Дитя гнева: Путь Стража

– Правильно. Потому что Закар находится не в вашем мире.

– Как это?

Дверь в комнату отворилась. В ней показалась высокая женщина, вся облачённая в белое. На вид её было чуть больше двадцати. Её светлые волосы были собраны под белоснежным чепчиком и почти не выглядывали из-под него. На лице не было эмоций. Взгляд был пустым, вся кожа бледной, словно снег. На секунду Самюэль принял её за человека, однако, увидев её длинные треугольные уши, усомнился в своём предположении. Женщина устремила свой взгляд на Лема и сказала ему что-то на непонятном языке уставшим голосом. Лем кивнул ей, после чего обратился к девочкам:

– Изабель, Элин, идите к ней. Вам сделают пару прививок.

Сестры переглянулись, после чего встали и направились к женщине.

– Стойте! Куда они идут? Что за прививки? – забеспокоился Самюэль.

– Не бойся, друг мой. Ничего плохого с ними не будет. За это я тебе ручаюсь.

Девочки, тем временем, уже покидали комнату. Перед тем как выйти, Изабель развернулась в сторону Самюэля.

– Поправляйся скорее, – улыбнулась она и вышла вслед за сестрой.

Лем и Самюэль остались одни.

– Видел ту даму? – поинтересовался Лем.

Самюэль кивнул.

– А уши её?

Самюэль кивнул ещё раз.

– Вот, – протянул Лем, – Её зовут Зит. Она наша медсестра, ну, или лекарь, если угодно. Зит – эльфийка. От вас, человечества, эльфы отличаются бледной кожей, острыми ушками, обладают только светлыми волосами, стареют куда медленнее, чем вы, и ещё живут дольше вас на несколько десятков лет, а если они проводят свою жизнь в лесах – то могут прожить несколько веков. Зит, к примеру, уже скоро пятый десяток пойдёт, хотя по виду и не скажешь. На тон не обращай внимания. Она за эту ночь вся вымоталась. Тебе раны залатала, не без моей помощи, девочек умыла и привела в порядок. Ты ей, кстати, понравился. Она хорошенькая, просто очень умело скрывает это, – охотник усмехнулся. – А что же до её внешности, ты привыкай. У нас в Закаре людей очень мало, как, в принципе и во всём нашем мире.

– Но ты ведь так и не рассказал, что значит этот «ваш мир».

– Ну-с, что же… – Лем резко развернулся и направился к койке, где лежала Элин. Взяв книгу, он вернулся к Самюэлю и уселся на стул, стоявший около его постели. – Давай я лучше объясню тебе при помощи этой книги. Тут есть рисунки. Так тебе понять будет легче.

Лем раскрыл книгу и развернул её к Самюэлю. На первой странице было изображено нечто вроде карты, переставлявшей из себя множество сфер, соединённых жирными линиями. Сверху и снизу было нарисовано по полусфере. На верхней располагался рисунок полумесяца, по которым располагались два незнакомых Самюэлю скрещенных цветка. На нижней же полусфере был расположен шар, объятый пламенем. Около каждой сферы и полусферы было написано что-то на незнакомом Самюэлю языке.

Охотник начал свой рассказ.

– Наш мир куда больше чем ты думаешь. Взгляни сюда. Всё это – различные миры, существующие вместе в одно и то же время. Все они расположены в месте под названием Бездна. Видишь, как они нарисованы? Именно так все миры и располагаются в Бездне. Наша история началась с вот этого мира, который посередине. Закар находится именно в нём. Он называется Мидракс. Здесь жили те, кто создал всех нас. Дейтерианцев, эльфов, человечество и все другие расы. Эти существа называются раут. Они создали нас и даровали нам дом. Однако их постигла беда. На них напали порождения безумного бога Саманта – брата-близнеца богини Лунарии. Их назвали нечистью.

– Лунарии?! Она правда существует?

