Его Веснушка

Парень не церемонился — выкладывал всё как есть, без фильтров.

— Ах ты щенок! — взревел отец Ксюши, побагровев от ярости. — Тебя в детстве мало пиздили? За такие слова надо как следует проучить, чтобы на будущее запомнил! — Он задыхался от возмущения, грудь тяжело вздымалась. — И не смей лезть в наши с дочерью отношения!

Никита усмехнулся, высоко поднял подбородок и чётко, уверенно произнёс:

— Ещё как посмею — потому что она станет моей женой.

Отец побледнел и отшатнулся, словно увидел привидение. Он растерянно затряс головой и замахал рукой, тыча в Никиту указательным пальцем. Слова застряли в горле — столь неожиданным и дерзким оказалось заявление парня.

В этот момент из‑за угла выбежала Ксюша — встревоженная, запыхавшаяся. Услышав последние слова Никиты, она замерла на месте, потрясённая до глубины души. Её глаза расширились, дыхание сбилось: она не ожидала услышать такое — прямо здесь, прямо сейчас.

— Независимо от того, какие у нас с вами взаимоотношения, я прошу вашей помощи в приготовлении свадебного подарка, — закончив фразу, он сразу же развернулся к Ксюше. С хитрой улыбкой он добавил, обращаясь к ней: — Мне нужно идти на работу. Я сам поговорю с Русланом. Не волнуйся о работе — оставайся с семьёй.

И, больше не глядя ни на Ксюшу, ни на её отца, он надел капюшон, засунул руки в куртку и пошёл прочь.

— Ты снова за старое? Опять крутишь с ним шашни? Он невоспитан и избалован, я бы его… — задыхаясь от возмущения, отец не смог подобрать нужных слов.

— Ты никак и никогда не повлияешь на мой выбор, папа, — холодно отрезала Ксюша. Она развернулась и зашагала к подъезду. В груди неприятно защемило:отец снова коснулся их с Никитой истории.

Ксюша мысленно пожелала отмотать время назад — сделать всё, чтобы её парень никогда не встретился с отцом. Тот всё равно не одобрит её выбор, а значит, им лучше не видеться. Так думала девушка, ускоряя шаг.

Никита, вопреки своей неприязни, понимал: перед ним отец его девушки, будущий тесть. И с этим человеком придётся как‑то взаимодействовать.

Фраза о свадьбе сорвалась с губ Никиты спонтанно, но, когда он, рисуя эскизы будущих татуировок, прокрутил её в голове ещё раз, осознал: это не просто слова — это его самое заветное желание.

То, что Ксюша услышала об этом раньше времени, стало досадной оплошностью с его стороны.

Он знал, что девушки любят сюрпризы, и, сидя на работе, тщательно продумывал, как сделать предложение своей Веснушке. А идея привлечь отца Ксюши к подготовке свадебного подарка могла помочь наладить отношения.

Прежде он считал, что отцу всё равно на дочь. Но теперь пересмотрел своё мнение: реакция на новость о свадьбе оказалась слишком бурной, а запреты приближаться к девушке — слишком настойчивыми. Никита пока не понимал до конца, что заставляет мужчину вести себя так холодно, но одно стало очевидно: судьба дочери для него важна.

Тем временем Ксюша, ощутив прилив смелости, завела разговор с отцом — она почувствовала, что пора всё высказать.

— Папа, я не привыкла говорить о своих чувствах, но… сегодня я хочу ими поделиться, — она смотрела в одну точку, не поднимая глаз на отца. Постаравшись вспомнить слова Аллы, Ксюша набрала в грудь воздуха и продолжила, голос дрожал, но она заставила себя говорить дальше:

— Я понимаю, что после смерти мамы ты закрылся от всего мира. Но… понимаешь, мне было так же плохо, как и тебе! — голос осип, она нервно сглотнула, вслушиваясь в тишину, ожидая ответа. Но отец молчал, взгляд его потускнел — он словно ушёл в далёкие воспоминания.

Ксюша выдержала паузу, сжала кулаки, чтобы унять дрожь, и заговорила снова, уже чуть громче:

— Ты забыл про меня. Мне так нужна была твоя любовь, твоя забота… а ты отгородился и от меня. — В глазах защипало, сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно в тишине комнаты. — Твоя отстранённость… этот уход в алкоголь, чтобы заглушить скорбь… твоя апатичность… — она резко вздохнула, и одинокая слеза скатилась по щеке. Ксюша быстро смахнула её тыльной стороной ладони, голос зазвучал твёрже:

— Я забыла того отца, который играл со мной в куклы, в «дочки‑матери». Забыла того, кто смеялся вместе со мной… — она запнулась, губы дрогнули. Хотела добавить «…и с мамой», но слова застряли в горле — она решила промолчать.

