Письма. Том II (1933–1935)

12

Н.К.Рерих – Н.К.Мехте*

14 февраля 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Мой дорогой друг,

Я был глубоко тронут Вашим письмом от 8 февраля. С сожалением узнал о Вашем плохом самочувствии, но верю, что к моменту получения моего письма Вы полностью выздоровеете.

С тех пор как Вы уехали, материализовались два события, которые не обошлись без Вашего вдохновляющего и благотворного участия. Уже в августе 1932 года «Бхарат Кала Бхаван» в Бенаресе открыл комнату Рериха, каталог высылаю приложением. Также на прошлой неделе я отправил очередную серию картин в Лакхнау, откуда они будут переправлены в Аллахабад, где пандит Брадж Мохан Виаса организовал Зал Рериха в муниципальном музее. Доктор Халдар запросил выставить последние работы на их ежегодной выставке в Лакхнау. Так что в настоящее время картины гостят там.

И хотя отделение в Бенаресе открылось уже в середине августа, от господина Кришнадаса я не имею ни известий, ни статей из местной прессы, в то время как лучшие газеты Америки широко осветили эту церемонию открытия.

Очень рад был узнать о том, что скоро будут опубликованы Ваши статьи. Вышлите мне, пожалуйста, хотя бы по два экземпляра каждой, когда они будут напечатаны.

Вы справедливо упомянули об ужасной вражде в мире. Я глубоко убежден, что особенно сейчас, в переходный период от Кали Юги[34] к веку Сатья Юги[35], все культурные силы должны объединиться и сердечно взаимодействовать. Воистину, времена сейчас трудные, но тем ярче должен пылать Огонь энтузиазма!

Духом с Вами.

[Приложения:]

п[очтовая] к[арточка] «Урусвати», основной офис;

Cata[logue] Bena[res][36];

«Риши»[37] – «Dawn»;

«Знамя Мира»[38] – «Scholar»;

Джагадисварананда[39];

Бюллетень М[узея] Р[ериха], № 7, II;

«Огонь претворяющий»[40];

Радосавлевич. «UR»[41];

«Оружие Света»[42].

13

Н.К.Рерих – Н.К.Мехте*

21 февраля 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Мой дорогой Друг,

В продолжение к моему письму от 14 февраля хочу сообщить Вам как моему искреннему, хотя и невидимому другу, что некоторые обстоятельства начинают меня тревожить. Вы помните, что, следуя Вашему совету, в Бенаресе был открыт Зал Рериха. Господин Кришнадас не только выслал нам расписку за картины, но также заверил нас, что они экспонируются должным образом, под стеклом. Это было в августе 1932 года. C тех пор мне приходят жалобы на то, что, во-первых, картины хранились в ужасных условиях, во-вторых, некоторые из них выставлены без стекла и, в-третьих, студенты не смогли их увидеть. Процитирую последнее сообщение: «Картины хранились ненадлежащим образом, они все в грязи. Три картины выставлены без стекла. Репродукция картины “Звезда героя”[43] до сих пор не готова. Я встречался с людьми в Калькутте, которым поручено изготовить печатные формы, и они говорят, что им не давали указаний срочно выполнить эту работу и что они займутся ею, как только смогут, но это займет по меньшей мере еще месяц…». Как Вы понимаете, все эти сообщения очень неприятны. Со своей стороны я сделал все, чтобы помочь Музею осуществить его желание. Если господин Кришнадас грамотный куратор, он должен знать, как обращаться с картинами. Конечно, он поймет, что темперу нельзя протирать мокрой тряпкой, а пыль следует осторожно смахивать мягкими перьями перед тем, как поместить картину под стекло, как это делается в любом музее. Более того, почему он заверял нас, что картины хранятся под стеклом, когда это не так? В своих письмах он весьма уклончив и иногда не отвечает месяцами, в то время как мы постоянно находимся на связи. Чтобы не быть многословным, мы не получили от него никаких доказательств того, что он обещал, открывая этот зал, и не имеем ни малейшего представления о том, что происходит с временной выставкой.

