- -
- 100%
- +
– Я жду тебя завтра у себя в офисе. И не бойся его! Он заплатит, как миленький! Я ему устрою! – показывает кулак в кожаной перчатке Лариса.
Но мой взгляд как магнитом притягивает черное пятно, которое как скала вырастает на фоне белых заносов.
Большой внедорожник премиум класса тормозит у соседнего подъезда. Из него выходят двое: мой бывший муж и его верный помощник.
Малик выходит из машины и сразу же цепляет взглядом мою фигуру с коляской, потом замечает наше авто.
Приметный фиолетовый "жук" моей подруги Ларисы выделяется на фоне серых Реношек, соседских Хендаев и Лад.
Я цепляю ручку коляски, смотрю на мужчин, которые направляются к нам.
Уйти нельзя.
Я сотни раз представляла нашу встречу, но теперь ступор сковал меня. На душе холод, в глазах только его фигуры в сером строгом пальто на фоне белого снега.
– Кажется, он уже в курсе. Явился, сам! Только не вздумай сбежать, Алла! Это отличный шанс сказать ему о том, что Стешеньке нужно полноценное лечение. Ради ребенка потерпишь! – уговаривает меня Лариса.
Я понимаю, что не готова говорить с ним.
Не могу даже взглянуть в его глаза, так горит огнем мое сердце.
Не нужно было трогать бывшего мужа.
Лариса оказала мне медвежью услугу, подав иск тогда.
Две высокие фигуры пробираются через сугробы и метель к тротуару.
Я не видела мужа с тех пор, как он в последний раз появился в здании суда, на бракоразводном процессе.
Сердце заходится, меня накрывает паника.
– Алла, подожди, пожалуйста! – его голос звоном отдается в ушах.
Через минуту он будет рядом….
****
После развода Малик оставил меня в покое не сразу.
Он долго донимал меня звонками, пытался встретиться и говорил, что любит меня.
С тех пор многое изменилось.
Я ушла в декрет из фирмы, где работала под руководством Елены Сергеевны.
Попкова ко всему удивлению уволилась раньше меня, и это отдельная история, покрытая кучей тайн. Я просто была рада, что ее нет, мне не доставляло удовольствия созерцать любовницу мужа с животом наперевес разгуливающей по офису.
Лена ушла, я выдохнула.
Отпустила все.
Душе было не больно.
Я не знаю, как строились их отношения с Маликом, но знаю, что он не женился на Лене и до сих пор холост. Остальные подробности для меня больная тема. Не хотела ковырять рану, но пришлось из-за Стеши…
Мы с бывшим мужем смотрим друг другу в глаза, безотрывно.
Расстояние между нами сокращается стремительно.
Я впиваюсь в ручку коляски Стеши.
Хочу бежать, но желание помочь доченьке заставляет остаться на месте.
– Алла Александровна! Задержитесь, не спешите уходить! Мы приехали не просто так! – выставляет руку вперед его помощник.
В висках стучит пульс, в легких – вакуум.
Мой бывший муж напротив меня, смотрит в упор.
– Здравствуй, Алла. Есть разговор, без посторонних, – говорит Малик.
Снежинки опускаются на его светлые волосы, накрывают воротник и тают на ресницах Малика.
Он не изменился, хотя смотреть на него нет сил.
Я замечаю его взгляд.
Он удивленно смотрит на нашу дочку, будто в первый раз видит своего ребенка.
Какой лицемер! Но я даже рада, что он появился у нашего дома. Я ненавижу Исаева, но он – мой единственный шанс спасти нашу крошку.
На улице еще не холодно, но меня морозит, когда мужчина приближается ко мне с коляской.
Я не могу сбежать от мужа, но и не смотреть на любимого мужчину не получается. В сердце вспыхивает то, что, казалось, умерло навсегда.
“Алла, перед тобой предатель! Он изменил тебе, узнав, что ты не можешь родить! А теперь требует по его щелчку куда-то бежать?!” – твердит мне сознание.
– Нам не о чем говорить, Исаев. Пропусти и убери своих бульдогов, – отрывисто говорю, рассматривая охрану моего бывшего мужа, которая высыпалась из авто, как черные вороны на белый снег.
Мой голос тонет в детском смехе Стешеньки. Она совсем не испугалась огромных дядь. Даже наоборот, малышка улыбается и смеется, глядя на родного отца.
