал к ней особую любовь и из раза в раз набрасывался на темноволосые иллюзии. Парней он упорно не трогал. Они, кстати, остались далеко позади, как и наш сумасшедший декан.

Духу ничего не вредило. Мы с Элейн попробовали кинуть камень или заклинание, но все проходило мимо бесплотного тела. Призрак только больше свирепел.

Он нырял в стены и появлялся за нашими спинами. Элейн приходилось постоянно бежать, чтобы не угодить в его лапы. Она уже выбилась из сил. Мы продолжали на чистом упорстве, уже даже не надеясь остановить духа. У нас получалось только немного задержать его.

Я выливала пригоршни воды, чтобы дух не вынырнул у нас из-под ног или врезался в стену. Коридор заканчивался. Мы поняли, что совершили большую ошибку, решив догнать злобного призрака.

Было бы легче, если бы рядом был преподаватель или хотя бы Киллиан, немного разбирающийся в магии. Но все остались далеко позади, и только мы с Элейн бегали по коридорам темницы, не зная, где выход.

Я зазевалась, и призрак вынырнул впереди из-под пола. Он оскалился, провалы глаз стали еще темнее. Его добыча громко взвизгнула.

Мы слишком устали и начали совершать ошибки. Я не успела обезопасить дорогу впереди или поставить позади ложную иллюзию, Элейн от испуга сглупила и забежала в комнату справа.

Она оказалась с призраком один на один в небольшом помещении. Путь ей преграждал злобный дух. Я плюнула на собственную безопасность и залетела за ними в комнату, дыша духу в затылок.

– Правый угол! – заорала я, материализуя в противоположном месте иллюзию Элейн.

Призрак замешкался. Он уже много раз попадался на нашу уловку, и теперь не так охотно начинал рвать иллюзии. Я уже не старалась делать их материальными, зная, что ему быстро наскучит.

Элейн с криком швырнула в призрака ведро с остатками серебряной воды. Оно прилетело точно в голову и осталось там. Призрак взвыл от боли и теперь носился по комнате, задевая нас обрывками савана. Когда он проходил сквозь, оставалось ощущение внутренней пустоты и дикой тоски и боли. Из-за его прикосновений магия начала просачиваться в мир, и заклинания толком не получались, распускаясь до активации. Больше на иллюзии надежды не было. Элейн сжалась в комок.

У меня осталась лишь одна пригоршня серебряной воды. Я знала, что как только призрак догадается скинуть с головы ведро, Элейн конец. А потом дух доберется и до меня.

Оставалось попробовать еще один способ. Призрак реагировал только на предметы, облитые серебряной водой. Я схватила брошенные на столе длинные ножницы и хорошенько покрыла их водой.

Призрак уже тянул лапы к Элейн, когда я всадила ему их в спину. Он завыл, но уже не таким страшным и потусторонним голосом. Я еще раз попыталась его ранить, отвлекая от жертвы. Дух протянул когти ко мне, цепляясь за синий камзол, и тут Элейн огрела его ведром по голове.

Надо признать, оно было куда эффективнее ножниц. Я тоже отыскала второе ведро, и мы начали на пару осыпать злобного призрака ударами, пока тот не затих.

Элейн тяжело дышала и диким взглядом смотрела на поверженного врага. Я сдула со лба прилипшую прядь.

– Думаешь, умер? – спросила она.

– Он и так был мертв. Наверное, просто в обмороке.

Мы вышли из комнаты, на всякий случай не выпуская из рук ведра, и пошли искать декана. Не знаю, как Элейн, но я хотела кого-нибудь упокоить. Если не призрака, так хоть одногруппников.

Они нашлись у той же клетки. Киллиан шагами мерил коридор. Когда мы появились, он резко остановился, а потом и вовсе побежал нам навстречу. Элейн остановила его царственным жестом и вручила помятое ведро.

– А где призрак? – спросил щуплый парнишка в очках.

– Упал, – хором ответили мы.

– Где там останки? – устало спросила я.

– Давайте уже сожжем их, – поддержала Элейн.

Глава 26

Мы с Элейн сидели на скамейке рядом с тюрьмой. В осеннем небе над столицей летали клочки пепла.

– Хорошо горит, – сказала я.

– Ага.

Несчастный призрак был повержен ценой немалых усилий. Мы с Элейн набили себе синяков, я обзавелась нервным тиком. Бородач полчаса бился в истерике, утверждая, что Мордекай пытается нас убить. Стража отправила вестника в Академию за ректором и преподавателями.

