Древо мира. Осколки настоящего

Глава 15

Эмми разбудил стук в дверь.

– Если ты сейчас же не отзовешься, то я выломаю дверь, потому что твердо уверен, что ты там утопла!

Ойкнув, девушка попыталась встать, но от долгого лежания в воде, все тело превратилось в студень. То, что Гай разозлен и обеспокоен, она поняла сразу же. Даже видеть его не нужно было, достаточно просто голос услышать. Но покинуть ванну с горячей чистой водой было выше ее сил, поэтому купание и затянулось так надолго.

– Иду! – прохрипела она.

Все-таки купание в горной реке и последующий забег в мокрой одежде давали о себе знать.

Им удивительно легко удалось все провернуть. Альтан до последнего сомневался, что у них получится, но все вышло даже лучше, чем задумывали. Их проводили до постоялого двора на другом конце города, и теперь они могли несколько дней отдохнуть, не беспокоясь о будущем. Но все же девушка сомневалась, что это выполнимо. Они пробрались в город, миновав разъезды волков. То, что старшина караула южных врат о них не расскажет, было понятно. Они знали о награде, назначенной за них, и практически не сомневались, что все так и произойдет. Люди на темных и светлых территориях были одинаковыми, не лучше и не хуже. Они также мечтали о богатстве и точно не прошли бы мимо возможности подзаработать. Так что, план, державшийся на вере в алчность, сработал на все сто.

Им выделили две комнаты, никто не стал говорить, что один из артистов – девушка. Майвер считал, что волки ищут именно ее, поэтому Эмми скрывалась под бесформенным балахоном, стараясь не привлекать к себе внимание.

– Нам нужно задержаться в городе, – сказал Майвер, когда все они собрались в одной комнате.

– Зачем? – Торо искреннее удивился и посмотрел на Гая, который любовно чистил небольшой кинжал, с которым практически не расставался с тех пор, как они высадились на Темных территориях. Точнее, с того боя, когда на них напали драуки – кинжал был первым трофеем, а, значит, очень ценным предметом.

– Если уйдем сразу, могут возникнуть вопросы. Типа, почему, якобы изнеженная актерская братия, перенеся неимоверные трудности, не осталась задарма отдохнуть, а рванула куда подальше?

– На нас могут выйти волки, – заметил люмин, нехорошо ухмыляясь. – И тогда наш план окажется пустышкой.

– А как мы сможет здесь задержаться? – Альтан снова держался холодно по отношению ко всем, но уже не спорил по мелочам. – Все-таки одно дело, если бы о нас никто не знал, и совсем другое, как мы вообще здесь появились. Мы уже привлекли достаточно внимания там, на воротах, этим представлением.

– Нам это на руку, – Эмми налила себе сока. Ей не хотелось пить, но она переживала, что ее идея не понравится, и пыталась скрыть нервозность за обычными действиями. – Сарим разыграл отличное представление. И Гай прав, если мы скроемся сейчас, это вызовет подозрения… Зато, если останемся, то можем устроить настоящее… представление.

Удивление мужчин стало почти осязаемым. Эмми не поднимала глаз. Вдруг Лин начал смеяться.

– Я так и знал, что принцесска еще нас удивит! Разыграть охрану – это-то дело нехитрое, сразу было понятно, что там за увальни. Но вот выступить как артисты! Эмми, высочество ты наше, мы же воины, а ты предлагаешь нам кривляться на потеху публике! Это вообще-то довольно обидно, знаешь ли. Но я согласен! Давно не совершал никаких сумасшедших поступков! Да и Бая вспомни, не замечал, что он своей жизнью недоволен.

– Давно? – недоверчиво спросил Гай.

– А что ты думаешь, я считаю, что все, что мы делали до этого, абсолютно нормально! А вот то, что предлагает твоя сестричка, это уже весело.

– Весело! – зло фыркнул Альтан и поднялся с подоконника, на котором сидел весь вечер. Просто другого места в небольшой комнате ему уже не осталось. – Вы хоть понимаете весь риск? Гай, ладно эти, у волков вообще непонятно, что в голове творится, без обид.

– Да, какие уж обиды, – протянул Лин.

– Эти, – он кивнул в сторону Сарима и Торо. – Они не маги, простые люди, пойдут за тобой, чтобы ты не сказал. Просто потому, что сейчас вся власть у тебя. А вот ты, Гай, во всем слушаешься девчонку, которая ничего не знает об этом мире. Она затащила нас туда, откуда самим ни за что не выбраться, разве что, на тот свет. Во имя тьмы и света, ты хотя бы включай иногда голову!

