- -
- 100%
- +
Брат тут же указал на двери своего кабинета, что располагался на первом этаже чуть поодаль от гостиной, соединённой со столовой. Мы с Никитой выросли, конечно, не в нищей семье, но к той роскоши, которая теперь окружала нас сейчас, не привыкли. Брат хоть и не был таким крупным предпринимателем, которым стал Троянский, но тоже зарабатывал прилично на каких-то совместных с Русланом проектах.
– Как Тася? – спросила у Никиты про свою племянницу, его дочь.
Она родилась с редким генетическим отклонением, почти не покидала дома, сосредоточив вокруг себя всю жизнь своей семьи. Наши мать с отцом тоже беспрестанно были рядом, иначе бы Наталья, жена Никиты, просто сошла с ума.
– Стабильно, – мрачно отозвался брат, что означало лишь одно: без изменений.
– Хорошо, – ответила я, присаживаясь на край дивана.
Это действительно были отличные новости, потому что врачи не раз пугали, что отрицательная динамика в состоянии Таисии может наступить в любой момент.
– Если коротко, то… Вчера я слышала ваш с Русланом телефонный разговор. Исходя из него, у Троянского есть любовница – Валери. Ты был в курсе, но мне ничего не говорил. Муж отрицать ничего не стал, сообщив мне, что его Вэл – это дорогой атрибут, нужный для бизнеса, и что он будет продолжать спать с ней и дальше. Что ты можешь сказать мне по данному поводу?
Меня разрывало от эмоций, но сдерживать их со временем становилось всё проще. Потом, когда всё устаканится, пойду к психологу и уже с ним проработаю всё, что за считанные часы нанесло мне смертельные травмы.
Отведя от меня взгляд, Никита обошёл стол и устроился за ним. Какое-то время он сидел, смотря прямо перед собой, а потом ответил:
– Я узнал о том, что Руслан спит с Валери, не так давно. Пытался его осадить, донести до твоего мужа, что это предательство по отношению к тебе. Он уверял, что ты ничего не узнаешь и это нужно для дела.
Никита замолчал, сказав то, что я знала и так. Но когда продолжил, мне начали открываться новые обстоятельства всей той грязи, которая заполнила мою жизнь и стала лезть изо всех щелей. Они, мягко говоря, шокировали.
– Вэл – нечто вроде дорогого переходящего приза. Она сама решает с кем ей быть и спать. И как долго это будет продолжаться. В том обществе, где сейчас вращается Руслан, почти не осталось мужчин, с которыми бы она не ложилась в своё время в постель. И у них всех по поводу неё просто крышу рвёт, Жень… Право обладания ею – это какое-то высшее благо. Я не понимаю, что они в ней нашли, но факт остаётся фактом: сейчас Троянский своего рода победитель, потому он и чувствует себя на коне.
Троянский на коне! Надо же, какой каламбур.
Клянусь, если бы мой желудок был слабее, я бы сейчас исторгла из себя всё, чем сегодня завтракала. Что это за… бред? Как вообще такое мужчинам – а мужчинам ли? – могло в голову прийти?
– Ты… не перегрелся, Никит? – спросила я, растерянно глядя на брата. – Что вообще творится?
Тот пожал плечами и изрёк философски:
– Пресытиться там, где икра с шампанским уже обрыдла, – несложно.
Я зло хохотнула.
– Это называется – зажраться! Но даже зажравшиеся животные из отряда гомо сапиенс должны оставаться прежде всего людьми!
Я побарабанила пальцами по дивану рядом с собой, потом приподняла бровь и строго посмотрела на брата:
– А Наталья ни о чём не знает не потому ли, что ты тоже на очереди к этой Валери? – спросила холодно.
Никита округлил глаза и замахал на меня руками. Того и гляди, бросится в драку, как будто мы снова дети пяти и трёх лет.
– Типун тебе на язык! – только и возмутился он в ответ.
Мы помолчали. Я не знала, чем мне помогла та информация, которую узнала от брата. Какая разница, на каких основаниях и с какими мыслями Руслан имеет свою Вэл?
– Он угрожает оставить себе Савву, если я уйду, – проговорила тихо, глядя на Никиту исподлобья.
Пусть знает, с каким человеком мне придётся жить дальше бок о бок, пока я не изобрету безупречный план, что приведёт меня и сына к свободе.
– Он этого не сделает… – прошептал брат, глядя на меня со смесью страха и неверия.
