- -
- 100%
- +
1
Вздрогнув от неожиданности, Мирабель подняла голову и осмотрелась. Ей послышался какой‑то шум в небе, нарушивший ее безмятежный покой.
Нет, ничего… Небо было чистым. Практически ни единого облачка не виднелось на залитом блестящей синевой небосводе.
Мирабель слегка улыбнулась, наблюдая за небом. В последнее время это была одна из немногих радостей, которые остались у нее в жизни. Вид чистого и ясного, словно умытого неба очищал что‑то и в душе у Мирабель. Впрочем, этого было недостаточно, чтобы по‑настоящему вернуть ей радость…
Мирабель подтянула коленки к груди, попыталась отряхнуть штанину, но махнула рукой ввиду бесполезности этого занятия. Земля хоть и высохла из‑за жаркого лета так же, как пересохло в горле у Мирабель, однако пыль прочно въедалась в ткань. «Сразу в стирку», – лениво подумала Мирабель, перебирая пальцами травинки, торчащие из почвы.
Время близилось к обеду. Но Мирабель не спешила. Она давно уже никуда не торопилась. Спешить ей было некуда и не к кому…
– Время остановилось, – подумала вслух Мирабель.
Да, наверное, так оно и было…
А раз так – то куда торопиться?
Вдали от шумных магистралей и торговых центров мегаполисов и впрямь кажется, что жизнь замерла. Но для Мирабель это вряд ли было иллюзией.
Облаченная в клетчатую рубашку (внимательный наблюдатель отметил бы, что та широка девушке в плечах) и вытертые джинсы, Мирабель восседала на небольшом пригорке. Пригорок отделял фермерские угодья от поля, которое никому не принадлежало, давно не возделывалось и заросло сорняками, дикими цветами и вольной травой.
Мирабель обгорала легко и быстро. Послеполуденной дозы солнца уже было для нее более чем достаточно. Но распространяющий свет диск так пригревал, а лучи так мягко и нежно обволакивали, что Мирабель хотелось длить и длить эти мгновения.
Наконец она поднялась, сделала еще одну, впрочем, довольно безуспешную попытку отряхнуть штаны, надвинула козырек бейсболки на самый нос и зашагала к дому.
До дома было несколько минут ходьбы. Вскоре он показался на горизонте, приземистый, стоящий почти на отшибе от прочих домов. Мирабель этот дом всегда напоминал о прочитанной в далеком детстве книжке «Принц и нищий»… Он был выкрашен в белый цвет, но пыльные бурунчики тут и там оставляли на нём едва заметные, непримечательные следы. В целом же эти следы выглядели, как заплатки на смокинге от известного кутюрье.
Мирабель усмехнулась и зашагала к дому. Отворив калитку (она была немного перекошена, ровно настолько, чтобы еще не время было звать на помощь соседа для её починки), издав жалобный звук (немного поскрипев вместо неё), Мирабель взбежала по ступенькам и вошла в дом.
Пройдя на кухню, она сходу налила себе из стеклянного кувшина стакан домашнего лимонада и жадно выпила его залпом. Снова усмехнулась: если бы кто‑то рассказал ей, что она будет заниматься изготовлением домашнего лимонада, вместо того, чтобы приобретать его в супермаркете…
– Однако режим дня – не самое плохое изобретение человечества… – вслух подумала Мирабель. А с кем еще ей было делиться своими мыслями?
Она принялась готовить нехитрый обед.
К счастью, солнечные ванны и символическая прогулка (разве можно долгое сидение на краю нескошенного поля называть моционом?!) немного подогрели её аппетит. Мирабель молча порадовалась этому факту. Собственно говоря, с каждым днем ей всё меньше хотелось готовить. Готовить с энтузиазмом и вдохновением для самой себя Мирабель никогда не умела.
Ей нужна была компания. Но она упорно и отчаянно отказывалась замечать и признавать этот факт, маячащий у нее перед самым носом, словно вредная оса, заметившая каплю вишневого варенья на щеке…
Быстро и ловко орудуя картофелечисткой, Мирабель очистила несколько крупных картошин, сложила в кастрюльку, поставила её на плиту, залила кипятком из электрического чайника. Разобравшись с гарниром, она пальцами разделала куриное филе, отделяя мясо от костей, выкладывая ломтики на сковородку с брызгающимся раскаленным маслом.
– Ой!
Крохотная капелька масла обожгла нежное запястье девушки. Мирабель машинально облизнула кожу. Но красное пятнышко всё равно не замедлило проявиться на коже.
Надо было промыть холодной водой… Но тут Мирабель услышала кое‑что, что заставило её позабыть и об ожоге, и о холодной воде, и о курице, немилосердно поджаривающейся на нагретой плите.
Ей показалось, или во дворе хлопнула калитка?
Да кто же это может быть?