Гай поднялся, и Эмми на мгновение испугалась. Перед ними стоял не просто паренек, но король. Пусть ему и не суждено было править, но в этот самый миг он был именно тем, кого многие хотели бы видеть на троне. Эмми вздрогнула, ей показалось, что Гай стал выше, мощнее, что его окружило аурой силы, которой хотелось подчиняться, которая подавляла волю.

– Я верю в свою сестру! И тебе придется! Не забывайся, Ал, ты говоришь о своей будущей королеве.

В комнате стало заметно прохладнее, словно принц своими словами замораживал пространство.

– Я буду поддерживать любое ее решение, каким бы глупым ты его не считал.

– Да, Ал, чего ты ноешь? Можешь в любой момент возвращаться домой, тебя никто не держит, – насмешливо пропел Линвар.

– Лин, – предостерегающе произнес Майвер.

– Да, ладно тебе, командир, сопляк нарывается с первого дня.

– Не нужно ссориться.

Эмми вздохнула, вновь чувствуя себя виноватой. С первого дня здесь, ей казалось, что она чужая, и пусть брат старался ее в этом разубедить, Альтан был прав. Она не знала мира, не могла судить об опасностях здраво. Какая-то ее часть вообще не понимала, что заставляет ее принимать такие странные решения. Словно что-то, или кто-то, подталкивало в нужном ему направлении. Эмми не чувствовала зла и того ощущения, когда за ней наблюдали в первый ее день в Дейверноте. Но смутное беспокойство преследовало ее постоянно.

– Не нужно ссориться, – повторила она. – Я не хочу быть причиной разлада. Гай, не ссорься с другом из-за меня, пожалуйста. Лин, не смейся над Альтаном. Ал… прости меня за все. Я правда много не понимаю. И, может это и глупо, но раз уж у нас сложилась такая ситуация, я хочу, чтобы именно ты принял решение, уходить нам или оставаться.

Майвер кашлянул, пытаясь скрыть замешательство, но Эмми смотрела только на юношу. Альтан вздрогнул, не ожидая от нее такого.

– Я… я не могу принимать такие решения, – хрипло ответил он, опуская голову.

– Зато возмущаться можешь, – пробурчал Лин, но Ал не обратил на него внимания и продолжил.

– Я всегда доверял тебе, Гай, но здесь… Темные территории плохо на меня влияют, – он криво улыбнулся. – Я против того, чтобы мы привлекали к себе лишнее внимание, но вы правы, если мы сейчас уйдем, это будем… неправильно.

– То есть, ты с нами? – спросил Гай.

– С вами, – улыбнулся Альтан.

Сердце девушки радостно встрепенулось. Эта была та самая улыбка, которую она видела у него раньше – открытая и радостная. Короткий проблеск, быстро исчезнувший, словно стертый с лица, но ясно говоривший, что в глубине души Альтан остался прежним. Не хмурым и вечно недовольным, а способным на добрые, настоящие эмоции. И для этого всего-то и надо было показать, что его мнение также важно, как и слова остальных. Ей не нужны были от него слова любви или признания, только возможность вернуть того, с кем было так легко говорить, не боясь и не сомневаясь.

– За сумасшедшую компашку! – поднял Лин кружку, и остальные дружно ответили тем же.

Сегодня изменилось что-то очень важное, без чего они не смогли бы продолжить свой путь. Может, наконец, осознали, что важнее то, что они есть друг у друга, их дружба. Сплоченность дороже мелочных обид, чем бы они ни были вызваны. Сегодня они стали одной семьей. Теми, кто не сможет выжить друг без друга. А, если даже и выживет, то уже никогда не будет прежним.

А что будет завтра, то будет завтра.

Она радостно смеялась, стоя под ледяными струями водопада. Холод не чувствовался, его просто не существовало для нее. Может раньше, но не теперь.

Чуть в стороне вода била с силой, способной разбить камни. Брызги летели в разные стороны, шум стоял невообразимый. Но этот звук был чистый, настоящий, успокаивающий. Он не раздражал. Это звук, настоящая сила воды, смывал все плохое, уносил прочь, очищал…

Но для него не существовало ничего из этого. Она, и только она, была для него целым миром. Только ради нее от жил. Ради нее он готов был творить и уничтожать, разрушать и создавать. Она была его музой, его чистым ангелом, той, что избавляла его от кошмаров. Его светлая часть, солнце, освещавшее душу.