– Да, существует. Странно, мне казалось, ты знал. Твоя подруга так рьяно рассказывала о Лунарии этой ночью. Как по мне, Изабель любого способна заставить уверовать в Лунарию.

– Я знаю о ней, но мне было сложно поверить в эту богиню. Понимаешь, в том месте, где я рос, царило зло и ненависть. Живя в таком мире мне было сложно поверить в то, что такая богиня, как Лунария, способна допустить такое.

– Ну, друг мой, Лунария не способна влиять на наш мир напрямую. Однако она может направлять, наставлять на верный путь. Разумеется, не все согласны встать на этот путь, по разным причинам, но поверь мне, Лунария делает всё, чтобы искоренить зло в этом мире.

– Но почему о Лунарии знает только Изабель?

– Ошибаешься. В вашем мире у Лунарии очень много последователей, однако, по определённым причинам, всеми расами было принято решение не рассказывать о ней всему человечеству. Видишь ли, твоя раса считается ненадёжной и самой воинственной, из-за этого вас признали расой, которой нельзя доверять. Именно поэтому вы доселе не слышали о других мирах, расах и Лунарии. Ещё в давние времена лидерами всех рас было принято решение ограничить человечеству проход в другие миры, а также держать все знания об этом мире в тайне. Обо всём этом знают лишь ваши лидеры: короли, герцоги, епископы, рыцарские ордены. Мы посчитали, что так будет лучше для всех.

Самюэль отвёл взгляд в сторону.

– Правильное решение. Мы бы перебили вас всех. Люди не терпят чужаков. Как только узнают, что ты не такой, как они, то унизят, убьют, и даже глазом не моргнут. Хотя, нашим правителям тоже надо запретить посещать ваши миры. Они ничем не лучше. В некоторых вещах даже хуже. Столько людей еле сводят концы с концами, а они думают о том, как бы приструнить соседей да украсить свою жизнь. Такие, как я, для них лишь инструмент. Вещь. Испортится один – можно достать другой. Им нет дела до простых людей. Если бы они и правда переживали за нас, то не допустили бы мучений людей от голода, холода и нищеты. Они погубят не только свой мир, но все остальные, – после небольшой паузы Самюэль снова повернулся к Лему. – Пожалуйста, продолжай. Ты говорил что-то про нечисть.

– Да-да. Так вот, порождения Саманта, именуемые нечистью или демонами, пришли из этого мира, – Лем указал на сферу, расположенную в самом низу, – Его название – Ортонос. Именно оттуда родом Бука, тот самый монстр, что напал на вас в лесу. Нечисть попала в Мидракс через твой родной мир – Ортракс. Эта падаль практически полностью истребила раут. Наши создатели были на грани вымирания, и решили попросить помощь у своих творений. Это случилось тысяча пятьсот четырнадцать лет назад, в день, называемый в Ортраксе Рождеством Христовым.

– Тысяча пятьсот четырнадцать лет… – проговорил Самюэль по слогам. – Это много?

– Очень, друг мой. В тот день в Мидракс пришли шесть рас: эльфы – из Тендракса, дейтера – из Тендкрона, эгны – из Ортилэкса, шивы – из Ортариона, феи – Тендариона и человечество – из Ортракса. Все эти расы согласились помочь раут, и вместе они смогли отбиться от нечисти. Однако ужиться вместе им не удалось. Желая власти, лидеры всех рас пошли против своих же создателей и истребили их окончательно, а сами заняли Мидракс, – Лем помрачнел, – Вот так, Самюэль, мы отплатили тем, кому обязаны жизнью.

– Просто из-за того, что хотели власти? Жестоко…

– Не ты один так считаешь. Когда расы объединились и создали Верховный Совет Мидракса, появились те, кто был против истребителей раут. Их лидером стал Табрий Ке’Хай. Он, как и я, тоже был дейтерианцем. Под его руководством восставшие бросили вызов Совету, образовав новое государство – «Новые раут». Закар является столицей «Новых раут» на этом континенте. И с тех самых пор мы ведём священную войну против Верховного Совета, мстя за беспричинное истребление наших создателей и ища способ возродить их.

