Завтра в эфире
- -
- 100%
- +
– Держись крепче.
Джейсон встал, и Старр повисла, болтаясь на его левом роге. Он чуть уменьшил его, и она соскользнула на край стола.
– Веришь ты в нас или нет – неважно. А важно то, во что верят наши зрители. Мы существуем. Снимаем сериал. Ты можешь нам пригодиться, к тому же каким-то чудом проскочила Фиону. Но есть несколько условий: например, ты должна принять тот факт, что все так называемые мифические создания, о которых ты когда-либо слышала, существуют. Ты, конечно же, знаешь про лох-несское чудовище. Или про ужасного снежного человека. В общем, мы живем прямо среди вас.
– Но при этом их никто не видит, – возразила Старр. – Ну, почти никто.
– Потому что вы все время зовете их чудовищами. И думаете, что большие ноги – это и есть самый главный признак! Не очень-то приятно. У них же есть настоящие имена. Съезди как-нибудь в Шотландию, дойди до озера и позови Гертруду – сама увидишь, что будет. Или наведайся в Гималаи, прихватив связку бананов, и кликни Ми-Го. Увидишь. – Джейсон набрал в грудь побольше воздуха. – Как бы то ни было, здесь работают мифики, и тебе придется работать с ними. Если сможешь, остальное тебе точно по плечу.
Эмма закашлялась, словно кошка, которая собирается выплюнуть комочек шерсти.
– Он преувеличивает. Приукрашивает. Лукавит. Здесь совсем не все так просто. Но довольно часто бывает… забавно.
Старр посмотрела на свою руку. На подушечке большого пальца алела капелька крови – укололась об кончик рога. Она вздрогнула.
– Ладно.
– Ладно? – Джейсон упер кулаки в бока. – И все? Ты что, не будешь нам изумляться?
– Ты уж поверь, я пару минут назад так изумилась, что хлопнулась в обморок, – ухмыльнулась Старр. – Можно сказать, что кровь ради этой работы пролила. – Она выставила раненый большой палец. – Я просто думала, что вы все… спецэффекты.
– А мне нравится, – сказала Эмма. – Эффектные, специальные.
Джейсон оперся о столешницу рядом со Старр, его хвост обвился вокруг ее бедер.
– Мне гораздо больше нравится, когда смертные сами обо всем догадываются, а не являются сюда, как… как брауни. Нам вполне хватает оголтелых фанатов в виде них. Бывали здесь такие эпизодические артисты, которым только волю дай – всех затискают…
– Ой, – испугалась Старр, но Джейсон успокаивающе махнул рукой.
– Как будто им тут зоопарк, – прошипела Эмма. – Но это временные. Они быстро уходят, туда им и дорога.
– Что с ними происходит?
– Избирательно стираем память, – помахал рукой Джейсон. – Есть у нас такое заклинание… – Он кашлянул. – А теперь вернемся к делам.
Фавн перепрыгнул собственный рабочий стол и начал рыться в ящиках.
– Так в этой мыльной опере… в смысле в реалити-шоу, снимаются… только люди? – спросила Старр.
Джейсон кивнул и зарылся еще глубже. Он по самое плечо засунул руку в ящик, с виду не очень-то и большой. Где-то там лежало Руководство – то самое, которое вернулось домой после того, как Амелия… исчезла. Фавну не хотелось вспоминать те мрачные времена, но сложно было об этом не думать: тогда они в первый и единственный раз потеряли актера. Никто точно не знал, что произошло: она просто перестала приходить на работу и пропала. Джейсон изо всех сил пытался добиться, чтобы ее нашли: нельзя же, чтобы по миру разгуливали смертные, знающие, что творится по эту сторону Завесы, это запрещали и традиции, и здравый смысл, но Власти, как ни странно, не проявили к делу особого интереса.
В ящике валялись камешки и веточки, карандаши и нетающие кубики льда, оригами из старых «Водных миров»… И вот наконец Джейсон нашел – Руководство прыгнуло ему в руки.
– Ага!
– Почему именно мы? – спросила Старр. – Люди такие скучные. И реальность наша очень скучная. Мы-то сами тратим миллиарды долларов, снимая фильмы про таких, как вы.
Эмма вспрыгнула со стола на ближайший картотечный шкаф.
– Сладенькая, все эти ваши сказочки про супергероев, про магические кольца и крылатые фичи, которые непременно нужно поймать…
– Золотые снитчи – так они называются, – осторожно поправила Старр.
