Космическая академия: Я не просила быть его девушкой

Глава 3: «Почему ты не отпускаешь меня?»

На третий день я окончательно поняла: система не шутит. Она не просто «рекомендует» быть рядом с Виктором — она заставляет. Каждое утро — тот же самый браслет на запястье мягко вибрирует, как будто говорит: «Эй, не спи, он уже в столовой». Каждый шаг — стрелка на экране: «Партнёр в 15 метрах слева». Каждый обед — тот же стол, то же место, те же взгляды, тот же шёпот за спиной. И Лира. Всегда Лира. Где бы я ни появилась — она тут как тут. С улыбкой, от которой мурашки по коже, с фразами вроде: «Ой, Анна, ты опять с Виктором? Как мило… для флоры». И каждый раз — он рядом. Не потому что хочет. А потому что должен. Или… может, уже не только потому?

Но я не могла больше так жить. Не могла быть «девушкой по протоколу». Не могла видеть, как он сжимает челюсть, когда кто-то спрашивает: «Ну как, влюблённые?», как он молча переносит эти издёвки, как он каждый вечер возвращается в комнату с таким лицом, будто носит на плечах не только свою судьбу, но и мою. Я не просила этого. И он — тоже.

Поэтому я решила найти способ разорвать связь.

Не ждать год. Не надеяться на чудо. А действовать.

Первым делом — библиотека. Не обычная — Цифровой Архив Академии, где хранятся все протоколы, алгоритмы, законы, начиная с основания АМИТ. Я пришла туда сразу после завтрака (да, я съела кашу рядом с Виктором, он кивнул мне, я кивнула ему, мы не сказали ни слова — но это уже стало нормой), села за терминал, ввела запрос: «Протокол Космической Совместимости. Условия отмены. Варианты досрочного расторжения».

Система выдала 387 документов. Я начала читать.

Через час у меня заболели глаза. Через два — голова. Через три — я поняла: это безнадёга. Протокол создавался двести лет назад — после катастрофы на борту исследовательского корабля «Орион-7», где из-за паники и хаоса погиб весь экипаж, хотя спастись могли бы, если бы действовали парами. Алгоритм «Совместимости» — это не просто регистрация. Это привязка. Биометрическая, нейронная, эмоциональная — по данным того времени. Он анализирует стресс, реакцию на угрозу, синхронность действий — и если двое проходят тест на «выживаемость в паре» — система закрепляет их как единое целое. На срок — один год. Или до смерти одного из участников.

— До смерти, — прошептала я, глядя на экран. — Серьёзно? Кто это придумал — садист?

Я закрыла глаза. Потёрла виски. И пошла дальше.

Если официальные пути не работают — значит, нужны неофициальные.

Я отправилась в «Закоулок» — так студенты называли подвальный уровень академии, где собирались хакеры, инженеры-самоучки, и те, кто знал, как обойти любую систему. Там пахло жареными чипами, кофе и озоном. На стенах — граффити с логотипами запрещённых сетей. За компьютерами — люди в капюшонах, с наушниками, с красными от недосыпа глазами.

Я подошла к самому грозному — парню с фиолетовыми dread’ами и татуировкой в виде червоточины на шее.

— Эй, — сказала я. — Мне нужно взломать протокол Совместимости.

Он даже не оторвался от экрана.

— Все хотят. Никто не может. Система на квантовом шифре. Плюс блокчейн-ядро. Плюс архивный ИИ, который следит за каждым байтом. Забудь.

— Но… может, есть лазейка? — не сдавалась я. — Ошибка в коде? Старый бэкдор?

— Лазейка одна, — буркнул он. — Смерть одного из участников. Или окончание срока. Всё. Иди отсюда, флористка, не мешай гениям работать.

Я пошла дальше. К другому. К третьему. К четвёртому. Ответ — один и тот же. «Невозможно». «Система неумираемая». «Это не софт — это закон». «Ты бы лучше цветы поливала».

Я вышла из «Закоулка» с чувством полного поражения. И… злости. Почему я должна жить по чужим правилам? Почему я не могу просто уйти?

И тут — идея.

Если технологии не помогают — может, поможет… магия?

