13-ый отряд запортальной разведки 2: Противостояние Том 2

Глава 3

— Я пуст, — выкрикнул боец, стоящий на спешно возведённом пандусе у незаконченной стены, которую даже во время боя продолжают устанавливать.

— Пустой! — выкрикнул ещё один, прячась за парапет стены.

— Внизу пополните. Смена! — бросив взгляд вниз, молодой солдат заметил отделение, пришедшее им на смену. Ньинхе, после того как умылись кровью во время попытки атаковать с наскока, отошли и теперь очередные сутки щупают оборону экспедиционного корпуса.

— Вы вовремя. Парни уже последние силы выжимали, так и до истощения недалеко, — устало произнёс сержант.

— Ничего. Скоро все отдохнём. Слышал, воевода что-то готовит.

— Хорошо бы, а то арта работает без продыху. Останемся без снарядов, и всё. Придётся в последний и решающий в рукопашную идти, чего очень не хочется. Многие полягут.

Стоящий неподалёку княжич мысленно согласился с сержантом. Боеприпасов ещё достаточно, вот только противник сменил тактику. Они спрятались под артефактными щитами, просадить которые с помощью артиллерии даже пытаться не стоит. Энергонасыщенный фон этого мира обеспечивает артефакты большим объёмом энергии, к тому же у противника есть кристаллы-накопители. Долбить по щитам — это зря пережигать боеприпасы. Единственный шанс их просадить — сконцентрированная стихийная атака большого числа контракторов, которым требуется подойти как можно ближе. Но при том количестве зверей, которых привели погонщики, это сопряжено с высокими рисками. По этой причине арта бьёт по квадратам, которые не защищены барьером. Зверей слишком много, тогда как артефактов стационарных щитов, наоборот.

— Плазма! — раздался крик наблюдателя. — Со стены!

— Вниз! Быстрее, немощные скунсы! — заорал младший сержант отделения, которое только забралось на стену. — А ты чего очаровался! — Он схватил за шкирку увлёкшегося бойца и вместе с ним спрыгнул вниз. Сделали они это вовремя. В секцию стены врезался полуметровый плазменный сгусток. По всей поверхности секции ярко вспыхнули руны, которые продержались всего полторы секунды. От нестерпимого жара стена начала буквально плавиться. Соседние секции тоже долго не продержались. Огонь, словно живой, перешёл на землю, начав растекаться по ней. И ведь это ещё очень слабый заряд.

— А-а-а! Моя нога! — тот самый боец, который замешкался на стене, не успел отскочить, из-за чего пламя дошло до его ноги. Оно, словно хищный зверь, слизало по колено конечность ещё молодого парня, который не так давно поступил в дружину. Благо его командир успел отдёрнуть и тем самым не дал огню продвинуться дальше. Подоспевшие контракторы стихии холода накрыли площадку морозным туманом. Эмпирическим путём выяснили, что вода намного хуже справляется с этим огнём.

Сейчас повторится виденное уже не раз. Враг предпримет попытку прорваться на этом участке, отправив весьма крупные силы. Дабы мы не смогли перебросить подкрепления с других направлений, в разных местах начнутся беспокоящие атаки, вынуждающие тратить боеприпасы и сковывающие наши силы. Вот только мы уже учёные, да и отряды быстрого реагирования, ждущие в резерве, уже выдвигаются сюда, а за ними тащат новые секции для стены.

— Воздух! — вывел из раздумий очередной крик наблюдателя.

— Ну наконец-то. Хоть разомнусь, — негромко произнёс княжич. Мужчина ловко забрался на появившегося рядом грифона и уже собрался взлететь, как его вдруг окликнули.

— Георгий Сергеевич, вы никак собрались поучаствовать в бою? — вкрадчиво спросил подошедший Омут.

— Так нечего зря тратить ракеты. Вряд ли нам в ближайшее время подвезут их.