– У нас все это есть. Бесконечным источником развлечений для нас служат свадьбы! Разводы! Вранье! Мошенничество! Теории заговора! Казнокрадство – какое прекрасное слово. Люди умирают, и нам это страшно нравится – не потому, что мы такие уж кровожадные, хотя некоторые, надо признать… – Она помотала головой. – Смысл в том, что мы сами не умираем. Правда и то, что мы действительно избегаем в сериале всей этой чуши с младенцами, но сейчас лучше в подробности не вдаваться. Наши зрители одновременно и развлекаются, и узнают новое. Вот тебе и реалити-шоу.
Джейсон уселся, хорошенько встряхнул Руководство, чтобы разбудить, а потом вручил его Старр. Когда она дотронулась до книги, та задрожала и настроилась на нее. Старр прочитала про себя название: «Год первый: подробное Руководство о том, как выжить на студии и ассимилироваться за Завесой, а также некоторые советы о том, как заваривать чай».
– Про чай там не очень много, – заметил Джейсон.
– «Как выжить на студии»? – Старр сглотнула.
– Это метафора! – крикнула Эмма.
Улыбка у Джейсона вышла несколько натянутой. Не мог он рассказать Старр про Амелию. Вдруг это станет для нее последней каплей.
Старр принялась листать книгу, и он, заглядывая ей через плечо, читал названия глав: «Неволшебное золото: ваше жалование и магический депозит», «Здоровье и безопасность хрупких людских организмов», «Пенсионные накопления и весьма отдаленное будущее» и ближе к концу «Заваруха: как побороть отвращение и заварить чай из брауни». Старр закрыла Руководство и положила ладонь на обложку.
– Это руководство для сотрудников, – сказала она.
– И оно в полном твоем распоряжении, дорогая сотрудница, – улыбнулся Джейсон. – Все остальные увидят на его месте шведско-паакантыйский словарь. Если Руководство пробудет у тебя дольше одного солнечного дня, оно превратится в твой официальный подписанный рабочий контракт и будет регулярно обновляться, пока ты числишься в нашем штате. Но если не захочешь с нами работать, оставь его сегодня вечером на подоконнике, только окно открой. Оно прилетит обратно, и больше мы тебя не побеспокоим.
– Нет… – Старр побледнела. – В смысле, конечно, я сюда вернусь…
– Но у тебя остались вопросы.
– У меня целая куча вопросов. Например, как насчет зарплаты? Что с отпуском? А больничные?
– Там про все написано. Почитай сегодня вечером.
Старр закрыла книгу, положила на нее руки и просияла.
– Я согласна.
У Джейсона отпустило сведенный от напряжения живот. Сегодня у него было множество поводов для благодарности: Фиона не убила Старр, а та не только оправилась от пугающего внезапного обморока, но вроде бы даже не собиралась гоняться за фавном с горящим факелом в руках. Он восхищенно покачал головой. А она крепкий орешек.
Это качество ей понадобится.
Джейсон протянул ладонь, и Старр вложила в нее свою. Они пожали руки. Фавн посмотрел на пятнышко крови на ее большом пальце. Это тоже было важно: она ему доверяла. На этой работе доверять должны все, но впервые за много-много лет – пожалуй, вообще впервые за все это время – Джейсон задался вопросом: а достоин ли он доверия? От этой мысли у него внутри словно закопошились змеи или заворочались макароны.
– Еще вопросы будут?
– Да, конечно. А можешь обратно небо включить?
Джейсон нажал кнопку под столешницей, и они снова очутились на лесной поляне. Теперь посреди сливово-лилового неба ярко сияла оранжевая луна. Старр улеглась на стол, и после секундного раздумья Джейсон к ней присоединился. Эмма, сиганув прямо через них, свернулась в головах.
– Ты спасешь наш сериал, – прошептал фавн.
– Не дави, – прошептала в ответ Старр.
Джейсон кивнул.
– Думаю, ты отлично умеешь справляться с давлением.
Глава 9
Звездный свет
– Вот и пришли! – тТеплая ладонь Джейсона легла Старр на лопатку. – Добро пожаловать в павильон!
Дело происходило пять дней спустя.
– Давным-давно уже пора. – Ледяные пальцы Фионы вцепились Старр в плечо.
Два старожила студии шли по обе стороны от нее… словно конвоиры? Нет, не так. Старр действительно хотела быть здесь. Эти несколько дней подготовки дались ей тяжело, но по крайней мере ее поддерживали. Джейсон за одним плечом, как ангел-хранитель, а Фиона за другим, как… нет, Старр не хотелось так о ней думать. Фиона знала, что делает. Иначе Джейсон не отдал бы Старр в руки старшей актрисы.