Весь этот рассказ Самюэль слушал, затаив дыхание. Его представление об окружавшем его мире было разрушено в пух и прах. Он и представить себе не мог, насколько велик этот мир. До этого дня его мир ограничивался лишь его родным городом, лесом и полянами, окружавшими его. Также Самюэль слышал об Испанском королевстве, Англии, Османской империи, Генуе и прочих государствах из уст прохожих, но для него они казались очень мелкими и неотличимыми от его родного города. Но миры, про которые рассказывал Лем, по какой-то причине, представились Самюэлю идеальными. Обширные, прекрасные миры, где нет зла, где все расы, несмотря на истребление раут, живут в мире и согласии. И сейчас он находится в одном из таких миров.

– К слову, я же совсем забыл! – Лем отложил книгу в сторону. – Вас с девочками сегодня посетят особенные гости. Видишь ли, пока Зит ухаживала за тобой с девчонками, я доложил обо всём произошедшем моему Владыке, и знаешь, услышав о твоей храбрости, об изобретательности Элин и о том, что Изабель посещала сама Лунария, он заинтересовался вами и захотел пообщаться лично. Ему интересно узнать, что сделало вас такими. Однако тебе его язык не известен, как и твой ему. Дай-ка свою руку.

Лем взял Самюэля за левую руку и вытянул её вперёд, после чего достал из сумки на своём ремне длинную палочку и склянку с розоватой, вязкой жидкостью, после чего начертил на руке мальчика незнакомый ему символ, который через пару мгновений засветился белым, а затем почернел.

– Что ты сделал?

– Нанёс тебе специальную печать. Благодаря ней ты сможешь понимать абсолютно любой язык, который услышишь. Она будет действовать где-то шесть-семь дней. Как только её действие прекратится, скажешь мне. Я нанесу новую. Так будет продолжаться, пока не выучишь наш язык. Понял?

Самюэль кивнул в знак согласия.

– Лем, ты говорил, что когда раут открыли портал в их мир помимо людей вошли ещё расы. Расскажи про них.

– С удовольствием. Про дейтеру ты уже знаешь. А кроме нас и людей в тот день в Мидракс вошли ещё четыре расы. С кого бы начать? М-м-м… пожалуй с эльфов.

Лем перелистнул пару страниц и остановился на той, где были нарисованы мужчина и женщина, похожие на людей, однако более щуплых и с длинными треугольными ушами – эльфами. На соседней странице был текст, написанный на языке Мидракса. Впрочем, читать Самюэль не умел, а потому отличить этот язык от своего родного он не мог.

– Итак, эльфы были первыми существами, которых создали раут. Именно они стали основой для всех прочих рас. Нам, дейтере, от них достался высокий рост и худощавость. Вы же, человечество, и вовсе являетесь их улучшенной копей, из-за чего многие эльфы вас недолюбливают. Зит тоже из их числа, поэтому мой тебе совет, делай вид, что эльфы куда лучше человечества.

– Это будет несложно, – хмыкнул Самюэль.

Охотник наклонил голову набок. Почёсывая подбородок, он принялся разглядывать Самюэля. Заметив это, мальчик немного отодвинулся в сторону. Подобное поведение Лема его напугало. Внезапно Лем восторженно вскинул голову, щёлкнув пальцами так громко, что Самюэль вздрогнул.

– Теперь до меня дошло, почему ты понравился Зит! – воскликнул Лем. – Посмотри на себя! Ты же вылитый эльф! Тебе только ушек не хватает. А так – прям не отличишь! Худоба, весь бледный, волосы светленькие…

Самюэль засунул руку в свои волосы и как-то погрустнел.

– Что-то не так, друг мой? Я тебя чем-то обидел? – спросил Лем.

