- -
- 100%
- +
– Ввиндикты Ковена… – едва различил я хрипящий голос Гуггенхайма, – старик всё-таки умудрился простудиться и его забитый нос делал невнятной речь. Я поспешно наложил руку на его переносицу и привычным толчком сознания активировал Малое Исцеление и Регенерацию. Нос Алхимика порозовел, а из глаз хлынули слёзы, которые он стал поспешно просушивать своим полотенцем и трубно сморкаться. Увлёкшись здоровьем Гуггенхайма, я на время позабыл о странных всадниках, кода позади меня раздался голос:
– Именем Ковена, Маг Целитель, предъяви патент Гильдии! – я медленно повернулся, отмечая, что повеление было произнесено неплохим грудным контральто.
Пока я возился с гоблином, во двор въехали все четыре всадника в серых плащах. Уже знакомая мне брюнетка, которая находилась сейчас немного в стороне. К счастью, с уже открытыми глазами. Передо мной, словно ангел во плоти, с безупречно правильными чертами лица, стояла Светлая альва. Я впервые видел в этом мире светлую эльфийку так близко… Хороша, чертовка! Не смотря на суровое выражение лица.
– Язык проглотил, квартерон? – из-за спины альвы выехали орчанка, с более тёмным, чем у Гергудрун цветом кожи, и женщина, очень напоминавшая своей внешностью Сонгара. Её белоснежные волосы были заплетены в три тугие косы, переплетённые фиолетовыми лентами.
– Да он в штаны наложил от страха! – шаранг ощерилась в хищной улыбке, – ты изгой, что ли, Целитель? Или глухой? Патент давай!
Я немного отошёл от неожиданности, постаравшись, чтобы Рунная Карусель не вырвалась на свободу. Что-то совсем мои нервы расшатались. Рядом хрюкнул Гуггенхайм, продолжая во все глаза пялиться на необычных гостей.
– Простите, мастрессы, с кем имею честь? И почему я должен вам предъявлять свой Патент? – я слегка поклонился, стараясь говорить ровно и размеренно, глядя в глаза стоящей впереди альве.
– Великая Пустыня! Ты хочешь сказать, что не знаешь кто мы, квартерон? Из какой дыры ты вылез? – шаранг подала лошадь вперёд, чуть не наехав на меня.
Передо мной выскочил Гуггенхайм и залопотал скороговоркой:
– О, достопочтенные магессы! Кто не знает грозной славы Виндиктов Ковена! Всегда стоящих на страже справедливости и закона. Мы сейчас же предоставим все необходимые документы. Сию же минуту. Мой ученик побудет здесь, а я поднимусь в свою комнату, – старик стал пятиться, постоянно кланяясь. Я изумлённо смотрел на изменившегося гоблина. Проходя мимо меня, тот зашипел: «Молчи и пореже открывай рот, Эскул, почаще кланяйся, я скоро!» – и скрылся в дверях трактира. Ковен, значит, так-так…
– Смотри, как припустил, носатый! – орчанку откровенно развеселил Алхимик.
– Что делаешь в Тогенбурге, квартерон? – альва решила использовать время ожидания с толком.
– Еду со своими друзьями в Эмеральд. Хотим воспользоваться порталом до южных отрогов Срединного Хребта.
– Неблизкий путь… – всадницы незаметно обступили меня на своих конях, поминутно мотающих гривами, отгоняя утренних мух, – а откуда следуете?
– Из Варрагона, беженцы мы… – скрывать было незачем, имперский тракт был полон людей, бегущих от войны в более спокойные края.
Ведьмы переглянулись. Я отметил, что альва незаметно кивнула брюнетке с татуировкой на щеке. Голову слегка сжали невидимые тиски, потом немного сильнее. Закололо в ушах и затылке. Потом резко отпустило. Я продолжал стоять, как не в чём не бывало, сохраняя одну из своих глупейших улыбок на лице. Альва, глядя на недоумённое выражение лица татуированной Ведьмы, нахмурилась. И тут я не выдержал, добавив в голос столько участия, сколько смог:
– Что, девчонки, не получается?