Старр крепко обхватила себя руками, поплотнее прижимая локтем небольшую пачку скрепленных листов (эти сцены они должны были вскорости репетировать), и сосредоточилась. Перед ней возвышались огромные двойные двери, над которыми торчала красная лампочка.
На створке желтыми буквами было написано:
ВХОД В МИР
А на другой красными буквами значилось:
КОГДА ГОРИТ КРАСНАЯ ЛАМПОЧКА,
НЕ ВХОДИТЬ
ПОД СТРАХОМ ИЗГНАНИЯ
Лампочка не горела.
– «Вход в мир», – пробормотала себе под нос Старр, припоминая выкрутасы чудаковатых Врат, которые последние пять дней каждое утро заглатывали ее и переносили в студию. Пару раз они открылись в десять минут седьмого, а один раз даже без одной минуты пять (тогда она их пропустила, и пришлось ждать следующего появления в двенадцать минут десятого).
– Эти нормально работают, – подбодрил Джейсон, прочитав сомнение у Старр на лице. – Бояться нечего.
– Джейсон, я тебя умоляю. Не давай ложных обещаний. – Фиона повернулась к Старр и в последний раз окинула ее придирчивым взглядом. Схватила за подбородок, повертела лицо туда-сюда. И сказала тем бритвенно-острым голосом, который у Старр уже ассоциировался с визгом скребущих по классной доске ногтей: – Ну что ж, сгодится. Времени у нас нет.
Джейсон открыл двери, и Старр вытаращила глаза. На нее повеяло ветерком, как при появлении Врат, но ветерок тут же утих. Из павильона доносились приглушенные звуки, словно там вдалеке гремела вечеринка. И даже не одна. Хотя обычно в звуковых павильонах было прохладно и тихо, и они походили на большие пещеры, набитые оборудованием, какие уж тут вечеринки.
– Пора запрыгивать, Старр. Или вернее сказать, Сэм?
– Погоди! – Старр посмотрела на Джейсона, надеясь получить напоследок полезный совет. Ее потянуло вперед, в павильон. Она дернулась, но почувствовала, что платье вот-вот порвется. Покачнулась, пытаясь сохранить равновесие. – Есть что-то, чего я не знаю?
– Ты ничего не знаешь! – усмехнулась Фиона.
И двери за спиной у Старр захлопнулись.
Пять дней назад Старр вышла (а не вылетела) из Врат ровно в три минуты восьмого вечера. По студийному времени. День был полон чудес и диковин: ее взяли на работу, она повстречалась с драконом и втрескалась в парня с рогами и хвостом.
А потом Старр удивилась: почему на улице так темно в начале восьмого? В июле?
По дороге к метро она достала телефон (не вытаскивала его с тех самых пор, как узнала, что по ту сторону Завесы нет сигнала). Экран засветился, и она поняла, что сейчас даже не пятница. Была суббота, тридцать две минуты четвертого утра. Каким-то образом она потеряла восемь часов.
– По эту сторону время течет иначе, – беззаботно объяснял Джейсон, когда показывал ей самые важные цеха студии.
Тогда она не обратила внимания – ей было чем заняться: она таращилась на владения гримфеечек, логово лепрекостюмеров, несуразно обычную с виду кухню, а потом и на собственную крошечную гримерку – в десять раз меньше, чем у Фионы, и такую же непритязательную, как кабинет Джейсона, когда выключались чары.
Пройдя через Врата, Старр изо всех сил пыталась осмыслить пережитое, а на ее включившийся мобильник одно за другим сыпались сообщения: «Ты где?» – «А он хорошенький?» – «Пора платить за квартиру – СРОЧНО!» И еще от зубного врача: она пропустила назначенное время, и ей полагалось заплатить двадцать пять долларов штрафа.
Слишком много всего, желудок у Старр взбунтовался, и ее стошнило чаем из брауни прямо посреди улицы.
В ту ночь она не смогла уснуть, в голове от всего произошедшего словно одновременно и перегорели пробки, и вспыхнули все лампочки. Старр попыталась набросать записку для соседей по квартире – чтоб не пугались, если она надолго исчезнет, но обнаружила, что на бумаге в итоге появляется история баскетбольной команды «Нью-Йорк никс». Она попробовала снова, но на этот раз получился рецепт яблочного пирога.