Все были на взводе после нашего появления, один только парень в очках сохранял спокойствие. Во время неразберихи он тихонько подошел ко мне и спросил, где оставили тело. Это даже звучало смешно, потому что у духа не может быть материальной оболочки.

Но этот призрак отличался от остальных.

Его слепил Мордекай. Преподаватель подсунул нам своего голема. Игрушка точно не причинила бы вреда адептам, но могла здорово всех напугать. Мордекай натравил ее на нас, чтобы понаблюдать за тем, как мы действуем в опасной ситуации.

И он запретил парням бежать за Элейн, чтобы проверить, смогут ли две хрупкие девушки справиться с проблемой. Ответ был ясен: смогут. И вернутся с задания злые, как тысяча голодных низших.

Кстати, парнишка в очках все же спалил голема. Он вернулся к нам через полчаса и с довольной улыбкой сообщил, что задача выполнена. Призрака больше нет.

Я прыснула, вспомнив, как вытянулось лицо декана. Он не ожидал, что адепты сломают его игрушку, но злиться на нас не стал. В конце концов, мы отлично справились с заданием.

Правда, парнишка использовал истинное драконье пламя, поэтому в процессе немного подпалил темницу, но это ведь уже мелочи, правда?

Мы с Элейн смотрели, как злые стражники тушат тюрьму. На душе становилось теплее. Киллиан подошел и сел на скамейку рядом с нами. Он протянул нам с Элейн по бутерброду, купленному в ближайшем трактире. Я с благодарностью приняла угощение. В животе давно урчало.

Элейн скептически осмотрела бутерброд и немного откусила с края. Она методично жевала этот крохотный кусочек, словно надеялась убить всякую заразу зубами. К несчастью, болезни работали немного не так, но я не стала разочаровывать Элейн. Пусть тешит себя иллюзией безопасности.

Она вытащила из волос соломинку. На лице аристократке было написано, как сильно она любит темницы, Мордекая и всех нас вместе взятых. Элейн передернуло.

– Здорово, правда? – обреченно спросила я. – И это счастье нам на весь семестр.

– Я переведусь, – решительно ответила Элейн.

– Везет же. Меня Мордекай не отпустит.

Я беззлобно хмыкнула. Да, Элейн можно было только позавидовать. Она вольна делать, что хочет. Я тоже могла связаться с родителями и пожаловаться, но так не хотелось волновать маму! Она в свое время с нуля открыла чайную. У нее, конечно, были карты в рукаве, но в остальном мама со всеми злоключениями справлялась сама.

А чем я хуже? Неужели при малейшем затруднении буду звать высокопоставленных родственников?

Ни за что. Они не так меня воспитывали!

Киллиан тяжело вздохнул. Он протянул руку к моим волосам и подцепил тонкую пленку пепла. Она оставила на его пальцах серый след.

Во взгляде эльфа мелькнуло сомнение. Он придвинулся ко мне, и я с благодарностью прижалась к теплому боку. После призрака меня постоянно знобило, а резерв словно прохудился. Магия в нем не держалась.

У меня так сильно кружилась голова, что я с трудом соображала. Если бы не постоянное присутствие Киллиана рядом и его ненавязчивая забота, не знаю, что бы делала. Он опекал меня и помогал восстановиться. Даже Мордекай одобрил это и не стал лечить меня сам.

Киллиана почему-то сильно заботила моя судьба.

– Ты могла бы тоже стать студенткой по обмену, Даниэлла, – тихо произнес он. – В моей Академии будет немного спокойнее. По крайней мере, не придется больше пересекаться с Мордекаем.

– Ты знаешь господина Эйфилда? – встрепенулась Элейн. – Он всегда… такой?

– Он был моим наставником пару лет назад, – признался Киллиан, – но ему быстро наскучивает. Мордекай никогда не обращал внимания на наши дела. Он обычно занят своими исследованиями, но… Здесь его что-то заинтересовало. Мордекай будто и правда захотел обучать вас.

Остроухий положил руку мне на коленку, и я непримиримо скинула наглую конечность. Хватит с меня сплетен про мою распущенность.

– Ты говоришь так, будто это плохо, – сказала Элейн. – Человек просто захотел преподавать…

– Он не человек. Мордекай Эйфилд – единственный во всех мирах дракон смерти.

Глава 27

– Дракон смерти?

Я нахмурилась. Мой отец являлся драконом. Алграт Лоувел был известен как советник короля и сильнейший маг среди своей расы. Второй муж моей бабушки тоже являлся драконом, однако они никогда не рассказывали мне о других подвидах.