Все это, как я уже Вам сказал, глубоко меня тревожит. Но знаю, что, рассказав Вам о нынешнем положении вещей, я не только получу от Вас доброжелательный ответ, но также могу быть уверен в том, что будут предприняты конкретные меры, чтобы просветить г-на Кришнадаса, как нужно правильно обращаться с картинами, во избежание вышеупомянутых недоразумений, которые порождают не энтузиазм, а обострение отношений. Иначе, если дела будут продолжаться в том же духе, нам придется воздержаться от рекомендаций нашим друзьям посетить этот Музей.

В приложении высылаю перепечатку статьи из «Scholar», из которой видно, что с нашей стороны делается все, чтобы упоминать о «Бхарат Кала Бхаван» везде, где только можно.

Вы понимаете, как мне неприятно писать Вам о таких вещах, но мой жизненный принцип – быть предельно искренним для скорейшего устранения всех недоразумений.

Еще раз посылаю Вам самые сердечные пожелания.

Духом с Вами.

14

Н.К.Рерих – М.А.Таубе

28 февраля 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 3

Дорогой Михаил Александрович,

Спасибо за Ваше письмо № 1 от 15 февр[аля]. Я тоже не буду связывать себя определенными сроками для писем, и, таким образом, яснее будет, на которое именно письмо идет ответ.

Меня даже обрадовало Ваше желание разузнать корни чилийской клеветы. Сам я о ней знаю меньше Вашего, ибо Вы слышали о ней из прямого источника, то есть от генерала Пот[апова] в собрании Комитета, где, как я слышал, Вы даже остановили его. Насколько я слышал, генерал получил эту клевету в Берлине, а дальше я ничего не знаю. Но, как всегда, не желая оставлять огород клеветы нетронутым, я предложил нашему Музею немедленно запросить соответственно Чилийское посольство, к чему и получился прилагаемый при сем список официального чилийского ответа. Я очень буду рад, если Вы сохраните эту копию, а при случае, буде потребуется, даже можете ее процитировать. Конечно, Вы понимаете, что не следует тревожить Mmе де Во подобным грязным бельем. Судя по последней почте из Америки, чилийская клевета померкла перед клеветой, переданной одной очень хорошей барыней из Вашингтона. Она сообщила, что слышала, что мы взяли в плен Далай-ламу и завладели всем его золотом и прочими сокровищами. Надо сознаться, что при всем абсурде выдумки она не лишена некоторого размаха фантазии и, как большинство клевет обо мне, не страдает умалением. При этом мне вспомнилось, как однажды я уже слышал о завоевании мною Китая, как в Сибири трижды служили торжественные панихиды по мне, а известный Вам барон Мейендорф в Лондоне серьезно спрашивал Шклявера, правда ли, что от взгляда моего седеют волосы. Когда же Шклявер ему сказал, что он был неоднократно под моим взглядом, а волосы его не поседели, то барон совершенно серьезно заметил: но, может быть, Н.К. не захотел показать на Вас свою силу. Вот как совершенно серьезно говорил бывший Тов[арищ] Предс[едателя] Государственной Думы. Конечно, я Вам привожу эту быль совершенно доверительно, лишь как пример размера чьей-то неведомой нам фантазии. Как я уже писал Вам однажды, Коренчевский в Лондоне таинственно и конфиденциально спрашивал меня признаться, что ведь фамилия моя не Рерих, но Адашев. Куда же дальше идти? Но, во всяком случае, для пользы дела следует разузнавать все источники и цель сочинительства. Думаю, что Вам очень легко при ближайшем случае спросить генерала П[отапова], не слышал ли он еще каких-либо сказок. Ведь общее наше достоинство и достоинство дел просвещения прежде всего обязывает нас открывать тайный смысл вымыслов. Я слышал, что мне приписываются целые книги, под моим именем фигурирует множество поддельных картин, и не раз мне приходилось с изумлением слышать якобы мои доподлинные заявления. Темные силы сейчас очень деятельны, но не есть ли наша обязанность достойным путем пресекать их зловредность.