Глава вторая
У шаранг на ладонях вспыхнули небольшие пламенные протуберанцы. Орчанка, спрыгнув с лошади и хлопнув её по крупу, отгоняя в сторону, окуталась вихрем весело блестящих в солнечном свете песчинок.
В затылке снова закололо, а синие глаза Светлой альвы готовы были просверлить во мне дыру. Я решил не нагнетать и попытался успокоить начинавших всерьёз злиться Ведьм:
– Прошу простить, магессы. Неудачная шутка. Я с рождения нечувствителен к Магии Разума, – глубокий поклон в сторону растерянной брюнетки. Ничего, спина не переломится. Меньше всего мне теперь нужен конфликт с Ковеном. – Ещё раз прошу простить за непочтительность!
– Нечувствителен? С таким талантом и до сих пор не в Ковене? Что-то темнишь ты, квартерон… Руки держи на виду, красавчик! – шаранг продолжала горячиться.
Ситуацию немного разрядило появление мамаши Хейген. Растрёпанная гнома вылетела из дверей трактира, как снаряд из пращи. Видимо, Гуггенхайм вытащил её прямо из постели: маркитантка не успела заплести свои косы, поэтому напоминала большой рыжий одуванчик на толстом стебле.
– Это что же это делается, а?! – негодующая Хейген протиснулась между мной и обступившими виндиктами. В руках гнома держала тубус с моими бумагами, всю дорогу путешествующими в сундуке Гуггенхайма. Запоздалая мысль о перемещении этих важных документов в инвентарь только сейчас посетила мою голову. – Честного Целителя… уф! Магессы, как это понимать?
Светлая альва на мгновение смутилась от напора мамаши Хейген, но быстро нашлась:
– Виндикты Ковена никогда не дают отчёта в своих действиях простецам, гнома. Мы в своём праве. На наших глазах была применена Магия Жизни вот им, – она кивнула в мою сторону, – наши требования предъявить права на магическую деятельность справедливы…
– Хм, ну а лошадями топтать квартерона-то зачем? Оскорблять? Подначивать? А? Никто ваших прав не оспаривает, Ведьмы. Попросили? Извольте получить, – маркитантка сунула под нос альфе кожаный тубус. Я едва сдерживал смех, хотя ситуация выглядела всё ещё опасной. Шаранг и орчанка погасили свои заклинания. Одна брюнетка, тихо улыбаясь, с умилением наблюдала картинку перебранки гномы и начальницы отряда виндиктов. Если бы не татуировка на правой щеке, эту Ведьму можно было назвать красавицей.
Светлая альва приняла тубус от гномы, едва сдерживая недовольную гримасу. Как же разительно эти магессы отличаются от рассудительной и компанейской Гергудрун! Даже вон землячка её волком смотрит. Магию деактивировала, но несознательно сжимает рукоять ятагана в седельных ножнах. Я стоял, стараясь не делать резких движений. Выхватить Ключи из инвентаря и активировать Щит Воды надо мной, Хейген и Гуггенхаймом было делом одной секунды. Всё же хотелось решить вопрос полюбовно.
Альва в это время развернула первый пергамент, шевеля губами. Шнуровка бумаг распустилась и печати магических Гильдий Варрагона повисли на кожаных закрепах. Орчанка и шаранг буквально впились в них взглядами. Да, было чем гордиться. Магия Жизни и Магия Воды. Мало кто из хумансов, да и из знакомы мне древних мог похвастать развитием двух, столь не связанных между собою, ветвей…
Альва развернулась к брюнетке, протянув руку:
– Альканзу! – татуированная ведьма извлекла из седельного мешка предмет, очень похожий на мою Сферу Преобразования. Матовый чёрный шар. Едва Светлая поднесла его к документам, на его поверхности проступили мелкие письмена. Альва кивнула, пробормотав «достоверно», вернула тубус с пергаментами Хейген. Гнома недовольно стала упаковывать патенты отвернувшись.
