- -
- 100%
- +
Пролог
– Что эта девица на нас так пялится? – Рита легко толкает меня локтем, когда я ловлю взгляд одной из девушек за стойкой.
Я держу пакет из химчистки, как будто он весит тонну. Хотя на деле там должны быть всего пара рубашек, костюм, галстук…
Всё то, что Миша носит на важные встречи. Всё то, что пахнет им. Его лосьоном, его духами, его жизнью, которая, кажется, всё дальше уходит от меня.
– Почему так решила? – тихо спрашиваю.
Мы ожидаем девушку за стойкой, которая почему-то слишком долго ищет квитанцию.
– Потому что эти две, – она кивает в сторону хихикающих химчисточниц, – сейчас лопнут от удовольствия. Как будто сериал смотрят, где главная героиня – ты, а финал они уже знают.
Я молчу. Переминаюсь с ноги на ногу. Девушки действительно переглядываются, одна даже прикрывает рот рукой, едва сдерживает смешок.
Наконец, одна из сотрудниц идет к нам.
– Передайте вашему курьеру, пожалуйста, что нижнее белье, товары из секс-шопа мы не принимаем. Пятна от водостойкой косметики не отстирываются.
Смысл ее слова я поняла позже, а пока смотрю на нее, нахмурившись от неясности ситуации.
– Вещи сдавал мой муж. Какие еще товары из секс-шопа и белье, Анна? – утвердительно говорю ей, так как Миша сам всегда отвозит свои костюмы сюда.
Рита отодвигает меня. Она торопится, разговоры Анны ее напрягают.
– Девушка, а вас не учили вежливому общению? Где найти вашего руководителя, м? Я буду жаловаться! Черт те знает что! Мы не в оскорбляловку пришли, – Ритка со всей важностью упирается взглядом в молодую пигалицу.
Та открывает рот, поправляет именной бейдж машинально, и как рыба сглатывает воздух. Шепчет «Простите, я просто должна вас предупредить…»
– Хамки. А жалобу я напишу, чтобы вы не ржали как лошади в следующий раз, еще и пятна у вас не все отстирываются. Бардак! – Рита фыркает.
Мы выходим вместе с пакетом. Рита что-то пишет в мессенджере, а набираю номер мужа.
– Занят, опять, – выдыхаю, убирая телефон в сумочку.
Ритка выгибает бровь и боковым зрением я ощущаю все глубину ее проницательного кошачье-зеленого взгляда.
– Конечно, он занят! Твой муж мог бы и прислугу для таких целей завести, если уж такой деловой. Зачем жену на побегушки отправлять? Или он царь, а ты у него кто, служанка?
– Рит… – я поправляю ремень сумки. – Ну, перестань. Я сама захотела. Это недалеко было. И вообще, я не из тех, кто самоутверждается через статус мужа. Он состоятельный, да, но я – тоже не Золушки. У нас сегодня важная встреча, мы покупаем новый дом.
– Нет, ты не Золушка, конечно. Домработница у тебя есть, но все равно ты его избаловала, Крис. И вот теперь какие-то неприятные девушки хихикают, а ты с пакетами ходишь. Красота! А ведь он женился на самой лучшей в мире женщине!
Я не отвечаю. Молча сажусь в машину, пока Рита заводит мотор.
Она ворчит всю дорогу. Её праведный гнев – как щит, которым она пытается меня закрыть. Но внутри мне неспокойно. Те взгляды, эти шепотки… будто что-то не так. Что-то, что я должна понять или почувствовать.
– Ну всё, – говорит Рита, когда подъезжаем к моему дому. – Созвонимся вечером. Я мечтаю, как буду пить апероль на твоей новой террасе! Красота!
Она делает глубокий вдох и обнимает меня тепло по-дружески. Рита старше меня, она мне больше, чем подруга. Это мой родной надежный человек, который не бросит в океане жизни и поддержит.
– А если Белозеров придёт и скажет, что ты плохо справилась с ролью жены, ответь, что ты не в кастинге на домработницу участвовала.
– Спасибо, Рит. – Я выдыхаю. – Ты у меня лучшая. Это ты лучшая женщина в мире.
Мы прощаемся. Я захожу домой, снимаю пальто, ставлю пакет на стол. Обычный день, дети еще в саду и скоро я поеду их забирать.
– Обычный будний день, – проносится в голове, но с самого утра что-то идет не так.
