- -
- 100%
- +
Вивьен взяла медальон дрожащими пальцами. Перевернула его. Прочитала имя. Её лицо стало белым, как пепел.
— Это медальон принцессы Элиссы, — сказала она. — Младшей дочери последнего короля. Той, что выжила и основала наш род. От неё пошёл род Принца Лорена. Он считался утерянным. Мы думали, он сгорел в королевском дворце.
Она подняла на Кая глаза, полные слёз.
— Комендант хранил его. Как трофей. Как символ того, что наш род сломлен.
Кай молчал.
— Ты не просто убил его, — сказала Вивьен. — Ты вернул нам святыню.
Она спрятала медальон за пазуху. Потом достала из кармана что-то ещё. Маленькую монету — но не серебряную, не медную. Стальную, с выгравированным багряным львом на пепельно-сером поле.
— Это монета Сынов Вельгаарда, — сказала она, вкладывая её в ладонь Кая. — Такие есть только у наших. Если тебе понадобится помощь — покажи её в любой захудалой таверне Вельгаарда. Тебя узнают. Тебе помогут.
Кай посмотрел на монету. Лев смотрел на него, и в его оскале было что-то, от чего мурашки бежали по коже. Наследие мёртвого королевства.
— Спасибо, — сказал он.
— Не благодари. — Вивьен выпрямилась. — Мы переправим тебя в Нордхейм. Завтра, с первым караваном. Это лучшие контрабандисты, они знают тайные тропы через перевалы. Иди, готовься. Ты заслужил.
Кай развернулся и пошёл обратно в город.
За спиной у него занимался рассвет.
---
Он вернулся в «Железный Гвоздь» и забрал у Грегора свой меч.
— Я думал, ты не вернёшься, — сказал трактирщик.
— Я тоже, — сказал Кай.
Он поднялся в каморку и сел на тюфяк. Медальон Элиссы. Монета Сынов Вельгаарда. Нити сплетались в узел, и Кай чувствовал, что этот узел затягивается вокруг него.
Но сейчас это не имело значения.
Завтра он уходил на север. В Нордхейм.
Он закрыл глаза. Четыре часа сна. Тело требовало отдыха.
---
Сон пришёл, как всегда, без предупреждения.
Он стоял на каменной лестнице. Вокруг горел город — не имперский, не вельгаардский. Он не знал этого города. Высокие башни, ажурные мосты, купола, светящиеся изнутри. Эвен-Таэр. Город, которого больше нет.
По лестнице спускались воины. Около двадцати человек в багряных доспехах. Королевская гвардия Вельгаарда. Они отступали, прикрывая кого-то в центре строя. Маленькую фигурку в разорванном платье. Девочку. Она плакала.
— Держать строй! — крикнул командир. Его голос был хриплым, надтреснутым, но в нём звучала сталь. — Первый взвод — прикрывайте лестницу! Второй — уводите принцессу!
Воины подчинились. Двенадцать человек окружили девочку и повели её вниз, в темноту подземного хода. Остальные остались на лестнице.
Имперцы наступали. Их было сто — элитные легионеры в полном доспехе, с имперскими клинками, которые горели синим огнём. Они шли молча, без криков, без угроз. Профессионалы.
Командир гвардии шагнул вперёд. Он снял шлем — молодое лицо, русые волосы, шрам через левую щёку — и бросил его на ступени.
— За Вельгаард, — сказал он негромко.
Девять гвардейцев встали рядом с ним.
— За Вельгаард, — повторили они.
И бросились навстречу сотне.
Кай проснулся в холодном поту.
Сердце колотилось. Он сел на тюфяке, провёл ладонью по лицу. Сон уже уходил, рассыпался, как пепел на ветру, но одно осталось. Имя. Он знал это имя. Командир гвардии. Тот, что остался на лестнице. Айдан Вельгард. Брат короля. Командор Королевской Гвардии. Пал при защите столицы, прикрывая отступление принцессы Элиссы.
Кай не знал, откуда пришли эти слова. Они просто были у него в голове, как будто он прочитал их в книге, которую никогда не открывал.
Он посмотрел на свою ладонь. На ту самую, что держала медальон. Может быть, это. Может быть, медальон хранил память. А он... чувствовал такие вещи.
---
Караван ждал на северной окраине — старый склад у реки, где контрабандисты держали перевалочную базу. Три крытых фургона, запряжённых лохматыми горными лошадьми, и десяток людей — возчики, охрана, двое подростков, которых, судя по всему, отправляли к родственникам за город.
Вивьен ждала у головного фургона. При свете дня она выглядела старше, чем в тоннеле — морщины в уголках глаз, седая прядь в волосах. Но спина прямая, взгляд цепкий.
— Пришёл, — сказала она. — Хорошо. Я думала, передумаешь.
— Я не передумываю.
