Грани одиночества

Глава 20

*

Андариэл усталой походкой подошел к трону и сел на свое место, одобрительно пожав руку жене.

– Мы уходим, – зло, но весомо сказал Сэпий, увлекая меня в круг ощетинившихся воинов, медленно отступавших вместе с нами.

– Вы кое-что забыли, господин Арахни. Ваше гнездо нарушило древний договор. Если мне не изменяет память, там написано, что при нападении одной из сторон аннулируются условия соглашения, а это значит, что больше ни одна дочь знатного рода не будет передана гнездовому по договоренности, – с мерзкой ухмылкой сказал Андариэл, опять превращаясь в того, кем был для меня всегда, – гада.

– Вы похитили мою аллаиду. Согласно пятому пункту Договора, который вы так своевременно вспомнили, аллаида является неотъемлемой частью Гнезда и принадлежит гнездовому до тех пор, пока не погас огонь его жизни, а я еще жив. Кроме того, отказ от договора снимает с нас обязательство охранять вас. Учитывая то обстоятельство, что мои сыновья рождены в любви, они сами в состоянии найти себе избранницу, не прибегая к старинному соглашению. Когда вам понадобятся услуги по защите человеческих земель, мы выставим вам счет, император, – не скрывая усталого раздражения, ответил Сэпий.

– Я не нападал на Аллу. Просто оказал услугу – вернул домой. Да и вас гнездовым теперь трудно назвать – так, недоарахнид. Пауком вы мне нравились больше, – ехидно сказал Андариэл, провоцируя Сэпия на агрессию.

Муж двинулся в сторону императора, но я клещом вцепилась в его рукав.

– Сэпий, прекрати. Он специально провоцирует тебя на нападение, – уговаривала я взбешенного мужчину.

– Что он с тобой сделал? Почему ты так истощена? – в голосе Сэпия слышались страх, обида и ярость.

– Он перенес меня в мой мир и оставил. Я не могла вернуться к вам, поэтому отказалась от еды.

– Почему? – тихо спросил муж.

Я видела, что демоны неуверенности Сэпия снова вернулись, терзая его. Даже хотела обидеться, но потом представила, какого ему было потерять меня, не зная причины, не имея возможности найти.

– Потому что не могу без вас: без тебя, без наших мальчиков и гнезд, без моей семьи, – глядя прямо в любимые черно-золотые глаза, сказала я.

– А как же твои родители? Ведь теперь на тебе нет печати, – неуверенно сказал Сэпий, но на его лице снова появилась та мягкость и нежность, что я всегда видела от мужа.

– Как выяснилось, отсутствие шрамов никак не сказалось на их отношении ко мне. Я для них чужая, как и они для меня. Моя семья – вы, другой нет и никогда не будет… без вас меня не будет тоже.

С тихим стоном муж крепко сжал меня в объятиях, целуя мои волосы, а у меня в голове метались суетные мысли о том, что я давно не купалась.

– Как мило. Я прямо сейчас разрыдаюсь, – раздался ехидный голос Андариэла.

– Заткнись, пока еще жив, – злобно прошипел Сэпий, сажая меня на спину Адаину.

– А это могло бы быть выходом из нашей непростой ситуации. Поединок чести решит наши споры. Или у вас нет чести, господин Арахни? – с вызовом спросил Андариэл.

– Вы даже не представляете, как сильно я хочу свернуть вашу тонкую, хрупкую шею. Я с радостью принимаю вызов.

– Андариэл, останови это безумие, – пытался уладить конфликт Сантос, но император вскинул руку, и парня буквально согнуло пополам от боли.

– Не смей мне указывать. Это наше дело, – презрительно крикнул гад.

Алисия тихо всхлипнула, закусив побледневшую губу.

Мне тоже было страшно за своего мужчину. До потных ладоней я боялась потерять Сэпия, едва обрела его снова, но все зашло слишком далеко. Адариэл был неадекватен, а я не хотела бояться за детей или рисковать однажды опять очнуться в другом мире, как и не желала слушать новых оскорблений в адрес Сэпия или арахнидов.

Не знала, поможет ли этот бой, но поставить на место зарвавшегося высокородного засранца было просто необходимо.

– Я верю в тебя, – сдавленным от слез голосом сказала я, буквально впиваясь в жесткие хитиновые наросты на спине Адаина.

– Спасибо, – просто сказал муж, пружинистой походкой направляясь в центр зала.

Андариэл с грацией истинного короля поклонился Сэпию, тот ответил ему таким же церемонным наклоном головы, потом мужчины обнажили клинки и стали кружить друг напротив друга.