– Грандмастер Эскул Ап Холиен, от имени Ковена приношу свои извинения, – слова Светлая выплюнула скороговоркой, – согласно кодексу, моя кварта ведёт розыск преступников, совершивших нападение на Ведьму Ковена. Астральный вестник и ментальный след, – она кивнула на брюнетку, – привели нас сначала в королевство Эдгара Жадного. Дальше следы тянутся по имперскому тракту. И, увы Грандмастер, одна из астральных меток имеет чёткие след вашей Магии Жизни. Вы лечили одного из преступников. Соблаговолите дать показания?
– Почему бы и нет, эээ…
– Ируинн, Мастер Воздуха, – коротко кивнула на мою заминку альва. Я обвёл глазами остальных Ведьм, – Трофгар, Мастер Огня, – я, наконец, увидел, как улыбается шаранг, – Гхализ, Мастер Земли, – орчанка перестала теребить рукоять ятагана, – Ариса, Видящая Суть, – голос татуированной брюнетки был тем самым будоражащим контральто.
– Великолепно. Вот и познакомились. Может, решим наши вопросы за завтраком, дорогие Ведьмы? – улыбайся, Эскул, улыбайся! Начинай зарабатывать бонусы перед Ковеном. Я уловил немного удивлённый взгляд Хейген и подмигнул ей.
– Да, да, мастресс! – повеселевший Гуггенхайм взялся помочь Ведьмам с лошадьми.
По требованию виндиктов для них накрыли отдельный стол, куда я и был приглашён. Мои домашние расположились в противоположном углу зала. Малышня вертелась и подхихикивала, сверкая любопытными глазками из-за высоких спинок дубовых стульев. Пока мамаша Хейген не навела порядок парой затрещин. Не видно было только долговязого Бруно.
Ведьмы расположились на лавках, сняв плащи и отстегнув оружейные пояса. Пока каша доходила в печи, служанка принесла нам топлёного молока с сушёными яблоками, которым гостьи отдали должное.
– Грандмастер, – альва приступила к делу, едва оттерев молочные усы кружевным платком, – при ваших знакомых мы не стали вдаваться в подробности. Наша кварта уже частично расследовала преступление против Адепта Ковена. К сожалению, мы прибыли довольно поздно. Я прошу вас, расскажите, каким образом вы столкнулись с интересующим нас фигурантом?
– Мастресс Ируинн, я так понимаю, что вы имеете в виду того королевского егеря, что я лечил в придорожном трактире около недели назад?
– Да, именно, мастер Холиен. Нас интересуют все подробности того дня. Если можно.
– Ну, день как день. Трактир обычный, грязноват изрядно. Въехали мы после полудня. А егеря эти, вроде бы уже поздно вечером. Я спустился на ужин. В это время Бруно, старший сын гномы, что приносила вам документы, сидел за столом с компанией егерей и ещё каких-то мужчин военного вида в чёрной коже. Насколько я мог заметить, они выпивали и играли в кости. За ужином Бруно подошёл ко мне и попросил помочь одному из его новых приятелей. Тот жаловался на боли и распухшую мошонку, простите за подробности. То ли кабан его сбил с ног, то ли лось копытом ударил… Сами понимаете, мужчины не очень любят выдавать такие подробности даже Целителю, – я заметил, что все Ведьмы очень внимательно меня слушают, даже орчанка перестала жевать, – ну, просьбу я этого парня выполнил. Его звали… Ганс? Георг? Хм… не помню, Бруно лучше знает. Я его полечил. Отёк и боли прошли сразу, но егерь всё равно был чем-то недоволен, хотя и расплатился целым бочонком пива.