Глава 1
Кристина
Бросаю взгляд на пакет из химчистки, мимолетно вспоминаю странные комментарии сотрудницы Анны. Я даже не спешу его открыть. Сначала завариваю себе чай в кухне, потом ставлю чашку на стол и думаю, что через два часа пора забирать Софийку и Тима…
Что-то тянет к темному пакету. Я медленно развязываю узел, такой тугой будто нарочно завяли, чтобы открыть было непросто.
– Раньше такого не было. Сервис и правда у них… – говорю вслух.
Большой пакет открываю с трудом, и первым выпадает галстук мужа. Затем любимая Мишина сорочка. Я достаю её… и замираю. На воротнике – след от помады.
Чёткий, алый, вызывающий отпечаток чужих губ такой явный, будто нарочно оставлен. Пятно не отстиралось, и помада точно не моя.
«Следы водостойкой косметики не удалятся…» – набатом барабанит в голове девушки Анны.
Руки меня словно не слушаются, когда я достаю остальные вещи.
Следом я вынимаю женские… трусы?
Белые кружевные и почти прозрачные. Две ниточки кружева упакованы в отдельный пакет, они грязные, потому что эта та самая вещь, которая в химчистке не принимается.
От неприятных ощущений руки покрываются колючими мурашками.
Ошибки быть не может.
Стринги не мои.
Такие я бы себе не купила, слишком вульгарные. Но… они здесь.
В проклятом пакете. Между вещами моего любимого мужа.
– Черт, что это еще такое? – следом за трусами я достаю пакет со странным содержимым.
Плётка? Божечки…
В голове тайфун из мыслей. Это шутка чья-то глупая, злая шутка?
Я тяну вещи дальше и нахожу еще один пакет с самой ужасной находкой…
В нем лежит мужское обручальное кольцо.
Кольцо моего мужа я узнаю из тысячи, хотя с виду это обычная полоска золота.
Достаю кольцо из пакета и читаю гравировку, которую Миша заказал на наших кольцах.
Фраза «Долго и счастливо с тобой» – сейчас звучит, как издевка.
Он же никогда его не снимает, даже в душе. Кислород выбивает из легких, словно меня в спину ударили. Так и есть. Боль в груди возникает как вспышка, я не дышу и не знаю, что там еще.
С силой вытряхиваю вещи на пол. Плевать, какие у мужа на них планы.
Следом за трусами, плеткой и кольцом падают брюки, затем тонкий женский пеньюар молочного цвета с кружевной спиной.
Но добивает меня не это. Добивает прозрачный конверт с двумя фотографиями.
На первой мой муж Михаил. Он одет, лежит на белых простынях, а сверху на нём – полуголая девушка. Блондинка, загорелая, в белых пошлых ниточках, похожих на те, кто выдали мне в химчистке.
На втором фото – она же, но уже смотрит в камеру, пальцем рисует сердце у него на груди.
Мир вокруг плывёт, земля уходи из-под ног.
Я не верю. Я не могу поверить. Это сон глупый, липкий, отвратительный.
Мой муж не мог так поступить. Миша… он не мог.
Я сжимаю кольцо в ладони и чувствую, как ногти упираются в кожу до боли.
Я пытаюсь найти другое объяснение. Разыграл кто-то? Подстава? Фотошоп? Но кольцо настоящее. Пятно настоящее. Эти… трусы тоже. Но это еще не все. В пакете с фото лежит белая бумажка, которую я сначала не увидела. Ровный тонкий почерк перечеркивает жизнь надвое.
– Я сплю с твоим мужем. Он оставил свое обручальное кольцо у меня. Оно ему не нужно, как и ваш протухший брак. Миша любит меня, а с тобой из жалости. Ты же умная, должна понимать, что не удержишь его детьми! Я едва не выронила пакет, который снова схватила, из рук.
Откровенные фото рассыпаются веером у моих ног. Сердце болезненно сжимается.
Теперь все играет новыми красками. Ясно, что за спектакль был в химчистке, и почему те девушки смеялись.
Рита была права. Они знали и про записку, наверное, успели прочитать или сами ее туда вложили по просьбе этой сучки.
За спиной где-то хлопает входная дверь, слышатся шаги.
– Девочка моя, я дома, – мой муж заходит в дом, снимает обувь и смотрит на меня.
– Как давно ты изменяешь мне? – с хрипом вырывается из горла....
Глава 2
Кристина
Он стоит в дверях, высокий, уверенный, солидный. Мой муж. Тот, кого я когда-то считала идеалом.
Широкие плечи в дорогом пальто, стальные руки, способные прижать и защитить, и его глаза, в которых раньше было столько тепла….