– А что или кто ему помешает? – тоже пожала я плечами. – Троянский уже поведал мне о том, что я никто и звать меня никак. У него связи, деньги, власть. И он готов их использовать против меня, если я не приму новую реальность.
Мой голос даже не дрогнул, когда я произносила эти слова, хотя в душе какая-то часть заледенела и уже умерла от предательства мужа.
– Жень… мне очень жаль, что я не могу тебя защитить. Ты ведь знаешь – от Руслана зависит очень многое. У нас совместные проекты, которые он финансировал. Я ему должен как земля колхозу. А остаться без бабла не могу. На Тасю уходит очень много средств…
Никита смотрел на меня виновато, но у меня язык не поворачивался сказать, что брату стоит прежде всего думать обо мне, а не о своём ребёнке. Встань передо мною выбор: Никита или Савва – ответ будет очевидным.
– Эй! Оказывается, у нас наша тётя, а я ни сном, ни духом! – возвестила с порога кабинета Наталья, которая без стука распахнула дверь и с сияющей улыбкой смотрела на нас.
Лицо Никитки тут же просветлело, я тоже улыбнулась в ответ. Видимо, жене о своём визите брат не говорил, вот он и стал для неё сюрпризом.
– Мы немного посекретничали, – ответила я Наташе, поднявшись с дивана.
Подошла к ней, мы обнялись и расцеловались. Тут же в голове моей мелькнула мысль: а знала ли Наталья о том, что, кажется, для всех уже являлось секретом Полишинеля? Нет, это вряд ли.
– А теперь пойдём посекретничаем с Тасей! У неё для тебя уйма новостей! – безапелляционно ответила Наташка и утащила меня за руку в сторону детской.
Следующим моим шагом стала встреча с Викой. Её муж, Антон Востриков, был хорошим приятелем Троянского и каким-то там его особым бизнес-партнёром. С Викторией мы встречались не слишком часто, но из всего нынешнего женского окружения, из всех жён новых друзей Руслана она единственная мне импонировала.
– Ой, привет-привет! Женька, ты та-а-к загорела! – восхитилась Вика, легко, словно бабочка, порхнув к нашему столику на открытой летней веранде, где мы договорились встретиться. – Жуть как хочу Просекко! Знаешь, что сказала Светка? Что Просекко – это напиток бедняков!
Она округлила глаза и стала просматривать меню. Вика была больше похожа на фарфоровую статуэтку, чем на женщину тридцати лет. Не пренебрегала уколами красоты и разными хирургическими вмешательствами, но всё делала с умом, так что изменения в её внешности были весьма органичными.
Я же даже после родов, когда Вострикова вскользь сказала, что живот можно убрать при помощи операции, не собиралась ложиться под нож. И моя внешность меня полностью устраивала со всеми её недостатками, к которым можно было отнести, пожалуй, лишь немного вздёрнутый нос и не такие пухлые губы, как это было принято сейчас.
– Ты всё ещё кормишь? – спросила она меня удивлённо, когда я заказала себе чай.
– Ты что? Саввке уже два с лишним, хватит! – заявила я и мы подозвали официанта.
Как только он принял заказ и удалился, я тут же решила перейти к делу. Сидеть и изображать из себя чёрт знает что, не зная, как добраться до сути, я не собиралась.
– Я знаю, что Руслан спит с Вэл, – объявила Вике, и она тут же поджала губы.
Отложив телефон, она вздохнула и посмотрела на меня внимательно. И вдруг сказала то, от чего я застыла:
– Я рада, что ты наконец в курсе. Вообще не представляла, как ты это воспримешь, но раз говоришь спокойно – это хорошо. Ты ведь другая, Женя… У тебя, в отличие от нас, другие представления о любви и верности.
Кого она имела под словом «нас» догадаться было несложно. Других жён тех олигархов и бизнесменов, которые готовы были закрыть глаза на любой грех мужа, лишь бы и дальше оставаться при статусе и деньгах, которые его давали. Ну и тому, что Вострикова обо всём знала, удивляться не приходилось.
– Но ты не парься, Жень. Это у них ненадолго. Лерка вообще от них быстро устаёт, хотя, как мне кажется, между нею и Русланом и есть искра.
Она говорила так непосредственно о том, что причиняло мне боль, что я всё больше склонялась к мысли свести наше общение с Викой к нулю. Или обращаться к ней только в случае, если мне это будет выгодно.