— Вы правы, вот только если бы вы чаще находились в штабе на совещаниях, то уже знали о предстоящей вылазке, в которой предусмотрено и ваше участие, — укоризненно произнёс воевода. От его слов княжич слегка зарделся, однако быстро взял себя в руки и с вызовом посмотрел на собеседника.

— Не слишком ли вы много на себя берёте, не ставя меня в известность? — почувствовав недовольство своего друга, грифон начал перебирать передними лапами. Орлиная голова повернулась к Омуту и с прищуром осмотрела его.

— Именно для этого я лично пришёл сюда, — нисколько не испугавшись грифона, воевода приблизился и негромко продолжил. — Георгий Сергеевич, вы поручили мне управление войсками и сами сказали воспринимать вас как боевую единицу. Если вас что-то не устраивает, я сам встану в первые ряды и с нетерпением буду ждать вашего приказа.

Слова не слишком грубые, но бьющие по самолюбию. Княжич действительно так сказал, ибо знает свою нынешнюю компетенцию. Он водил крупные отряды и не раз, но нынешняя ситуация сильно отличается. Противник не обычные звери. Ими руководят погонщики. Под их контролем звери не боятся смерти и по первому приказу пойдут в самоубийственную атаку. К тому же противник вооружён боевыми артефактами, от которых укрепления понесли кое-какие повреждения, а что самое плохое — появились первые погибшие.

— Что с этими планируете? — Георгий Сергеевич кивнул в сторону приближающихся птиц. Судя по всполохам огня, среди них есть обладающие стихией.

— Подпустим ближе и уничтожим. ОтрядСкульпторауже готов.

— Понятно, — смиряя гордыню, наконец спросил: — Что от меня требуется?

— Ничего особенного. Всего лишь навести шороху во время отвлекающего манёвра.

Слушая разработанный план, мужчины наблюдали, как с двух сторон к несущимся по небу противникам устремился десяток контракторов. Слева, чуть впереди пятёрки, летит контрактор на огромном белоснежном духе сокола. Дух напоминает сгусток ледяного тумана, который будто случайно принял форму величественной птицы. Сидящий на нём мужчина рывком встал в полный рост и начал творить какую-то технику. Вокруг него заклубилось нечто похожее на жидкий лёд. Расстояние между ним и стаей стремительно сокращается. Летящий вдали погонщик, сидящий на крупном аисте, заметил контракторов и попытался отправить часть подконтрольных птиц на перехват, ноСкульпторсреагировал быстрее. Его дух резко ускорился, словно стрела ворвался в центр стаи, которая состоит из разнообразных противников, вот только их размер намного меньше морозного духа.

— Вот, в принципе, и всё, — довольно произнёс Омут.

Во все стороны от птицы и её наездника начала распространяться стихия. Слабые, не имеющие защиту птицы, насекомые и небольшие летающие рептилии камнем полетели вниз. Обладающие огненной стихией попытались как-то противостоять, и у них даже был шанс, вот только управляющий ими погонщик, вероятно, позабыл, чтоСкульптортам не один. В стаю полетели различные техники. Ураганный ветер ломал крылья и толкал одного на другого. Огненные смерчи пожирали их десятками и, несмотря на контроль погонщика, заставляли шарахаться в стороны от стихии, вызывающей страх у каждого живого существа, обитающего не в морской стихии.

Видя плачевное состояние своего воинства, погонщик словно обезумел. Он с мечом наголо полетел в гущу битвы. Вот только погонщики, в отличие от одарённых и тем более контракторов, не отличаются большой силой в рукопашном бою. Княжич заметил, как огненная ласточка метнулась в его сторону. Судя по хвосту, выглядывающему из-под шлема наездника, княжич предположил, что это девушка. Она подлетела поближе, одним рывком преодолела десятки разделяющих их метров и снесла всаднику голову. После этого стая, потерявшая связь с погонщиком, словно обезумела. Бой вспыхнул с новой силой, полной безумной дикой ярости. Одарённых противников уничтожили ещё первыми дружными техниками. Сейчас в небе идут разрозненные спаринги. Духи контракторов бьют стихией и рвут защиту, затем плоть когтями. Сами контракторы поразили даже Омута. Он немного шокировано следит за творящимся в небе.