– Мои волосы – это моё проклятье. В моём родном городе все говорили, что я проклятый как раз из-за волос. Мне начинает казаться, что это правда. Из-за них я стал изгоем. Из-за них меня боялись все вокруг. Из-за них я был на грани смерти.

– Так ты из-за этого приуныл? – с облегчение вздохнул Лем. – Это просто особенность твоего тела и всё. Таких, как ты, в мире полным-полно. А эта чушь насчёт волос – лишь суеверия. Уж поверь мне. Я в проклятиях разбираюсь.

Разговор был прерван Зит, спешно вошедшей в комнату с сёстрами, которых держала за руки и буквально тащила за собой. Взволнованная и перепуганная до смерти, она усадила девочек на кровать и приказала им вести себя учтиво и уважительно.

– Лем, они идут! Приготовь мальчика, девочки на мне! – взволнованно сказала Зит Лему.

Эльфийка принялась носиться от Изабель к Элин, стараясь придать им как можно более приличный и аккуратный вид. Делала она это очень увлечённо, уделяя внимание каждой, даже самой ерундовой мелочи. Зит поправляла то волосы сестёр, которые, по её мнению, никак не могли уложиться нормально, то платья девочек, то их постели, то наводила порядок на тумбах около коек, каждый раз по-разному переставляя различные склянки с лекарствами.

Лем же, в отличие от медсестры, был абсолютно спокоен. Для него, казалось, не происходило ничего необычного. Он лишь немного расчесал косматые волосы Самюэля, после чего взял его за плечи и пристально посмотрел ему в лицо.

– Послушай, сейчас к вам зайдёт наш Владыка вместе с Верховной Жрицей Лунарии и её Стражем. Они вами очень заинтересовались. Ты не бойся. Веди себя как обычно. Владыка таких любит.

– Нет уж! – перебила Зит Лема. – Пусть ведёт себя как подобает! Я не хочу выглядеть дурой в глазах Владыки из-за каких-то человеческих детишек!

– Успокойся, Зит. Просто расслабься и будь собой. Нечего так бояться Владыки.

– Тебе легко говорить. Ты с ним чуть ли не каждый день видишься, а я его только издалека видела. Знаешь, каково это: впервые встречать Владыку?

– Кончено. Я же с ним знаком, – усмехнулся Лем.

– Очень смешно! – буркнула эльфийка. – Может, тебе и всё равно, что о тебе думает Владыка, а я вот не переживу, если оконфужусь пред ним.

– Ну, да, – несколько разочарованно проговорил охотник. – У эльфов же на первом месте всегда их честь. Чуть-чуть подпортите её – и жизнь кончена.

– Я не поняла! Тебя эльфы чем-то не устраивают?!

– Всем они меня устраивают. Я лишь хочу сказать, что не надо так переживать. Да и что плохого может произойти, в конце-то концов?

Злость Зит постепенно отступила. Она заправила свои волосы под чепчик, поправила его и отряхнула платье.

– Как я выгляжу? Всё хорошо? – спросила Зит у охотника, подняв на него голову.

– Да-да, всё прекрасно. Только… воротник поправить и… вот теперь идеально. Не переживай, всё будет хорошо. Ты ему понравишься, уверяю.

– Ой, как надеюсь на это, – шёпотом произнесла Зит, после чего обратилась к детям. – Так, слушайте внимательно! К Владыке обращаться либо «Владыка», либо «Ваше Величество», либо «Мой Повелитель», к Верховной Жрице – «Ваше Святейшество», к её Стражу – «рат Рэн’Сиз». И ни слова, повторяю, ни слова про рост Владыки! Хоть один смешок в сторону его роста – и вы покойники! Я об этом позабочусь. Всё ясно?