— Знаю. Поэтому и пришла лично.
Она протянула ему мешочек. Кай взвесил его в руке — серебро, несколько десятков монет.
— Здесь немного. Пара нордхеймских крон, остальное — наша чеканка. В Нордхейме серебро в ходу, должно хватить на первое время. И монета, — она кивнула на его карман, — всегда при тебе. На самый крайний случай.
Кай кивнул.
— Я хотел спросить, — сказал он. — О медальоне.
Вивьен насторожилась.
— Что?
— Мне снился сон. Вернее... не сон. Я держал медальон, а потом увидел битву. Лестницу. Гвардейцев. Принцессу Элиссу. И командира. Он крикнул: «За Вельгаард». И бросился на имперцев с девятью гвардейцами против сотни.
Вивьен побледнела.
— Командир, — продолжил Кай. — Его звали Айдан. Айдан Вельгард. Брат короля.
— Откуда ты знаешь? — прошептала она. — Этого не может быть. Никто не знает подробностей. Только Магистр Орвин восстановил картину по архивам. Это не публиковалось. Это тайна.
— Я не знаю, — сказал Кай. — Но я видел. И я слышал его голос.
Он достал монету, повертел в пальцах. Потом посмотрел на Вивьен.
— Я чувствую такие вещи. Иногда. Когда прикасаюсь к старым предметам. Я не знаю, почему.
Вивьен долго смотрела на него. Потом медленно кивнула.
— Ты не просто дезертир, — сказала она. — Ты — Прядильщик. Или что-то большее. — Она покачала головой. — Неважно. Ты задал вопрос — слушай ответ.
Она прислонилась к борту фургона.
— Айдан Вельгард. Младший брат короля, командор Королевской Гвардии. Лучший меч своего поколения. Когда столица пала и имперцы ворвались во дворец, он собрал остатки гвардии — и вывел принцессу Элиссу через подземный ход. Имперцы настигли их у выхода, на лестнице. Айдан приказал двенадцати гвардейцам уводить принцессу, а сам остался с девятью. Против сотни.
— Он погиб.
— Все погибли. Но принцесса ушла. Её вывезли из города, спрятали. Она выжила. Родила детей. Её потомки — Принц Лорен и всё наше движение. — Вивьен подняла на Кая глаза. — Ты видел последний бой Айдана Вельгарда, который никто не видел полтора века. Если это правда... если это не просто сон...
— Это правда, — сказал Кай. — Я не знаю, почему. Но это правда.
Вивьен долго смотрела на него. Потом вдруг усмехнулась — нервно, недоверчиво.
— Знаешь, когда Принц Лорен услышит об этом, он захочет с тобой встретиться. А он редко хочет с кем-то встречаться.
— Мне нужно в Нордхейм, — сказал Кай.
— Знаю. — Она выпрямилась. — И караван ждёт.
Она протянула руку. Кай, секунду поколебавшись, пожал её.
— Удачи, Кай. Или что там говорят в таких случаях.
— Спасибо, — сказал Кай.
Он забрался в фургон, кивнув вознице. Лошади тронулись, и колеса заскрипели по пыльной дороге.
Вивьен осталась стоять на обочине, провожая их взглядом. Когда фургон скрылся за поворотом, она всё ещё стояла там.
ГЛАВА 4: ДОРОГА НА СЕВЕР
Северный тракт, предгорья Стылых Перевалов. Третий день пути
Снег начался на вторые сутки.
Сначала это была просто крупа — мелкая, колючая, которую ветер швырял в лицо, как песок. Потом повалили хлопья — густые, влажные, они оседали на плечах, на гривах лошадей, на брезентовых тентах фургонов. К исходу третьего дня земля стала белой, и только колёса каравана оставляли за собой две чёрные полосы — единственное напоминание о том, что под снегом ещё есть дорога.Кай сидел на козлах головного фургона, рядом с Джоном, и смотрел вперёд. Вершины Стылых Перевалов уже не прятались за горизонтом — они вставали прямо перед ними, сизые и острые, как зубы мёртвого бога. Где-то там, в складках этих гор, прятался Нордхейм.
Он думал о медальоне.
Медальон остался у Вивьен. Он сам отдал его — вернее, вернул. Но воспоминание о прикосновении серебра к ладони всё ещё жгло кожу. И сон — сон не уходил. Айдан Вельгард, командор, брат короля, погибший на лестнице, прикрывая отступление принцессы. Его лицо стояло перед глазами Кая, как живое.
Сколько лет он служил Империи? Пятнадцать лет в корпусе, ещё семь — в действующей армии. Двадцать два года он повторял имперский девиз. Из пепла — порядок, из порядка — жизнь. Его вдалбливали в него с детства, с первой линейки, с первого строевого шага. Он повторял его перед боем, перед казнями, перед сном. Он верил в него.