– Знаешь, у них типа соперничества… Ну, как долго с ней кто будет. Мой продержался три месяца, – не без гордости, от которой у меня озноб по телу пошёл, продолжила Вострикова.
– Вик, ты вообще себя слышишь? – не удержалась я от того, чтобы не ужаснуться. – Это же просто кошмар – так себя не уважать, чтобы спать с женщиной, которую до тебя поимело всё твоё окружение в мужском лице.
Она в ответ посмотрела на меня с недоумением и продолжила:
– А что здесь такого? Вспомни Акунина. У него была какая-то героиня… к которой съезжались все мужчины высшего света, а она выбирала, с кем ей спать, а с кем нет, – с жаром сказала Вика, как будто я только что покусилась на святое. – Вот и здесь так. Ну проведёт он с ней в постели месяц-другой, и что такого? Подарит дом или ещё что-нибудь – фигня! Жень, это их мужские дела и нам в них лезть не стоит. Я вон в детстве вообще жрала макароны только по праздникам, а сейчас у меня паста с морепродуктами и чёрной икрой хоть на завтрак, обед и ужин. А Антон после того, как с Вэл расстался, вообще от меня не отходит и меня бесконечно задаривает. Ты думаешь, от этого можно отказаться, не будучи полной дурой?
Нотки удивления, сквозящие в голосе Вики, были такими искренними, что я на мгновение засомневалась в том, что определение «полная дура» мне не подходит. И тут же отбросила от себя даже крохотное колебание. Это жёны всех тех мужчин, которые ложились в постель Валери, – идиотки. Потому что готовы были продать собственное уважение за ложку чёрной икорки. Бр-р-р!
– Вот и ты поведи себя умно. Не обращай внимания на то, что Руслан с Вэл. Сколько он уже с ней?
Вика спрашивала об этом совершенно ровно, как будто мы обсуждали, в какое время завтра отправимся на шоппинг.
– Я… не в курсе, – ответила ей.
Она нахмурила брови и постучала пальцем по телефону.
– Могу позвонить Коровянской. Перед твоим мужем Валери как раз встречалась с её Андреем.
– Избави боже! – воскликнула я и даже с места приподнялась.
Но, немного пораздумав, опустилась обратно. С Викой, конечно, всё понятно, но она ценный источник информации.
– Жень, я правда тебя не понимаю. У них только секс с ней и ничего кроме. Ну искра, о которой я говорила, это так… чисто физика. Потом Вэл сама от Троянского откажется, а он, зная правила игры, преследовать её не станет. Она будет с каким-нибудь ещё мужиком, а то вообще улетит в кругосветку. – Вика щёлкнула пальцами. – И проблема решена. Зато знаешь, как Руслан вокруг тебя крутиться станет?
Прикрыв глаза, она улыбнулась и покачала головой. Разве что не застонала от удовольствия, представляя какие-то вещи, к которым я отношения иметь не хотела.
– Для меня всё это… отвратительно, – всё же не удержалась я от мнения, которое Вика уже от меня слышала.
И ещё в голове появилось понимание, что на этом нашим с ней приятельским отношениям конец. Я не смогу общаться с человеком, который воспринимал то, что мы с нею обсуждали, как нечто нормальное.
– Ну, как знаешь, – пожала плечами Вика.
Схватив бокал охлаждённого шампанского, она залпом осушила его и, вновь щёлкнув пальцами, подозвала официанта, чтобы он налил ей ещё. Я же смотрела на поведение Вики с ощущением, что нахожусь на театральной постановке, где плохо играющая актриса пыталась изобразить из себя ту, кем совершенно не являлась. И как раньше не замечала, что Вострикова настолько неестественно себя ведёт, будто её поместили в этот антураж из какой-то абсолютно отличной среды?
– Расскажи всё, что знаешь про Валери, – попросила я её, натянув на лицо улыбку.
Шампанское, видимо, подействовало на Вику благотворно: щёки её раскраснелись, глаза заблестели.
– Да особо ничего сказать не могу. Она раньше пела в каком-то клубе. Там её заметил какой-то папик, забрал со сцены, потому что мужики на неё западали только в путь.
Она снова пригубила шампанского и стала просматривать меню, чтобы заказать что-нибудь ещё. О Вэл говорила непосредственно, словно бы между делом.
