Медальон с пшеничными волосами

– А я ещё украду у мужа французские журнальчики, – сказала Элизабет и обе рассмеялись, но затем поняли, что пересекают все мыслимые границы приличия. Дамы посмотрели на преподобного, что стоял с бледным лицом, осознавая, что он открыл портал в ад.

– Твой муж сущий кошмар! – сделав серьёзное лицо сказала Сьюзан, – мы берем эти, – добавила она, показывая три книги по богословию и две художественных, как залог того, что им можно доверять книги, и подкупить преподобного и задобрить, после диалога, который привел его в паническое замешательство.

– Чтобы помочь беднякам нашего города, эта литература будет полезной, нужно углубиться в проблему, – сказала Сьюзан держа в руках сочинения Генри Мэйхью «Рабочие и бедные Лондона». В руках её сестры был «рассказ старой няньки», Элизабет Гаскелл.

– Столько книг, которые нам стоит прочесть, – сказала Элизабет, жадно глядя на стопки книг, что завораживали.

– Можете не спешить с возвратом книг, не торопитесь с прочтением, – сказал преподобный, понимая, подгонять девушек вернуть книги, это сильнее разжигать их тягу к чтению, что было весьма пагубно. В то время как чтение всё же может им наскучить и книги будут пылиться без дела, за исключением книг по богословию, их они и вовсе не откроют. Иллюзий он не питал.

– Вашему великодушию нет предела! Кстати, сегодня мы приглашены к Лорду Стиллингфлиту, он купил мумию, привезённую из самого Египта! Мы не просто будем разворачивать древнейшую редкость, а ещё совмещая это действо с небольшой театральной постановкой. Там я и спрошу лорда, куда доставить мебель, – сказала Сьюзан, и преподобный был рад, тому, что Леди Уошберн иногда всё же обладала присущей сестре хваткой и не сдавалась, видя препятствия. Зря тогда лорд дал обещание при леди, так как выполнение этого обещания они считали делом чести, пусть и неосознанно, ведь они ещё не знают, что лорд не хозяин своего слова. Такие мысли крутились в голове у преподобного, когда он старался не думать о мёртвой миссис Дэвитт, но это было невероятно сложно. Женщина регулярно появлялась в церкви, ведомая не верой, но желанием быть подальше от супруга. Такой вывод напрашивался, когда преподобному приходилось будить женщину после службы. Она казалась либо уставшей, либо отстраненной.

– Буду вам признателен, – сказал преподобный и девушки, попрощавшись, направились к экипажу.

– Не хочу прослыть дамой с языком без костей, но та особа очень сомнительного толка. Если вы понимаете меня, – язвительно сказала мисс Кук, что подошла к преподобному, когда девушки уходили.

– Прошу прощения, но я не совсем понимаю, – спросил преподобный, которому было необходимо пояснение от оскорбительно усомнившейся в репутации сестёр женщине.

– Я о старшей из девушек, насколько я понимаю дама она замужняя, – сказала мисс Кук, провожая взглядом сестёр, которые уже были у своего экипажа.

– Вне всякого сомнения миссис Моро замужем, – сказал преподобный, не понимая к чему клонит мисс Кук.

– У вас сомнений нет, а у неё видимо есть. Я лично наблюдала как она выходила из экипажа некого неизвестного молодого мужчины, который с пылкой страстью целовал её руки на прощанье, – сказала мисс Кук, оглядываясь по сторонам, чтобы тайной владели лишь двое.

– Боже милостивый, вы должно быть ошиблись! – сказал преподобный, но он верил женщине, которая ещё ни разу не пускала пустые россказни. Ему было неловко слышать такое откровение, и он не хотел разочаровываться в благодетели миссис Моро.

– О как бы я хотела ошибаться, но нет, такие редкие шляпки как у неё…ошибки быть не может, – добавила она и посмотрела на совершенно смущенного Честера.

– Давайте займемся делом, – сказал мужчина, желая сменить тему и мисс Кук принялась помогать.

– Непременно преподобный Честер, но от наших дел миссис Моро не станет порядочной христианской. Я много знаю подобных вертихвосток, что шныряют от одного мужчины к другому, под видом порядочной дамы из знатного рода. Впрочем, мужчин таких ещё больше! Я в свое время расторгла помолвку, но я была молода, – с грустью сказала женщина, всегда желая оставлять за собой последнее слово. Потом она неловко посмотрела на Джона, сочтя откровение о своей жизни верхом неприличия, – сейчас у меня всё хорошо, – заключила мисс Кук, чтобы Честер не счёт её падкой до чужой жалости.

Собрав книги, которые сохранились лучше остальных, преподобный собрался на ярмарку, но дорогу ему преградил мистер Дэвитт.

– Преподобный, отец Джон Честер, замолвите за меня слово? Я не убивал жену! Это чудовищное обвинение! – сказал мужчина, схватив преподобного за сутану.

Отойдя в сторону от посторонних глаз, Честер смотрел на мужчину и ничего не выдавало в нем безучастного человека, с которым он встретился вчера. Безразличие и даже высокомерие исчезло без следа. Так всегда происходит с людьми, когда им страшно и когда им нужна помощь, с такими людьми как мистер Бакстер Дэвитт.

– Мистер Дэвитт, а вас уже обвинили? Так скоро? – спросил Честер.

– Это дело времени, но я вам расскажу, как всё было на самом деле. Жена мне наскучила, и я понял какой ошибкой была женитьба. Да я и не любил никогда Мэри. Была лишь мимолетная симпатия, но не более! Чёрт дёрнул меня жениться! Каждый день она твердила о своих нуждах, ей ежесекундно нужны были новые наряды, шляпы, экипаж! Месяц назад я продал её, как мой дед продал бабку много лет назад. Умный был человек! Он сделал это за пинту пива, а я получил за свою целых сто шиллингов! Целый месяц я не видел её и был счастлив! Я не убивал, ищите того, кому я её продал! Я смогу описать этого джентльмена! Лет ему было около пятидесяти, одет был добротно и по моде, – сказал мистер Дэвитт, которому совершенно не было жаль жену, всё что его интересовало лишь его собственное здравие, а мысли о виселице заставляли кровь стучать в висках. За свою никчёмную жизнь он держался из последних сил. Так думал Джон, слушая речь вдовца.