– Сегодня я повстречала фавна по имени Джейсон, – громко сказала Старр вслух, но получилось только: – Тот новый фильм с Райаном Рейнольдсом просто блеск.
Все ясно: нельзя никому рассказать, нельзя ничего объяснить.
И это тоже было немножко чересчур. Старр потащила тяжелое, выданное Джейсоном Руководство к окну, убеждая саму себя, что вполне можно всю жизнь раскладывать вилки и ложки, это хотя бы поддается пониманию. Она была готова к разным фортелям, но вчерашний день на студии напоминал огромный бутерброд, который сварганили из всех на свете фортелей разом, и его пришлось проглотить целиком.
С каждым шагом к окну Руководство в ее руках становилось все тяжелее. И когда Старр попыталась положить его на подоконник, то не смогла. И волшебство тут было совсем ни при чем: просто в глубине души она не желала расставаться с этой книгой.
«Дикая история, – подумала она. – Но какая-то особенно дикая. Твоя особенная дикая история. Стань… манго».
Она взяла Руководство и поняла, что книга почти ничего не весит. В ту ночь Старр положила ее под подушку и делала так и во все последующие ночи.
А потом приключилась серьезная заминка.
Старр явилась на работу в понедельник, готовая горы свернуть, но обнаружила, что к ее появлению никто не готов; во всяком случае, ее не собирались допускать к съемкам. Нужно было… заняться предварительной работой. Для начала Ян, которые работали вместе с Эммой, отвели ее в заваленный подушками кабинет пантеры, и все утро Старр помогала придумывать свой персонаж. И спорила, зачем ей вообще нужен какой-то персонаж.
– Я же просто могу быть собой, – говорила она. – Я уже запомнила, что «Настройся на завтрашний день» – производственная драма, действие происходит в городке под названием Тенистые Дубы, в центре сюжета – детективное агентство, которым тайно управляет местная богачка, а формально руководят Нико-Ромео и его подружка Беатрис, по-настоящему ее зовут Нора. И они постоянно цапаются с детективом из местной полиции, его играет…
– Мэвериком, – кивнула Эмма. – Его играет Чарли. Вы с ним еще познакомитесь.
– Так давай я просто заявлюсь туда и буду самой собой – новенькой, которая приехала в город и очень хочет помочь. – Старр улыбнулась. – Проще пареной репы.
– Какой именно репы? – подняла бровь Эмма.
Старр открыла рот и снова его закрыла.
– Прошлогодней репы? – предположила она.
– Прекрасно! – Эмма начала что-то строчить. – Так что назовем тебя Джо.
– Я могу просто остаться Старр.
– Старр, Звездочка – это слишком… – Эмма махнула передней лапой. – Ярко. Экстравагантно. Причудливо. Мификам нравится, когда люди не такие причудливые. Именно ваша обыденность делает вас… экзотичными.
Старр показалось, что она наконец начала что-то понимать.
– По-настоящему меня зовут Саманта, – тихонечко призналась она. – Или просто Сэм.
Мех у Эммы мгновенно встал дыбом. Она оторвала стебелек от росшей в горшочке кошачьей мяты и прикусила его.
– Великолепно, котенька! – В воздухе замелькали все четыре лапы и хвост. – Значит, будешь Сэм!
– Правда? – поникла Старр.
– Ты же хотела быть самой собой, разве нет?
Столько лет Старр боролась за то, чтобы ее называли Старр, и вот теперь превратилась обратно в Сэм.
– Только… только не говори никому, что это мое настоящее имя. Я хочу оставаться Старр… пока мы, хм, не снимаем.
Эмма так воодушевилась, что не стала ни о чем расспрашивать.
– Не проблема.
Несколько часов Эмма подробно инструктировала Старр и пересказывала ей историю Тенистых Дубов, одновременно очерчивая характер персонажа – той самой Сэм, которую ей предстояло играть; потом за ней зашел Форзац и отвел в гримерку Фионы. Там они снова пили чай из брауни, и примадонна наставляла новенькую в искусстве изображать «реальность» перед мифическими зрителями.
– Мы для них чужаки, даже для тех, кто живет среди нас в нашем мире, – объясняла Фиона. – Представь себе англофила, который весь затрепетал, заслышав ирландский или даже австралийский выговор. Представь европейца, который верит, будто Америка – это сплошное кино или парады. Для мификов человеческая природа столь же притягательна. Если мы пытаемся походить на них, то мы становимся… выглядим неправильно. Будь человеком. Перечеловечь свою человеческую природу.
