Долгий путь

– Помнишь запах лаванды, сорванную и вплетённую в мои косы, так смущался…

– Ведьма! Сожгите Ведьму!

– Когда обнимал, крепко сжимая в объятиях я слышала как бьётся…

– Убейте колдунью!

– Ты был моим бескрайним космосом…

– Не дайте ей уйти!

– Не вини их, глупых, ограниченных… Береги себя…

Обезумевший народ почувствовал вкус крови. Маленький деревянный домик оказался окружен толпой и со всех сторон в него полетели камни и зажжённые факелы. Дом морщился, пыхтел стараясь стряхнуть расползающийся огонь, всё напрасно, он умирал, вместе с ним уходила и жизнь обитающая внутри.

– За что же вы так со мной…

Звук бьющегося стекла, треск огня поедавшего деревянные опоры и крики проклятий, становились единым мотивом, навсегда запечатлённым в этом времени. Актёры примерили роли, началась игра, режиссёры сосредоточили внимание. Запахло грозой.

....

– Роза, мой милый ангел, они убили тебя, украли самое ценное. Заставили страдать.

Едва слышный шепот отражённый серыми каменными сводами полетел узкими коридорами подземелья, сливаясь с воем заточённых, впитывая желтое сияние. Горящие светильники рисовали в пространстве удивительные формы и очертания. Дополняли картину, образы в чёрных балахонах гремящие связками ключей, с трудом передвигаясь бубнили молитвы прося снисхождения божьего, пощады для душ проклятых, заживо гниющих, в тюрьме инквизиции. Здесь нет радости, только вопли и плач обезумевших арестантов.

Никем не замеченная тень отделилась от дальнего края стальной опоры, и подобно змее поползла по этим мрачным лабиринтам ныряя в углы и прячась от огня, растворяясь в тёмных одеждах.

Лунное мерцание падающее сквозь обглоданные ржавчиной оконные перегородки, играло на окровавленных пальцах путаясь в волосах, сидевшего на холодной скамье маленького существа, одетого в лохмотья, его грязные патлы сплелись в канатные нити, а на лохматой бороде виднелись запекшиеся пятна. Когда он поднял свой взгляд к свету, стало понятно, внутри этого поломанного, небольшого тела жила отважная несломленная сущность.

– Кто здесь, – тихо спросил узник

– Твоё имя Филиппе? – словно эхо прозвучало в ответ.

– Так меня назвали при рождении, Зовусь я также Ноланец. Вероятно я схожу с ума и говорю с пустотой. Всё же назови своё имя таинственный гость.

– Как меня зовут неважно. Я могу быть кем захочу. Быть там, где пожелаю и если видишь и ощущаешь моё присутствие, потому что я тебе позволяю.

– Хорошо, какой бы не была причина. Я рад. Долгие годы я не разговаривал. Меня никто не навещал.

Дорожа Филиппе убрал с потного лба волосы и всмотрелся в очертание фигуры.

– Знаешь, что утром умрёшь? – задал вопрос незнакомец

– Да и я готов к этому.

– Правда? Как можно приготовиться к уходу? Что нужно ощущать? Понимая что завтра мир продолжит жить уже без тебя? Как можно просто так прервать жизненный цикл?

Руки сжались в кулаки, горесть пронзила острым клинком, израненные губы Ноланца горько улыбнулись.

– Кончина не радует, но ничто не держит, у меня отобрали всё. Забрать честь я не позволю.

– Честь? Какую? Тебе необходимо раскаяться, отказаться от убеждений, ведь они не есть истина, все заблуждаются, так что признать ошибку не проблема.

– Конечно, предполагаю что могу ошибаться в суждениях. Дело не в этом. Спасти своё существование и отказаться от своих же слов? Эти мысли не просто так возникли. Я наблюдал, сравнивал, я к этому шел. Сохранив действительность ныне, я не успокоюсь и продолжу поиски, значит рано или поздно вновь окажусь тут. Чего же тянуть? Пусть решиться всё поскорее. Не смогу жить в мире с человечеством.

– С людьми приговорившими тебя к гибели? Или с теми, которые пригласив к себе в гости, писали доносы прокуратору? Тем самым отправив тебя в это место полное слёз и отчаянья.

– Общество… я долго размышлял… Мы одинаковы. Мечтаем, плачем, желаем. Только одно различие. Одни истребляют, отстаивая свою правоту, другие за идею, погибают. Ирония в том что тысячу лет назад предки этих палачей также были гонимые. Верующих в единого бога истребляли целыми семьями, не щадя никого, даже детей, и женщин распинали на крестах. Удивительно, что орудие убийства стало символом спасения. Да. Всё новое рождается на крови и взрастает на трупах погибших, со временем становясь обыденным и старым перекрывающим кислород чему то другому – новому. Порочный круг.

По скользкому, каменному полу, противно пища пробежала крыса, предчувствуя скорый пир радостно подпрыгивала, где трупы, всегда есть крысы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.