В том‑то всё и дело, что быть было некому…
Но шаги уверенно прохрустели по гравиевой дорожке, ведущей от калитки к крыльцу. Потом скрипнуло и крыльцо. Потом раздался стук в дверь…
Бац, бац, бац…
Это не был деликатный стук почтальона. Впрочем, писем Мирабель ни от кого и не ждала. В своё время она не получила даже писем или открыток с соболезнованиями, приличествующими данному случаю.
Так кто же это может быть?
Мирабель секунду помедлила, хотя был единственно верный способ узнать ответ – открыть входную дверь.
– Кто там? – поинтересовалась она громко.
– Откройте, пожалуйста…
«Удивительная наглость», – подумала про себя Мирабель. Кто и зачем – ей не говорят, однако открыть просят.
Впрочем, уверенный мужской голос не вызвал у Мирабель особых подозрений. Она решила открыть, положившись на свою интуицию.
…О, да, сестра обязательно сказала бы ей что‑нибудь вроде: «Как можно быть такой беспечной? Ты в доме одна‑одинешенька, никто даже не узнает, если с тобой что‑нибудь произойдет! И под рукой ни газового баллончика, ни электрошокера, ни примитивного топора».
Словно отвечая на слова младшей сестры, Мирабель слегка пожала плечами: что ж, веди она энергичную жизнь в мегаполисе, может быть, вынуждена была бы проявлять излишнюю осмотрительность и осторожность. А так… Жизнь в маленьком городке протекает совсем иначе. Здесь иные нравы, обычаи и привычки. Мирабель, конечно, до такого не доходила, но некоторые из её соседей не запирали дверей. Ни днем, ни на ночь.
Она повернула ключ в замке. С некоторой долей осторожности потянула на себя дверную ручку. Запоздало сообразила, что следовало бы накинуть дверную цепочку – какая‑никакая, а гарантия безопасности…
Но улыбка мужчины, который стоял на пороге, была такой открытой и обезоруживающей, что Мирабель ненадолго позабыла обо всех соображениях безопасности.
Улыбались и его теплые карие глаза, и весь он, казалось, излучал легкое сияние.
Впрочем, это было неудивительно. Солнце ведь светит ему в спину – сообразила Мирабель. Сейчас бы приписала ему нимб…
Одновременно они произнесли:
– Простите, а что вы хотели?
– Простите, что так бесцеремонно вламываюсь к вам…
И снова хором:
– Ничего страшного.
– Я просто хотел попросить стакан воды…
Мирабель только хотела открыть рот, чтобы произнести: «Какая же хозяйка откажет прохожему в стакане воды?», как гость воскликнул:
– Дым? Откуда?.. Кажется, у вас что‑то горит!
Мирабель ахнула и помчалась на кухню.
Там её взору открылась душераздирающая картина: её обед, её курица планомерно и упорно превращалась в груду тлеющих угольков. Мирабель схватила чугунную сковородку за ручку, позабыв о прихватке, снова вскрикнула и отшвырнула посудину. Отчаянно замахав в воздухе обожжённой рукой, она прикусила губу от боли.
– Подвиньтесь, – коротко прозвучало за спиной.
Нежданный гость выключил плиту, отыскал прихватку в виде рукавицы, отправил содержимое сковородки в мусорный бак, открыл в раковине холодную воду и заставил Мирабель подержать под ней руку.
– Оливковое масло есть? – деловито спросил он.
– Зачем? – удивилась она.
– Не задавайте глупых вопросов. Нужно смазать ожог… Быстрее, пока не появился волдырь.
Мирабель выключила холодную воду, промакнула руку чистым полотенцем и задумчиво посмотрела на кожу ладони:
– Думаю, волдыря не будет. Смотрите, ожога почти нет… Я очень быстро отбросила сковородку.
– Что ж, – усмехнулся визитёр, – честь вам и хвала, отменная реакция.
– А вам спасибо за помощь…
– Что вы, не за что. Собственно говоря, это меня нужно благодарить за то, что ваш обед сгорел. Думается, ваша семья меня не похвалит… А я всего лишь хотел попросить стакан воды.
– Кстати, вы ведь могли зайти в ближайший супермаркет, – сообразила Мирабель, – и купить себе воды.
Гость нахмурился:
– На что вы намекаете?
Мирабель пожала плечами:
– Разве так принято – заходить в ближайший дом и просить напиться?
Теперь мужчина выглядел смущенным:
– Простите еще раз… Мне как‑то в голову не пришло. Это не большой город, но… Понимаю, всё сильно изменилось. Конечно, мне следовало бы поискать магазин… Но…
– Но что? – спросила Мирабель, заинтересовавшись.
– Понимаете, я ведь даже не знаю, где я оказался. Карты местности у меня нет. Не представляю, в какую сторону нужно двигаться, чтобы обнаружить магазины… Собственно говоря, я даже не представляю, где я сейчас.
