Его последняя невеста

Глава 3. Дорога в никуда

Лес встретил их мокрым, цепким холодом, который пробирался под одежду и оседал на коже липкой росой. Алекс и Миранда бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и падая в ямы, скрытые опавшей листвой. Позади остался горящий замок — оранжевое зарево разрывало ночное небо, и даже сквозь толщу деревьев было видно, как пламя лижет башни, превращая камень в пепел.

Алекс чувствовал, как лёгкие горят от бега, как мышцы ног немеют от напряжения, но он не мог остановиться. Рядом Миранда дышала так же тяжело, её рука вцепилась в его запястье так сильно, что пальцы, казалось, оставляют следы на коже. Они бежали молча, потому что слова были лишними — каждый звук, каждый крик, каждый вздох мог стать сигналом для тех, кто шёл по их следу.

Лес становился гуще. Деревья здесь росли странно — их стволы были искривлены, словно их выворачивали изнутри, а ветви тянулись не к небу, а к земле, образуя непроходимые заросли. Ветви были покрыты тёмной корой, которая на ощупь казалась влажной и липкой, как старая смола. Воздух наполнился резким, терпким запахом хвои и ещё чем-то сладковатым, приторным, отчего кружилась голова.

Когда ноги окончательно отказались бежать, Алекс остановился, опёрся руками о колени и попытался отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, и каждый вдох отдавался болью в груди.

— Дальше… не могу, — выдохнул он, и голос прозвучал хрипло, как у старого кузнеца.

— Там… река, — прошептала Миранда, указывая куда-то вперёд, в темноту. — Я слышу её. Она заглушит наши следы.

Алекс поднял голову и прислушался. Действительно, где-то впереди слышался плеск — негромкий, убаюкивающий, но отчётливый. Они двинулись дальше, уже не бегом, а быстрым шагом, прокладывая путь сквозь заросли колючего кустарника, который цеплялся за одежду и царапал кожу.

Река оказалась неширокой, но быстрой. Вода в ней была тёмной, почти чёрной, и лишь отблески далёкого пожара золотили поверхность. Алекс опустился на колени у самой воды и зачерпнул пригоршню — она была ледяной, почти обжигающей, и он жадно припал к ней губами, чувствуя, как холод разливается по горлу.

Миранда стояла рядом, глядя на воду, и в её глазах отражалось далёкое пламя.

— Они не перейдут через реку, — сказала она. — Орки боятся текучей воды. У них нет магии, чтобы её переступить.

— Ты уверена? — спросил Алекс, вытирая мокрый рот рукавом.

Она кивнула, и в её жесте было что-то от уверенности, которой он в ней раньше не замечал. В замке она казалась робкой, потерянной, но здесь, в лесу, её плечи распрямились, а шаги стали твёрже.

— У нас есть немного времени, — сказала она. — Но мы должны идти. Они найдут обход. Орки всегда находят обход.

Алекс поднялся. Ноги дрожали, мышцы гудели, и в голове стучала тупая боль. Он посмотрел на Миранду — она тоже выглядела уставшей, но в её глазах горел огонь, который не давал ей сдаться.

Они перешли реку вброд, держась за руки, чтобы течение не сбило их с ног. Вода поднималась до пояса, холодная, как зимний ветер, и когда они выбрались на другой берег, зубы у обоих стучали от холода.

— Надо развести костёр, — сказал Алекс, глядя на свои дрожащие руки. — Мы замёрзнем.

— Костёр заметят, — возразила Миранда, но голос её дрожал так же сильно, как и его.

— Лучше замёрзнуть, чем сгореть, — сказал он и двинулся вглубь леса, собирая сухие ветки, которые удалось найти в этом влажном, пропитанном сыростью месте.

Миранда стояла в стороне, глядя, как он пытается разжечь огонь с помощью кремня, который носил в кармане. Но пальцы не слушались, дрожь мешала, и искры падали мимо трута, не зажигая его.

— Дай я, — сказала Миранда, подходя ближе.

— Ты умеешь? — спросил Алекс, удивлённый тем, что она вообще знает, как это делать.

— Нет, — ответила она просто, опускаясь на корточки рядом с ним. — Но я хочу попробовать.

Она взяла кремень в руки, и Алекс заметил, что её пальцы, в отличие от его, почти не дрожали. Она ударила камнем о сталь, и искра вспыхнула — ярче, чем у него, словно огонь знал её и откликался на зов. Трут задымился, разгораясь, и через мгновение тонкий язычок пламени лизнул сухую траву.