Слова, долгие годы запертые внутри, наконец вырвались на свободу. Ксюша подняла голову и взглянула на отца. Он застыл у окна, глядя в даль. Снова повисла тяжёлая тишина.

Ксюша могла бы продолжить говорить, но ей отчаянно хотелось услышать его ответ. Сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, она поднялась и на ватных ногах приблизилась к отцу. Хотелось заглянуть в его лицо, которое он упорно от неё прятал. В воздухе витало невысказанное: ему было стыдно.

— Я любил твою маму так сильно… — голос мужчины дрожал, он говорил тихо, почти шёпотом, — что, когда потерял её, будто бы сам умер вместе с ней.

Ксюша замерла. В груди что‑то сжалось, дыхание перехватило. Она с трудом сглотнула и, сдерживая подступающие слёзы, тихо спросила:

— Ты… винишь меня в её смерти?

Мужчина вдруг резко спрятал лицо в подрагивающие ладони. Плечи его содрогнулись. Тишина, прежде тяжёлая, теперь будто наполнилась болью — она распространялась по кухне, заполняла каждый уголок, давила на плечи.

— Я не должен был так поступать с тобой… — его голос сорвался. — Не должен был срываться на тебе… — он больше не сдерживался, зарыдал.

Ксюша почувствовала, как их боль — её и его — сливается в единое целое. Одна на двоих. Она была разной: в нём — вина и скорбь, в ней — обида и тоска. Но сила её была неподдельной, всепоглощающей.

Девушка стояла рядом с плачущим отцом, и сердце разрывалось между обидой и жалостью. Она еле сдерживалась, чтобы не заплакать в ответ.

— Когда ты сбежала от меня… — сквозь слёзы продолжал мужчина, голос его звучал надломлено, — я был сначала зол на тебя. Но потом убедил себя, что так будет лучше. Что ты начнёшь новую жизнь, обретёшь счастье где‑то вдали от дома… — он сделал паузу, сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе. — Это было ужасно несправедливо по отношению к тебе. Но я цеплялся за эту мысль, как за спасательный круг. Утешал себя тем, что ты справишься…

— Папа, — Ксюша резко подняла взгляд, в глазах блестели слёзы, — ты просто струсил. Признайся хоть раз в жизни! — ещё одна слеза скатилась по её щеке, оставив влажную дорожку.

— Да. Наверное, это и есть правда, — он кивнул, провёл ладонями по лицу, стирая слёзы. — Ксюша… Ты сможешь когда‑нибудь простить меня? За то, что не уделял тебе должного внимания… За то, что не смог подарить тебе ту любовь, которой ты заслуживала… За то, что отвернулся в самый трудный момент… — он резко замолчал, сглотнул, но не смог сдержать рыдания. Слёзы, годами сдерживаемые, вырвались наружу — одна за другой, обжигающие, тяжёлые.

Ксюша молча пожала плечами. Простить его? Это казалось почти невозможным. Но слова Аллы, крутившиеся в голове, не давали окончательно замкнуться в своей обиде: «Прощение — путь к исцелению». Да, именно исцеление ей сейчас было необходимо больше всего. Перестать страдать, отпустить боль — вот чего она хотела на самом деле.

— Прошлого не вернуть, но я постараюсь в будущем простить тебя, — едва слышно произнесла Ксюша.В тот же миг отец заключил её в крепкие объятия.

Он прижимал её к себе, словно пытаясь защитить от всех бед мира, и тихо повторял:

— Мы справимся. Теперь мы вместе, дочь. Ты можешь на меня положиться. Я больше тебя не подведу.

Вечер растянулся в долгие часы откровенных разговоров. Они вспоминали прошлое, говорили о боли, делились надеждами. Слёзы текли по щекам — но это были слёзы очищения.

Ксюша ощутила, как тяжесть, столько лет давившая на плечи, понемногу уходит. Да, путь к полному исцелению будет долгим. Но сегодня они сделали самое важное — перестали прятаться друг от друга.

Вот и близится финал. Ещё пара горячих сцен — и завершится история Ксюши и Никиты. Их мир так меня увлёк, что расставаться с ним совсем не хочется. Но всему приходит конец… Жду ваших отзывов: что запомнилось, что тронуло?