Наша крошка тянет ручки к отцу, словно чувствуя родное тепло.
Ее родимое пятнышко на щечке видно из-под пушистого шарфа.
У моего мужа такая же особенность. Папина дочка, от макушки до розовых пяточек.
Только папа выбрал другую, предал меня, несмотря на все обещания!
Малик каменеет. Он смотрит на Стешу, не моргая.
Лицо Малика меняется, мужа будто током прошибает.
Он бледнеет, взгляд голубых глаз, как раньше, буравит меня, проходясь по фигуре.
– Ты все-таки уделишь мне минутку, раз уж я не улетел в Штаты. Нам нужно многое обсудить, – заявляет.
– Ты просто мой бывший муж. Нас развели давно, с тех пор говорить нам не о чем!
– Больше, чем бывший, Алла, – твердо чеканит Исаев и разворачивает меня к себе. – Чья это дочь, Алла? Решила повесить на меня алименты за чужую дочку или скрыла от меня моего ребенка?
Он смотрит так, будто хочет меня потрогать, осязать, обнять. В горле комок гуляет, а сердце будто вырвали из груди. Невыносимо быть рядом с ним и невозможно соврать....
У меня сердце в пятки уходит от одного его взгляда. Я любила мужа, до сих пор рана ноет. Но он изменил мне с моей подругой.
– Собирайся, сейчас поедем к юристу и он все разрулит. И еще… – он осекается, замолкает, будто подбирая слова.
– Я никуда не поеду, мне нужно домой. Мне нужно кормить малышку, Исаев, – говорю, теряя дар речи.
Малик меня словно не слышит, полосует взглядом, подходит все ближе.
– У меня контракт в Штатах, огромные бабки! Тебя никто не будет ждать! Обращайся к папаше малышки! Или это моя дочка?
Глотаю ком, пальцы намертво впиваются в ручку коляски, а наша Стеша смотрит на отца.
– Отвечай, Алла! Ты была беременна от меня?!
– Это формальность. Ребенка записывают на бывшего мужа, если после развода не прошел определенный срок, – говорю ему.
– Ребенок мой? – пытает меня вопросом.
– Какая тебе разница? Мне нужна помощь. Стеше нужны обследования и, возможно, понадобится операция. Заплати алименты и катись к черту, Исаев! – колючие слезы просятся наружу. – Нам нужны только деньги, Малик! И больше ничего от тебя не надо. У моей дочери есть отец только в документах.
– Я выплачу все, чтобы быстро закрыть вопрос. Но я хочу сделать тест на отцовство, – безапелляционно, давит фактами мой бывший муж.
– Пошел ты, Исаев! Дочка моя. Подавись своими деньгами!
Малик ловит каждую ноту в моем голосе, цепляет меня за руку и крепко удерживает коляску вместе с моей Стешей.
– Я хочу сделать тест на отцовство. Если дочка моя, то я буду ее воспитывать, Алла. И ты вернешься ко мне.
Глава 9
Два часа назад
Малик
– Давай прямо в самолете? Мы летим бизнес-джетом, Малик?
– Я лечу по работе. Заниматься сексом на борту мы не будем ни в коем случае, Катя.
Моя помощница едва заметно дует пухлые губы и складывает руки на груди, так что полушария приподнимаются, оттопыривая кофточку.
Вид из-под короткой соболиной шубки самый аппетитный, но я не хочу Катю.
Я не люблю ее, и не собирался таскать за собой по всем городам.
Нарочно грублю, чтобы охладить ее пыл.
– Застегнись. Тебе пора выходить. Отчеты пришлешь по почте, – говорю помощнице и чуть ли не выкидываю из тачки.
– Я думала, мы летим вместе, а билеты для твоего заместителя, – моментально собравшись, запахивает шубу и прячет глубокое декольте.
Я выдыхаю, так что грудная клетка поршнем разворачивается и сворачивается.
Достала.
Если бы не животный порыв и черная похоть, никогда бы не стал ее трахать.
Почему даже самая умная женщина становится капризной и истеричной, стоит отношениям перейти в горизонтальную плоскость?
– Нет, Катя. Ты занимаешься подготовкой документов, а я лечу в Штаты.