Она была счастлива. Несмотря ни на что, она была счастлива. Вдали от него, от той боли, которую он ей причинял. Она улыбалась, не зная, что он сейчас рядом, что наблюдает за ней. А что стало бы с этой улыбкой, узнай она? Исчезла, превратившись в презрение и страх? Осталась бы, потому что в ее сердце все еще жила та всепоглощающая страсть, всепрощающая любовь? Он не знал. Он боялся. Много лет он не испытывал такого страха.

Всего одна ошибка, и она исчезла. Он был виноват и знал это. Одна его ошибка, одна слабость, и время, что она просила, короткая передышка, превратилась в вечность. Он искал ее годы, сменились поколения. И вот она перед ним.

Что же теперь? Почему после стольких лет поисков его сковывает жесточайший страх, что она отвергнет его? Та, которая всегда была для него всем, значила больше, чем весь этот мир, была дороже, чем собственная жизнь? Потому, что это уже случилось…

Он совершил ошибку, стоившую ему ее любви, ее доверия. Но он должен вернуть ее, иначе его кошмары поглотят разум, превратят в настоящего монстра. Он не может этого допустить. А она… один раз она уже спасла его от собственной тьмы, от ужаса, жившего в его душе. Что будет, если теперь откажется, так и не простив его? Сможет ли она поступить с ним так?

Ему стало трудно дышать. Боль давила на сердце, стягивала его тугими силками. Он задыхался от слез, но плакать не умел. Когда? Когда последний раз он видел свои слезы? Ребенком?

Прошлое. Его прошлое. Ее прошлое. То, что связывает их воедино. То, что теперь разделило их. Как же хотелось просто все забыть, вычеркнуть свои ошибки, но это невозможно. Ему придется жить дальше и надеяться, что придет день, когда она сможет его простить.

Она вышла из-под струй воды и потянулась за белоснежным пушистым полотенцем, лежавшим на земле рядом. Он любовался ею, ее стройной фигуркой, каплями воды, сверкавшими, словно крохотные драгоценные камни на ее коже. Идеальная.

Счастлива… без него она выглядит счастливой.

Он вздохнул и отступил назад. Решиться предстать перед ней так и не смог. Зато он нашел ее и теперь не выпустит из вида. Его светлый ангел не должна знать, что он рядом, но он будет. Тенью на стене, голосом ветра в кронах деревьев, каплей воды в весеннем дожде, светом от звезд глубокой ночью он будет сопровождать ее, куда бы она ни пошла, где бы ни была.

Он подарил ей целый мир, в котором она теперь пряталась от него. Но это уже не имеет значения. Он нашел ее. Снова. Он просто будет рядом. Всегда.

Солнце еще не взошло, но Эмми уже встала, не в силах заставить себя снова закрыть глаза и попытаться уснуть. Она вспоминала сны, те, что видела раньше, и испытывала странное чувство волнения, дрожью рождавшееся где-то в груди. В первый раз девушка видела себя мужчиной, более того, она была уверена, что проживала чувства Темного бога вместе с ним самим. Это пугало, но теперь не осталось никаких сомнений, что это действительно были боги. Кто еще мог бы думать о веках и ушедших поколениях так, словно они были пылинками, не имевшими значения.

Стараясь ступать тихо, девушка вышла в коридор и спустилась по лестнице на задний двор. Еще днем она видела там небольшой садик, который до боли напомнил ей тот, что она представляла себе, когда искала сны. Здесь тоже была яблоня, но старая, много пережившая на своем веку. Именно под ней Эмми и устроилась, сев прямо на холодную, чуть влажную от предрассветной росы землю.

Ее до сих пор трясло от тех эмоций, которые она испытала во сне. С какой же силой Темный бог любил Светлую, если, даже проснувшись, Эмми до сих пор чувствовала отголоски этой любви? Страшно, как же страшно испытывать такие сильные чувства! Они способны погубить, уничтожить человека. А бога? Бога, который был способен сам, одним своим желанием, уничтожить весь мир? Как же он жил без нее? А она без него? Девушка вздрогнула, вспомнив свои сны о Светлой. Она любила его и боялась одновременно. Как такое возможно? И почему они не могли быть вместе?