Очень рад, что Вы одобряете поднесение Его Святейшеству. Шестого марта мы уже отправляем картины. Вполне предоставляем Mmе де Во и всем вам решить, которую именно картину более знаменательно послать, а также решите, нужно ли соединять картины с альбомом или, как предлагала Mmе де Во, нынче послать картину, а в будущем году – альбом. Сделайте так, как лучше, как полезнее к моменту. Вы ведь знаете, что я полон лишь желания принести наибольшую пользу, и полагаю, что друзьям моим на местах виднее, какой именно шаг и ход сейчас более уместен. Шклявер писал по предложению графа Флёри о картине для министерства Просв[ещения] и Изящ[ных] Искусств. Если это полезно, согласен и на то. Главное же – всеми силами храните единение [и] согласие, отбрасывайте все мелочи, чтобы тем более сосредоточиться и противостоять силам тьмы. Шклявер писал о марках с карикатурами на Святых. А Mmе де Во писала о безбожниках в Англии. Вот уже куда заходит мерзостная фантазия разрушителей!

Итак, буду ждать Вашего следующего письма. Шлем искренний привет Вам и супруге Вашей, здоровье которой, надеемся, восстановилось.

Духом с Вами.

15

Н.К.Рерих – П.Шабасу*

13 марта 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Мой весьма дорогой и большой друг,

Я был очень рад получить Ваше письмо от 26 февраля. Все Ваши известия об «Агни Йоге» и строительстве будущего так мне близки. Поистине, в эти тяжелые дни мрачного Армагеддона все связанное с просвещением, образованием и культурой подвергается нападкам. Именно эти обстоятельства возлагают на нас еще большую ответственность, требуя от нас объединения, зоркости и устремления к Великому Свету всем сердцем. Ваше обращение к господину Мэгрэ особо значимо. Пять лет назад мы уже пытались найти его адрес, чтобы поздравить с великолепной книгой и отправить ему несколько книг, которые могли бы быть ему интересны. К сожалению, издатели не дали нам его адреса. И тут выясняется, что он читает «Агни Йогу», что он сейчас с Вами, и, естественно, друг наших друзей является и нашим другом. Мы бы очень хотели прислать ему книгу Н.Рокотовой «Основы буддизма»[44], если его устроит издание на английском языке. Пожалуйста, передайте ему рецепт жидкой мази, о которой он спрашивал:

– миндальное масло;

– ореховое масло (мы используем масло грецкого ореха);

– эвкалиптовое масло;

– масло гималайского кедра;

– отруби;

– розовое масло (совсем немного);

– настой валерианы (на спирту).

Из вышеперечисленных масла гималайского кедра и эвкалипта вызывают наибольшее раздражение кожи, соответственно пропорции должны рассчитываться исходя из особенностей организма, так как мазь используется для поддержания внутренних сил посредством нанесения на кожу, но она не должна раздражать. Конечно же, ее нельзя принимать внутрь. Я бы очень советовал Вам и господину Мэгрэ выпивать на ночь чашку валерианового чая, о чем я уже, похоже, упоминал ранее.

Духом чувствую, как Вы заняты сейчас своей созидательной работой и какую благотворную помощь Вы несете человечеству и Вашим товарищам по искусству. Мы также неустанно работаем. Буквально недавно я отправил в Париж семь новых картин, которые Вы, возможно, там увидите.

Пожалуйста, передавайте господину Мэгрэ мои искренние поздравления и примите от нас самые лучшие пожелания.

Духом с Вами.

16

Н.К.Рерих – Г.Э.Уоллесу*

14 марта 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Уважаемый господин Уоллес,

С большой радостью я узнал о том, что Вы возглавили Министерство сельского хозяйства. Наконец этот высокий и ответственный пост оказался в руках человека творческого и более чем успешного. Можно поздравить Соединенные Штаты с такими лидерами. Я придаю особое значение сельскому хозяйству, потому что спасение страны придет не из городов, а от Великой Матери Земли. Рано или поздно человечеству придется признать, что гигантские города являются очагами бедствий и несчастий. Окинув взглядом всю свою историю, люди снова поймут, что только в общении с природой и честным трудом куется сильный дух. Я не буду больше заострять внимание на этих прописных истинах, поскольку Вы, как никто другой, чувствуете их жизненное значение.