Альва переглянулась с татуированной брюнеткой. Та молча кивнула. Это что же, эти Ведьмы мне тут ещё и детектор лжи устраивают? Серьёзные тётеньки. Хорошо, что с этой историей я краем разошёлся. И, надеюсь, это они уже поняли. Орчанка Гхализ встала и водрузила на стол захваченную с собой седельную сумку. Неужели и эта сейчас какой-нибудь магический агрегат оттуда достанет? Но клыкастая, запустив в мешок руку по самое плечо, пошарила там и вытащила, держа на весу… голову, которую тут же, скалясь, водрузила на одно из блюд. При внимательном рассмотрении я понял, что часть тела принадлежит тому самому егерю, у которого я лечил… Неважно что, но теперь оно ему без надобности. Трудно пользоваться яйцами, не имея головы на плечах.
Я обошёл стол, наклонился над блюдом понюхал голову и тронул пальцами срез. Проделано, нужно сказать, было мастерски. Если этот срез сделан одним ударом… снимаю шляпу.
– Узнаёте, мастер Холиен? – Ируинн кивнула на голову.
– Да, это тот самый парень.
– Что ж, спасибо за помощь, мастер. Больше ничего вы в том трактире необычного не видели?
– Ммм… да, вроде бы ничего. Хотя, постойте. Утром, когда мы отъезжали… Да, да. Я, помню спросил, ради чего рыщут по местным лесам королевские егеря… Точно! Там ещё на телеге был длинный ящик, похожий на гроб. Не помню, кто мне ответил, что егеря и королевские гарды поймали главаря шайки местных разбойников…
– Мда… – Ируинн задумчиво побарабанила по столешнице тонкими пальчиками, затем на что-то решившись, громко щёлкнула ими, – ладно, Холиен, перестану ходить вокруг да около. Вы, конечно, нам помогли немного восстановить общую картину. Я расскажу то, чего вы не знаете. Может, ещё что-нибудь вспомните. Астральный вестник привёл нас в лес в двадцати лигах от столицы королевства Эдгара Жадного. Там было совершено нападение на Ведьму Ковена и её спутника. Судя по следам и характеру ранений найденного трупа, Посвящённый, отвлекая на себя часть погони, пал, защищая Адепта.
– Это был настоящий воин! – перебила орчанка, – да отведут его Духи в лучший из миров! Он уложил пятерых егерей и двоих гардов! Без всякой магии…
– Да, Гхализ права, телохранитель сражался достойно. Но против арбалетного залпа мало кто устоит, – продолжила Ируинн, – Ведьма же ушла астральной тропой… По косвенным признакам мы поняли, что в отряде загонщиков были маги. Нелегальные маги, Холиен. Изгои. Именно поэтому мы так настороженно отнеслись к вам. Тёмный квартерон мимоходом сотворяет заклинания исцеления уровня Грандмастера! Простите великодушно, – альва коротко поклонилась. – Но тела Ведьмы мы так и не нашли. След королевских егерей прервался у ворот королевского замка. На наши требования предоставить этих людей для допроса, управляющий Венором сообщил, что в замке никого из егерей нет, что они отбыли с королём на границу с соседним герцогством. Согласно кодексу, мы не можем без разрешения вторгаться в частные владения хумансов без соответствующего рескрипта Совета Ковена. Но виндикты умеют ждать. Через три дня мы перехватили нескольких егерей, спешно уходивших ночью из замка. Среди них был и Густав, – альва красноречиво стукнула голову по макушке. – К утру мы знали почти все подробности. Король приказал выкрасть одну из нас по заказу Тёмных альвов, кому и передал её в замке. Я почти уверена, что никаких следов пребывания в Веноре её уже нет. Мы следуем к ближайшему порталу. Нужно отправить весть в Совет. Необходим вердикт для предъявления королю претензии и с Тёмным тоже что-то нужно делать. Слишком сложные с дроу у Ковена отношения… Потом мы вернёмся в окрестности Венора и будем ждать вторую кварту. Мы перетряхнём там все закоулки, но найдём мастресс Гергудрун!
– Кого?! – меня бросило в жар, – Гудрун?
– Да, эту Ведьму и захватили Тёмные…
– Проклятье! – я шарахнул по столу не сдержавшись. Хейген, Гуггенхайм и дети дружно повернулись к нам, настороженно замолчав, – комок подкатил к горлу, я сглотнул, ставшей вязкой, слюну, – а… погибший телохранитель… его звали Зоррах?