— Откуда ты умеешь это? — спросил Алекс, глядя, как огонь расползается по веткам.

— Я не умею, — повторила она. — Просто… я хотела, чтобы он загорелся. И он загорелся.

Алекс нахмурился, но не стал спорить. Он понял, что Миранда говорит правду — её магия, та самая, что чинила соловья, работала не только с деревом, но и с огнём. Она не осознавала этого, но её желание было сильнее любого заклинания.

Огонь разгорелся, и они сели рядом, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться. Ветки трещали, и их треск казался слишком громким в тишине ночного леса. Где-то ухал филин, и ветер шумел в кронах, но все эти звуки казались далёкими, нереальными, как сон.

Миранда сидела, обхватив колени руками, и её лицо было бледным, почти белым в свете костра. Алекс смотрел на неё и думал о том, как странно устроен мир: вчера они были в замке, где им подавали ужин на серебряных тарелках, а сегодня они сидят у костра в лесу, и у них нет ничего, кроме мокрой одежды и друг друга.

— Он сгорел, — сказала Миранда внезапно, и голос её был пустым, безжизненным. — Весь замок. Все, кто был там, сгорели.

— Мы не знаем этого, — ответил Алекс, хотя в глубине души он знал, что она права. Орки не оставляют выживших.

— Я чувствую их, — прошептала она. — Я чувствую запах… пепла. И крови. Много крови.

— Перестань, — сказал Алекс резче, чем хотел. — Ты не должна чувствовать это. Не сейчас.

Миранда подняла голову и посмотрела на него. Её глаза были влажными, но она не плакала. Она сдерживала слёзы, и это делало её лицо жёстким, почти злым.

— Тогда скажи мне, что нам делать, — сказала она. — Ты — принц. Ты должен знать.

— Я не принц, — ответил Алекс, и эти слова прозвучали горько. — В горах я был просто мальчиком. Чужим мальчиком, который учился их языку, их магии, их обычаям. А здесь, в вашем мире, я — никто. Я не знаю замков, не знаю людей, не знаю, как здесь выживают.

Миранда замолчала. Она смотрела на огонь, и в её глазах плясали отблески пламени. Прошло несколько минут, прежде чем она заговорила снова.

— Тогда мы должны стать кем-то другим, — сказала она. — Мы не можем быть принцем и принцессой. Мы не можем быть наследниками престола, за которыми охотятся орки. Нам нужно… притворяться.

Алекс поднял брови.

— Притворяться?

— Да, — она повернулась к нему, и в её глазах мелькнула твёрдость, которой он раньше не замечал. — Если скажешь, кто ты на самом деле — тебя продадут оркам за выкуп. Если скажешь, кто я — меня сожгут на костре за связь с демонами. Мы должны быть братом и сестрой. Сиротами из сгоревшей деревни. Простыми детьми, которые никому не нужны.

Алекс почувствовал, как по коже пробежал холод, не связанный с погодой. Она была права. Мир, в который они попали, не прощал слабости и не щадил тех, кто выделялся. Они должны были стать невидимыми, раствориться в толпе, чтобы выжить.

— Брат и сестра, — повторил он, пробуя слова на вкус. — Хорошо. Но как мы объясним, что у нас разные имена? Алекс и Миранда — это звучит как… как что-то чужое.

— Мы скажем, что у нас разные матери, — ответила она. — Отец женился дважды. Это бывает. В деревнях такое часто случается.

Алекс кивнул, чувствуя, как внутри него медленно укладывается новая реальность. Он больше не принц. Она больше не принцесса. Они — просто два ребёнка, бегущие от войны.

— И ещё, — добавила она, глядя ему прямо в глаза. — Никогда не показывай, что ты умеешь то, чего не умеют обычные люди. Твои навыки из гор — они могут нас выдать. Если кто-то увидит, что ты говоришь на языке демонов или знаешь их руны, нас убьют.

— Я понял, — сказал он. — И ты тоже не показывай свою магию. Никому.

— Я и не собиралась, — ответила она. — Я боюсь её. Я боюсь того, что могу сделать.

Они замолчали, и ночь вокруг них сгустилась, как старая рана, покрытая коркой. Огонь трещал, и на его фоне лес казался живым, дышащим существом, которое наблюдало за ними, оценивало, решало, достойны ли они того, чтобы жить дальше.