Я считаю огромной заслугой Правительства то, что его членами являются такие люди, как Вы, которые полностью осознают значение духовности как движущего фактора жизни. Я также считаю, что наш президент Рузвельт – один из величайших интуитивистов и только такой высокий путь может привести Соединенные Штаты к выдающимся достижениям и истинному благосостоянию, основанному на вечных ценностях. Я знаю, что Высшее Водительство направляет Вас к Добру и Благу, к той возвышенной и универсальной Культуре, через которую может прийти спасение цивилизации. В глубине моего сердца много чувств, которые невозможно доверить такой дальней почте, но я знаю, что недалеко то время, когда состоится наша новая встреча и я принесу Вам добрые вести. В эти дни Армагеддона, когда темные легионы стремятся уничтожить все позитивное и созидательное, все культурные силы мира должны сердечно объединиться в доверии, терпении и самом искреннем сотрудничестве. Перед моими глазами – снежные вершины Гималаев, колыбель человечества, земля Шамбалы, и я глубоко сожалею, что не могу Вам сейчас прошептать Зов Будущего! В неустанном труде не забывайте про валериановый чай и мускус. Эти жизнедатели истинной медицины йогов прекрасно помогают при регулярном приеме.

Из восторженного письма мисс Грант я узнал о Вашей симпатии к нашему Знамени Мира. Будьте благословенны за поддержку этого Символа, который так нужен сейчас человечеству! Мои искренние поздравления и лучшие пожелания всяческих успехов во всех Ваших благородных задачах и стремлениях!

Искренне Ваш.

P.S. Скоро вышлю Вам новый выпуск журнала нашего Института (в ближайшее время он будет напечатан) и несколько экземпляров статей из индийской прессы, которые будут Вам интересны.

17

Н.К.Рерих – С.К.Чаттерджи*

14 марта 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Мой дорогой г-н Чаттерджи,

Было забавно получить Ваше письмо от 16 января, исколесившее всю Америку, тогда как уже несколько лет я живу в своем поместье в Гималаях, а наш Гималайский Институт «Урусвати» выпускает уже третий ежегодный журнал. Но когда друзьям предначертано встретиться, даже океаны не могут помешать им в этом.

Конечно, я с радостью дам Вам свое согласие на написание статьи о моем творчестве в «Vichitra». С письмом прилагаю некоторые материалы, которые могут оказаться Вам полезными. Если понадобится, могу также прислать несколько фотографий моих картин.

Буквально недавно в Калькутте был отпечатан (и, кстати, очень хорошо воспроизведен) мой портрет, написанный моим сыном, который я и прилагаю с сердечными пожеланиями.

Мы все часто вспоминаем наши встречи с Вами в Дарджилинге и всегда будем рады получить весточку от такого хорошего друга.

Искренне Ваш.

[Приложения:]

Rama Hari;

«Знаки [Майтрейи]»[45], «Terra [Slavonica]»[46]; «Кришна»[47], «Агни»[48], «Pax [Cultura]»[49], «Ур[усвати]»[50], «Порт[рет]»[51];

Sarti[52];

«Оружие Света»[53];

«Огонь претворяющий»[54];

«Любите книгу»[55];

Бюллетень, дек[абрь] 1932 г.;

«Bena[res] Catalo[gue]»[56].

18

Н.К.Рерих – Д.Фосдику*

18 марта 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Мой дорогой г-н Фосдик,

Не столь часто письма приносят такую радость, как Ваши трогательные строки. Не только Ваш сердечный и искренний дар, который будет пожертвован на журнал Института «Урусвати» (он скоро выйдет и будет Вам отправлен), но и Ваше искреннее участие так ценны для нас. Все культурные силы, все духовные ученики должны объединиться в этот небывалый час битвы Армагеддона. Рад слышать, что Вы изучаете Его Учение, и я уверен, что мы встретимся на пути великого Служения Духу и Культуре.

С наилучшими пожеланиями.

Сердечно Ваш.