Смазанное движение – и лишь звон металла и искры, высеченные столкновением полос стали, обозначили выпад Сэпия. Он не стремился убить императора – иначе блондинистый гад истекал бы уже кровью, – просто показал свое превосходство.

Атаки Величества захлебывались в силе и скорости моего арахнида, вызывая во мне чувство непомерной гордости за своего мужчину и восхищения грацией и красотой его техники.

Нужно отдать должное, Андариэл дрался хорошо, даже изящно, но Сэпий был прав, он – не человек. Такой скорости и мощи ударов нельзя добиться тренировками. В каждом движении моего мужа чувствовался многовековой опыт, полученный им с памятью крови, и нечеловеческая сила и скорость арахнида.

Было очевидно, что у императора нет ни единого шанса на победу. На троне, подпрыгивая и всхлипывая, нервничала Алисия, сминая многострадальное серебристое платье ладонями.

Сантос застыл неподвижной статуей, а позади него хмурой скалой стоял старший лорд Феросс.

Обезоруженные арахнидами стражники выстроились полукругом со стороны императора, готовые кинуться под меч моего мужа, чтобы спасти пустоголового сюзерена.

– Ты признаешь свое поражение? Я не хочу обезглавливать древний род повелителей Нимеи. Откажись от притязаний на мою супругу, признай договор. Тогда о твоем поражении не узнает больше ни один человек.

– Ни за что! Это моя честь! Я и так слишком много тебе отдал, – прокричал император, бросаясь на Сэпия с новой безнадежной атакой.

– Я знал, что ты скоро осознаешь, кого потерял, но рад, что ты отдал Аллу мне. Не потому, что она дала мне сыновей и сильнейшее гнездо, и даже не потому, что спасла мою жизнь, подарив великое счастье быть любимым, а потому, что такой, как ты, не мог сделать ее счастливой, даже несмотря на истинность. Теперь она – моя жизнь, мать моих детей, отрада и гордость всех арахнидов, – уверенно сказал Сэпий, без видимых усилий выбивая меч из рук Андариэла. – Ты проиграл.

Бросив этот приговор, мой муж направился ко мне, повернувшись спиной к императору.

– Вернись! Достань свой меч, бейся со мной до смерти! Если мне суждено умереть, то я погибну с честью, как все правители Нимеи! – кричал покрасневший от натуги блондин, с ненавистью выплевывая слова, но Сэпий шел ко мне, не обращая внимания на отчаяние человека.

Я с ужасом заметила, что Андариэл что-то шепчет и бросает в моего мужа проклятьем. И, видимо, Сэпий прочел мои эмоции, понимая их причину, но муж лишь удовлетворенно улыбнулся мне, молниеносно отражая чёрный сгусток и развеивая злую магию своей силой – яркой, искристой и колючей, как снежинки в ясный морозный день.

Следующим смазанным движением он подлетел к безумному императору, просто отнимая клинок, как будто в руках Андариэла была не смертоносная сталь, а опасная игрушка у заигравшегося ребенка.

С противным лязгом королевский меч полетел на каменный пол, а Сэпий заломил обе руки императору за спину, легко удерживая их длинными пальцами, а второй рукой потянул императора за волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть в свои безжалостные глаза.

– Честь?! У тебя нет чести, позор королевской семьи. Ты уронил свое достоинство не тогда, когда посмел бросить безоружному в спину проклятие, а когда имел подлость проклясть ребенка. Как смел ты, ее истинный, оставить печать отторжения беззащитной девочке, зная, что черная магия заставит всех от нее отвернуться? Что чувствовал, обрекая предназначенную тебе провидением на одиночество и презрение? О чем думал, когда отдавал ее монстру, лишь бы не расставаться с любовницей? Ты – жалкое ничтожество. Я убил бы тебя, избавляя наш мир от плесени, что губит все, чего касается, но пощажу твою беременную королеву, что полюбила тебя вопреки рассудку. Живи и помни. Надеюсь, твой сын вырастет достойным своих славных предков, ведь ты покрыл их имя позором, – прошипел Сэпий.

Сейчас он не был моим невозмутимым, почти флегматичным арахнидом. В каждом слове мужа сквозили сила, власть и презрение. Бросив Андариэла на пол, Сэпий спокойно направился ко мне.

От слез, застилавших мои глаза, я мало что видела, лишь любимые черно-золотые очи моего мужчины, предвкушая, как прыгну в его объятия. Он тоже смотрел лишь на меня, как будто больше не было никого в этом зале, в этом мире, но наш транс разорвал резкий вскрик Сантоса:

– Нет, Андариэл!