Алекс протянул руки к огню, чтобы согреть их, и в этот момент он заметил, что его пальцы покрыты мелкими порезами и ссадинами — следы от веток и камней, о которые он ударялся во время бега. Одна из ран, на указательном пальце, была особенно глубокой, из неё сочилась кровь.

— Больно? — спросила Миранда, заметив его взгляд.

— Немного, — признался он. — Но это ерунда. Заживёт.

Она взяла его руку в свои ладони и поднесла к лицу. Алекс замер, не понимая, что она собирается сделать. Миранда открыла рот и лизнула рану — осторожно, почти невесомо, и её слюна оставила на коже влажный, тёплый след.

— Что ты делаешь? — спросил Алекс, пытаясь отдёрнуть руку, но она держала её крепко.

— Лечу, — ответила она просто. — Моя кровь и моя слюна… они заживляют. Я не знаю, почему, но так всегда было. Когда я царапалась в детстве, я облизывала рану, и она затягивалась за несколько минут.

Алекс смотрел на свою руку, и страх, отвращение, удивление смешивались в нём в странный коктейль. Он чувствовал, как по коже бегут мурашки, и в то же время — как рана действительно начинает затягиваться, края её смыкаются, боль уходит.

— Это… это нечеловечно, — сказал он тихо.

— Я и не человек, — ответила она, отпуская его руку. — Ты знал это. Ты видел мои рога.

Алекс опустил глаза. Да, он видел их. Он знал, что она — демон, наследница Бездны, существо, которого люди боялись и ненавидели. Но сейчас, глядя на неё, он не видел монстра. Он видел девочку, такую же напуганную и потерянную, как он сам.

— Мне не нравится это, — сказал он честно. — То, что ты сделала. Это… странно. Твоя слюна на моей коже. Это неправильно.

Миранда опустила глаза, и на её лице мелькнула боль.

— Я знаю, — сказала она. — В замке люди тоже боялись меня. Слуги перекрёстно шептались, когда я проходила мимо. Королева Людмила… она никогда не обнимала меня. Ни разу. Думала, что я заражу её чем-то.

— Я не боюсь тебя, — сказал Алекс, и это была правда. Ему было странно, необычно, даже немного противно, но не страшно. — Просто… мне нужно привыкнуть.

Она кивнула, и в этом жесте было столько понимания, что Алексу стало не по себе. Она привыкла, что её боятся. Она смирилась с этим. И это было хуже, чем любая рана.

Они сидели у костра до самого рассвета, почти не разговаривая. Лес вокруг них постепенно освещался серым, болезненным светом, и деревья выступали из тьмы, как старые, сгорбленные старцы, покрытые лишайником и мхом. Ветки плакали смолой — она стекала по коре и застывала янтарными каплями, которые искрились в первых лучах солнца.

Алекс встал, размял затёкшие ноги и посмотрел на восток. Там, где должен был быть замок, не было ничего — только дым, поднимающийся к серому небу. Весь мир казался серым, безжизненным, и только крошечный огонёк в его груди, где-то глубоко внутри, говорил ему, что ещё не всё потеряно.

— Мы должны идти, — сказал он, поворачиваясь к Миранде. — Нужно найти деревню или город. Там мы сможем раздобыть еду и одежду.

— И информацию, — добавила она. — Мы должны узнать, что случилось с замком. Жив ли кто-то ещё.

Алекс кивнул и протянул ей руку, чтобы помочь встать. Она приняла её, и на мгновение их пальцы сжались в крепком рукопожатии, словно они заключали новый союз — союз выживших.

— С этого момента, — сказал он, глядя ей в глаза, — ты — моя сестра Мира. Просто Мира. И я — твой брат Алексей. Мы из деревни Заречье. Её сожгли орки, и мы бежали в лес.

— А почему мы не остались с другими беженцами? — спросила она, входя в роль.

— Потому что мы потерялись в темноте, — ответил он. — И теперь ищем дорогу к морю, где живёт наша тётя.

Она улыбнулась — впервые после того, как они покинули замок, и эта улыбка была тёплой, почти радостной.

— Ты быстро учишься, — сказала она.

— У демонов была хорошая школа, — ответил он, и в его голосе послышались нотки гордости. — Там учили говорить правду так, чтобы она звучала как ложь, и ложь так, чтобы она звучала как правда.

Они двинулись в путь, держась за руки, чтобы не потеряться в этом странном, чужом лесу. Смола с веток капала на их одежду, оставляя липкие пятна, и пахло хвоей, и сыростью, и чем-то ещё — сладким, терпким, что проникало в лёгкие и кружило голову.