19

Н.К.Рерих – Е.К.Святополк-Четвертинской

25 марта 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогая Екатерина Константиновна,

Ваше письмо от 14 марта доставило нам всем много радости. Читаем о Вашей жизни как о чем-то чрезвычайно нам близком, представляем, как перечисленные друзья приходят к Вам и как Вы среди музыки и книг держите Вашу высокую культурную линию. Знаем мы, как по природе Вашей Вы работаете неустанно, и это нам тоже так близко, ибо и мы все трудимся так же неутомимо и каждодневно. Радуюсь слышать, что записки Марии Клавдиевны уже выходят[57]. Пожалуйста, приобретите для нас экземпляр книги, а другой приобретите для Нью-Йоркского Музея. Счет Георгий Гаврилович мне сообщит.

Что касается английского издания, то я буду помнить о нем для первой возможности. Сейчас, откровенно говоря, такой возможности не является. Вы, конечно, знаете о совершенно невероятных финансовых кризисах в Америке. Все потрясено. Самые богатейшие люди потерпели небывалые потери. Конечно, все это, как и всегда бывает, отражается прежде всего на культурных и просветительных учреждениях. Жертвователи и участники лишь говорят о каких-то будущих возможностях, но о настоящем даже боятся и заикнуться. Конечно, Вы понимаете, что буду иметь Вашу возможную книгу при первом благоприятном случае. Вы спрашиваете о болгарском художнике[58]. Мы его более не видали, но получили из Софии от 4 декабря газету «Литературен Глас» с очень симпатичной статьей о его посещении Наггара. Не случалось ли Вам видеть новую газету «Витязь» от 24 декабря, издаваемую в Ревеле? Там моя статья «Огонь претворяющий». Также Вы, вероятно, видели наши Осетинские бюллетени[59], которые за отсутствием средств должны переименоваться в ежегодник. Сколько полезнейших идей отлагается из-за отсутствия средств. При этом главный ужас в том, что и на покупателей книг рассчитывать невозможно. Хролю пишу отдельно и рекомендую ему открыть на его полезную книгу подписку. Он пишет, что из церковной паствы многие интересуются его лекциями и книгою, значит, можно надеяться, что они примут участие в подписке. Конечно, как всегда, подписная цена очень дешева, и, таким образом, подписчики имеют преимущества. После подписки цена обыкновенно удваивается. Очень рад, что Вы видаетесь с отцом Спасским. Имею к нему большое доверие. Шклявер недавно писал о его прекрасной проповеди против интриганов. Эта тема особенно нужна для современной паствы. Вместо того чтобы найти хоть какое-нибудь взаимосотрудничество, люди обезумели в человеконенавистничестве. Это уже не простая зависть, не простая ложь, но какое-то бесовское одержание. Между прочим, сейчас такое фактическое одержание действительно принимает размеры опаснейшей эпидемии. Бесовские легионы ведут самую ужасную борьбу. Не значит ли это, что всем, кому хотя бы отчасти близки принципы религии и культуры, подобает быть вместе и взаимно по силам и возможностям оказывать поддержку. Землетрясения участились, климаты странно меняются, вот у нас сейчас выпал снег, а для местного климата это совсем необычно. Шклявер, вероятно, рассказывал Вам об открытии комнат моих картин в Бенаресе, Аллахабаде, Белграде, Загребе, и, по последним сведениям, то же готовится и в Национальном Музее в Буэнос-Айресе. «Алатас»[60] в Чураевке уже давно по безденежью бездействует.

Шлем Вам наш самый сердечный привет и пожелания доброго Праздника.

20

Н.К.Рерих – М.Адачи*

31 марта 1933 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Ваше Превосходительство,

С большим удовольствием представляю Вам экземпляр журнала Института, отправленный отдельным заказным пакетом.

На последней странице журнала среди знаков различных учреждений Вы увидите нашу эмблему Пакта и Единства. Недавно у нашего Дела появились ценные приверженцы, Вы, несомненно, узнаете об этом.

Возможно, Вам будет интересно узнать, что мы отправили журнал многим выдающимся ученым Японии, и я только что узнал от президента Музея моего имени в Нью-Йорке о том, как замечательно прошла встреча с Его превосходительством послом Дебучи. Вам также, возможно, будет интересно узнать, что по запросу журнала «Киото» мою статью «Шамбала»[61] переводит известный писатель.

Буду рад узнать Ваше мнение о нашем журнале.

Как всегда, с наилучшими пожеланиями,

Искренне Ваш.