Потом был звук столкнувшихся клинков и полный боли стон.

Я зажмурилась, боясь открыть глаза и увидеть, что Сэпий умирает от ножа, брошенного в спину. Сердце сжало стальными тисками боли, но сильные, уверенные руки мужа обняли меня, возвращая в реальность.

Стонал Андариэл. Клинок, брошенный в Сэпия, отбил Сантос, и по странной воле судьбы он отлетел прямо в сердце императора.

– Нет! Не-е-ет!!! – надрывно кричала Алисия, баюкая безжизненное тело.

Я потянулась своей магией к Андариэлу, но спасать было уже некого. Он умер на руках у жены со своим же клинком в груди.

Белое, бескровное лицо Сантоса выражало ужас, стражники в растерянности метались по залу, не зная, что предпринять. Лишь старший лорд Феросс молча подошел к дочери, магией усыпив бьющуюся в отчаянии женщину, и зычным голосом отдал распоряжение страже:

– Отнесите свою императрицу в белые покои. Позовите графа Ригасса Мортен. Он давал клятву стать тенью королевы, пусть приступает к обязанностям. Позовите лекаря: недопустимо, чтобы Алисия из-за горя потеряла наследника. Каждый из вас принесет обет молчания и больше не произнесет ни слова. Вы допустили смерть императора, и это лучшая из уготованных вам участей. Тело императора обмыть и скрыть следы ранения. Пусть Граф Мортен позаботится об этом. Для всех император умер от сердечной хвори. Я не допущу, чтобы род правителей Нимеи был осквернен подлым поступком Андариэла.

Стражники, все как один, опустились на одно колено и приложили медальоны к губам, а потом в полном молчании скрылись, унося тело Андариэла и спящую Алисию.

Сантос все еще пребывал в шоковом состоянии, не говоря и не двигаясь, только мокрые дорожки слез и седые волоски в его роскошной каштановой гриве выдавали, чего стоило это показное спокойствие.

– Теперь вы, – спокойно сказал лорд Феросс, обращаясь к нам с Сэпием. – Я понимаю, что вашей вины ни в чём нет, но Алисия слишком вспыльчива, а Андариэла она любила без памяти. Я знаю, что мы не представляем для арахнидов серьёзной угрозы, но если вы не хотите, чтобы пропасть между нашими народами росла, то вам лучше уехать с материка. Надеюсь, ваше гнездо уже достаточно сильно, чтобы разделиться и выжить на Варее. Мне принадлежат четыре корабля, пришвартованные сейчас у западного побережья. Они ваши. У вас есть неделя на сборы. До погребения тела Андариэла мы продержим Алисию в искусственном сне… и еще: Сантос поедет с вами.

Старый герцог потер лицо, пытаясь стереть бесконечную боль и усталость со своего строгого лика.

– Я так сожалею, сын. Но ты же знаешь, она не простит. Отправляйся сейчас в подземный город вместе с господином Арахни. Твои вещи и все необходимое будет ждать тебя на корабле, а пока тебе лучше здесь не появляться.

– Да, отец, – хрипло сказал Сан, опустив голову.

Старший Феросс шумно вздохнул, сгребая сына в объятия.

– Ты поступил правильно. Я тебя очень люблю и горжусь, что ты вырос достойным мужчиной. Прости меня и будь счастлив.

– И ты прости меня, папа. Береги Алисию и маму. Скажи, что я люблю их, – скупо сказал молодой аристократ, дрожа от напряжения.

– Прощайте. Пусть милостивые боги берегут вас, – тихо сказал лорд Феросс перед тем, как покинуть нас.

Мы молча разместились на спинах воинов и оправились в гнездо.

Теперь уже ничего не будет как прежде. Каждый из нас понимал эту истину. Было страшно, грустно и даже больно, но впервые исчезло чувство обреченности. Завтра будет новый материк и новые испытания, но все это завтра, а сейчас, пусть и ненадолго, я возвращалась домой к своим детям, к своей семье.

Глава 21

*

Оказавшись в родной прохладе подземелья, едва не расплакалась от счастья, сильнее вжимаясь спиной в Сэпия.

Там, на Земле, умирая от тоски, я так много хотела ему сказать, но сейчас была не в силах нарушить молчание, просто наслаждалась теплом его тела и гулкими ударами сердца под стальными мышцами.

Быстро добраться до наших покоев не удалось, ведь на протяжении всего пути арахниды приветствовали нас, молча, осторожно трогая меня лапками.