— Вот же психи.

— Не психи, а хозяева неба. Мы его чувствуем и не боимся, — от увиденного княжича пробрала гордость за товарищей, таких же, как он, покорителей неба.

Контракторы не сидели на духах. Они с мечами наголо прыгали на спины пролетавших рядом зверей и остервенело их рубили. С небес на землю льётся настоящий кровавый дождь. При этом всё происходит относительно недалеко от разрушенной стены, к которой из вражеского лагеря мчится настоящая лавина из зверей.

С той стороны завывают трубы, ритмично бьют барабаны. В ответ, благодаря засевшим на удалении наводчикам, по указанным координатам бьёт артиллерия. Только сейчас княжич услышал гул двигателей и лязг гусениц. По узкой дороге между уцелевших старинных коробок зданий едут танки. Секцию уничтоженной стены ещё не восстановили, и они проехали за территорию по её расплавленным обломкам. Четыре Т-72 тут же открыли прицельный огонь. Барабан заряжания подаёт один снаряд за другим.

— Он же сейчас разобьётся! — выкрикнул Георгий.

С небес на землю летит один из контракторов, вцепившийся в поверженного врага. Похоже, бой оказался нелёгким, из-за чего он не успел вернуться к духу. Крупная, когда-то величественная птица, похожая на древнего аргентависа, в штопоре летит к земле. Мужчина держится за его перья и часто вертит головой, что-то или кого-то высматривая.

— Погоди, — на плечо легла рука воеводы, не давшая вновь запрыгнуть на грифона, дабы сорваться на помощь.

Сделал он это вовремя. Из небесной свалки вывалился серый дух филина, который камнем устремился вниз. Сердце от этого зрелища забилось чаще. Казалось, верный друг не успеет прийти на помощь. До земли мужчине оставалось не более десяти метров, когда мимо пролетел дух. Контрактор оттолкнулся от спины и, словно кот, развернулся в воздухе, дабы уцепиться за созданные из чистой энергии перья грозного ночного хищника, чьи размеры в местах его обитания позволяют охотиться не только на мышей, но и на «каменных» медведей. Филин со всадником на спине поспешно начали набирать высоту. Они находились на линии огня одного из танков, из-за чего тот был вынужден прекратить огонь.

— Через сколько выступаем? — от увиденного княжича охватил азарт. В организм хлынуло столько адреналина и норадреналина, что он вот-вот польётся из ушей. Рука то и дело тянется к мечу. Даже грифон в нетерпении царапает крышу когтями.

— Скоро. Ещё не все вышли на позиции, — предупредил воевода.

Внезапно в крайний справа танк врезался плазменный сгусток. Слабая энергетическая защита не смогла противостоять ужасающей температуре. Укреплённая броня начала плавиться, словно сделана из пластика, причём даже быстрее, чем стена. Танкисты попытались выбраться, благо пламя до люков пока не добралось, вот только там сидят не самые сильные одарённые. Огромная температура быстро раскалила грозную машину. Мехвод остался лежать у открытого люка. Ещё один попытался вырваться через башню. Увы, ему тоже не повезло. Оставшиеся снаряды сдетонировали. Раздался мощный взрыв, от которого башня взлетела вверх. Она перелетела стену и рухнула вниз, чудом никого не задев. На краткий миг подняла облако песка, затем, когда он осел, княжич и воевода увидели, как дуло башни танка смотрит на них.

— Омут! — раздался крик солдата, выбежавшего из штаба. — Сообщение от дальнего!

Воевода резко развернулся, легко оттолкнулся от крыши и спрыгнул примерно с шестиметровой высоты. Кинув взгляд на поле боя, княжич развернулся и последовал его примеру.

— К танцу готовы. Ждём музыки, — вслух прочитал Павел Харитонович. — Вот и замечательно. Ну что, Георгий Сергеевич, сыграете им «полёт валькирий»?