– Папик был женат. Его благоверная об этом узнала, забрала его, так сказать, в лоно семьи, но он уже успел вложиться в Лерку. Что-то там ей купил, какой-то альбом даже записать успел. На одном из мероприятий, ещё до того, как жена его прищучила, Вэл понравилась аж сразу двум мужикам. Ну и те вроде как договорились, что подкатят к ней, а кого уже она выберет – дело её. Скорее всего, Валери смекнула, что вовсе необязательно быть с одним. Потусила с первым, потом – со вторым. Потом вошла во вкус.
Я слушала эту историю, не перебивая. Если бы в продолжении судьбы Валерии не был замешан мой муж, я бы вообще проявила к рассказу Вики неподдельный интерес.
– Что значит – потусила? – спросила у Востриковой. – Что имеешь в виду?
– Ну… у неё есть определённые правила, – ответила Вика, отложив меню. – Встречаются они или в шикарных отелях, или мужик, с которым сейчас Вэл, снимает какие-нибудь апартаменты. Чисто для секса, вместе они не живут. Могут провести день-другой, но это всё фигня. Максимум ужин, какая-нибудь романтическая поездка, что-то такое. В семью Валери не лезет, она птица вольная. Если говорит, что роману конец, всё… любовник завершает свои поползновения в её адрес, дарит ей что-нибудь дорогое и они разбегаются.
– И как она… ну, выбирает мужчину? – задала я вопрос, который, в принципе, был не так и важен.
Но мне было интересно: как вообще это происходит? Они вьются вокруг неё роем, но выбирает она лишь одного, с которым идёт в постель? Становилось всё более мерзко на душе по мере погружения в нюансы отношений Вэл и её мужского гарема.
– Да не знаю. Видела только, что с мужа Коровянской Валери переключилась на твоего на одной из вечеринок. Общалась с ним, было видно, что они друг друга притягивают… Ой, прости!
Видимо, поняв по выражению моего лица, что именно я ощущаю, слушая эти откровения, Вика осеклась. А мне было с лихвой достаточно того, что узнала. Значит, какое-то время Руслан, у которого в одном месте заискрило в сторону Валери, встречался с нею то ли в отелях, то ли в каком-то уютном гнёздышке, которое снял для интим-свиданий. А я, как полная дура, ждала его с совещаний, из командировок и прочих несуществующих занятий.
– В этом есть плюс, – тихо проговорила Вика. – Антон сказал, что сейчас у Троянского крупный контракт намечается. С бывшим любовником Вэл…
Я прикрыла глаза и досчитала до пяти. Это, конечно, была очень ценная информация, только я не могла возрадоваться тому факту, что мой супруг получил какие-то возможности от того, с кем делил одну женщину. Пусть и в разные временные отрезки.
– Знаешь… – протянула я, поднявшись из-за столика, когда Вика вновь стала подзывать официанта, видимо, рассчитывая продолжить наши посиделки, – выбирая между чёрной икрой и самоуважением, я даже не посмотрю в сторону деликатеса. Пустой желудок вместо икры можно наполнить чёрным хлебом. А отсутствующие достоинство и честь не заменят ни цацки, ни суммы на банковском счету. Прощай, Вика.
Положив на столик деньги за чай, я удалилась. И даже если Вострикова, глядящая мне вслед, – что я чувствовала спиной, – считала меня недалёкой, мне было плевать.
Пусть играют в свои игры и дальше. Только без меня. Хотя пару идеек, как разнообразить «весёлую» жизнь Руслана и извлечь для себя выгоду, которая позволит мне в итоге обрести свободу, у меня всё же имелось. И я собиралась обдумать их и пустить в дело как можно быстрее.
***
Руслан вошёл в их трёхкомнатную квартиру с Валери и, сдёрнув опостылевший галстук, расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. Пройдя к бару, налил себе порцию виски, осушил залпом. Противное ноющее чувство в груди, где-то в левой её части, было не унять ничем.
В первые пару часов, как только оно появилось, Троянский даже грешным делом подумал, что недалёк сердечный приступ. Но потом понял, что возникает это ощущение в тот момент, когда он думает о Жене и Савве.
Вновь налив себе виски, Руслан неспешно прошёлся по огромной гостиной. Эту квартиру они с Валери выбирали вместе, объездив перед тем, как заключить договор, едва ли не полгорода. И вот нашли прекрасное жильё, которое пока Троянский оплатил на полгода вперёд. Хоть и знал, что Вэл может уже сегодня сказать, что они расстаются, всё равно каким-то внутренним чутьём ощущал: их роман продлится дольше. Даже дольше полугода.
