Смерть взяла отпуск

она не врёт.

Не знаю почему.

Не из-за скорой.

Не из-за аварии.

Просто…

я понял.

Может, это был шок.

Может, усталость.

Но в десять тридцать одну вечера я впервые допустил мысль:

в моей квартире действительно сидит Смерть.

И хочет остаться на неделю.

— Максим.

Я вздрогнул.

— Что?

— Ты побледнел.

— Спасибо.

— Тебе плохо?

— Нет.

— Пульс учащён.

— Вы ещё и пульс видите?

— Слышу.

— Отлично.

Я сел.

— Просто…

Провёл рукой по лицу.

— Это слишком.

— Понимаю.

— Нет, не понимаете.

— Понимаю.

— Вы приходите, говорите, что Смерть, съедаете мои макароны, предсказываете аварию…

— Я не предсказывала.

— Неважно!

Мора замолчала.

— И теперь женщина умерла.

— Да.

— И вы просто…

Я не знал, как закончить.

Она помогла:

— Продолжаю существовать?

— Да.

Мора посмотрела на руки.

— Иначе нельзя.

Это было сказано очень тихо.

Я перестал злиться.

— Вам тяжело?

Пауза.

— Я в отпуске.

— Это не ответ.

Она посмотрела.

— Да.

Вот.

Первый честный человеческий ответ.

И я почему-то почувствовал себя ещё хуже.

В одиннадцать я постелил ей на диване.

Хотя она трижды сказала, что спать не будет.

— Тогда зачем?

— Чтобы сидеть.

— Я могу сидеть на стуле.

— Всю ночь?

— Да.

— Нет.

— Почему?

— Потому что меня это пугает.

— Что именно?

— Представление, что я проснусь в три ночи, а вы сидите на стуле и смотрите на меня.

Мора задумалась.

— Я не собиралась смотреть.

— Это не сильно лучше.

Я дал плед.

Она взяла.

— Мне не холодно.

— Мне всё равно.

— Зачем тогда?

— У людей принято.

— Хорошо.

Села.

Накрылась пледом.

Абсолютно серьёзно.

— Так?

Я засмеялся.

— Да.

— Что смешного?

— Вы очень стараетесь выглядеть человеком.

Она посмотрела на плед.

— Плохо?

— Нет.

Наоборот.

— Хорошо.

Я направился в спальню.

Остановился.

— Мора.

— Что?

— Если кто-то ночью умрёт…

Она поняла.

— Я не уйду.

— Почему?

— Я в отпуске.

— А если рядом?

— Другой Проводник.

— А вы будете слышать?

Пауза.

— Тише.

— Что?

— Здесь тише.

Она посмотрела вокруг.

— Именно поэтому я выбрала это место.

Я кивнул.

И ушёл.

В спальне лёг.

Выключил свет.

Полежал.

Пять минут.

Десять.

Потом сел.

Нет.

Спать невозможно.

На диване Смерть.

Мозг не принимает.

Я снова вышел.

Мора сидела там же.

С пледом.

Смотрела телевизор.

Я остановился.

— Что вы делаете?

— Смотрю.

— Что?

На экране шёл кулинарный канал.

Мужчина готовил стейк.

— Почему это?

— Интересно.

— Что именно?

— Он тратит сорок минут на пищу, которую съест за пять.

— Да.

— Странно.

— Это называется удовольствие.

— Я изучаю.

Я сел рядом.

— Вы никогда не смотрели телевизор?

— Видела.

— Но?

— Не смотрела.

— Разница?

— Раньше не было времени.

Вот опять.

Профессиональное выгорание Смерти.

Абсурд.

И при этом почему-то очень понятно.

— Хотите фильм?

— Что это?

Я посмотрел.

— Серьёзно?

— Я знаю, что такое фильм.

— Тогда зачем…

— Спрашиваю, зачем ты предлагаешь.

— Потому что в отпуске люди смотрят фильмы.

— Хорошо.

— Есть предпочтения?

— Нет.

Я улыбнулся.

— Тогда комедия.

— Почему?

— Вам полезно.

— От чего?

— От всего.

Я включил какой-то старый фильм.

Мора смотрела.

Первые десять минут без эмоций.

На пятнадцатой спросила:

— Почему он врёт женщине?

— Потому что боится сказать правду.

— Нерационально.

— Да.

— Тогда почему люди так делают?

— Потому что люди.

— Слабое объяснение.

— Лучшего нет.

На двадцатой минуте персонаж упал со стула.

Я засмеялся.

Мора посмотрела на меня.

Не на экран.

— Что?

— Почему смешно?

— Не знаю.

— Но смеёшься.

— Да.

Она снова посмотрела фильм.

Через пару минут уголок губ дёрнулся.

Я заметил.

Не сказал.

Ещё через пять минут она тихо засмеялась.

Совсем чуть-чуть.

И тут…

сама замерла.

Как будто звук её напугал.

Я посмотрел.

— Всё нормально?

Мора коснулась губ.

— Я…

— Смеялись.

— Да.

— Поздравляю.

— С чем?

— Не знаю.

Я улыбнулся.

— С отпуском.