– У меня еще открыта рабочая виза. Я могла бы прилететь позднее. Ты говорил, что моя помощь понадобится, – делает голос строже и поднимает подбородок выше, пытаясь заглянуть мне в глаза…
– Катя! – срываюсь. – Билеты только для меня и для Вадима! Он мне нужен в поездке, а ты остаешься здесь.
Катя не выдерживает напора.
Вся ее женская блажь и кокетство слетают, стоит крикнуть и обвинить в глупости и полнейшем непрофессионализме. Катя профессионал, но все портит то, что мы с ней любовники.
– Хорошо, Малик Русланович. Я вас поняла.
Ее голос не дрогнул, а выражение лица остается таким же холодным и отстраненным, будто я не трахал ее пару дней назад на рабочем столе, засунув пальцы в самую глотку.
– Отлично, я жду отчеты.
– Будет сделано. Удачной поездки, босс, – говорит формально, будто не стонала подо мной и не просила насадить ее еще несколько раз.
Я удовлетворенно улыбаюсь.
Вот так нам проще общаться.
Я сразу поставил рамки, и Катя сама приняла мои условия.
После развода с женой ни одна женщина не приближалась к моему сердцу.
Физиология не в счет.
Я нормальный здоровый мужчина с хорошей потенцией и женщина мне нужна. Но в моем сердце пустота и зияющая рана.
И имя моего наказания Алла Ромашова. Моя Ромашка.
– Где она сейчас?! – задаю сам себе риторический вопрос.
Знаю, что Алла уволилась из фирмы Лены.
Пытался навести справки, но ее личное дело куда-то пропало. Черт разберет, что за тайны!
Она долгое время жила вместе со своей подругой Ларисой, я даже следил за ней и приезжал.
Но потом я видел мою жену с каким-то типом.
Ревность едва не разбила меня на части.
Но…
Он держал Аллу за руку, а ее округлившийся живот навел на мысли, что…
– Черт! Долго мы его будем ждать! Уже регистрацию объявили! – цежу, вспомнив, как шпилька ревности проткнула мое сердце.
Не хочу думать, что она чужая.
Удержать ее я не смог.
Одна измена с Леной обесценила годы брака.
Моя жена счастлива с другим. Ждет ребенка не от меня.
****
Поднимаю воротник, кутаясь от снегопада, который острыми пиками врезается в лицо.
Топчусь на месте, в ожидании помощника.
Серьезный мужчина Суровцев Вадим Сергеевич, сегодня странным образом опаздывает.
Я взял его сравнительно недавно, а вот мой бывший друг Демьян больше у меня не работает.
Не могу терпеть мерзавцев и предателей!
Дем называл меня своим другом, а сам на мою жену слюни пускал!
– Малик Русланович, прошу простить! – тараторит, постукивая зубами от холода, мой помощник.
– Скорее идем. Баринов все подписал? – спрашиваю на ходу.
Вадим кивает, трясет головой и рассказывает подробности сделки.
– Я заказал картины на одной выставке. Хотел бы купить и подарить детскому дому, – бросаю внезапно, прерывая поток фраз из уст Вадима.
Тот замолкает. Снова кивает, как пингвин, деловито и важно.
– Да, конечно. Но почему такой выбор?
– Все деньги от продажи идут в фонд детского дома. Моя жена была дизайнером. У нас картины висели повсюду. Она и познакомила меня с этим гребаным художником… Как его там, – говорю, легко потирая затылок пятерней.
Но минутная слабость и меланхолия сменяются на деловой тон и рабочее настроение.
В Штатах меня ждет мой компаньон, важные переговоры. Мне некогда раскисать.
У стойки регистрации несколько человек, но Вадим подходит к миловидной девушке и протягивает наши документы и посадочные талоны.
– Пожалуйста, быстрее. Я вас прошу, очень важная поездка, – чеканит мой помощник.
– Да, конечно, – кивает милая особа.
Я рассматриваю людей, здание аэровокзала.
Никогда не любил аэропорты.
Вне зависимости от класса, они навевают на меня тоску.
Алла не любила, когда я улетал.
– Ты словно частичку меня с собой забираешь, – говорила мне жена, целуя колючую от щетины щеку.
– Малик… Малик Русланович. У нас проблема, – говорит мне Вадим.
– Что? Какая проблема? – отряхивая образ Аллы и забывая ее сладкие губы, я смотрю на своего помощника и девушка за стойкой.