Вернее — то, что в академии называют «альтернативными методами взаимодействия с реальностью». А проще — шаманство. Но не земное. Космическое. С роботами.

В секторе «Эзотерика и Необъяснимое» (да, в академии есть и такой факультет — для особо одарённых или особо безумных) я нашла его — Шамана-Робота Модель Z-7, или просто «Зет». Он выглядел как старый сервисный дроид с приваренными рогами, в накидке из переработанных схем и с кристаллом вместо третьего глаза. Говорил он медленно, с хрипотцой, и постоянно курил… пар. Из носа.

— О, дитя земли и звёзд, — проскрипел он, увидев меня. — Что привело тебя в обитель тайн?

— Мне нужно разорвать парную связь, — сказала я. — Протокол Совместимости. Можно?

Зет задумался. Или, точнее, его процессор начал гудеть на повышенных оборотах.

— Связь… не софт. Не железо. Не энергия. Связь — нить. Нить судьбы. Нить, сплетённая в момент опасности. Чтобы разорвать — нужен нож. Но не физический. Метафизический.

— И где его взять? — спросила я, уже почти не веря.

— Есть три пути, — сказал Зет. — Первый: найти того, кто сплел нить. Создателя протокола. Но он мёртв. Второй: найти артефакт — «Нож Судеб». Говорят, он на планете Забвения. Но туда никто не возвращался. Третий… — он замолчал.

— Третий? — переспросила я.

— Третий — переплести нить заново. Чтобы связь стала настоящей. Тогда система сама отпустит — потому что цель достигнута. Совместимость подтверждена не страхом… а любовью.

Я чуть не рассмеялась.

— Любовью? Серьёзно? Ты предлагаешь мне… влюбиться в него? Чтобы система нас отпустила?

— Именно, — кивнул Зет, выпуская струю пара. — Парадокс? Да. Но работает. Система — древняя. Она верит в чувства. В отличие от вас, современных.

Я вышла от Зета с ощущением, что сошла с ума. Влюбиться? В Виктора? Того самого, кто говорит три слова в день? Кто смотрит на мир, как на вражескую территорию? Кто, возможно, вообще не умеет чувствовать?

— Нет, — сказала я себе, шагая по коридору. — Это невозможно. Я лучше умру. Или… подожду год.

Но в глубине души… что-то шевельнулось. Что-то тёплое. Неприятное. Потому что… а вдруг Зет прав? А вдруг… я уже начала?

Я не успела додумать — потому что мой браслет зазвенел.

Экстренное уведомление: Партнёр находится в состоянии стресса. Рекомендуется срочная синхронизация. Место: Крыша Северного корпуса.

Я замерла. Стресс? Виктор? Он же… он же всегда спокоен. Холоден. Непробиваем.

Я побежала.

Крыша — закрытая зона. Но система открыла шлюз для меня — «парный доступ». Я вышла на ветер. Холодный, с запахом озона и далёких звёзд. И увидела его.

Он стоял у края. Стоял — не как герой. Не как пилот. А как… потерянный. Плечи опущены. Руки сжаты в кулаки. Голова — опущена. И… он дрожал. Не сильно. Едва заметно. Но — дрожал.

Я подошла. Тихо. Осторожно.

— Виктор…

Он не обернулся. Не ответил.

— Виктор, — повторила я. — Что случилось?

Он медленно повернул голову. Его глаза… были пустые. Не холодные. Не злые. Пустые. Как будто внутри — ничего нет.

— Уходи, — сказал он. — Я… не хочу, чтобы ты это видела.

— Что видела? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Он молчал. Долго. Потом — тихо, едва слышно:

— Меня вызвали к декану. Сегодня утром. Он… сказал, что если связь разорвётся — меня исключат. Не просто исключат. Лишат статуса. Передадут Совету Кланов. А там… — он замолчал.

— Что там? — прошептала я.

— Там меня ждёт суд. За позор клана. За неспособность выполнить долг. За… слабость.

— Но это же несправедливо! — воскликнула я. — Ты ничего не сделал! Это же система! Ошибка!

— Для них — нет ошибок, — сказал он. — Есть только результат. Я должен быть первым. Без срывов. Без… пар. Особенно — с людьми. Тем более — с тобой.