Она смотрела на меня.

Потом тоже слегка улыбнулась.

Очень осторожно.

И, честно говоря…

ей шло.

Сильно.

Я сразу отвернулся к телевизору.

Не хватало ещё начать разглядывать Смерть.

Фильм закончился около часа ночи.

Мора так и не легла.

Я уже вставал, когда она сказала:

— Максим.

— М?

— Можно спросить?

Я усмехнулся.

— Теперь вы спрашиваете разрешение?

— Я учусь.

— Прогресс. Спрашивайте.

Она смотрела прямо.

— Почему ты не боишься?

Я даже рассмеялся.

— Я боюсь.

— Не так.

— Как надо?

— Обычно люди, поняв, кто я, реагируют иначе.

— Как?

— Плачут.

— Хорошо.

— Молятся.

— Понятно.

— Просят больше времени.

Я перестал улыбаться.

— Даже если я не за ними.

— И что вы отвечаете?

— Что не могу дать.

Тишина.

— Жестоко.

— Да.

— Но правда.

— Да.

Я посмотрел на неё.

— Наверное, потому что вы не пришли за мной.

Она ничего не сказала.

Вот.

Опять.

Это молчание.

Я почувствовал холод.

— Мора.

— Что?

— Вы не пришли за мной?

— Я в отпуске.

— Это не ответ.

— Максим…

— Нет.

Я сел обратно.

— Вы выбрали именно мою квартиру.

— Потому что тихая точка.

— Вы знали меня раньше.

— Видела.

— Вы знаете мой срок.

— Да.

— И когда я спросил, когда умру, вы сразу отказались отвечать.

Мора смотрела.

Спокойствие вернулось.

Слишком быстро.

— Это правило.

— И всё?

— Да.

— Вы врёте?

Пауза.

— Я стараюсь не лгать.

— Это тоже не ответ.

— Максим.

— Просто скажите.

Я почувствовал, как сердце ускорилось.

— Я умру в эти семь дней?

Она замерла.

Совсем.

Всё.

Ответ уже был.

— Блядь.

Я встал.

— Максим.

— Нет.

Прошёлся по комнате.

— Охренеть.

— Успокойся.

— Не говорите мне успокоиться!

Она замолчала.

Правильно.

— Я умру через неделю?!

— Я этого не сказала.

— Но и не сказала «нет»!

— Потому что…

— Потому что что?!

Она резко встала.

— Потому что твоей даты нет.

Я остановился.

Тишина.

— Что?

— У тебя нет даты.

— Вы сказали, что знаете.

— Я знала.

— Когда?

— До вчера.

— И?

— Она исчезла.

Я смотрел.

— Как может исчезнуть дата смерти?

— Не может.

Вот теперь испугалась она.

Я увидел.

Впервые.

Не усталость.

Не грусть.

Страх.

Настоящий.

— Поэтому вы здесь.

Мора молчала.

— Не из-за тихой точки.

— И из-за неё.

— Но вы выбрали меня.

— Да.

— Почему сразу не сказали?

— Потому что должна была убедиться.

— В чём?

Она подошла ближе.

— Что ты ещё жив.

Я даже не нашёл, что ответить.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— Вижу.

Она подняла руку.

Не коснулась.

Просто держала возле моей груди.

— Нить есть.

— Какая нить?

— Твоя жизнь.

— И?

— Она должна заканчиваться.

— Когда?

— Через семь дней.

Вот.

Прозвучало.

Тихо.

Буднично.

Я почувствовал, как внутри всё исчезло.

— Значит…

— Нет.

— Что «нет»?

— Ты не понимаешь.

В её голосе появилась резкость.

— Ты должен был умереть через семь дней.

— Спасибо, это я понял!

— Но срок исчез.

— Значит, не умру?

— Нет.

— Тогда отлично!

— Нет!

Она почти крикнула.

Я замолчал.

— Срок не переносится сам.

— И?

— Его невозможно просто убрать.

— Тогда что произошло?

Мора смотрела прямо.

— Кто-то вмешался.

— В мою смерть?

— Да.

— Кто?

— Не знаю.

— Зачем?

— Не знаю.

— Что это значит для меня?

— Не знаю.

Я рассмеялся.

Нервно.

— Отлично.

— Максим…

— Нет, реально.

Я прошёлся.

— Просто замечательно.

— Мне сказали, что через неделю я должен умереть, но кто-то украл мою дату смерти, а сама Смерть не понимает, что происходит.

— Проводник.

— МНЕ СЕЙЧАС ПОХРЕН!

Она замолчала.

Я тоже.

Дышал.

Пытался думать.

Не получалось.

— От чего я должен был умереть?

Мора отвела взгляд.

— Не могу сказать.

— Почему?!

— Потому что срок исчез.

— Вы знали раньше!

— Да.

— Тогда скажите!

— Нет.

— Это моя смерть!

— Именно!

Она снова повысила голос.

— Если событие больше не зафиксировано, знание может изменить цепочку.

— Какую цепочку?!

— Будущего!

— Вы видите будущее?

— Только окончание.

— Тогда…

Она резко повернула голову.

Замолчала.

— Что?