– Вы не можете вылететь за пределы страны. У вас запрет на выезд. Видимо, задолженность по алиментам.
Меня словно камнем в грудь ударили.
– У меня нет детей, девочка, – цежу.
– Это, наверное, какая-то ошибка! Проверьте все данные! Исаев Малик Русланович! Задолженность у генерального директора и хозяина крупной компании!
Девушка дрожащими руками берет паспорт, снова сверяет и выдает тоже самое.
– Нет у меня детей! Что за херня?! Мой самолет улетает! – рычу на перепуганную пигалицу.
– Малик… Мы сейчас найдем их руководство и вызовем нашего нового юриста. Может быть Павел Александрович что-то не то сделал, – виновато скалясь, говорит Вадим.
– Что “не то”?! Если есть алименты, то было и решение суда!
Я готов разорвать всех! Бывшего юриста Павла, Вадима Сергеевича и даже девушку за стойкой, которая уже сама не своя от страха, который я нагнал на нее своим криком.
****
Спустя час я, усталый и злой, сижу в душном и слабо проветриваемом кабинете пристава. Какая-то злая тетка смотрит на меня, как на козла.
Хотя, в ее понимании, я и есть такой.
– У меня нет детей, девушка.
На слове “девушка” дама за сорок немного выпрямляется в кресле.
–У меня горит многомиллионный контракт! Я должен вылететь хотя бы следующим рейсом! Это не серьезно, меня никто не будет ждать!
Я легко ударяю кулаком по столу. Чего мне стоило развести Стоуна на контракт!
Вадим о чем-то приглушенно говорит в коридоре, прямо под дверью.
– Господин Исаев, вы алиментщик. Обыкновенный должник, – улыбается демон с рыжими волосами и красным маникюром.
– Хорошо. Как можно все уладить?
– Оплатите задолженность. Через два, три, четыре дня… – она водит пальцем по календарю, сосредоточенно в него всматриваясь. – Через неделю можете приходить. Деньги упадут на счет, ваш запрет на выезд снимут.
– Почему так долго? – врывается в наш разговор Вадим.
– Я не автомат! Впереди выходные, потом праздник! У меня три тысячи производств, и вы ничем не уникальны, господин Исаев, – выдыхает устало рыжая бестия.
Вадим берет у нее реквизиты, а я вчитываюсь в бумажку на которой написан мой приговор и причина того, что сделка на миллионы зеленых уплывет прямиком к моим конкурентам.
Я не просто удивлен, я вне себя от гнева.
Моя жена Алла записала на меня своего ребенка от того ублюдка, с которым гуляла по скверу, когда я следил за ней.
Но есть еще и второй вариант.
Он мыслей сердце сжимают ребра.
Я отец ее дочки и ничего об этом не знаю.
Голова идет кругом, чего мне стоит не найти Ромашку и не разорвать ее прямо сейчас.
Я набираю ее номер, но тщетно.
Алла давно сменила телефон.
Она нарочно не подпускала меня к себе, зная, что носит моего ребенка?!
Я, как бык, выдыхаю жар и тяну снова ноздрями воздух.
В легких вибрирует хилая надежда, что девочка моя.
– Ромашова Стефания Маликовна, – повторяю имя моей предполагаемой дочери, комкая листок с данными.
Позади меня уже хлопает дверь в кабинет пристава, а за моей спиной возникает мой помощник Суровцев.
– Малик Русланович, это недоразумение! Я сам все улажу с этой неприятной фурией. Сейчас мы поедем в офис и просто еще раз поговорим со Стоуном. Мы предложим более лояльные условия, договоримся, – пытаясь восстановить дыхание, говорит Вадим.
– Нет, мне нужно поехать к взыскателю по исполнительному листу.
Кручу бумагу перед собой, и в заявлении от имени Аллы вижу ее фактический адрес.
Но у Вадима нет желания разбирать мои отношения с бывшей женой.
– К Ромашовой? Зачем?! Мы только время потеряем! Переведи ей, сколько там нужно?
– Нет. Мы поедем к ней домой. Если девочка не от меня, то я Аллу сотру в порошок. А если это моя дочь, то просто “переведи” она не отделается….