Льдисто-голубые, что когда-то смотрели на меня с обожанием. Теперь они смотрят холодно. Словно я не жена ему, а незнакомка, переступившая грань дозволенного.
– Девочка моя, я дома. Что случилось, почему ты здесь стоишь? – недоуменно спрашивает мой муж.
Обручальное кольцо, которое Миша забыл у своей подстилки, сжимаю до боли в ладони. В другой руке фотографии, на которых он с ней. Вещи мужа и его девки разбросаны по полу.
Белозеров выпрямляется и смотрит на меня, на непривычный бардак вокруг. Мы встречаемся взглядами.
Сложнее всего сказать то, что и так кажется правдой. Слово «измена» никогда не звучало в нашем доме, я была уверена в муже, но сейчас.
– Как давно ты изменяешь мне? – выдыхаю.
Михаил резко останавливается, словно ударили по тормозам. Я вижу его реакцию на мой вопрос, будто в замедленной съемке.
– Я не понял, – его голос густой, с хрипотцой, глубокий баритон, который раньше сводил меня с ума. Теперь он только вызывает дрожь.
– Твоя любовница забыла кое-что в твоих вещах, Миша. Ведь это она отдала их в химчистку, а не ты? Конечно, она! – я не даю ему вставить и слова. – Она написала мне записку, вот, почитай. А еще есть доказательства того, что ты спишь с другой. Как же низко ты пал, боже мой!
И я даже удивляюсь, как мой голос может быть одновременно и тихим, и полным боли.
Он молчит несколько секунд, окидывая свысока взглядом то, что валяется на полу и поднимает записку с пола. Вижу, как его челюсть напряглась.
В глазах моего мужа минутно мелькает смятение, словно я застала его с любовницей здесь и сейчас.
– Кристина, – говорит он медленно, по слогам. – Я всё объясню. Только давай без истерик, девочка! Ты все не так поняла, – холодно произносит, не глядя в мою сторону.
– Не так? – я делаю шаг вперёд. – Это ты мне говоришь? Ты, после этого?! – я резко указываю рукой на пол, где валяются трусы, плётка, фотографии, где он в развратных позах с блондинкой.
Он скользит взглядом по вещам. Глаза голубые, но ледяные. Холодные, как январское небо и вдруг убивает меня следующей фразой.
– Тебе скучно стало? – говорит сдержанно. – Захотелось острых ощущений? Комфорт, тепло, спокойствие – надоели? Решила развлечься, моя дорогая жена?
Глотаю воздух, подавившись собственными эмоциями.
– Ты… – в горле встаёт ком. – Ты издеваешься? Думаешь, я это придумала от скуки? Ты действительно думаешь, что я сама принесла в дом чужие грязные трусы, фотографии, в которых ты целуешься с другой, кольцо с твоей гравировкой и написала эту чертову записку? Ты совсем?
– Хватит устраивать цирк, – отрезает он, подходя ближе.
Я чувствую его тепло. Слишком близко. Слишком знакомо.
– Я не знаю, кто подложил это дерьмо в мои вещи! Их сдавал курьер, а не моя любовница! Я не идиот, чтобы так подставляться, – тяжело дышит, проводя рукой по скуле небритой щеки.
– Ты нанял сомнительного курьера, а до этого сам отдавал вещи в химчистку? Боже, я тебе не верю, Миша! Ты себя слышишь?
– Да, нанял курьера. И что? Подложить мог кто угодно, твою мать! Может, мразь, которой не понравилось, что я не подписал контракт. А может, ты просто ведёшься на любую грязь, как глупая девочка и ищешь повод, чтобы вынести мне мозг!
– Глупая девочка?! – огрызнулась я, окончательно сорвав голос. – Ты так со мной говоришь?
Он дышит часто. Плечи ходят вверх-вниз.
– Я твой муж, забыла? И имею право говорить так, если ты несешь чушь.
У меня сдают нервы. Я кидаю ему в грудь фотографии. Они рассыпаются веером у его ног. Следом бросаю грязные трусы.
И тут он взрывается.
Мгновенно, будто я ударила его. Белозеров делает шаг ко мне – резкий и угрожающий, как бросок тигра.
– Ты переходишь все границы, Кристина! – рычит. – Ты думаешь, я потерплю эту херню? Мне плевать, что ты там себе напридумывала! Я не позволю, чтобы меня унижали в собственном доме!