Теперь его передёрнуло.
— Ты что, замёрз? — спросил Джон, покосившись на него. — Мы же даже границу ещё не пересекли. Не бывал на севере?
— Нет, — сказал Кай, и это было правдой. Он служил на западной границе, в Пеплоземье, в Вельгаарде. На севере его не ждали. — Просто вспомнил кое-что. Неприятное.
Джон хмыкнул и затянулся трубкой. Дым смешивался с паром дыхания, и казалось, что он выдыхает облака.
— Я был наслышан о тебе, — сказал он. — Полковник Аэн. Легенда Западного фронта. Кандидат в Рыцари. Самый молодой полковник в истории Империи.
Кай поперхнулся водой из фляги.
— Для контрабандиста ты слишком болтлив, — сказал он, вытирая рот.
— Работа такая. — Джон пожал плечами. — Возишь грузы, слушаешь разговоры. А про тебя много говорили. Говорили, ты не спишь. Говорили, ты чувствуешь тварей раньше, чем они появляются. Говорили, ты — будущий Рыцарь.
— Говорили много. Я — просто хороший солдат.
— Просто хороший солдат не убивает коменданта «Аурелии» в одиночку.
Кай не ответил.
Дорога пошла вверх, и лошади замедлили шаг. Джон прикрикнул на них, щёлкнул вожжами, и фургон снова набрал ход.
— Так что тебя заставило? — спросил он через некоторое время. — Пойти на такое? У тебя была карьера. Рыцарство. Власть. Всё. Ты бросил это.
— А тебе какая разница?
— Просто интересно. А дорога длинная.
Кай долго молчал. Джон не торопил. Он просто курил и смотрел на дорогу, и снег падал на его плечи, и трубка мерно светилась в сгущающихся сумерках.
— Правда, — сказал наконец Кай. — Я узнал правду.
— Какую правду?
— Об Эвеноре. О том, с чего началась эта война. Империя построена на лжи. Вся наша история — ложь. Я служил этому двадцать два года. Я убивал ради этого. Я стал лучшим ради этого. А потом я увидел документ, который не должен был видеть. И понял: всё, во что я верил, — пепел.
Джон молчал. Трубка в его руке замерла.
— И что теперь?
— Теперь я иду в Нордхейм. К Царю. Он — один из немногих, кто знает полную правду. Я хочу услышать её от него. А потом я пойду в Иствинд и убью Архитектора.
— Это самоубийство.
— Возможно.
Джон выпустил дым и покачал головой.
— Ты странный человек, полковник Аэн. У тебя было всё. Ты бросил всё. Ради правды.
— Ради свободы.
— Свобода и правда — не одно и то же.
— Знаю. Но одно без другого не работает.
Они замолчали. Караван двигался вперёд, к вершинам гор.
---
Они были в пути уже два дня. Дорога петляла между предгорьями, поднимаясь всё выше и выше. Ветер усилился — теперь он дул не порывами, а ровным, непрекращающимся потоком, который пробирал до костей. Контрабандисты кутались в меховые плащи, накидывали поверх шапок капюшоны, но всё равно мёрзли.
Кай не мёрз. Он вообще редко чувствовал холод — ещё одна странность, к которой он привык и которую перестал замечать.
На вторую ночь они остановились у старого охотничьего домика — покосившейся избушки, сложенной из горного камня. Внутри было холодно, но хотя бы не дуло. Развели огонь в очаге, сварили похлёбку из сушёного мяса и кореньев. Кай, как обычно, не спал. Он сидел у огня и смотрел в пламя, пока остальные устраивались на ночлег.
Четыре часа сна — это уже роскошь, думал он. Можно просто сидеть и думать.
На третье утро они пересекли границу. Никаких застав, никаких столбов — просто в какой-то момент дорога перестала быть имперским трактом и стала горной тропой. Снег здесь лежал нетронутый, и колёса фургонов проваливались в него по ступицу.
— Добро пожаловать в ничьи земли, — сказал Джон. — Дальше — только горы.
Они шли окольными путями — теми самыми, о которых знали только контрабандисты и горные козлы. Тропа петляла между скал, ныряла в ущелья, карабкалась по осыпям. Дважды они видели вдалеке имперские патрули — серые точки на фоне белого склона, — но те их не замечали. Джон знал своё дело.
К вечеру третьего дня они встали лагерем у подножия ледника. Впереди был самый трудный участок пути — Козий Перевал, узкая тропа над пропастью, где фургоны приходилось разгружать и вести лошадей по одной.
— Завтра будем на месте, — сказал Джон, раскуривая трубку. — Если не сорвёмся в пропасть. Или если нас не сожрут.
— Твари?