Глава 10
Малик
Еще час назад я готов был стереть бывшую жену в порошок за то, что доставила проблемы и сорвала мою сделку на крупную сумму.
А сейчас меня вспышка молнии пробивает, заставляя не двигаться, замереть.
Не могу оторвать взгляд от маленького чуда с розовыми щеками и красным от мороза носом.
– Дочь моя, у нее есть отец только по документам! Ты нам не нужен, Исаев! – сипит не своим голосом Алла, задыхаясь от ветра и снежной бури, которая каскадом катится на нас.
– Малик, нас ждут в отделе, – отрывает меня от Аллы Вадим.
– Нашли время для разговоров! Мы никуда не поедем! Ты совсем зажрался! Мог бы заплатить дочери алименты! – врывается в беседу Лариса.
– Лариса! Замолчи! – Алла волком смотрит на подругу.
– А что?! Он должен помочь Стеше! Пусть не прикидывается, что не в курсе! Это твоя дочь, твоя кровиночка, Исаев!
Я правда ничего не знаю.
Мои слова выглядят неубедительно, а Лариса только сыплет оскорблениями. Она остервенело хватает Аллу за рукав, второй рукой вырывает ручку коляски из моей ладони.
Ярость вспыхивает в груди, как иголками жалит меня.
Дочь моя.
Малышка в коляске улыбается мне так сладко, заглушая какофонию звуков вокруг.
И я, ошалев от улыбки мелкой кнопки, отпускаю ручку.
– Алла, Стеше холодно, пойдем! – поток обвинений в мою сторону несется из уст наглой Ларисы. – Козел напыщенный, Исаев! Мы тебя без штанов оставим!
Алла мечется, пытаясь сорваться по команде подруги.
Нервы мои трещат, натянуты как канаты.
Я не могу просто так их оставить.
Но тут происходит небольшой казус, который меняет ход событий в мою пользу.
На автомобиль Ларисы, фиолетово-кислотную букашку необычного цвета, что с глухим треском падает с дерева. Огромная ветка чуть не проламывает крышу и покрывает все вокруг снежной пылью.
– А! Аааа! – сдавленно кричит Лариса. – Боже мой! Моя малышка!
Пока Лариса на каблуках суетится около своего авто и вызывает спасателей и дорожную службу, я беру Аллу под локоть и легко тяну к себе. Она бледнеет, снежинки ложатся на ровную, белую кожу ее лица. Красивая. Хоть я и безумно зол, так что разорвал бы их с подружкой за провокацию. За то, что молчали о дочке…
– Что? Что ты делаешь?! Нам нужно домой! Отпусти! – рыпается в сторону моя жена.
– Я пойду с вами, Алла. Хватит от меня бегать. Мы поговорим сегодня. Или ты не одна живешь?
Взглядом, полным тяжелой ревности, я буравлю распахнутые глаза Аллы.
Ее щеки красит яркий румянец. В голубых омутах Ромашки вижу влагу.
Это не снег тает на горячей коже. На щеках Аллы блестят соленые слезы. На лице-маске – застывшая неприязнь ко мне.
– Что тебе от нас нужно? Я все сказала! Хватит, Исаев! – твердо, сжав зубы говорит.
Но эстафету резко перехватывает Вадим.
– Малик Русланович, это ж обычная разведенка. Им только дай порвать! Вопрос выеденного яйца не стоит, а она делает все, чтобы доставить бывшему мужу проблемы!
– Заткнись, Суровцев! – от одного моего слова он каменеет.
– Идите вы к черту! Если тебе нужна бумажка, я напишу ее завтра! Подавись ты! – с горькой обидой говорит жена.
Нашу перестрелку взглядов прерывает ее визгливая подруга, которая нарезает круги около своего авто и причитает.
– Алла, иди домой, это надолго! Я буду ждать здесь страхового агента и спасателей, – хнычет ее подруга.
Моя жена на ходу кивает Ларисе.
Алла вырывает заледеневшую руку из моей ладони, решительно берет кроху из коляски, прижимает к себе.
Бросает все и уходит в подъезд, не оглядываясь.
– Алла! Стой! – рычу ей вслед.
Хватаю коляску, следом за Аллой спешу к дому.
За мной, как хвост, следует Суровцев.
– Малик! У нас контракт, о чем ты думаешь?!