Тут дверь распахнулась и в палату вошли двое дейтерианцев и дейтерианка: Владыка со своей свитой. Зит вздрогнула. Сердце её ушло в пятки. Сама она встала как вкопанная. Дети взволновались не меньше её. Рассказы Зит о Владыке немало напугали их. Им казалось, что одно неверное движение обеспечит им место на эшафоте. Кроме того, никто из них в жизни не то что не общался, даже не видел представителя высшего сословия, что только усиливало их волнение. Из всех находившихся в комнате спокоен был лишь Лем.

Дейтерианец, шедший впереди, обладал ростом ниже своих спутников практически в два раза. Он был в возрасте, что было ясно даже несмотря на то, что он мало чем напоминал человека. Ходил Владыка несколько сгорбившись. Строгий и суровый взгляд его несколько напугал Изабель и Элин. Для Самюэля же подобные взгляды уже давно стали чем-то обыденным. В одежде Владыки преобладал пурпур и серебро. Само же облачение состояло из кафтана с высоким воротником, вышитым круговыми узорами, напоминавшими лабиринты, и мантии с серебряной цепочкой, надетой поверх всего этого. На поясе был широкий ремень с округлой серебряной пряжкой. На шее Владыки висел медальон, тоже из серебра, с таким же символом, как и у Лема.

Дейтерианка стояла справа от Владыки. Её тёмно-голубое платье со вставкой в форме песочных часов по центру, сверкающей серебром, и двойными рукавами, отделанными на плечах валиками, обшитое белой тесьмой, а также изящная диадема с белыми камнями, что украшала её голову, напомнили Изабель одеяние Лунарии, запомнившееся ей на всю жизнь. Было ясно – дейтерианка тоже служит Лунарии, из-за чего уже завоевала симпатию Изабель. Практически сразу же дейтерианка обратила внимание на девочек. Ей было невтерпёж поскорее поговорить с сёстрами, однако что-то её сдерживало, и ей оставалось лишь изучать их взглядом.

Последний из гостей сильно выделялся на фоне своих спутников своим каменным лицом и суровым взглядом. Он стоял по стойке смирно, весь в тёмно-бардовых доспехах с золотистыми краями, сиявших будто бы сами по себе, и висящей на поясе саблей. Одним только своим видом вселял и страх, и уважение каждому, кто находился в комнате, за исключением, пожалуй, Лема.

– Во славу раут! – в один голос выкрикнули Лем и Зит, низко поклонившись вошедшим.

Внутри Зит всё тряслось от вида Владыки. Боясь разозлить его хоть чем-нибудь, она не осмеливалась даже шевельнуться.

Владыка медленно осмотрел комнату и остановил свой взгляд на медсестре. Её передёрнуло.

– Как ваше имя? – спросил Владыка своим сиплым, суровым голосом.

– Зит, Мой Повелитель.

– Я желаю услышать полное имя.

– Зит Садари Ят Вайри.

– Ог Садари, не стоит страшиться меня так, будто я демон. Мне известно, что обо мне ходит много слухов и что многие из них не самые приятные. Однако я никого не наказываю за всякую ерунду. Ведите себя свободно, как обычно. Если я вас и накажу, то только за бестактность и неисполнительность. Вам ясно?

– Да, Мой Повелитель, – Зит снова поклонилась Владыке. Она сделал вид, что немного успокоилась, однако волнение её никуда уходить не собиралось.

– Каково состояние детей? Они готовы к общению?

– Да, Мой Повелитель. Девочки в полном порядке. Травмы отсутствуют. Жалоб никаких нет. Обе были привиты буквально за несколько минут до вашего визита. Ночью мы с Лемом помыли их и привели в порядок. Ночь прошла спокойно. А вот с мальчишкой пришлось повозиться. Он получил серьёзные раны в сражении Букой, из-за чего пролежал всю ночь без сознания.

– Да-да, Лем уже поведал мне об этом. Сколько ему лет?

– Точно неизвестно. Я спрашивала у девочек, однако они даже своего возраста не знают. Но можно предположить, что младшей – лет десять, а старшей, как и мальчишке, – около тринадцати.