P.S. С последней почтой из Нью-Йорка мы получили известие, которое, несомненно, будет Вам интересно. Наш Музей в качестве подарка от Японского правительства получил три замечательных картины лучших японских художников современности: Гёкудо Каваи (Токио), Сюнкё Ямамото (Киото) и Суюн Комуро (Токио). Все Попечители Музея были счастливы получить этот бесценный знак дружбы, и я со своей стороны был также глубоко тронут. Вы знаете о моем неизменном восхищении Вашей чудесной страной.

21

Н.К.Рерих – Н.О.Лосскому

31 марта 1933 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Дорогой Николай Онуфриевич,

Спасибо большое за письмо и статью «Магия и христианский культ»[62]. С большим вниманием прочел и то, и другое. Очень близка мне Ваша апология Православию. Действительно, это великое понятие должно быть охранено в жизни и великими усилиями. Вы пишете, что Васнецов и Струве приняли церковный сан. Бог да пошлет им оказаться мощными и просвещенными служителями церкви. У церковнослужителя может быть два пути: или Боговдохновенность, или широкое просвещение. Как пример огненной Боговдохновенности стоит для меня наш бывший духовник От[ец] Иоанн Кронштадтский, от которого я слышал так много замечательного и незабываемого. Очень хорошо, что культурные силы приходят к Церкви. Надо надеяться, что они не окажутся двоедушными, как, например, на моих глазах оказался некий монах, в мире князь, который совсем неплохо пишет в книжках своих и совсем иначе выказывает себя в жизни, – к чему я имею доказательства[63]. Бог ему судья. Но все же неладно, что такие действия могут колебать доверие к отцу духовному. Очень хорошо Вы делаете, что говорите о магии в противоположение Боговдохновенности. Ведь не только веровать, но именно исповедовать в жизни необходимо. Особенно это необходимо сейчас, когда силы зла и тьмы пытаются разрушить благое земное строение. Тут-то и нужна великая Боговдохновенность, чтобы в мощи и в радости духа преодолевать зло.

Посылаю Вам одновременно с этим письмом последний выпуск нашего журнала, а также несколько оттисков моих статей и номеров нашего Бюллетеня. Также прилагаю пять фотографий с моих картин:

«Чаша Христа»[64];

«И Узрим» (из «Священной Серии»)[65];

«И Открываем Врата»[66];

«Святой Михаил Архистратиг» (мозаика)[67];

«Святой Сергий Строитель»[68].

Все эти картины Вы увидите в Музее. Если же кто-либо пожелал бы воспроизвести эти фотографии в церковном или каком-либо ином издании, то, конечно, я вполне согласен на это, и Вы можете временно одолжить эти снимки. Спасибо за сведение, что ложное сведение о закрытии музея пришло из Парижа. К сожалению, там существуют три очень пакостных очага, откуда уже неоднократно исходила всевозможная ложь. Это тем более печально, что в такие смятенные темные дни, как в настоящее время, казалось бы, все образованные силы должны бы быть вместе. Разъединение, постыдная взаимная вражда и зависть являются лишь признаками невежества. И эти служители сил темных, если даже они носят сан духовный или дерзают называть себя учеными и художниками, то все же они остаются варварами невежественными. В то время когда основы мира сотрясаются, а мы будем заниматься мелкою ложью и предательством, разве это не будет постыднейшим знамением Армагеддона. Подтвердите мне заблаговременно, когда именно будете в Нью-Йорке. Даже и в летнее или осеннее время, когда жизнь учреждений затихает, все же некоторые из сотрудников наших будут сердечно рады встретить Вас. Также радуюсь, что искренно могу поминать в переписке нашей слово «сердечность», так редко проникающее сейчас в современный обиход. Всем сейчас трудно; хотя бы во имя этих больших трудностей пусть будут все понимающие значение слов Культура, и Духовность, и Религия – пусть будут все эти сотрапезники духовные в сердечном единении и совместными усилиями пусть оборонятся от лжи и тьмы. Еще раз спасибо за все Ваши добрые слова. Все мы шлем и Вам, и Марии Николаевне, и Людмиле Владимировне наши сердечные приветы. Всегда буду рад слышать от Вас.