– Это уже не твой дом, – прошипела я, прижимая к себе кольцо. – Ты предал наш дом, наш брак и нашу семью! Ты меня предал, Миша. Скажи правду: с кем ты мне изменяешь? Скажи ее имя. Или ты даже врать уже разучился?
Он смотрит на меня долго. Глухо дышит, сжимает кулаки, но ничего не делает больше. Его лицо становится почти звериным.
– Ты не слышишь, блять. Я. Тебе. Не. Изменял.
– Где твое кольцо? – киваю на безымянный палец со светлой полоской.
Кольца нет, я даже не заметила, в какой момент Миша перестал его носить. Я не следила за мужем, никогда не понимала женщин, которые параноидально ищут артефакты измены, проверяют телефоны и прочее.
А теперь чувствую себя полной дурой, которая доверила и получила нож в спину.
Муж молчит. Потом опускает взгляд, проводит рукой по волосам.
– Я забыл его в отеле… После мальчишника у Марата.
– Вранье, такое же дешевое, как и все твои слова, – я подхожу ближе. – Вот оно, твоя подстилка в записке написала, что ты забыл его у нее дома и она благородно решила его вернуть.
Он не привык терпеть такой тон, и никогда меня такой не видел.
С этими словами вложила кольцо в его ладонь со всей злостью. Мои ногти впились в его кожу, ощутимо царапнув шероховатую мощную ладонь. Он отдёргивает руку.
Кольцо с гравировкой Михаил крутит в руках и не надевает его, а кладет в карман брюк.
Смотрю на него и не понимаю, что ему не хватало.
Но если он решил разрушить наш брак…
Муж первым нарушает секунды молчания.
– Чёрт возьми, Крис! – в голосе уже не просто раздражение и угроза. – Ты думаешь, что можешь устраивать мне сцены и оскорблять? Ты совсем охренела от спокойной жизни?! Пока я вкалывал, чтобы ты и дети ни в чём не нуждались, ты сидела и рылась в грязном белье?
– Грязное белье – это удел твое потаскухи, Миша, – горько усмехаюсь. – Теперь все ясно. Ты не появлялся неделями. Вечно в делах, вечно занят. Я винила себя. Думала, ты устал, выгорел, охладел… А ты просто трахал кого-то другого!
– Хватит, блять! – он хватает меня за запястье. – Не смей говорить со мной в таком тоне.
– Отпусти, – срываюсь, выдёргивая руку. – Я с тобой разведусь, заберу детей и уеду! Мы не будем больше жить в этом доме. Сейчас я заберу Соню и Тима из сада, и ты нас больше не увидишь.
Он усмехается той уверенной улыбкой, которая о многом говорит.
– Заберёшь детей? И куда ты их повезешь? К маме и отчиму? Ты даже квартиры своей не имеешь. Всё, что у тебя есть – это я. Я тебя люблю, и что получаю взамен?! Забыла, кем ты была, Кристина, когда я тебя встретил?
Эти слова больно жгут, уничтожая все, что было «до».
– Пошёл вон, – тихо отвечаю, отвернувшись.
Его лицо заливает краской. Кулаки сами сжимаются, а мне уже все равно, что будет в следующий момент.
– Уходи к ней, Миша! Половина этого дома моя. И я заберу всё, что мне и детям причитается по праву. Всё, до последнего.
Он подлетает ко мне, наклоняется, и я ощущаю его горячее дыхание на своей щеке.
Мы остаемся стоять друг напротив друга, будто между нами пропасть, и больше ничего нет.
– Детей я никогда не брошу. А ты ведешь себя, как истеричка, – выпаливает резко, вложив в фразу весь гнев.
– Мы разводимся, – отвечаю ему мертвым голосом.
– Если тебе будет легче от этого, – выдавил он и хлопнул дверью....
Глава 3
Три года спустя
Кристина
– Мда уж, это не восьмое марта, а какой-то ужас. Посмотри, за тем столиком так целуется пара, что мне тошно, – выдыхает Юля и театрально морщится.
Я невольно упираюсь взглядом в спину широкоплечего мужчины и… думаю о бывшем муже.
Они с Мишей чем-то похожи, хотя, наверное, мне это только кажется. Мы не виделись почти полгода, и я не знаю, изменился ли он или таким же остался.
Встретить бывшего мужа в наш, женский праздник я никак не хотела…
– Крис, этот похотливый козлик – копия твой Белозеров. Такой же… судак, – смеется Рита, будто подтверждая мои мысли словами.
Ритка делает глоток из бокала и заметно оживляется.