2
– Это штат Висконсин, если вас интересует именно это, – медленно произнесла Мирабель. – Но…
– Да?
– Звучит довольно странно, простите. Вы что, вражеский лазутчик? Вас выкинули с парашютом, он, к счастью, раскрылся, и теперь вы осматриваетесь на местности?
Мужчина улыбнулся одними карими глазами:
– А если и так? Что тогда?
Его невозмутимость понравилась Мирабель. Она развеселилась:
– В таком случае должна сообщить вам, что ваш разведывательный центр не справился с подготовкой своего лазутчика…
– Почему? – серьезно спросил гость.
Мирабель ответила с таким же серьезным видом:
– Вам никак не удастся сойти за своего, за местного.
– Потому что я не ориентируюсь в пространстве? – засмеялся он.
– Само собой. И еще вы говорите без местного акцента…
– Вот черт. Это ж надо было так проколоться…
– Учтите на будущее. А теперь… Теперь держите свой стакан воды. И возвращайтесь в свой центр для переподготовки.
– Может, я все‑таки попробую справиться как есть?
Мирабель покачала головой:
– Как же так, вы приехали сюда, даже не зная, в какой город направляетесь? А как же указатели? Дорожные карты? В конце концов, у вас может не быть карты всех возможных штатов и городов, но карта дорог у вас должна быть?
– Согласен. И карты у меня есть, но…
– Что?
– Знаете, с воздуха мне не были видны указатели.
– С воздуха?
– Я сюда прилетел.
Мирабель ошеломленно уставилась на своего удивительного посетителя. Час от часу было не легче…
– Вы купили билет на самолет и при этом не знали, куда именно летите?
– К счастью, мне не нужно покупать билет, чтобы летать на своём собственном самолете, – улыбнулся гость.
– Так вы…
– Я пилот.
– И прилетели сюда на своём собственном самолете.
– Точно.
– И где же вы припарковались… хм… приземлились? В местном аэропорту?
Гость покачал головой:
– О, нет… Горючее было на исходе. Я облюбовал поле посимпатичнее. Знаете, без коров, тракторов и прочего.
– Иначе фермеры спустили бы с вас шкуру? – засмеялась Мирабель.
– Знаете, я и сам не большой любитель портить пшеницу и губить фермерские угодья. У меня с фермерами нет личных счетов. А то поле… Оно показалось мне довольно диким. Заброшенным. Тут до него рукой подать… Во всяком случае, пешком до него дойти не затруднительно.
– Да, здесь неподалеку есть заброшенное поле, – медленно проговорила Мирабель.
– Вот видите. Значит, я не вру.
– А я и не подозревала вас во вранье, – пожала плечами девушка.
Наступило неловкое молчание. Мужчина допил последний глоток воды, который еще оставался в стакане. Сам ополоснул его в раковине, поставил на стойку.
– Что ж… Спасибо.
Мирабель кивнула.
– Я пойду, пожалуй, обратно к своему самолету.
– Ну да…
– Еще раз спасибо за воду.
– Что вы, не за что…
Он повернулся и направился к двери. Мирабель последовала за ним.
На пороге он задержался:
– Не подскажете… где тут у вас расположена ближайшая лавка с продуктами? Не хочется больше побираться у добросердечных жителей городка вроде вас.
«Ах, скажите, пожалуйста», – внутренне возмутилась Мирабель, а вслух произнесла:
– Что вы, что вы. У нас все только рады помочь ближнему. Ну, а ближайший магазин… Знаете, пройдите триста метров по дороге, потом сверните налево. Там есть лавка со всякими напитками, выпечкой и прочим. Думаю, сможете купить там всё необходимое.
– Спасибо, – повторил незнакомец, наверное, уже в десятый раз.
Дверь за ним наконец‑то закрылась.
Мирабель со вздохом облегчения привалилась к дверному косяку. Нельзя сказать, что ноги у нее подкашивались, но присутствие этого мужчины странным образом напрягало её.
Напрягало то, что в доме находится чужой, незнакомый ей человек.
Напрягало то, что она не знала, как себя вести и что лучше говорить под пристальным взглядом карих глаз этого непрошеного гостя, взглядом внимательным, словно объектив профессионального фотографа.
– Подумаешь, – вслух сказала она. Круто развернулась на носках и прошествовала обратно на кухню.
Кухню пришлось проветривать тщательно и на совесть.
Картошка, конечно же, разварилась…
Мирабель размяла ее в картофельное пюре и задумалась – гарнир есть, ну а что бы такое сделать к пюре взамен безвозвратно утерянной курицы?
В дверь позвонили.
– Сегодня что, день визитов?
Мирабель развела руками и вновь отправилась в прихожую.