– Хотите сказать, что уже в таком возрасте они могли сражаться с таким монстром, как Бука, на равных? – Владыка спросил это так, будто бы насмехаясь, что напугало Зит.

– По… по словам рата Лема всё так и было, Мой Повелитель, – дрожащим голосом ответила медсестра.

Владыка перевёл взгляд на Самюэля, о котором Лем рассказывал ночью, нахваливая мальчика за его бесстрашие. Немного почесав свой подбородок, Владыка улыбнулся.

– Любопытно… – протянул он. – Ог Садари, вы уже общались с мальчиком?

– Нет, ещё не успела. Он пришёл в сознание совсем недавно.

– Не беспокойтесь, я успел, – подхватил Лем. – Он в полном порядке и готов общаться, так ведь, друг мой?

Самюэль кивнул в знак согласия, не отрывая при этом взгляд от Владыки, которого он всё это время продолжал рассматривать.

– Что же, я узнал от вас всё что хотел. Благодарю вас, ог Садари. Денерс, можете пообщаться с девочками.

– Благодарю вас, Мой Повелитель, – ответила ему жрица и направилась в сторону Изабель. – Оррин, за мной.

Солдат зашагал вслед за жрицей.

Сам же Владыка медленным шагом приблизился к Самюэлю. Лицо его стало куда более доброжелательным, чем когда он только вошёл в палату. Он сел на стул, предоставленный Лемом, и начал:

– Приветствую тебя, юный герой. Моё имя Гаичан Три’Хайт. Я – Владыка города Закар, властелин Закарских земель и один из членов совета «Новых раут». Будь добр, расскажи мне о себе.

Самюэль помотал головой в стороны.

– Почему нет?

– Я нахожу странным то, что такому важному и занятому человеку, как вы, интересно поговорить с таким нищим, как я. У вас, должно быть, дел по горло, а вы сидите здесь и просите меня поведать о себе. Быть может, прожил я ещё мало, но усвоил одно – люди постоянно ищут для себя выгоды. Если вас почитают как Владыку, то вы явно умны и расчётливы. А потому, раз уж вы решили прийти сюда и пообщаться со мной, значит, я для вас выгоден. И пускай с одной стороны мне и лестно это, с другой – мне не нравится, что вы хотите использовать для своих личных целей.

– И каких же?

– Не знаю. Да и не хочу знать. Но общаться с вами у меня желания нет.

– Дерзок, прямолинеен, смел, широко мыслит… Ты уже мне нравишься, – Гаичан довольно почесал свой подбородок и немного улыбнулся. – Для своих лет ты и впрямь довольно умён. Даже среди отпрысков знатных особ мало таких смышлёных, как ты. Ты прав: бросать управление государством ради беседы с каким-то мальчишкой – поступок явно не свойственный мудрому правителю. Поэтому, раз ты был удостоен встречи со мной, значит, в тебе есть нечто особенное, и я правда хочу помочь тебе. Таких, как ты, надо ценить, а не пользоваться ими, будто инструментом. Кто захочет сражаться за того, кто обращается с тобой как с вещью? Верно, никто. Именно поэтому я искренне стараюсь помочь таким, как ты, и забочусь о них. Если не веришь мне, спроси об этом у своего спасителя.

Самюэль перебросил свой взгляд на Лема. Тот кивнул в знак согласия с Владыкой и пояснил:

– Видишь ли, друг мой, я, как ты, был рождён в семье не самой богатой. И именно благодаря Владыке я тот, кто я есть. Если бы не он, то вас некому было бы спасать той ночью.

Пусть Самюэль и не доверял охотнику до конца, слова его заставили мальчика немного смягчить свои взгляды касательно образа Гаичана. Лем не был похож на фанатика, слепо следовавшего за своим предводителем, и был довольно рассудительным, а такие относятся с уважением лишь к тем, кто его действительно достоин.