– Кристина, это точно Михаил. Посмотри на своего бывшего, – вытягивает шею.
– Нет, не думаю, что это он, – фыркаю и отворачиваюсь.
Я не смотрю в сторону парочки. Достаю мобильный и машинально набираю сообщение няне моих детей.
Хочу узнать, как там Соня и Тим или просто отвлекаюсь, пока Рита и Юля обсуждают страстно целующих мужчину и его белокурую пассию.
– Или Михаил Русланович очень сильно постарел и сдал или… это какой-то другой похотливый мачо. Фу, противно! Мы с мужем даже так не целуемся, – морщится Юля, накалывая лист салат на большой красивой тарелке.
– Девочки, за нас! – звонко произносит Рита, поднимая бокал с игристым. – За весну, за красоту и за то, что мы собрались здесь все вместе!
Мы сидим в ресторане – уютном, стильном, украшенном к празднику: белые скатерти, вазы с тюльпанами, свечи в стеклянных бокалах.
По залу струится лёгкая музыка, официанты снуют между столиками, разнося закуски и шампанское. В воздухе витает дух женского праздника, веселья и какого-то облегчения.
Я улыбаюсь, но в глазах – лёгкая грусть.
Сегодня ровно три года с того дня, как я подписала бумаги. Как поставила точку в браке, который сначала казался крепостью, а потом превратился в ледяную клетку.
– Крис, ты с нами? – Юля касается моего плеча, её взгляд тёплый, внимательный.
– Да, просто… – я опускаю глаза в бокал, – просто сегодня дата. Три года с развода с Мишей.
Марина тихо вздыхает.
Мы все помним, как это было. Мой срыв, моя боль, мои метания между «уйти» и «потерпеть».
Я вспоминаю голос Михаила, твёрдый, холодный, как лёд.
«Ты занимаешься хернёй, Крис. Разрушишь семью, потом не склеишь».
Он до последнего уговаривал, убеждал, а потом сорвался.
Когда понял, что я не передумаю, сказал фразу, которую я до сих пор помню, как плевок:
– Мои дети не будут жить с твоей мамашей и её новым мужем в их вонючей двушке. Я не позволю. Ты не сможешь им дать нормальную жизнь, мои дети будут расти в комфорте! Я сам выберу достойный дом для Сони и Тимура.
После этих слов я не выдержала и расплакалась прямо при муже.
Никогда не ожидала, что он будет так меня унижать. Знал ведь, что женился на простой девушке, а теперь…
Через неделю мой бывший муж купил нам дом.
Большой, светлый, в новом коттеджном посёлке, с красивым зимним садом и двумя детскими комнатами. Оформил всё на меня, но на прощанье гневно бросил:
– Живи здесь с детьми. Но учти: это дом моих детей, а не место для твоих утех с каким-то мудаками! Чтобы ни одного мужчины здесь и близко не было! Я сюда ни ногой, но я знай: все вижу и слежу за тобой…
Он сдержал слово.
Три года – и он ни разу не переступил порог нашего дома.
Все дни рождения детей мы праздновали на нейтральной территории.
Миша забирал их к себе, когда бывал в городе, но вот уже полгода как он ограничивается только редкими звонками. Дети скучают по отцу, особенно папина принцесса малышка Соня…
– Кстати, как там наш богатый папочка? С детьми общается, или только алименты по графику? – вступает в беседу Марина, которая до этого без интереса рассматривала меню.
– Платит алименты, но… последние полгода что-то туго с платежами, – мой смех смешивается с горечью.
– М, даже так? А что, все деньги уходят на молодых шлюшек? – сарказм Ритки как всегда жесткий, и в груди у меня щемит от боли.
– Я не слежу за его жизнью. Нам хватает и того, что он уже дал. Я накопила, работаю. Но дети привыкли, что он рядом, а Миша даже не звонит, – словно оправдываюсь за поступки мужа.
– Вот козел, и не защищай его, не адвокат Белозерова! Не общается и не надо. Конечно, когда ему?! У него же работа в ДубаЯх, как я слышала, – смеется Юля, которой Миша никогда не нравился.
Я ничего не знаю о заграничных контрактах мужа.
Просто вычеркнула все и постаралась собрать себя по осколкам.
Ради детей, ради себя…
И ведь он до сих пор считает, что это я виновата. Что я всё разрушила. Хотя… я просто устала жить с чужим человеком. Не хотела чувствовать себя мебелью в богатом доме, с которой не привыкли церемониться…
Чувствую, как пальцы с силой сжимают ножку бокала от накативших переживаний…
– Кристина Александровна, это для вас. Доставка, – с фирменной улыбкой чеканит молодой мужчина и протягивает мне охапку роз.