– Не очень уверена, что все поняла, – призналась Старр.
– Если понадобится, перегибай палку. Преувеличивай. Мы рассказываем им невероятные мелодраматические истории, даже если они будто бы «реальны».
– Реально мыльное шоу.
– У меня от этой фразы зубы ноют, но ты верно подметила.
Каждый день Старр уходила из гримерки Фионы с раскалывающейся головой.
И ровно к обеду к ней неизменно подкатывал Нико. Раз за разом Старр заставала его под дверью своей гримерки, и он постоянно пытался завлечь ее необычайными предложениями «катануть в одно прекрасное местечко». Старр не очень понимала, что имеется в виду, и, хотя ей чрезвычайно льстил интерес такого красавца, она снова и снова давала ему от ворот поворот. На нем вечно были эти чертовы темные очки, он расстегивал верхние пуговицы рубашки, вел себя как помесь свингера из семидесятых и своего собственного персонажа, Роланда, и в итоге казался не милым, а скорее озабоченным. Но чем чаще Старр его посылала, тем более настойчиво он пытался ее завоевать.
Через пять дней она уже была по горло сыта всем этим и сказала Джейсону, Эмме и Фионе (каждому с разной интонацией):
– Не знаю, как по вашу сторону Завесы, но у нас говорят: либо туда, либо обратно, а то раздражает.
Давно пора было выпускать ее на съемки – посмотреть, сможет ли она оживить свою Сэм. Услышав скабрезную фразу, Фиона задохнулась от гнева, Джейсон ухмыльнулся, а Эмма настрочила описание персонажа:
«САМАНТА ДРЕЙПЕР, ИЛИ ПРОСТО СЭМ, – милая неискушенная девушка, весьма сметливая. Восторженная и рвется в бой, в городе совсем недавно. Она получила вожделенную работу и теперь служит горничной в поместье Валенсии Мальборо, но постоянно оказывается втянутой в дела детективного агентства „Глаз да глаз“. Возможно, Сэм вовсе не такая прямолинейная и неискушенная, как пытается казаться. В ней есть упорство и самость, ее взгляд говорит: „Я не позволю собой воспользоваться“».
Эмма явилась к ней в гримерку, вручила описание и удалилась, а Старр прочла и выбежала в коридор.
– Это же я! – закричала она первому встречному, которым оказался Нико. – Ты только прочти!
Нико стащил солнечные очки, повесил их на расстегнутый ворот рубашки и бегло просмотрел страницу. На губах его заиграла легкая улыбка, глаза заблестели. И в первый раз он показался Старр похожим на… нормального человека. Не на Роланда.
– Хорошо подмечено, – сказал он. – По-моему, все в точку.
Старр залилась румянцем.
– Ну меня, конечно, зовут не Сэм, и фамилия у меня не Дрейпер. И я не очень понимаю, что такое самость… Как-то это звучит… – «Как толстая самка», – чуть было не ляпнула она, но прикусила язык.
– Цельность. – Это слово прохладным дыханием скользнуло по ее разгоряченному лицу. – Здóрово. – Нико протянул руку. – Рад познакомиться, Сэм.
Старр чуть помедлила, а потом взяла протянутую руку. Ладонь у него была теплой, а прикосновение приятным. Сейчас перед ней был не Роланд. Наконец-то она увидела Нико.
– И я очень рада, – сиплым шепотом ответила Старр.
Все было готово.
И вот теперь Старр пробиралась в кромешной тьме, которая опустилась на нее, словно капюшон. Двери позади захлопнулись, она вытянула руку, но в темноте не могла даже разобраться, где эти самые двери. Старр сама этого хотела. Она готова. Сама просила их прекратить это бесконечное туда-обратно и отправить ее сюда. Вот только куда именно?
Доносившиеся издалека звуки стали громче. И вроде бы к ним добавилось что-то еще. Постепенно через смутный шум и гул прорезались четкие слова:
– Сюда-сюда-сюда-сюда-сюда…
Их выпевали высокие голоса, а под ногами у нее загорелись огоньки, образовавшие сияющую тропку, которая заворачивала за угол. В нескольких шагах огоньки призывно замигали.
– Вы кто? – спросила Старр темноту.
– Бесята! – ответил ей хор.
«Бесята?»
– Чу! Кто это тут у нас? – грянул будто со всех сторон пиратский голос. – Неужто Старр Уэзерби?