Здесь пахло её духами, лежали её и его вещи. За то время, что он был рядом с Валери, квартира стала выглядеть так, как будто они с любовницей жили вместе. И мало походила на место для встреч, которые назначал Троянский.
Если бы не Никита, этот придурок, который возомнил себе, что может влезть туда, где его не ждали, Женя бы ни о чём не узнала. Руслан довольно быстро перенял правила своей собственной игры под названием «Я сплю с любовницей, и хоть все это знают, жена мне будет верить до победного», так что ничем себя не выдал. Ни словом, ни делом. И не прокололся бы впредь, если бы не стечение обстоятельств.
– Привет, – поздоровалась с ним Вэл, которая, открыв своим ключом, приехала на назначенную встречу в их с Русом квартиру.
Она положила сумочку на диван, скинула туфли и босыми ногами прошлась по пушистому ковру. Одета была очень просто, но элегантно. Светлый брючный костюм подчёркивал все достоинства её идеальной фигуры. А чуть небрежная причёска, когда Вэл заколола платиновые волосы на затылке, оставив несколько прядей свободными, удивительно ей шла.
Подойдя к Руслану, она прижалась к нему и вдруг удивила признанием:
– Я по тебе скучала.
Эти слова Валери говорила ему впервые. Разумеется, с теми, кто спал с нею до Троянского, особенности встреч с Вэл он не обсуждал, потому и не знал: норма ли это, слышать от неё какие-то признания. Зато знал другое: он страшно, до одури ревновал к ним, но ещё больше – к тем, с кем она будет после него. А когда не так давно заговорил об этом с Валери, та рассмеялась и ответила, что сейчас и в будущем они ни думать, ни беседовать на данную тему не станут. Он послушался. Это тоже были правила игры.
– И я по тебе, – оставив небрежный поцелуй на пухлых губах, ответил Руслан, прижав к себе любовницу одной рукой. – И сегодня мы без секса.
Та нисколько не удивилась, просто кивнула и, мягко отстранившись, сказала, словно угадывая его мысли наперёд:
– Пойду наберу нам ванну.
Она ушла, а Троянский кивнул сам себе и отправился к бару, чтобы достать из винного шкафа бутылку охлаждённого шампанского.
В ванной они расположились в стиле сцены из фильма «Красотка», только Вэл устроилась между ног Руслана, спиной к нему. Откинувшись назад, она промурлыкала от удовольствия, оказавшись прижатой к разгорячённому от воды и пара телу любовника.
Рус вдохнул аромат её духов, и вдруг выдал то, о чём не собирался говорить:
– Моя жена о нас знает.
Валери ничем не дала понять, что его слова вызвали у неё хоть какие-то чувства. Лишь только взяла тонкими пальцами бокал шампанского, стоящий на широком бортике и, пригубив, спросила:
– И что?
– Устроила мне скандал, – с притворным весельем ответил Руслан, ощутив, что тот самый узел, который причинял боль в левой стороне груди, начинает ослабевать.
– Она тебя любит, – пожала плечами Вэл.
Троянский положил руки на них и стал разминать. Его любовница простонала от удовольствия.
– Ты… её тоже любишь. Иначе бы мы сейчас не говорили об этом, а занимались сексом на удобной постели. Или прямо здесь.
Руслан на секунду замер, обдумывая сказанное. Да, он был с ней полностью согласен. В своих чувствах к жене Троянский не сомневался ни на долю секунды, а то, что отреагировал на их с Женей ссору, – это совершенно нормально.
– Мои чувства к жене ничего не поменяют между мной и тобой, – сказал он, склонившись к ушку любовницы.
Та мелодично рассмеялась в ответ и, отставив бокал шампанского, повернулась в широком джакузи.
– Тебе вовсе не нужно так говорить, Руслан, – улыбаясь, ответила Вэл. – Наши отношения, как я считаю, это верх честности. Мы всё обсудили, у нас нет никаких вопросов друг к другу. И нет, ты не должен чувствовать себя некомфортно за то, что завёл беседу о жене.
Она снова словно бы читала все мысли, что появлялись в голове Троянского и предвосхищала его ответы. Один раз Руслан задумался о том, какой женой была бы Валери, но когда его фантазии дошли до картинок, в которых она была заспанной, всклокоченной и в первом попавшемся мятом халате, стало как-то не по себе. Всё же существовали женщины, созданные вовсе не для семейной жизни, а для того, чтобы украшать собою мир мужчин.