— Лучше «Танго смерти», — княжич ловко вскарабкался на спину грифона, зависшего в паре метров над землёй, провёл ладонью по мягким перьям, сотканным из энергии, улыбнулся, получив отклик от своего друга, после чего они взмыли в воздух.

Со всей территории, занятой экспедиционным корпусом, в воздух взлетают духи с восседающими на них контракторами. Из-за разницы в силе их размеры сильно различаются, но это не уменьшает зрелищности. Куда ни взгляни, всюду видны летящие духи, светящиеся цветом их стихии. Почти две сотни контракторов — это грозная сила. Это практически все, чьи духи способны летать. Столь грозная сила устремилась к вражескому лагерю. С противоположной стороны поднялся настоящий гвалт, доносящийся даже до укреплений. Погонщики спешно поднимают в воздух подчинённых, способных летать. Как в первый день небо почернело до горизонта, вот только в этот раз людям придётся обойтись без ПВО. Воевода каждый раз с болью в сердце наблюдал, как тратятся невосполнимые боеприпасы. Контракторам надо всего лишь помедитировать и хорошо поесть, тогда как снаряды нужно вести по бездорожью под постоянным риском попасть на глаза одному из патрулей, которые раскинули по округе ньинхе. И ещё воеводу беспокоит самый важный вопрос: доберутся ли до обжитых мест гонцы? Узнает ли князь о нависшей над ними угрозе? Причём не только над экспедиционным корпусом, но и над Твердыней.

Тем временем в небо полетели огненные шары, выпущенные из ручных артефактов, имеющихся в обилии у противника. Мощь их не велика, чего не скажешь о количестве, которое, как говорится, может перейти в качество. Против таких атак контракторы предпочитали чуть разлетаться в стороны. Однако противник не так прост. На трицератопсах у них что-то вроде подвижной артиллерии. Помимо них там возведены странные конструкции в виде цветков с шестигранными лепестками с тонким металлическим стержнем в центре. От них вверх устремляются красные лучи, вызывающие ассоциации с лазером. Принимать на собственный щит весьма опасно, а увернуться не так просто из-за подвижности «цветков». По этой причине контракторам приходится создавать комбинированные совместные щиты, которые принимают весь урон на себя. Но и это не всё. Трицератопсы сели на задние лапы, превращаясь в ПВО большой мощности. Именно после одного из таких выстрелов вниз полетела фигура в чёрной униформе. Дух, который принял большую часть плазменного сгустка, ослабленного тройным щитом, быстро исчез, вернувшись в тело своего наездника. Стриж, летевший почти в конце, круто устремился вниз, дабы его наездник смог подхватить лишившегося большей части энергии воина.

— С богом, братцы, — воевода спокойно перекрестился, не обращая внимания на взгляды стоящих неподалёку солдат. Он пришёл в Беловодье вместе с Романовым, неся в сердце веру тех времён, и не проникся, как некоторые, верой в старых богов. Уважает и принимает — да, но не отринул свою веру. Может, именно из-за этого он не так отрицательно относится к наращивающим своё влияние паладинам.

На высоте столкнулись две силы, претендующих на власть над небесами. Более могущественные контракторы дали залп площадными техниками, дабы сбросить вниз недостойных, посмевших встать у них на пути, а также чтобы расчистить путь достойным настоящей схватки. На защитный купол ньинхе посыпались поджаренные, замороженные или изломанные ветром обитатели небес. Часть контракторов вдруг следом за ними отправили в барьер мощные концентрированные удары, от чего тот пошёл волнами, а зверь с установленным на нём артефактом громогласно взвыл. Артефакт на его спине ярко загорелся, выдавая барьеру просто чудовищные объёмы энергии. Предусмотренная на такие случаи защита на спине динозавра начала дымиться. Сидящий рядом погонщик свалился на землю и не подаёт никаких признаков жизни.

— Ещё немного, — прошептал Омут, не отрывая бинокль от глаз.