– Звучит плохо, – заметила Элейн.

– Это редкий вид, – вздохнул Киллиан. – Он полностью оправдывает дурной характер Мордекая. Эйфилд до сих пор не встретил пару и уже перестал надеяться.

– Истинные, – догадалась я. – Но дракон может почувствовать запах пары даже спустя тысячелетия. Их жизнь слишком длинна, чтобы делать выводы после первых столетий.

– Он повредил обоняние. Магия лишила Мордекая нюха.

Я вздрогнула, представив, каково это. Драконы ко всем относились с одинаковым равнодушием. Их мало трогали людские скандалы и проблемы. Ровное течение жизни несло их вперед в веках, пока дракон наконец не встречал свою истинную.

Папа говорил, что это подобно взрыву. Сначала ты не можешь ничего слышать и видеть, оглушенный этим чудом, а потом мир вдруг приобретает яркость, которой никогда не имел. И жизнь становится другой. Раньше она просто проходила мимо, а теперь ты находишься в самом ее омуте.

Мордекай вместе с нюхом лишился истинной и жизни. Судя по тому, что нам говорил Киллиан, Эйфилд стал лучшим магом, но потерял всякую способность чувствовать. И это даже не про сопереживание другим. Мордекай не мог радоваться. Не чувствовал ни грусти, ни зависти, ни злости, ни даже счастья.

Поэтому в день поступления я видела на его лице лишь непередаваемую скуку, которая лишь изредка сменялась любопытством. Больше у него ничего не было. На мгновение мне стало жалко дракона смерти.

А потом я поняла, что нет. Маг вышел на порог тюрьмы и сладко зевнул. Он ни капли не переживал о нас с Элейн. Кажется, разборки со стражниками закончились. В здании мелькнула макушка высокого аристократа и его друга, бородача. Гальвард что-то терпеливо им втолковывал.

Мордекай сунул руки в карманы и подошел к нам. Элейн завернула бутерброд обратно в бумагу. У нее окончательно пропал аппетит.

Киллиан пытался заслонить нас обеих, но это вряд ли спасло бы от дракона смерти. Я дожевывала еду, остервенело работая челюстями. Если мне сейчас дадут новое задание, не хочу отправляться на него голодной. Эх, жаль, что у меня не осталось маминых мятных леденцов. Они всегда помогали мне успокоиться.

– Поздравляю с первым зачетом, – произнес Мордекай. – Госпожа Кирман, госпожа Моденс. А у вас, мой дорогой Киллиан, незачет. Завтра мне на стол доклад на пять страниц о призраках. Надеюсь, вы понимаете, что просто переписать из учебника не выйдет?

Киллиан кивнул, нисколько не обеспокоенный своим наказанием. Я подозревала, что он привык к методам пожестче, чем простые доклады. Все же он у этого садиста был личным учеником.

– Кирман, – обратился ко мне декан, – сбегать планируем?

Я скривилась. Вообще-то предложение эльфа мне понравилось. Был шанс переместиться к брату и спрятаться где-то там, в интересной Академии. Киллиан ее хвалил. Говорил, что там и программа интереснее, и много девушек учится с парнями.

А еще я готова была поспорить, что в другом мире еще не пошла молва о женщинах из рода Кирман. Маги там не смотрели бы на меня косо.

– Нет, – ответила я. – Мы не планируем никуда сбегать. Но я хочу получить обещанный визит к... э-э, возлюбленному.

Мое заявление шокировало всех. Элейн прикрыла рот рукой. Наверное, чтобы не ляпнуть какую-нибудь обидную гадость. Киллиан вздернул бровь вверх, пристально смотря на меня. Кажется, не поверил.

А Мордекай просто расхохотался. Кажется, моя легенда не вызвала у него доверия. Он с трудом успокоился и вытер с уголков глаз выступившие слезы.

По мне, так лучше Мэтти заподозрят в романе с Кирман, чем в родстве... Хотя если потом правда всплывет, будет еще более неловко.

– Он пока не знает, – предупредила я.

– Кирман, ты что, бегаешь за старшекурсником? – возмутилась Элейн.

Такой вариант мне нравился даже больше. Никто не посмеет оспорить его правдоподобность, да и Мэтти как будто ни при чем. Он просто жертва неадекватной первокурсницы.

Я с воодушевлением кивнула.

– Да, я бегаю за старшекурсником. Хочу выйти замуж за принца, знаешь ли. Арден ведь племянник короля?