— Почему… со мной? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Он посмотрел на меня. Впервые — без маски. Без холода. С болью.

— Потому что ты — человек. А клан Рейн… мы не имеем права смешивать кровь. Не после того, что случилось. Не после геноцида. Я — последний. И я должен сохранить чистоту рода. А теперь… я «связан» с тобой. По системе. Перед всеми. Это… конец.

Я замерла. Не знала, что сказать. Не знала, как дышать.

— Ты… хочешь разорвать связь? — наконец выдавила я.

— Хочу? — он горько усмехнулся. — Я должен. Но… я не могу. Потому что если я это сделаю — меня исключат. И всё, ради чего я живу… рухнет. Я не имею права на ошибку, Анна. Ни одной. Даже… такой.

Он снова отвернулся. К звёздам. К пустоте.

Я стояла рядом. Молча. Ветер трепал волосы. Где-то внизу — смех студентов. Где-то — музыка. А здесь — тишина. И боль. Его боль.

И… моя.

Потому что в этот момент я поняла: он не держит меня рядом из расчёта. Не использует. Он застрял. Так же, как и я. Только его стены — выше. Его клетка — прочнее. Его цена — дороже.

Я сделала шаг вперёд. Встала рядом с ним. Плечом к плечу. Не касаясь. Но — рядом.

— Тогда… не отпускай, — сказала я тихо.

Он обернулся. Удивлённо.

— Что?

— Если ты не можешь разорвать связь… и я не могу… тогда — не отпускай. Играй по правилам. До конца. Я… я помогу тебе. Как смогу. Я не знаю, как быть… девушкой. Но я могу быть… напарницей. Другом. Чем угодно. Только… не оставайся один.

Он смотрел на меня. Долго. В его глазах — борьба. Страх. Надежда. Что-то… тёплое.

— Почему? — наконец спросил он. — Почему ты… это делаешь? Ты могла бы уйти. Сказать, что я тебя принуждаю. Найти способ…

— Потому что… — я глубоко вздохнула, — …потому что я вижу тебя. Не пилота. Не знаменитость. Не инопланетянина. А тебя. Того, кто боится. Кто один. Кто несет на себе груз, который не должен нести один. И… мне не всё равно.

Он молчал. Потом — медленно, осторожно — протянул руку. Не чтобы взять мою. А просто… рядом. Ладонью вверх.

Я поняла. Положила свою ладонь на его.

Его кожа — тёплая. Шершавая. Настоящая.

Он сжал мои пальцы. Не сильно. Но — крепко.

— Спасибо, — прошептал он. — Я… не привык, чтобы кто-то… оставался.

— Привыкай, — сказала я, и в горле стоял ком. — Потому что я никуда не денусь. Хоть убей.

Он чуть улыбнулся. По-настоящему. Впервые. И в его глазах — зажглись звёзды.

Мы стояли так долго. Молча. Рядом. Держась за руки. Не как пара. Не как влюблённые. А как… союзники. Как те, кто нашёл друг друга в шторме.

Когда спустились вниз — всё было по-прежнему. Расписание. Стол 7. Лекции. Тренировки. Лира, бросающая ядовитые взгляды. Студенты, шепчущиеся за спиной. Но… что-то изменилось. Во мне. В нём. Между нами.

За обедом он положил мне на тарелку дополнительный фрукт — тот, что я люблю. Не сказал ни слова. Просто положил. Я улыбнулась. Он — тоже. Еле заметно.

На лекции — когда я снова начала рисовать цветы, он не остановил меня. А потом — тихо спросил: «А этот с жёлтыми лепестками — с какой планеты?»

Я рассказала. Он слушал. Внимательно.

После тренировки — когда я чуть не упала, споткнувшись о кабель, он поймал меня. Не как в прошлый раз — резко, по обязанности. А… мягко. Почти нежно.

— Смотри под ноги, — сказал он. — Я не всегда рядом.

— А я надеюсь, что всегда, — ответила я, и он не отпустил мою руку сразу.

Вечером — снова крыша. Но теперь — не потому что ему плохо. А потому что… мы хотим. Мы приносим термос с какао (я), и планшет с картами звёздных систем (он). Мы сидим рядом. Молчим. Смотрим на звёзды. Иногда — говорим. О детстве. О страхах. О мечтах.