Наиболее сильные создания из первой волны преодолели стихийные техники и крепко сцепились с духами и их наездниками. В небе повторилось то, что недавно проделал Сокол недалеко от укреплений. Одновременно с этим часть отряда продолжает атаковать барьер и отслеживать атаки с земли, дабы прикрыть увлёкшихся боем товарищей.

— Как же их много. Ещё максимум минуту. Поднажмите, — ноздри воеводы раздуваются от тревоги и азарта. Тяжело быть воином, которому вместо жаркой схватки нужно сидеть в лагере. Однако таково бремя воеводы. Горе тому военноначальнику, который теряет голову и рвётся в бой, ибо он теряет самое главное — возможность своевременно реагировать на ситуацию на поле боя.

Суета во вражеском лагере с каждой секундой нарастает всё больше. В воздух устремились стихийные техники от подконтрольных зверей, из-за чего нашим становится всё сложнее. Вести бой с сильными противниками, обладающими стихией, и заодно держать защиту от атак со стороны требует больших затрат энергии. Благо симбиоз человека и духа даёт некоторое преимущество. Пока дух сражается, человек может уделять больше внимания их защите или вести бой с кем-то ещё.

Мощный взрыв во вражеском лагере вызвал у Омута радостную улыбку. Артефакт не выдержал подобных нагрузок. Все рунные цепочки-предохранители были выжжены, от чего артефакт взорвался. Тут же разнёсся громкий сигнал об отступлении. Это не старинный горн, хотя по звуку на него очень похож. Для этого использовали обычный сигнальный артефакт с простым названием «Эффект МР». Из-за не работающей здесь радиосвязи приходится пользоваться таким архаизмом, как громкие сигналы, обозначающие то или иное действие. Ну а как иначе достучаться до разгорячённых боем?

— Артиллеристам приготовиться! Устроим этим гадам барбекю, — скомандовал воевода. Рядом с ним всегда находятся несколько вестовых, один из которых быстро побежал к позиции артиллеристов. Хоть к ним проведена проводная связь, но Омут тоже человек, и ему хочется всё увидеть своими глазами. А небольшая задержка тут будет несущественна. Он знает, что в этот момент артиллерия наводится на нужный квадрат, который помимо них будет утюжить его величество «Солнцепёк».

Несмотря на сигнал к отступлению, быстро выйти из такого боя невозможно. Контракторы, не жалея сил и энергии, бьются со сковывающими их врагами. Те, кто ранее занимались барьером, рассредоточились по высотам и принялись отчищать горизонт, дабы дать товарищам время выйти из боя. Омут крепко стискивал бинокль, когда видел изредка падающих на землю людей. В тех местах сразу образовывалась гора из зверей. Иногда упавшие успевали дать последний бой, но чаще их очень быстро разрывали на части. Ведь падали в основном те, кто потратил слишком много энергии.

— Время! Сигнал к атаке! — и почти сразу в воздухе раздался торжественный рёв труб.

Слева от вражеского лагеря, примерно в двух километрах среди песчаных барханов в земле появилась широкая нора, из которой выполз дух камнегрыза. Следом за ним, вместе с буро-коричневым медведем, появился среднего роста, не высокий, но очень широкоплечий мужчина с тремя полосками от когтей на щеке. Несмотря на возможности целителей, Беров Егор Елизарович, брат главы рода Беровых, не стал их убирать. Этот шрам — память о битве с медведем, который его признал и заключил контракт. Именно Берову поручили возглавить один из двух отрядов, который должен немного проредить силы противника и самое главное — уничтожить ещё один защитный артефакт.

— Эй, харе спать. Моя секира жаждет их крови. Да, Мишаня? Ты тоже хочешь порезвиться? — сменил грозный тон на ласковый, хлопая по боку вальяжно передвигающегося друга. Тот довольно оскалился, демонстрируя созданные из стихийной энергии устрашающие острые зубы. — Поторапливайтесь! А то эта ящерица потом замучает нас своим хвастовством.

— Не боишься так Саламандрова называть? — поинтересовался идущий следом мужчина с длинными светлыми волосами, завязанными в хвост. Он, как и Егор Беров, держит шлем в руке.