Даймир должен знать историю мира, и девушка решила попросить у него, чтобы он рассказал легенды о богах. Наверняка там будет и то, из-за чего она видит эти сны. Вряд ли она первая, должны были быть и другие. Не может же все быть просто так? Эмми сама светлая, значит, и сны ей посылает Светлая богиня. Но для чего? Чем она так могла заинтересовать саму богиню?

– Ну, что тебе?

Она замерла, разом забыв, как дышать. Этот голос Эмми не смогла бы забыть ни за что на свете.

– Я ведь говорил тебе, чтобы ты меня не беспокоил.

Ее первый день в этом мире. Даже не так… Первые воспоминания об этом мире, то, что навсегда останется с ней. Спор двух мужчин, которых она даже не видела. Только голоса – спокойный и визгливый. Страх пробежался по коже, но не настолько сильный, чтобы забыть о том, где она находится. Ей это не снится, все взаправду. И этот голос, пугающий голос, своим безразличием замораживающий не хуже северных морозов.

– Господин, начальник караула южных ворот донес, что ему известно, куда скрылись беглецы.

– Знает? – в спокойном голосе не было никаких эмоций. – Отлично. Скажи остальным, что выдвигаемся к воротам. Порасспросим о том, что он знает.

Эмми выглянула из-за дерева. Снова она не увидела обладателя этого голоса, но, может, это и к лучшему. Меньше знаешь, крепче спишь. Хотя, с другой стороны, врагов лучше знать в лицо. Прямо над ней располагалось открытое окно, там-то он и находился. И судя по всему, руководил теми, кто искал девушку и остальных, черными волками. Зато теперь Эмми знала, что их история уже известна преследователям, оставалось лишь подождать, чтобы узнать, поверят они или нет.

Ей стало любопытно. За те недели, что они путешествовали по Темным территориям, она почти не видела настоящих драуков, не считая, женщины в первом поселении и, может, лишь еще трех-четырех. Этот народ жил обособленно, закрытыми кланами, и в основном севернее тех мест, где они находились сейчас, ближе к столице. Но девушке было интересно, какие они. Ведь рассказы – это одно, а собственное мнение может быть совершенно другим.

Прикинув по расположению окна, где должна быть комната Спокойного, Эмми направилась туда. Не торопясь, она поднялась по лестнице, свернула направо, в противоположную сторону от своей комнаты. Было еще темно, но коридор освещали яркие магические светильники. Этот постоялый двор был из дорогих.

Дверь метрах в трех перед ней резко распахнулась, и появился мужчина. Он не смотрел в ее сторону, явно ожидая, что за ним следом кто-то выйдет. Этого мгновения девушке хватило, чтобы вновь накинуть на голову капюшон своего бесформенного плаща, с которым она уже успела сродниться, совсем не снимая его в последнее время. Вслед за невысоким, довольно скромно одетым мужчиной, придерживавшим дверь, вышел тот, кого и надеялась увидеть Эмми. Высокий, худощавый, с коротко стриженными темными волосами. До безумия красивый, с правильными, аристократическими, чертами лица. Достаточно глубоко посаженные глаза могли бы испортить внешность, но смотрелись на удивление органично, правильно.

Он резко запахнул полы плаща, но она успела заметить, что одет он был так же, как и те, кто напал на ее дом, достаточно просто, но вполне обычно для этого мира. Драук прошел мимо нее, равнодушно скользнув взглядом, как по пустому месту. А Эмми, искоса посмотрев на него еще раз, отстраненно подумала, как такие внешне красивые люди, могут быть настолько жестокими и отвратительными внутри. В этом она почему-то не сомневалась.

Она подождала несколько минут и, лишь убедившись, что он уже спустился вниз, вернулась к себе в комнату. Спать не хотелось совершенно, поэтому она просто сбросила плащ на пол и легла на кровать, раскинув руки в стороны. Расслабиться не получалось. Это был странный день и не менее странная ночь. В голове крутились сотни вопросов, ответы на которые она могла бы узнать без особого труда, но что-то ее останавливало. Словно ответы были не просто вредны, а даже опасны. И не только для нее.

Опять возникло то самое странное чувство, что она – игрушка, которой кто-то управляет, ведя по опасной дороге. Но при этом вся ее жизнь рушится, рассыпается на мелкие осколки, и она ничего, совершенно ничего, не может сделать.