Киллиан поперхнулся воздухом. Элейн заботливо похлопала его по спине, чтобы несчастный эльф не помер прямо тут и нам не пришлось разбираться еще и с его духом.

Мордекай щурился, разглядывая нас троих. По его лицу я не могла сказать, доволен он или нет.

– Кстати, вы теперь напарницы, – проронил он. – В тройку также входит очкарик. Завтра задание выполнять будете вместе. Вопросы есть?

Глава 28

У меня было много вопросов к нашему декану, но я подозревала, что ответы мне не понравятся. Из тюрьмы вышел сам ректор Академии. Седовласый мужчина коротко поклонился дракону смерти и сел в экипаж. Если он и имел что-то против подобных методов обучения, свое мнение предпочел держать при себе.

Иными словами, Мордекай чуть не довел нас с Элейн до сердечного приступа, но вышел сухим из воды. Или его кто-то отмазал, или Академия очень не хотела портить отношения с иномирянами.

Или дракона смерти слишком боялись, чтобы ему перечить.

– Хочу к дедушке, – вздохнула я. – Он бы меня пожалел.

– Хватит ныть, Кирман, – фыркнула Элейн. – Ты позоришь нас всех.

Мысленно я с ней согласилась. Но признавать правоту аристократки было выше моих сил, особенно сейчас. Киллиан в очередной раз попытался проявить заботу, но я гордо его проигнорировала. Мордекай предоставил нам возможность самим добираться до Академии, не заходя в его мрачный портал из клубов черного дыма.

Элейн направилась по своим делам в богатые районы столицы. Парень в очках, которого, кстати, звали Дейв, предпочел по пути заскочить в таверну. Бородач и высокий аристократ остались спорить с Гальвардом, поэтому про их судьбу я была не в курсе.

Киллиан вызвался меня проводить. Мы шли по шумным улицам столицы бок о бок, каждый думал о своем.

– Может, ты еще передумаешь, – сделал еще одну попытку уговорить меня эльф. – Ты знала, что в Академии есть настоящий факультет иллюзий? Темные искусства это все же больше про некромантию и зельеварение.

– И проклятия, – напомнила я. – Знаю.

Я прикусила губу. А вот серьезно, хотела ли я перевестись? В другой мир – может быть, но по сути факультет темных искусств меня более чем устраивал. Хотя бы не приходилось скучать в аудиториях, слушая заунывный голос лектора.

– У меня есть связи в эльфийской Академии. Мой дядя работает там ректором. Могу попросить его замолвить за тебя словечко.

– Забудь, Киллиан. Это все мелочи жизни. И потом, у меня есть проблемы поважнее, чем сумасбродство Мордекая. Кто-то распускает по столице слухи о моей семье. Нас ненавидят и я не могу толком понять, почему.

– Жаль, что здесь я тебе помочь не могу, – вздохнул он.

Мы остановились на мосту, где продавец с румяными щеками предлагал пышные булочки и чай. На упаковках красовались вензеля Кирманов. Я без раздумий потянулась за кошельком, чтобы оплатить напиток, но Киллиан мне не позволил.

Он достал из кармана мелочь и протянул ее продавцу. Тот не сразу понял, что от него хотят. Мужчина был слишком занят, разглядывая уши моего однокурсника.

– Это что, из-за болезни? – удивленно спросил он. – Заразно?

– Именно, – оскалилась я. – Передается всем любопытным. Вам, думаю, пойдут такие ушки.

Продавец обиделся. Он сунул нам две кружки чая и крендель на сдачу, и поторопился укатить свою тележку на другую сторону улицы. Мы с Киллианом остались наедине.

На миг шум города утих, и я наконец сумела расслабиться. Столица была красива. Старые уютные дома сочетались с современными лавками и магическими новшествами вроде сияющих вывесок.

Улицы позолотила осень. На деревьях красовались резные листочки. Они резко контрастировали по цвету с зеленой травой на газонах. Пахло раздавленными яблоками, ягодным вареньем и выпечкой.

Я с наслаждением вдыхала ароматы осени, прохлады и воды. Мне не хотелось спускаться с моста обратно в гущу людской толпы, где даже нельзя нормально поговорить и приходится перекрикивать торговцев.

– А столица не так уж плоха, – заметила я, откусывая кусок кренделя. – Надо было приехать сюда раньше. Красивое место. Вон там, – я показала на угол набережной, где расположилась модная лавка, – неплохо бы смотрелась моя чайная.