– Ну, так что, – прервал Гаичан размышления Самюэля, – поведаешь мне о себе?

– Хорошо, – кивнул Самюэль и, склонив голову, начал рассказывать. – Не знаю, чем я вас так заинтересовал. Единственное, то отличает меня от других – это мои волосы. Собственно, из-за них моя жизнь так сложна. Ведомые страхом, люди считали меня порождением тёмных сил. Из-за этого мучилась ещё и моя мама. Пускай в то время я был ещё слишком мал, я прекрасно помню, как нас гнали отовсюду, как избивали прохожие, стражники, другие нищие, как моя мама проклинала судьбу и как рыдала ночи напролёт. Всё из-за моих волос. Из-за них же я всю свою жизнь жил в нищете и был обречён жить в ней до конца своих дней. Мама умерла очень рано. Большую часть жизни я скитался в одиночестве, еле сводя концы с концами. Хотелось просто умереть, ибо жить мне не было смысла. Лишь когда я встретил Изабель, в моей жизни появилось хоть что-то хорошее. И, знаете, столкнись я с тем монстром, не будучи знакомым с ней и Элин, то даже не пробовал бы сопротивляться. Пусть бы разодрал меня. Мне же легче. Однако мне было что терять, – Самюэль поднял голову на сестёр, увлечённо общавшихся со жрицей под пристальным надзором её спутника. – Они – единственное, что держит меня в этом мире.

– Вот оно как… Что же, я сожалею о твоей судьбе, – Гаичан сжал руки в замок, закрыл глаза и склонил голову. – И да упокоит Лунария душу твоей матери.

Слова его звучали очень искренне. Молитва за человека, о существовании которого Гаичан даже не знал, ещё больше расположила Самюэля к Владыке.

– Этот мир жесток, ты это по себе знаешь. Хоть мы и разумные существа, но живём по законам природы. Кем бы мы ни являлись, мы всё равно будем следовать его главному правилу: «Выживает сильнейший». Умный, расчётливый и могущественный человек использует слабого, чтобы обрести желаемое. И, к великому сожалению, обычно те, кто рождаются в низах, так и остаются ничем, а рождённые в богатстве и роскоши прожигают всю свою жизнь, развлекаясь, пьянствуя, придаваясь блуду с кем им угодно и насмехаясь над всеми, кто ниже их по статусу. Но, знаешь, – Гаичан улыбнулся, – бывают и такие, что могут изменить свою роль в этом мире, и, благодаря своему гению и силе, встать на вершине этого мира. Ну, либо же угробить свою жизнь из-за непомерной тупости. И ты, мальчик мой, относишься к первому типу. Ты понимаешь, что действительно нужно людям, ибо жил среди тех, кому для хорошей жизни нужно нечто большее, чем просто деньги, знаешь подноготную этого мира, не боишься ни монстров, ни самого Владыку, которого впервые видишь. Таких, как ты, очень мало, и именно такие и правят этим миром. Благодаря своему характеру, ты сможешь помочь не только себе, но и своим подругам. В этом я нисколько не сомневаюсь.

Чем больше Гаичан говорил, тем больше его образ расходился с тем образом, что был у Самюэля в голове. Из высокомерного, самовлюблённого Владыки, заботящимся лишь о своём окружении, каким Самюэль представлял себе абсолютно любого правителя, он превращался в человека действительно понимающего, что нужно людям, чего они хотят и зачем поступают так, как поступают. Самюэль уже начинал стыдиться слов, сказанных им ранее по отношению к Гаичану. Ему казалось, что из-за своего выпада в сторону правителя он потерял шанс счастливую и беззаботную жизнь вместе с сёстрами.

Тут Гаичан снова почесал подбородок, будто бы пытался вспомнить что-то важное.

– Ах да, я же хотел спросить тебя ещё кое о чём. Скажи мне, что делали трое детей из бедной семьи поздней ночью в лесу одни? И почему твоя рубаха была в чужой крови?