– Мы все равно сегодня не сможем вылететь. Реши вопрос с приставами, заплати этой тетке. И забери охрану, я приеду позже. Сам.
Хлопаю у своего помощника перед носом железными дверями.
Вадим что-то говорит, пытаясь меня разубедить, но мне параллельны его доводы.
Сердце бьется под ребрами, как часовой механизм.
Не знаю, на каком этаже живет жена, но мне везет.
Алла достает дрожащими руками ключи и тычет их в обшарпанную дверь прямо на первом этаже.
– Коляску ты мне в подарок оставила? – басом говорю громко, так чтобы она обернулась.
Алла не реагирует, молча заходит в квартиру, но дверь оставляет открытой.
Сердце пропускает болезненный удар. Иду за ней.
В два шага перемахиваю лестничные пролеты вместе с громоздкой коляской моей Стефании.
Оказавшись в прихожей, сталкиваюсь с Аллой лицом к лицу.
Игнорируя мою помощь, она с усилием складывает коляску. Получается у моей бывшей жены ловко, хоть и видно, что ей тяжело. Но Алла привыкла все делать сама. Поэтому никогда не просила у меня помощи.
Что же стало катализатором?
Почему между нами все так формально – алименты, приставы. И почему она молчала про дочь?
Отбираю коляску у которой заело механизм, а Алла едва слышно всхлипывает.
– Я все сделаю сам, иди к дочке, – холодно говорю ей.
Ромашова по-прежнему молчит, все больше подкидывая дров в пламя моей злости.
Щелкнув “замки” коляски, складываю ее пополам в два счета и прячу в специальный карман в прихожей.
Потираю руками влажные от снегопада волосы, пошевелив их на затылке.
Осматриваюсь в очень скромной обстановке.
Квартира по средствам. Не в самом лучшем районе города, небольшая, со стареньким ремонтом, но вполне чистая и уютная.
Ориентироваться в квартире Аллы просто. Собственно, тут одна комната, небольшой коридор, кухня, ванная. И здесь она ютится с крохой после того, как жила в моем огромном доме.
Нахожу Аллу в комнате. Ее куртка с каплями снега на меховом воротнике лежит на полу, возле детской кроватки.
Она переодевает Стешу, а сама беззвучно плачет.
Малышка на пеленальном столике приветливо мне агукает. Алла берет красными от холода пальцами памперс и оборачивается на меня.
– Исаев, уйди отсюда. Моему ребенку нужно сменить подгузник, а это не аромат розы и нишевая парфюмерия, – сконфуженно шепчет, не поворачиваясь ко мне.
– Стеша моя дочь. Я все уже понял. Могу сменить памперсы сам, если нужно. У тебя руки замерзли и дрожат, Алла, – говорю ей с металлом в голосе.
– Я обойдусь без твоей помощи, – бесцветно бросает в ответ.
****
Диалог между нами не получается.
Ромашка возится с мелкой крохой, а я остаюсь в комнате и пялюсь по сторонам от нечего делать. Отмечаю, что в квартире живут только Алла с дочкой. Никакого признака постороннего мужчины здесь нет.
Немного отпускает, но я все еще как стальная, вытянутая пружина, готов в любой момент сорваться от нервного напряжения.
Алла как настоящая мама, думает в первую очередь о Стефании.
Бросив на меня полный холода и презрения взгляд, она несет мелкую кнопку в ванную и уже там переодевает ее, меняет подгузник, чтобы не смущать меня.
Жду ее в комнате, расхаживая туда-сюда.
Мысли, как снежинки за окном, кружатся в голове.
Представляю проект детской в своем доме, глядя на яркие игрушки. Сколько Стеше? Почти годик. И этот год я жил, не зная о ней.
Вот тебе бумеранг за измены, Исаев!
И если бы не клятая тетка-пристав то когда бы я узнал? Хотя был же суд, и там был мой представитель. Но это детали, в них я разберусь позже, перетрясу мои ряды и Петю-юриста своего бывшего из-под земли достану…
– Ну, вот, теперь все хорошо, – приговаривает Алла.
– Ма! Гуууу, – слышу тоненький голосом Стефании.
Телефон в кармане ставлю на беззвучный, не хочу, чтобы кто-то сейчас мне помешал.
Алла несет малышку в комнату. На меня ноль эмоций, хотя вижу, что она снова плачет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.