Встречая очередную группу братьев, Рохс останавливался или замедлялся, позволяя им выразить мне свою привязанность и радость. По крайней мере, мне хотелось думать, что именно эти чувства они демонстрировали. Стоило бы уточнить у Сэпия. Но было очевидно, что все гнездо встревожено и возбуждено, поэтому поговорить возможности не выдалось.

Сантос за время пребывания у нас успел адаптироваться к прогулкам на воинах и сейчас держался уверенно, но как-то отрешенно. Обычно общительный и дружелюбный, аристократ был растерян и подавлен, не пытаясь скрыть своего состояния. Даже Адаин не пытался его подначивать, как делал это раньше.

Едва мы добрались до покоев, Сан простился с нами и отправился в обжитые им комнаты.

Я планировала привести себя в порядок, перед тем как посетить мальчиков и гнезда, ведь запустила себя изрядно за время разлуки, но едва мы вошли в наш грот, как меня накрыл ураган рыжиков, ткачиков и деликатное пощелкивание маленьких воинов и рабочих нашего гнезда. Их было так много, что свободного места не осталось даже на потолке, и каждый стремился хотя бы прикоснуться ко мне.

– Мама, мы так скучали, – тихо признался за всех Тарион, прижимаясь рыжей головой ко мне. – Мы не поверили, что ты сама пожелала нас оставить. Терей почувствовал твою боль и тоску, и я принял решение искать тебя, вернуть, чего бы нам это ни стоило.

От этих слов сына я вздрогнула, а по спине пробежал холодок страха.

– Надеюсь, никто не погиб? – спросила я, молясь не услышать о потерях.

– Нет, мы просто блокировали все военные силы императора, отобрали оружие и поставили ультиматум. Если бы Андариэл не вернул тебя, то мы забрали бы его беременную императрицу сюда. Ни один человек и ни один арахнид не погиб, – похвастался Тарион, явно гордый своим решением.

– С простым населением нам даже удалось немного наладить отношения, – сказал Сауд, оттесняя старшего, чтобы самому обнять меня.

– Да? Как вы этого добились? – искренне обрадовалась я.

– Когда мы оккупировали улицы, то увидели толпы голодающих и озлобленных людей. Рабочие доставили им муку и крупы, закупленные у торговцев, а воины наловили крупной дичи, которой полно в лесах, – сказал нетерпеливый Нарим, перебивая брата. Он устал ждать, когда до него дойдет очередь, и буквально залез на спину Сауду, чтобы погладить мне руку маленькой детской ладошкой.

Я поцеловала в щеку своего торопыгу, отчего черно-золотые глаза мальчика засияли ничем не прикрытой радостью.

– Какие вы у меня умницы! Я больше жизни вас люблю, – хрипло сказала я, ведь горло сдавливали слезы от радости и гордости за моих малышей.

– Наши первые воины тоже были в городе, когда искали тебя, – тихо сказал Терей, не решаясь отодвинуть брата. Мое золотоволосое чудо! Терей не был нерешительным, он просто деликатный, поэтому готов пожертвовать всем ради братьев. Вот и сейчас он не упомянул, как он почувствовал меня в другом мире, а похвастался успехами братьев.

Он единственный не был рыжим, а именно золотым. Я даже не представляю, каким красавцем вырастет Терей, хотя и рыжики, все как один, очень симпатичные мальчики. Боже! Как я их люблю!

Я обнимала и целовала всех, до кого смогла дотянуться, бессвязно шепча, как я горжусь, как они мне все дороги.

Наши затянувшиеся далеко за полночь обнимашки прервал скрипучий голос Диззи.

– Аллаида устала и истощена. Завтра она никуда не денется. Больше я этого не допущу, – ворчливо сказал тень, мягко, но настойчиво выпроваживая детей из наших покоев.

– Диззи, – только и смогла, что вымолвить имя друга, обнимая его за мохнатую спинку.

То, что ткачик взволнован, выдавала лишь дрожь арахнида и бесконтрольное щелканье жвал.

– Больше не теряйся. Нам плохо без тебя, – тихо признался он, а потом снова сменил тон на командирский: – Ванная готова, и ужин остывает, – распорядился мой личный командир, подталкивая меня к двери в ванную комнату.

Я быстро искупалась и с удовольствием поужинала, жадно уплетая горячий бульон и овощное рагу. Сэпий не ел. Он молча пожирал меня глазами, заставляя иногда смущаться.

Когда все наконец разошлись, я скинула халат, толкнула мужа на кровать и оседлала его бедра, планируя более детально узнать, что происходило после того, как Андариэл перенес меня на Землю, но едва я успела открыть рот, как мой мир сделал стремительный кульбит, и я оказалась под Сэпием.