Через час они вышли на едва заметную тропу, протоптанную охотниками или лесниками. Тропа вела на юг, и Алекс решил идти по ней, надеясь, что она приведёт их к людям.

Миранда шла рядом, и её шаги были лёгкими, почти бесшумными. Она умела ходить по лесу — это было заметно, и Алекс понял, что её демоническая природа помогает ей сливаться с природой, быть её частью.

— Почему ты молчишь? — спросила она, когда они прошли ещё час.

— Думаю, — ответил он. — О том, что будет дальше. Как мы выживем. Чем будем питаться. Где спать.

— Это просто, — сказала она. — Мы будем есть то, что найдём в лесу. Ягоды, орехи, грибы. Если повезёт — поймаем рыбу или мелкого зверя. Спать будем в дуплах деревьев или под корнями. Это не так страшно, как кажется.

— Ты делала это раньше? — спросил он с удивлением.

— Нет, — ответила она. — Но я много читала. В замке была библиотека. Я читала книги о выживании, о лесах, о том, как жили наши предки.

Алекс улыбнулся. Ему нравилось, что она не сдаётся, что она ищет способы жить, даже когда всё вокруг рушится.

— Тогда веди, — сказал он. — Показывай, что ты узнала из своих книг.

И она повела. Она находила съедобные грибы, показывала, как отличить их от ядовитых, указала на следы зайца и объяснила, что если идти по ним, то можно найти его нору. Она говорила о деревьях, о их коре, о том, что липа даёт сладкий сок, а берёзу можно использовать для разжигания костра даже в сырую погоду.

Алекс слушал и удивлялся. Он думал, что она слабая, что она не выживет без помощи. Но Миранда оказалась сильнее, чем он предполагал. Она была умной, наблюдательной и, что важнее всего, она была готова бороться.

Когда солнце поднялось выше, они остановились у небольшого ручья, чтобы напиться и передохнуть. Алекс развёл костёр, и Миранда, как и обещала, показала, как сложить ветки так, чтобы огонь горел долго и ровно.

— Мы справимся, — сказал он, глядя на огонь. — Мы выживем.

— Я знаю, — ответила она. — Потому что я верю в тебя.

Эти слова согрели его больше, чем любой огонь. Он взял её за руку и сказал:

— Спасибо, что ты со мной.

— Спасибо, что ты спас меня, — ответила она. — Если бы не ты, я бы осталась в том замке. И сгорела бы вместе с ним.

Алекс не ответил. Он смотрел на огонь и думал о том, что впереди их ждёт долгий путь, полный опасностей и боли. Но теперь он знал, что они пройдут его вместе. Как брат и сестра. Как два осколка, которые должны были соединиться, чтобы стать единым целым.

Лес плакал смолой вокруг них, но внутри у Алекса было тепло. Тепло надежды.

Глава 4. Рев с гор

Тишина пришла первой. Не та тишина, что бывает в лесу по ночам, когда ветер затихает и даже птицы перестают кричать, а та, что рвёт барабанные перепонки, давит на уши, заставляет сердце биться в горле. Алекс почувствовал её за мгновение до того, как увидел.

Они возвращались в замок, когда небо на востоке вдруг стало тёмным, хотя солнце уже поднялось над горизонтом. Не тучи — что-то другое, живое, движущееся, что застилало свет, как огромная стая саранчи. Ветра не было, но листья на деревьях дрожали, словно их тряс невидимый великан. И в этой дрожи не было слышно ни звука — только вибрация, которая проходила сквозь землю и поднималась по ногам, заставляя зубы стучать.

Миранда остановилась первой. Её лицо побелело, и она вцепилась в рукав Алекса так, что ногти впились в ткань.

— Они идут, — прошептала она, и голос её был тише, чем дыхание. — Не смотри на них. Не смотри в ту сторону.

Но Алекс уже смотрел. Из-за гребня холма, где заканчивался лес, поднималась волна — не вода, а плоть. Тысячи тел, покрытых ржавой бронёй, с топорами и щитами, с рогами, вырезанными из костей врагов, с лицами, которые нельзя было назвать человеческими. Орки. Их было так много, что они казались единым существом, чудовищем, которое ползло по земле, перемалывая всё на своём пути.

И вместе с ними шла Тишина. Алекс не знал, как назвать это иначе. Орки не кричали, не ревели, не били в барабаны. Они шли молча, и только топот тысяч ног — глухой, ритмичный, как сердцебиение земли — доносился до ушей. Но даже этот топот был приглушённым, словно шёл из-под воды.