Орчанка и альва подобрались, словно были готовы броситься на меня:
– Откуда ты их знаешь, квартерон? Говори!
– Зоррах, Зоррах… смерть догнала тебя, учитель… когда меня не было рядом… – я не слушал Ведьм, что-то пытавшихся у меня спросить. Кровь прихлынула к лицу…
– Успокойся, Холиен! Всё…всё… Эс! Его не вернёшь, а Гудрун, возможно, ещё жива! – я очнулся, ощутив потоки воды на своём лице. Сидел почему-то на полу таверны. Вокруг, кроме Ведьм, стояли Гуггенхайм с детьми, а Хейген нещадно хлопала меня по щекам. Я схватил её за запястье и посмотрел в заплаканное лицо гномы:
– Я найду её, Матильда, живой или мёртвой!
– Грандмастер, вам следует контролировать себя лучше, – Гхализ протянула мне руку, помогая встать одним рывком. Я огляделся вокруг. Стол, за которым мы сидели представлял жалкое зрелище: груда щепы и дров, с прожжёнными отметками в виде рун, – мастресс Гергудрун гордилась бы таким учеником. Хорошо, что пострадал только стол, – орчанка улыбнулась. И почему-то именно от улыбки этой Ведьмы, так похожей на Гудрун, мне стало спокойнее.
– Когда вы отправляетесь в Веннор, Ируинн?
– Погоди, Эс, не горячись. Адепты же объяснили, что искать Гудрун в Венноре бесполезно. Да и простыми блужданиями по лесам ты вряд ли что сможешь найти, кроме приключений на свою многострадальную задницу, – как всегда, рассудительный голос маркитантки отрезвил меня, – пусть Ведьмы делают своё дело, они этому обучены, ведь так, мастресс Ариса? – Видящая Суть кивнула улыбнувшись. Странно, но на татуированном лице это выглядело скорее как гримаса.
– Гнома права, – вмешалась Ируинн, – мы сами быстрее выйдем на след. Вы сказали, что едете в Эмеральд. Предлагаю встретиться там через три седмицы. Наш сводный отряд будет нуждаться к тому времени в большом портале. Там и решим, объединить наши силы или нет. Земли Тёмных находятся очень далеко, возможно, придётся для начала посетить Долину Справедливости. Но обещаю вам, Холиен, что предоставлю всю информацию по поиску Гергудрун. Обещайте, что не будете предпринимать опрометчивых действий, Рунный Мастер! – альва встала, а за ней и остальные Ведьмы.
– Погодите, мастресс, прежде чем вы отправитесь… может, спросим ещё и Бруно. Он ведь долго общался с егерями, пил, в кости играл. Чем Рандом не шутит? Иногда люди в дружеской беседе говорят то, чего не произносят под пыткой… – я кивнул на голову Густава, сиротливо закатившуюся в угол после моего магического удара по столу.
– Хм, пожалуй, стоит спросить, – альва обвела глазами моих друзей, – где этот ваш Бруно?
– Тоша! – Хейген развернулась к дочери, – белкой наверх, и чтобы через десять вздохов этот соня стоял здесь! Быстро! – девчонка кивнула и птицей взлетела по лестнице, только и мелькнули рыжие косички.
Возникло неловкое молчание. Я тихо подошёл к Гуггенхайму:
– Мастер, пока не забыл, – я старался говорить вполголоса, – напомните мне потом спросить вас об Астрале, что постоянно упоминают Ведьмы, – Алхимик вскинул на меня удивлённые глаза:
– Эскул, ты что, не посвящён в знания о структуре мира? О, Подгорный, стыд то какой… неуч-Грандмастер…
– А вы на что у меня, учитель. Вот и осветите этот вопрос…
– Мама! Мастер Холиен! Что-то не так с Бруно, я его бужу, бужу… а он… – белая как полотно Тоша стояла на лестнице, растерянно разводя руками.