– Не спишь? – смежная дверь, что вела в соседнюю комнату, тихонько скрипнула, и к ней вошел Гай. Эмми не запирала ее, так было спокойнее.

– Нет, – она удивленно приподнялась на локтях. – А ты чего не спишь?

– Проснулся, – он мягко улыбнулся и сел рядом. – А теперь не могу уснуть. Все думаю, что мы здесь делаем. Альтан ведь прав, это все смертельно опасно, но я не могу, воспринимаю все как…

– Увеселительную прогулку, – закончила Эмми за брата.

– Да. Ты права. Как прогулку. Словно мы не среди врагов, а в парке рядом с замком. Я никогда не был таким беспечным, но сейчас… я бы взял тебя в охапку и вернулся домой, несмотря ни на какие преграды. А то, что происходит, – он со стоном схватился за голову. – Я не могу понять! Я ведь воин, я участвовал в битвах, я принимал сложные решения наравне с военачальниками отца. Пусть я и не стану королем, но уже сейчас мог бы управится с королевством… Но то, что происходит… Я больше похож на ребенка, которому дали игрушки и отпустили гулять.

– Гай, – девушка положила ему руку на плечо. – Я чувствую тоже, но ничего не могу с собой поделать. Меня тянет дальше…

– На север, в Даран.

Они молчали, и каждый думал о своем. А может быть по-своему, но об одном и том же. Они были слишком похожи.

– Гай, – несмело позвала она.

– Да?

– Что ты можешь рассказать о богах? О Темном и Светлой?

– Об их отношениях? – Гай не казался удивленным.

– Д-да, а откуда ты…

– Знаю? Дайм рассказал про твои сны. И о вашем выводе.

– Прости, нужно было тебе сказать.

– Может, и не нужно было… Отношения Темного и Светлой – это наша история, такая, как она есть. Она – свет, он – тьма. Все, что служит добру, создано ей, а то, что злу – им. Но есть в нашем мире чудеса, народы, много, что не может однозначно быть определено. Это – то, что создано ими обоими в дни их любви. Любовь… о ней множество легенд и песен, сказаний, пророчеств и прочей чепухи. А ведь они точно такие же, как и мы, только сил больше, и любовь получилась от этого намного сильнее. Ради нее он был готов создавать и рушить, убивать и снова возрождать. Сколько народов было стерто из-за того, что отказались признать Ее своей богиней! И не она совершала это, в гневе был он. Легенды рассказывают, что любовь закончилась после предательства. Но кто из них виноват доподлинно не известно. Сторонники Темного говорят, что именно Светлая предала, а поклоняющиеся ей, что он. Спор, в котором нет правых и виноватых, ведь узнать истину невозможно.

– Я знаю.

– Что? – Гай вскинул на нее взгляд.

– Я знаю, – повторила Эмми. – Видела во сне. Это он ее предал, и ему от этого было плохо. Может быть, даже хуже, чем ей.

– Даже так? Тогда многое становится ясным… По легенде, война между светлыми и темными магами началась не так чтоб уж давно. Лет шестьсот назад. Если Темный винил себя, он мог передать часть своих сил кому-то из живших на его землях, чтобы попытаться найти ее. Ведь, скорее всего, она не стала бы оставаться рядом с ним, а ушла к людям.

– Да, наверное, – Эмми вдруг прижала ладонь к губам. – А ты не думаешь, что она до сих пор где-то среди нас?

– Не знаю, правда, не знаю. Если легенды на самом деле настолько реальны, если они лишь пересказ того, что было на самом деле… то все может быть.

Солнце уже поднималось над горизонтом, заявляя свои права на этот мир. Эмми тихо рассказывала брату о том, кого встретила. Прошло уже несколько часов с тех пор, как драук уехал. Если бы их заподозрили, то, наверно, уже бы схватили. Времени прошло достаточно, чтобы преследователи могли добраться до ворот и вернуться обратно.

Этот день можно жить спокойно.

Раздался тихий стук, и в комнату без приглашения зашел Линвар. На возмущенный взгляд Гая он лишь пожал плечами.

– А если бы я спала? – только и спросила девушка.

– Так не спишь же. Тем более я знал, что ты не одна. Нюх! – он закатил глаза в ответ на недоумение, готовое вопросом сорваться с ее губ. – Я как-никак люмин, кое-что могу. А вообще я с вопросом. Что делать-то сегодня будем?