— Глухая магия, — сказал Алекс, вспоминая уроки демонов. — Они используют её, чтобы подавить крики. Чтобы жертвы не могли звать на помощь.

— Мы должны бежать, — сказала Миранда. — Сейчас. Они уже у ворот.

Но Алекс не мог оторвать взгляда от волны. Он видел, как орки достигли внешней стены, как они начали карабкаться по ней, цепляясь когтями за камни, как их тела падали и снова поднимались, и всё это — в полной, абсолютной тишине. Только хруст камней, только звон металла, но без криков, без предупреждений. Замок молчал. Люди в нём молчали. Мир молчал.

Они побежали, когда первые орки перевалили через стену. Алекс схватил Миранду за руку и потащил её к задним воротам, но они были уже закрыты — кто-то успел запереть их изнутри. Он ударил кулаком по дереву, но доски были толстыми, окованными железом.

— Через чёрный ход, — сказал он, вспоминая, как они вчера проходили мимо. — Для слуг. Он ведёт в кухню.

Они бросились в обход, петляя между хозяйственными постройками, и Алекс слышал, как за их спинами падают тела — мягкий звук, который не сопровождался криками. Тишина поглощала всё, даже смерть.

Чёрный ход оказался открытым. Алекс втолкнул Миранду внутрь и захлопнул за собой дверь, задвинув тяжёлый засов. Они стояли в тёмном коридоре, тяжело дыша, и до них доносились звуки битвы — но приглушённые, словно через толщу воды. Звон мечей, хруст костей, топот сапог — всё это было где-то рядом, но одновременно далеко, в другом мире.

— Подземный ход, — сказал Алекс, переводя дыхание. — Где он?

Миранда закрыла глаза, и её лицо стало сосредоточенным, почти страдальческим.

— Там, — сказала она, указывая на стену, где висел гобелен с изображением охоты. — За ним. Я видела его во сне. Он ведёт вниз, под замок.

Алекс сорвал гобелен, и за ним открылась каменная дверь — почти невидимая, сливающаяся со стеной. Он нажал на неё, и дверь бесшумно отворилась, открывая узкий проход, уходящий в темноту.

— Идём, — сказал он, заталкивая Миранду вперёд. — Ты знаешь дорогу. Веди.

Она шагнула в темноту, и Алекс последовал за ней, закрывая за собой дверь. Они оказались в узком тоннеле, где стены были влажными, а воздух — спёртым и холодным. Свет из коридора почти не проникал сюда, и они шли наощупь, касаясь стен и пола, чтобы не споткнуться.

Тоннель уходил вниз, потом поворачивал, потом снова уходил вниз. Алекс чувствовал, как его дыхание становится всё тяжелее, как ноги немеют от напряжения, но он не останавливался. Где-то наверху, над ними, замок умирал, и они не могли ничем ему помочь.

— Мы выйдем к реке, — сказала Миранда, её голос гулко отражался от стен. — Там, где старый мост. Его давно не используют, но он ещё цел.

— Сколько до выхода? — спросил Алекс.

— Не знаю, — ответила она. — Во сне я шла дольше. Но мы почти на месте.

Она была права. Через несколько минут они увидели впереди серый свет — не яркий, но достаточный, чтобы различить очертания тоннеля. Свет пробивался через узкую расщелину в скале, и когда они подошли ближе, Алекс увидел, что это выход.

Он выглянул наружу. Река, о которой говорила Миранда, протекала внизу, и старый каменный мост действительно стоял — полуразрушенный, покрытый мхом, но ещё достаточно крепкий, чтобы по нему можно было пройти. Лес начинался сразу за мостом, и Алекс почувствовал, как надежда вспыхивает в его груди.

— Быстрее, — сказал он, вытаскивая Миранду из тоннеля. — Мы должны перейти мост, пока они не нашли нас.

Они побежали по мосту, и камни под их ногами дрожали, словно мост вот-вот рухнет. Вода в реке была тёмной, почти чёрной, и в ней отражалось зарево пожара — замок горел. Пламя поднималось к небу, смешиваясь с дымом, и даже отсюда, с моста, было видно, как падают башни, как рушатся стены.

Миранда остановилась на середине моста и посмотрела назад. Её лицо было мокрым от слёз, и она дрожала, хотя ветра не было.

— Все погибли, — прошептала она. — Я чувствую их. Я чувствую, как они умирают.