– Ну я ему! – маркитантка, достала из-за голенища плеть-семихвостку, – нашёл время шутки шутить…
– Погоди, я с тобой, – что-то изнутри подтолкнуло меня последовать за гномой.
В нашей комнате на кровати, в той же самой позе, как мы с Гуггенхаймом его оставили, лежал Бруно. Я первым подошёл к сыну гномы, гневное сопение которой раздавалось за моей спиной. Первый осмотр почти ничего не дал. Парень действительно спал глубоко, делая не более четырёх-пяти вдохов в минуту. Сердце билось ровно и размеренно. Роговичный и ресничный рефлексы отсутствовали. Надо же, не забыл ещё, руки действовали по привычному алгоритму. Если мы находились не в Небытии, то я бы сказал, что Бруно пребывает в глубокой стадии наркоза.
– Ну, что с ним, Эс? – гнома, видимо, уже поняла, что никаким розыгрышем тут не пахнет, голос её выражал крайнюю степень тревоги.
– Пока не знаю, Хейген. Единственное, что могу сказать, он жив и практически здоров, насколько я могу судить. Но находится в глубоком… необычном сне.
– Зачарован, что ли?
– Не знаю, Матильда…
– Нет, он не зачарован и морока на нём нет. Здесь вообще нет следов никакой магии! – от неожиданности я чуть не подпрыгнул. Татуированная Ведьма подкралась незаметно. В комнату вошли виндикты в полном составе. – Астрал чист, струны не нарушены. Тело вашего парня живое, но нет никаких признаков душевной ауры… Обычно у каждого живого она сияет на свой лад, а здесь… едва теплящаяся искра, – фигура Видящей Суть вдруг подёрнулась дымкой и размазалась в воздухе, став прозрачной и едва видимой. Ведьма склонилась над Бруно, будто погружаясь в его тело. Ещё мгновение – и Ариса вновь приобрела материальность. – Да, мастер Холиен, я впервые сталкиваюсь с этим…
– Погодите! Мне пришла в голову мысль. Чего мы тут выясняем почему, да отчего? А если просто попытаться применить Магию Жизни?
– Гхм… вреда точно не будет, – Видящая Суть отступила от кровати.
– Давай уже, Эс, не стой столбом, умоляю… – побледневшая гнома всё ещё вертела в руках ненужную сейчас плеть-семихвостку. Я почувствовал, как остальные свидетели затаили дыхание. Я вынул Сферу Преобразования из инвентаря, заметив, как вскинула брови Видящая Суть. Хм, поменьше бы таких демонстраций. Привычно засветились ладони. Теперь, с отсутствием интерфейса стали появляться новые визуальные эффекты применения магии. Не стал мелочиться. Два Средних Исцеления и две Средних Регенерации заставили уровень маны в Сфере едва дрогнуть. Бруно даже не пошевелился. Ну давай же, Великий Рандом, в чём этот-то парень виноват? Что за хрень?!
Я плюнул, обозвав себя внутренне остолопом. Рунный Мастер Ключей закружил метель золотистых магических знаков над моей головой и кроватью. Я каскадом активировал Исцеление, Регенерацию, Преображение, Очищение и на закуску – Возрождение!
Сфера Преобразования опустела в одно мгновение, пол и потолок перед моими глазами заплясали ходуном. На коже резкой болью вспыхнули все места с нанесёнными татуировками. Я глухо завыл, стиснув зубы.
Очнулся от осторожного похлопывания по плечу:
– Грандмастер Холиен! Грандмастер Холиен! – Светлая альва придерживала меня под локоть с одной стороны, с другой плечо подставила Видящая Суть, – с вами всё хорошо?
– Дда, слабость просто… что Бруно?
– К несчастью, Грандмастер, никаких изменений… – татуированная Ведьма повернула меня к кровати, чтобы я мог увидеть результаты своих заклинаний. Парень так и лежал не шевелясь. Кожа его была чуть более розовой, или, может, мне так хотелось это увидеть. Рядом, опустив от безысходности руки, сидела Хейген, близнецы и Тоша притихли рядом с ней.