К нашему столику подходит администратор с большим букетом чайных роз, таким, что мужчину за ним практически не видно.
Подруги ахают. Ритка первой растягивается в улыбке.
– Кажется, мы все чего-то не знаем. Что за поклонник появился у нашей неприступной Крис? – она хлопает глазами.
Я едва не сгибаюсь под тяжестью букета. Красивые цветы благоухают ароматом, заставляя подруг с нетерпением ждать ответа на главный вопрос: кто меня поздравил?
– Это, наверное, Денис. Он знал, что мы здесь будем отмечать, – говорю ошарашено.
– Так, все интереснее и интереснее! Молодой человек, а можно куда-то поставить букет? – распоряжается Рита.
Администратор ойкает и говорит виновато, что должен был сразу организовать официантов, чтобы поставили букет в вазу и исчезает.
– Там карточка есть. Читай, мы требуем, – смеется Марина.
Ритка помогает мне держать букет, а свободной рукой достает записку, которая виднеется между бутонами.
– С праздником, прекрасная леди! Королева цветов для королевы моего сердца, – читает Рита и поджимает губы, делая удивленную гримасу.
– Пошло, но романтично. Что за загадочный поклонник, Кристина? – кивает всегда скептичная Юля.
Подруги засыпают меня вопросами, что ожидаемо ведь после развода я никак не устраивала личную жизнь.
– Почему ты нам ничего не говорила про него? Кто он? Мы его знаем? Рассказывай! – тараторит Марина.
Я только пожимаю плечами.
Рассказывать о том, что за мной ухаживает мужчина, я не хотела.
Мы с Денисом знакомы не так давно, ничего серьезного между нами нет.
Он пригласил меня отметить восьмое марта в ресторане, но я сказала, что буду с подругами в другом месте. По всему, он решил меня порадовать таким красивым жестом.
И… к слову, я еще не остыла после тяжелого развода.
– Девочки, Денис просто мой клиент. И мы не встречаемся. Цветы – это комплимент, поздравление. Он очень внимательный и галантный мужчина, – я чуть ли не краснею, мне неловко от взглядов подруг.
– Ну, лично мне «просто клиенты» цветы не дарят, – хмыкает Ритка с улыбкой, но в тот же момент меняется в лице.
За моей спиной явно происходит какое-то движение.
Я ощущаю на себе взгляд так пронзительный, будто иголки под кожу впиваются.
Разворачиваюсь и вижу, как от столика, где сидела целующаяся парочка, которую обсуждали подруги, ко мне быстрой походкой идет мужчина.
Я замираю, слова застывают на губах.
– Отлично отмечаешь развод, Кристина, – хриплым басом говорит мне тот, кого я не ожидала здесь увидеть….
Глава 4
– Отлично отмечаешь развод, Кристина, – хриплый голос звучит, как приговор.
Ко мне быстрым, чуть раздражённым шагом подошел мужчина. Человек, которого я предпочла бы никогда больше не встречать.
Руслан Маратович Белозеров. Отец моего бывшего мужа и мой бывший свекор.
Высокий, крепкий для своего возраста. В движениях – властность, в лице – надменность.
Я физически ощущаю, как его ледяные глаза впиваются в каждую клетку моей кожи. Пронзительный взгляд, холодный, цепкий, будто рентген.
Ощущение, будто на меня смотрит сам дьявол.
Или ещё хуже – тот, кто знает мои слабости и куда ударить больнее.
Я, кажется, перестаю дышать.
– Вот же ж… – шепчет Рита, мгновенно выпрямляясь.
Он стоит напротив нас – огромный, в идеально сидящем костюме, с той самой фирменной ухмылкой, от которой хочется спрятаться.
Висков коснулось серебро, но Руслан по-прежнему в форме. Широкоплечий, подтянутый, загорелый, собранный. Как акула, которая только ждёт, чтобы цапнуть.
За его спиной – та самая блондинка в коротеньком вульгарном платье, с которой он только что откровенно целовался на весь зал.
Она вскочила с места как собачка. Девочка-кукла с надутыми губами, ей максимум двадцать лет, и она испуганно жмётся к своему «папику».
И меня передёргивает.
Руслан по-прежнему хорош собой. Сильные черты лица, уверенный взгляд. Миша – его копия, только моложе.