— Ага. Тут их немного, но иногда встречаются. Пепельные Псы, правда, сюда не заходят — холодно. А вот Глубинные... — Он покачал головой. — Один раз видел. Здоровый, как медведь, и глаза светятся. Но он нас не тронул. Просто стоял и смотрел.
— Глубинный, — повторил Кай. — Ты уверен?
— А ты когда-нибудь видел обычную тварь, которая просто стоит и смотрит?
Кай не ответил. Он думал о своих странностях — о бессоннице, о голосах, о снах. Почему он такой? Ответа не было. Может быть, это просто последствия службы. Может быть, что-то сломалось в нём ещё в детстве, в кадетском корпусе. А может быть, причина глубже — в том, чего он о себе не знал.
Он отогнал эти мысли. Сейчас важнее было другое — перевал, Нордхейм, союзники.
---
Ночью Кай снова не спал. Он сидел у костра, закутавшись в плащ, и смотрел на звёзды. Здесь, в горах, они были ярче, чем внизу — холодные, колючие, равнодушные. Такие же, как Империя.
Он думал о том, что сказал Джону. Я узнал правду. Он никогда не формулировал это так раньше. Месть — это было просто. Месть — это была цель, которую можно измерить в километрах и трупах. Но правда — правда была сложнее. Она не давала ответов. Она только множила вопросы.
Быть человеком? Он не был уверен, что когда-либо был им.
Быть свободным? Свобода для него пока что означала только отсутствие приказов. Но что делать со свободой, он не знал.
Быть сыном? Он не помнил матери — только холод, серые стены и чувство, что его оставили. Отца он не знал вовсе. В имперских документах в графе «происхождение» стоял прочерк. Сирота. Без роду, без племени, без прошлого.
Быть... никем? Может быть, это и есть свобода.
Но где-то глубоко, под слоями дисциплины и гнева, теплилось странное чувство — смутное, неоформленное. Чувство, что он не просто сирота. Что его странности — бессонница, голоса, сны о чужих смертях — имеют причину. Что он отличается от других не потому, что его лучше тренировали, а потому, что он другой с самого начала.
Он не знал ответа. Но надеялся, что Нордхейм поможет его найти.
Костёр догорал. В фургоне храпели контрабандисты. Где-то вдалеке, на границе слышимости, завывал ветер — или не ветер. Кай прислушался. Вой повторился, и на этот раз он различил в нём ноту, которая не принадлежала стихии.
Он замер, вслушиваясь. Звук был низким, вибрирующим, почти на пределе человеческого слуха. Такой он слышал однажды в Пеплоземье, перед тем как из тумана вышли Плачущие Клинки.
Но здесь, в горах, Плачущих Клинков быть не могло. Слишком холодно. Слишком высоко.
Звук повторился. И на этот раз его услышал не только Кай.
Джон, дремавший у соседнего костра, открыл глаза.
— Что это? — спросил он, и в его голосе не было страха — только настороженность профессионала.
— Не знаю, — ответил Кай, не отрывая взгляда от темноты. — Но оно там.
Джон поднялся, потянулся к арбалету. Двое контрабандистов, спавших в фургоне, проснулись от его движений и тоже схватились за оружие.
Вой повторился в третий раз — ближе. И теперь Кай узнал его.
Это был не ветер. И не зверь. Это было что-то другое. Что-то, что не должно было звучать в этих горах.
А потом наступила тишина. Полная. Абсолютная. Даже ветер стих, будто прислушиваясь.
Они сидели, не двигаясь, целую минуту. Две. Три.
Вой не повторился.
— Ушло, — сказал Джон. Но арбалет не опустил.
— Нет, — ответил Кай. — Оно ждёт.
---
На четвёртое утро они начали подъём на перевал.
Это была самая опасная часть пути. Тропа шириной в три локтя вилась над пропастью. Слева — отвесная скала, справа — пустота, затянутая облаками. Лошади шли осторожно, всхрапывая и косясь на обрыв. Контрабандисты спешились и вели их под уздцы.
Кай шёл последним. Он смотрел вперёд — туда, где за пеленой снега и тумана угадывались очертания гор.
Он всё ещё чувствовал это.
Что-то смотрело на них. Что-то, что не было зверем. Что-то, что знало его имя.
Он остановился на секунду и обернулся.
Снег. Камень. Туман.
Никого.
Но чувство не проходило. Тяжёлое, холодное, как взгляд ледяных глаз между лопаток.
— Ты идёшь? — окликнул его Джон.
— Да, — сказал Кай, отворачиваясь от пропасти. — Иду.
Он двинулся дальше, но спину не распрямлял.
Нордхейм был где-то там, впереди. Земля, которую Империя не смогла покорить. Земля, где его ждали ответы на вопросы, которые он боялся задать. Или враги, которых он ещё не знал. Или и то, и другое.
Перевал ждал. И то, что пряталось в тумане, — тоже.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.