Старая, срубленная из соснового горбыля, кровать пустила множество зелёных побегов, врастая ножками в деревянный пол, вспучившийся от бугрящихся корней.
Ведьмы усадили меня на свободную кровать. Силы медленно, но верно возвращались. Проходила противная дрожь в пальцах.
– Я думаю, проблема не в его жизненных силах или здоровье. Это не болезнь, мастер Холиен, – Видящая Суть взяла меня за руки, присев напротив, – его надо отвезти в Долину. Что-то мешает его расколотой душе вернуться в тело. Там много Адептов Разума, мастер, они помогут!
Я оглянулся на мамашу Холиен. Взгляд её умоляющие глаз сказал мне всё.
– Мастресс Ируинн, вы сможете захватить нас с собой из Эмеральда?
– Безусловно, мастер Холиен!
– Ты можешь отправить нас с Ведьмами, а сам доехать до южных отрогов Срединного хребта. Мы будем ждать тебя в Долине Справедливости, – высохший от горя голос Маттенгельд Хайгуринн был непреклонен.
– Спасибо, Матильда! – я был очень признателен.
Виндикты долго не собирались. Едва мы договорились о дополнительных местах встречи в Эмеральде, Ведьмы, оседлав своих лошадей, уехали к городским воротам.
Нам тоже не следовало задерживаться. Непривычно молчаливые дети быстро собрались и уже через полчаса фургон катил по улицам Тогенбурга, стараясь до полудня покинуть этот город, посещение которого так печально закончилось для нашей компании.
Тело Бруно было тщательно уложено на несколько слоёв шкур с войлочными валиками, а Тоша строго проинструктирована, как следует и с какой частотой поворачивать его. Ей же я объяснил, как обтирать травяным настоем кожу в нужных местах каждый вечер. Магия магией, а пролежни ещё никто не отменял. Ну и с физиологией у тела Бруно всё в порядке, само собой.
Часа два ехали почти не разговаривая. Почти как на похороны…
Я решил отвлечь мамашу Хейген от мрачных мыслей, подключив Гуггенхайма:
– Мастер, вы обещали рассказать об Астрале. Думаю, самое время. До заката ещё несколько часов. Стоит восполнить столь постыдный пробел в моём образовании.
Гоблин пожевал губами, хитро глянув на меня, затем на сгорбленную спину гномы на облучке и незаметно кивнул:
– Что ж, Холиен. Слушай внимательно. Не знаю, почему ты, владея столь грозными силами и мощными заклинаниями, не пользовался основными источниками маны нашего мира…
– Погодите, мастер. А эликсиры? Вы же первое, чему научили меня в Варрагоне, это изготавливать эликсир маны. Я этих пузырьков наколдовал…тьму тьмущую!
– Эк ты хватил, Холиен! Алхимическая мана – самая простая. Да вот сколько ты её себе в карман напихаешь? Или вон в перемётную суму? А? А сколько маны расходуется на мало-мальски серьёзное заклинание? А? Во-о-от!
Я не стал возражать Алхимику, приводя в пример мой инвентарь. Такие вещи лучше хранить втайне… Он, конечно, свой в доску гоблин. Но случаи бывают разные.
– Мана она везде, Эскул. Весь мир пронизан струнами Астрала, узлы которых накапливают ману, рассеянную в окружающем нас пространстве. А узлы те называются Средоточиями. Места, где расположены Средоточия, очень важны для каждого, кто выбрал путь магии. Там можно восполнить как свой личный резерв, так и вот такие безделушки! – гоблин указал на почти пустую Сферу Преобразования, болтающуюся у меня на поясе.
– Так, так, а вот здесь поподробнее. Где, как и каким образом находить эти Средоточия?
– Эх, торопыга ты Эс! Этому, как и любому искусству, следует учиться. Вот, к примеру, Астрал. Как думаешь, что это такое?