– Нет! – закричала она в ответ. – Сэм Дрейпер!
– Тогда ступай сюда, – отозвался пиратский голос. – Не мешкай! Время – деньги! К тому же нам скучно и нужна компания.
– Кто вы? – Старр остановилась и сложила руки на груди.
– Иди же… и сама узнаешь!
Шажок за шажком Старр продвигалась вдоль сияющей дорожки. Глаза медленно привыкали к темноте, и вот она уже начала различать квадратные громады в огромном павильоне. В обычной студии такие вот декорации: комнаты, веранды, улицы, магазины, кафе и прочее в том же духе – стояли бы законсервированными и ждали своего часа. Старр бывала на съемочных площадках многих сериалов и прекрасно знала: когда они не используются, то становятся похожи на города-призраки.
Она шагала по дорожке, каблучки тихонько цокали по мостовой, порождая эхо, но что-то казалось неправильным. Во-первых, она не могла разглядеть потолок. Тьма над головой уходила все выше и выше, перетекала в другую тьму, такую глубокую, что, кажется, вот-вот увидишь Млечный путь… но там ничегошеньки не было. Во-вторых, не смолкало приглушенное гудение, негромкая какофония, но голоса различить никак не удавалось. Старр завернула за угол, прошла мимо декорации гостиной и приблизилась к кафе, которое совершенно определенно гудело. Внутри горел свет и, судя по звукам, роилась туча пчел. Старр, часто моргая, подошла к окну – за ним что-то двигалось. Но как-то слишком интенсивно и быстро – размытые очертания силуэтов и предметов, будто там в ускоренном темпе проигрывали кино. Голоса сливались, накладывались один на другой, и от этой разноголосицы сердце забилось быстрее. К горлу подступила тошнота, Старр дотронулась рукой до двери… бац!
Она отшатнулась, прижав ладонь к груди. Ее ударило током. Следов на руке не осталось, но все тело вибрировало, словно его прошила ледяная молния. Старр стояла на тропинке, и ее колотило.
– Сюда-сюда-сюда… – замерцали огоньки, хором поторапливая ее.
– И ничего не трогай! – снова загремел пиратский голос.
– Не буду! – крикнула Старр в ответ и добавила чуть тише: – Больше не буду.
Она поспешила вперед, мимо очередных темных пустых декораций и других – таких же странных и гудящих, как то кафе. Внутри горел свет, двигались люди (где-то больше, где-то меньше), звучали голоса. Старр уже не сходила с мерцающей тропинки, и наконец впереди опять забрезжил свет: перед ней была освещенная комната, но она не издавала странных звуков, в ней ничего не мелькало. Кухня. Совсем не похожая на мамину, где повсюду были расставлены мышеловки и валялась грязная посуда. Такая реликтовая идеальная кухня из пятидесятых: обтекаемые кухонные приборы пастельных тонов, пластиковая мебель с хромовой окантовкой. Классическая трехсторонняя декорация, четвертая стена словно срезана, чтобы кинооператору (вернее, кинодриаде) удобнее было снимать происходящее внутри. Кухня казалась одновременно уютной и чужой, и Старр охватило облегчение при виде чего-то столь нормального.
За кухонным столом сидела стройная блондинка с четко очерченным каре, линия подбородка у нее была острой – хоть хлеб режь, на лице слишком много косметики, выражение подозрительное.
– Фу, – сказала она. – Дошла-таки.
Это была Нора Д’Арбанвилл: Старр уже видела, как она швыряла тарелки в этой самой кухне, в тот самый первый день, когда Джейсон в затянутом паром туалете объяснял ей, что такое потоковое вещание. Позже из разговоров с Эммой и Фионой Старр узнала, что Нора играет ветреную и взбалмошную Беатрис, которая то сходится, то расходится с Роландом.
– Вероятно, она обрадуется тебе еще меньше, чем Фиона, – предупредила Эмма. – Но мы сумеем ее к тебе расположить.
Не обращая внимания на не слишком радушный прием, Старр протянула руку.
– Очень приятно познакомиться! Я… Мамочки!
Сердце ушло в пятки, потому что в фальшивом окне над раковиной внезапно появилось лицо Нико. Он помахал рукой. Старр закатила глаза. Впервые в жизни ей попался такой удивительный красавчик, который при этом умудрялся быть настолько же удивительным надоедой.
Нора подбоченилась, явно сдерживая смех.
– Ха-ха, – сказала Старр, пытаясь удержать лицо. – Решили поставить новенькую на место.