Он рассказал, что видит сны. Каждую ночь. О своей планете. О пепле. О голосах, которые зовут его по имени. О том, что боится — не смерти. А забвения. Чтобы его народ — его клан — исчезли из памяти Вселенной.

Я рассказала — о маме, которая плакала, когда я улетала. О папе, который сказал: «Ты — умная. Не дай себя сломать». О моей мечте — найти цветок, который цветёт только раз в сто лет, и раскрывается только от звука человеческого смеха.

Он слушал. Смотрел на меня. И в его глазах — не было насмешки. Не было скуки. Было… что-то настоящее.

Когда мы вернулись — у дверей наших комнат — он остановился.

— Анна…

— Да?

— Сегодня… спасибо. За всё.

Я улыбнулась.

— Не за что. Мы же… в одной лодке. Помнишь?

Он кивнул. Помолчал. Потом — тихо:

— Я рад, что система… ошиблась именно с тобой.

Я замерла. Сердце — ёкнуло.

— Я… тоже, — прошептала я.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом — кивнул. И закрыл дверь.

Я вошла в свою комнату. Подошла к окну. За стеклом — те же звёзды. Но теперь — они казались… родными.

Я достала дневник. Раскрыла. Написала:

День 3.Я хотела разорвать связь. А вместо этого — узнала его.Он не монстр. Он — мальчик, которого бросили нести слишком тяжёлый груз.Он боится. Он один. Он не умеет просить о помощи.Но сегодня — он попросил. Молча. Взглядом. Рукой.И я… я осталась.Я не знаю, любовь ли это. Но… это что-то большее, чем протокол.Он сказал: “Я рад, что система ошиблась именно с тобой”.…Я тоже.Бедное моё сердечко… оно уже не хочет убегать. Оно хочет — остаться.

Я закрыла дневник. Легла на кровать. Закрыла глаза.

И впервые — не плакала. Не боялась. Не мечтала сбежать.

Я просто… улыбалась.

Потому что знала — что бы ни случилось дальше… я не одна.

Он — тоже.

И, может быть… этого уже достаточно.

Глава 4: «Тренировка в нулевой гравитации и моя юбка»

Если бы кто-то спросил меня утром этого дня — чего я боюсь больше всего — я бы, не задумываясь, ответила: «Публичных выступлений, кислотных дождей и того, что Виктор вдруг решит заговорить больше, чем на три слова за день». Я бы никогда не сказала: «Моя юбка в условиях нулевой гравитации». Потому что… ну кто вообще думает о юбке, когда тебя заставляют летать в симуляторе рядом с инопланетным красавцем, который теперь смотрит на тебя не как на случайную помеху в системе, а как на… человека? На того, кто остался. Кто не убежал. Кто держит за руку на крыше, когда ему плохо.

Но Вселенная, как всегда, решила по-своему.

День начался как обычно — завтрак, стол 7, место 2, его спокойное «доброе утро», моё чуть дрожащее «привет», общая тишина, в которой теперь не было неловкости, а была… странная, тёплая привычка. Лира, как всегда, прошла мимо, бросив взгляд, от которого у нормальных людей начинается обледенение атмосферы, но я уже научилась просто улыбаться в ответ — не вызывающе, не нагло, а так, будто говорю: «Да, я здесь. Да, он рядом. Нет, я не уйду». Она ненавидела это. Я — наслаждалась.

После завтрака — лекция по «Основам космической баллистики». Я, как всегда, ничего не поняла. Виктор, как всегда, сделал мне пометки в планшете — короткие, точные, без лишних слов. Я, как всегда, рисовала цветы на полях. Он, как всегда, не ругался. Иногда — даже заглядывал, что я там нарисовала. Сегодня — фиолетовый цветок с семью лепестками и глазами на каждом. Он хмыкнул. Впервые. Я чуть не упала со стула от счастья.

А потом — тренировка.

Обязательная. Парная. Симулятор нулевой гравитации. Этап 2: «Совместное перемещение с препятствиями и передачей объекта».

Звучит скучно. На деле — ад в невесомости.