– Тогда иди ко мне… – хрипло проговорил он, обхватив хрупкие плечи Валери и притягивая её к себе.
В глазах любовницы загорелось пламя страсти, которое обожгло и стёрло все чувства, мысли, сомнения.
– Я тебя хочу, – призналась она прежде, чем коснуться губами его губ.
И Троянский, ощутив, что тормоза сносит напрочь, впился в её рот голодным жадным поцелуем.
***
Когда стрелки часов стали показывать 23:13, я успела известись от чувства вины перед сыном. Тысячу раз напоминала себе, что бывали моменты, когда мы оставляли Савву на няню и приезжали с мужем за полночь, но всё равно мне никак не удавалось заверить себя, что ничего особенного не происходит.
– Жень… он опять звонит, – сообщил мне Макс, с которым мы возвращались из ресторана, откуда он меня забрал пятнадцать минут назад.
– Ну и пусть звонит, – пожала я плечами и выдала притворно нетрезвым тоном: – Я запрещаю тебе подходить!
Возможно, это и было глупым, но я решила отплатить Руслану той же монетой. Пусть гадает, с кем я была и где, да ещё и приехала нетрезвая и весьма соблазнительно одетая.
Троянский начал мне названивать часа два назад. Трубку я, конечно, не брала. Сидела в ресторане, пила безалкогольное вино и тосковала. На меня обращали внимание одинокие мужчины – я видела это по заинтересованным взглядам. Ещё бы! Для этого выхода в свет я выбрала своё самое открытое платье алого цвета, сделала в салоне шикарную причёску, не пренебрегла и макияжем. Но всё это было, разумеется, не для того, чтобы начать искать себе нового мужа.
– Жень, скажу, что будем через пять минут, – сказал мой водитель.
Наши взгляды встретились в зеркальце заднего вида. Макс был то ли взбудоражен, то ли недоволен. И мне казалось, что уж он-то точно знает обо мне всё. О моих мыслях, задумках и том, как я изображаю из себя чёрт знает что, загнанная в ловушку собственным мужем.
– Перестань лезть туда, куда тебя не просят! – рявкнула я, когда водитель свернул на дорогу, ведущую в коттеджный посёлок, где располагался наш особняк. – Ты – мой водитель! Я запрещаю тебе подходить к телефону.
Протянув руку между передними сидениями, я сделала характерный жест «отдай мне мобильный». Макс, немного посомневавшись, всё же вложил мне его в ладонь. Ухмыльнулся и покачал головой:
– Да уж…
Вот и всё, что он сказал перед тем, как мы приехали и остановились возле ворот. Пока ждали, что те откроются, я стала мысленно повторять себе как мантру, что мне нужно быть спокойной. Выходило откровенно плохо, потому что я уже видела через лобовое стекло, что меня встречает муж собственной персоной. Он стоял напротив ворот встроенного гаража – руки в карманах брюк, весь пылает негодованием. Получи, фашист, гранату.
– Ой… Как интересно получилось! – возвестила я, хихикнув и едва ли не выпадая из машины, когда Макс остановился и открыл для меня дверцу.
Схватив водителя за плечи, я выровняла положение, улыбаясь «пьяно» и довольно.
– Я сейчас, милый! – крикнула мужу, повернувшись и, снова нырнув в недра машины. На этот раз – за сумочкой.
Какое-то время возилась, делая вид, что мне её не достать, потом всё же извлекла, вынырнула обратно на свежий воздух и, повесив на плечо клатч, сдула прядку волос со лба.
– Голова так кружится! – заявила я, покачнувшись и направившись к мужу. – Почему ты не спишь? – спросила у Троянского, когда добралась до него. Снова «пьяно» хихикнула.
– Ой, ты такой старый становишься, когда хмуришься.
Я протянула руку и провела между его бровей пальцем.
– Или Валери не дала?
Руслан сцепил челюсти и, посмотрев поверх моего плеча на Макса, процедил:
– Хмельницкий, останься, надо поговорить.
– Ой! – снова выдала я, начав похлопывать себя по бокам и груди: – Я потеряла Максов телефон! Забрала, чтобы ты мне не мешал звонками, и потеряла! Макс, прости! – попросила я, обернувшись к водителю и пошла неверной походкой к дому.
Оказавшись в гостиной, скинула туфли и прошла к бару. Троянский за мной не проследовал, но это даже было к лучшему. Давало мне возможность немного прийти в себя. А Хмельницкий… ну что он может рассказать мужу? Да ничего.