Мора не отвечала.

Смотрела куда-то за меня.

— Мора.

Лицо изменилось.

— Нет.

— Что «нет»?

Она шагнула к окну.

— Это невозможно.

Я подошёл.

— Что?!

Она смотрела на улицу.

Ночь.

Пустой двор.

Фонари.

— Мора!

— Смерть.

— Что?

— Сейчас умер человек.

— Где?

— Рядом.

— И?

Она повернулась.

Бледнее обычного.

Хотя казалось, куда ещё.

— Он не должен был.

Мне стало холодно.

— В смысле?

— Его срок…

Она закрыла глаза.

— Ещё тридцать четыре года.

Тишина.

— Вы уверены?

— Да.

— Может…

— Максим.

Она посмотрела.

И я замолчал.

— Кто-то убил его раньше срока.

— Люди постоянно умирают раньше…

— Нет.

Она подошла.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясните.

— Они не умирают раньше срока.

— Что?

— Никогда.

— А убийства?

— Срок включает убийство.

— Аварии?

— Включает.

— Болезни?

— Всё.

Она говорила быстрее.

Впервые.

— Смерть может быть неожиданной для человека. Для нас — нет.

— А сейчас?

— Сейчас её не должно было быть.

— И что это значит?

Мора посмотрела мне прямо в глаза.

— Что кто-то изменяет сроки.

И тогда раздался стук.

В дверь.

Три раза.

Тук.

Тук.

Тук.

Мы оба повернулись.

Было час семнадцать ночи.

Я посмотрел на Мору.

Она смотрела на дверь.

— Ждёте кого-то?

— Нет.

Стук повторился.

Тук.

Тук.

Тук.

Я пошёл.

Мора мгновенно схватила меня за руку.

Ладонь ледяная.

— Не открывай.

— Почему?

Она не ответила.

За дверью раздался мужской голос:

— Мора.

Она побледнела.

— Кто это?

Тишина.

— Мора.

Голос снова.

Спокойный.

— Открой.

Она отпустила мою руку.

— Максим.

— Что?

— Иди в спальню.

— Нет.

— Сейчас не время спорить.

— Кто там?

Мора смотрела на дверь.

— Мой заместитель.

Я выдохнул.

— Тот, который работает вместо вас?

— Да.

— Тогда почему…

И понял.

Человек, который умер на тридцать четыре года раньше.

Заместитель.

Я посмотрел на неё.

— Это он?

Мора не ответила.

За дверью тихо рассмеялись.

— Я знаю, что ты там.

Мора шагнула вперёд.

И впервые за весь вечер стала выглядеть не как странная уставшая женщина.

Стало темно.

Не свет.

Воздух.

Её волосы чуть поднялись, будто от ветра.

Глаза стали почти белыми.

По стенам пополз холод.

У меня остановилось дыхание.

— Мора…

Она посмотрела через плечо.

— Максим.

Голос тоже изменился.

Не громче.

Просто в нём стало что-то, от чего внутри всё хотело замолчать и не двигаться.

— Спальня.

Я пошёл.

Два шага.

Остановился.

— Нет.

Она повернулась.

— Что?

— Это моя квартира.

Да.

Очень сильный аргумент против Смерти.

Я гордился собой.

— Максим…

— И если за дверью псих, который убивает людей раньше срока, я хочу хотя бы знать, как выглядит человек, из-за которого могу умереть.

Пауза.

Мора смотрела.

Потом неожиданно уголок губ дёрнулся.

— Ты очень странный.

— Сегодня мне уже всё равно.

Стук.

Тук.

Тук.

Тук.

Голос:

— Последний раз.

Мора встала перед дверью.

— Северин.

Имя.

Хорошо.

У потенциального убийцы есть имя.

Уже прогресс.

— Ты не должен быть здесь.

С той стороны:

— Я пришёл проверить отпускницу.

— Уходи.

— Не могу.

— Почему?

Пауза.

— Потому что ты забрала то, что принадлежит мне.

Мора нахмурилась.

— Я ничего не брала.

Северин рассмеялся.

— Правда?

И вдруг…

тишина.

Полная.

Я не слышал даже холодильник.

Мора резко обернулась.

Посмотрела на меня.

На грудь.

На что-то, что видела только она.

Лицо стало совершенно другим.

— Что?

Она подошла.

— Что?!

Положила ладонь мне на грудь.

Холод.

Очень.

Я дёрнулся.

— Мора!

Она не слышала.

Смотрела.

— Нет.

За дверью Северин сказал:

— Теперь понимаешь?

Мора прошептала:

— Твой срок.

— Что с ним?

Она подняла глаза.

— Он не исчез.

— А?

— Его забрали.

Тишина.

— Кто?

Северин ответил из-за двери:

— Я.

Мора мгновенно повернулась.

В комнате погас свет.

И я подумал только одно.

Неделю назад моей самой большой проблемой был просроченный проект торгового центра.

Сегодня Смерть жила у меня на диване.

А другая Смерть стояла за дверью и утверждала, что украла мою дату смерти.

И почему-то я был абсолютно уверен:

в понедельник на работу я уже не попаду.