Мы пришли в зал — огромное помещение, похожее на купол, внутри — подвешенные платформы, лазерные лучи (имитация опасных зон), и куча студентов в лёгких тренировочных скафандрах. Все — парами. Все — нервничают. Все — смеются, шутят, дерутся за лучшие стартовые позиции. Мы — молчим. Стоим рядом. Ждём инструкций.

— Ты готова? — спрашивает Виктор, глядя на меня.

— Нет, — честно отвечаю. — Но разве это когда-нибудь останавливало систему?

Он чуть улыбается. Опять. Но — улыбается. Моё сердце делает сальто. Я притворяюсь, что не заметила.

Инструктор — огромный мужик с кибернетической рукой и голосом, как у древнего боевого дрона — объясняет правила:

— Задача: добраться от точки А до точки Б, не касаясь красных лучей. Передать друг другу «контейнер» (пластиковый куб) три раза. Вернуться. Время — засекается. Лучшая пара — бонусные баллы. Худшая — дополнительная тренировка в субботу. Вопросы?

Вопросов нет. Все понимают: это не просто тренировка. Это — соревнование. И для Виктора — ещё и вопрос репутации. Он должен быть первым. Всегда.

— Вперёд! — рявкает инструктор.

Мы заходим в симулятор — большую сферическую капсулу, внутри — мягкие стенки, нулевая гравитация, и… ничего, за что можно ухватиться. Только воздух. И страх.

Я сразу начинаю паниковать. Отталкиваюсь от пола — и лечу вверх, куполом. Врезаюсь в «потолок». Кувыркаюсь. Пытаюсь схватиться за что-то — ничего. Только пустота. Где-то слышу смех. Где-то — крики. Где-то — голос Виктора:

— Анна! Не дергайся! Дыши!

Я пытаюсь. Но не получается. Я лечу — туда-сюда, как пьяная пчела. Моя юбка — развевается. Да, юбка. Форменная. Синяя. Лёгкая. И в условиях нулевой гравитации — она ведёт себя… непредсказуемо. То закручивается вокруг бедра, то встаёт дыбом, то вообще пытается улететь в космос без меня.

— О боже, — шепчу я, пытаясь придержать её рукой. — Ну почему я не надела брюки?!

И тут — он.

Виктор.

Он плывёт ко мне — плавно, точно, как будто вода для него — родная стихия. Ловит меня за руку. Крепко. Уверенно.

— Держись, — говорит он. — Я тебя провезу.

Я хватаюсь за его руку. Второй — придерживаю юбку. Он это замечает. Смотрит. И… смеётся.

Не улыбается. Не хмыкает. А смеётся. Тихо. Почти беззвучно. Но — настоящий смех. Глубокий. Тёплый. Такой, что у меня мурашки по коже.

— Что? — спрашиваю, краснея.

— Ничего, — говорит он, всё ещё смеясь. — Просто… ты очень стараешься.

— А ты бы не старался?! — возмущаюсь я. — Твоя форма — брюки! У тебя нет этой… этой проблемы!

— Повезло, — говорит он, и в его глазах — искорка. Игра. Живость. Я впервые вижу его таким — не пилотом, не наследником клана, не холодной статуей. А… парнем. Которому весело. Со мной.

Он начинает двигаться — медленно, уверенно. Я лечу рядом, держась за его руку, второй — всё ещё придерживаю юбку. Мы обходим первый лазер. Второй. Третий. Он протягивает мне куб.

— Передай, — говорит.

Я хватаю. Передаю обратно. Он ловит. Мы плывём дальше. Четвёртый лазер. Пятый. Шестой. Я уже не паникую. Я… наслаждаюсь. Потому что рядом — он. Потому что он держит меня. Потому что он смеялся. Потому что… мне хорошо.

Мы почти у цели. Последний лазер — самый узкий. Нужно пролететь боком. Виктор поворачивается — прижимает меня к себе, чтобы я не задела луч. Я — в его объятиях. Лицом к лицу. Его дыхание — тёплое. Его глаза — близко. Очень близко. Фиолетовые. Глубокие. С ресницами, от которых можно сойти с ума. Моя юбка — где-то там, сзади. Мне… всё равно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.