Гай подмигнул сестре.

– Что-то… Выступать!

Глава 16

На городской площади народу было немного, хотя новость о несчастных артистах, пострадавших от рук разбойников, разнеслась быстро. Но, как и всегда, большинство предпочитало заниматься своими обычными делами, а не тратить драгоценное время на забавы. Но были и те, кто с нетерпением ждал представление.

Деревянный помост, с которого сообщали все важнейшие новости и на который водружали виселицу или аккуратный, выкрашенный белой краской чурбачок, на время казней, сейчас использовался в качестве сцены. Вокруг него сновали мужчины, огораживая пространство яркими тряпками и сооружая подобие шатра. Они переругивались, и временами казалось, что они совершенно не понимают, что такое делают, переставляя, переделывая, меняя местами то, что установили до этого.

Эмми с улыбкой покосилась на брата, в отчаянии рвавшего на себе волосы. Он и Альтан должны были открывать их представление настоящим поединком, и принцу это совсем не нравилось. Нет, выступать на потеху публике, он был не против, это, по его словам, не сильно отличалось от того, чем приходилось время от времени заниматься монаршим особам. Да и о том, кем была их мать, они не забывали. Не нравилось ему другое. Одежда, которую где-то сумел раздобыть Сарим, и которая выглядела чересчур вызывающе, хотя девушке понравилось, и она была абсолютно уверена, что зрительницы из этого города тоже будут в восторге.

– Капюшон, – прошипел проходящий мимо Лин и одним движением надел его ей на голову.

Девушка вздрогнула и огляделась. Ее никто не мог увидеть, но все же она опустила капюшон пониже, закрывая лицо.

В стороне с царственным видом стоял Даймир, усиленно делая вид, что руководит работами по возведению сцены. У него это получалось неплохо. Несколько раз к нему подходили горожане, судя по одежде, мелкая аристократия. Маг говорил с ними чуть свысока, словно делая им одолжение. Аристократы терялись, начинали заискивать… но обещали посетить грядущее мероприятие. В общем, Дайму, как никому другому, удалось вжиться в роль.

Рядом с ним возник Сарим, что-то прошептал на ухо Дайму и направился к будущей сцене. Эмми с нетерпением ждала его, потому что, к огромному огорчению девушки, ее не допускали ни к одному действу, которое могло бы привлечь к ней внимание.

– Ну? – спросила она, как только Сарим оказался рядом.

– Будет аншлаг, – ухмыльнулся он. – Везде только и говорят о господине Даймираникускусе! Парочка человек даже утверждает, что была на его выступлении в столице. Представляешь?

– Ооо…

– Да-да, до чего только не доводит людей фантазия и жажда выделяться! Я, кстати, принес тебе все, о чем ты просила.

– Надеюсь, Гай не сильно разозлится, – принимая из его рук сверток с одеждой, произнесла она.

– Уже.

– Что? – в испуге вскинула глаза на Сарима девушка.

Он засмеялся, похлопал ее по плечу и, наклонившись к ней, почти касаясь ее щеки, прошептал:

– Уже разозлился, успокоился и согласен участвовать. Беги и переодевайся, а я, так уж и быть, посторожу.

Весело улыбнувшись мужчине, Эмми развернулась и прошла между развешанных тканей, призванных имитировать кулисы. Отойдя подальше, чтобы быть точно уверенной, что никто не станет подсматривать, она развернула сверток и ахнула от восторга. Эмми просила Сарима найти ей платье, чтобы выступить в заключительной части вечера в разыгрываемом спектакле, ведь какими они будут актерами, если не будет хоть одной сценки. Сарим и Дайм за полдня нашли все необходимое, и девушка не спрашивала каким образом, подозревая, что узнает что-то, что крайне ей не понравится. А может и вовсе никто бы не стал ее посвящать. Поэтому, решив, что чем меньше она знает, чем лучше для ее нервов, пустила все приготовления на самотек. И ни капли об этом не жалела, особенно теперь. В ее руках оказалось невесомое розовое платье, невообразимо прекрасное, украшенное тончайшей вышивкой по лифу. Неловко путаясь в воздушном ворохе, она надела его, затянула атласные ленты по бокам, перекинув их на спину, чтобы потом попросить кого-нибудь завязать их в бант, и провела руками по ткани. Нежная, словно волшебная, переливающаяся, она казалась ненастоящей.