На этот раз она предусмотрительно накинула цепочку на дверь. Она больше не собиралась рисковать своей автономностью и позволять разрушать своё одиночество. Накинув цепочку, она отперла дверь и вопросительно посмотрела за порог.
Что ж… Мирабель и сама не смогла бы ответить на свой вопрос – удивлена она или же нет? Но это был недавний кареглазый визитер.
– Значит, это опять вы?
– Да, – весело подтвердил он, – это опять я.
Мирабель нахмурилась:
– Так, и что вам нужно на этот раз?
– Дайте‑ка подумать… Пить я уже не хочу.
– Да неужели?
– Точно. А, вот, вспомнил!
– И что же вы вспомнили?
– Вы оказались ко мне так добры, что дали напиться и объясили, куда меня занесло. А я, – тут он сокрушенно вздохнул, правда, лукавые искорки из глаз при этом никуда не делись, – лишил вас обеда, да еще вы и обожглись из‑за меня.
– Да, это печально. Но что же дальше?
– А дальше, – торжествующе объявил назойливый гость, – я счел необходимым компенсировать вам потерянный по моей вине обед.
Он ловко скинул цепочку с крючка и в расширившуюся дверную щель протянул Мирабель пакет, из которого довольно аппетитно пахло.
– Что это?
– Ну как что? Компенсация. Можешь открыть его.
– Даже не знаю, стоит ли…
– А вот кокетничать точно не стоит. Я загубил обед – я принес тебе замену. Всё по‑честному.
Мирабель осторожно заглянула в пакет. Там были сосиски, ветчина, упаковка полуфабрикатов – Мирабель показалось, что это куриные нагетсы…
Гость похвастался:
– Сосиски должны быть вкусными. Наверняка ведь делает кто‑то из местных. Настоящее мясо вместо всякой ерунды…
– Да, – машинально кивнула Мирабель, – еда тут вкуснее и натуральнее, чем в мегаполисах… – И тут же спохватилась: – Вообще‑то тут очень много на одного человека. Вообще‑то… Куда мне столько?
Он молчал и выжидательно улыбался, глядя на неё.
Мирабель решила не церемониться и сразу расставить все точки над «и». Пусть лучше она будет грубой вначале, зато потом ей не придется говорить человеку какие‑то неприятные вещи. Разумеется, в том случае, если дело зайдет слишком далеко…
– Значит, – спросила она, – в благодарность за то, что я поила тебя водой, теперь я заслужила почетную обязанность кормить тебя ужином?
– Обедом, – поправил «разносчик» нагетсов.
– Неважно.
– Действительно, неважно… Я всё‑таки получился излишне навязчив. Каков негодяй: вместо того, чтобы просто компенсировать сгоревшую курицу, напрашиваюсь за стол. Наверное, это потому, что мне лень разыскивать в вашем городке какую‑нибудь пиццерию или закусочную? И хочется домашнего уюта и тепла вместо бумажных полотенец, заляпанных кетчупом?
Вопреки собственным ожиданиям, Мирабель рассмеялась.
– Ну, что с тобой делать… – начала она.
– Для начала хотя бы стребовать с меня, чтобы я назвал своё имя.
– Прекрасно. И как же тебя зовут, незнакомый странник?
– Меня зовут Дик. Дик Бернингтон.
– А я – Мирабель…
– Мне действительно очень приятно.
На какое‑то мгновение Мирабель показалось, что глаза Бернингтона наконец‑то посерьезнели, из них улетучились искорки смеха. Но ощущение мелькнуло и пропало, и ей стало казаться, что серьезность ей просто показалась.
Она стояла и изучала Дика. Теперь ей казалось важным более пристально рассмотреть того, с кем ей всё‑таки предстояло разделить сегодняшнюю трапезу.
Дик оказался довольно симпатичным мужчиной лет тридцати‑тридцати двух. Русые, небрежно взъерошенные волосы, тонкий нос, почти что орлиный. Постоянно улыбающиеся губы. Он был выше Мирабель на голову. На запыленной рубашке цвета хаки не хватало одной пуговицы.
Дик поймал взгляд Мирабель и тут же пояснил:
– Зацепился, когда вылезал из самолета. Пришить было, сама понимаешь, некогда.
– И негде?
– И нечем…
– Я дам тебе иголку с ниткой, – сообщила Мирабель. – Пришьешь. Надеюсь, пуговица не потерялась?
– Нет, с собой, в кармане…
– Прекрасно.
– Я тоже так думаю, – удовлетворенно кивнул Дик.
Мирабель поднялась на второй этаж дома и спустилась с иголкой, воткнутой в катушку ниток. Она протянула нитки Дику. В следующую минуту он потянулся к пуговицам своей рубашки с явным намерением расстегнуть её. В следующее мгновение Мирабель воскликнула:
– Что ты делаешь?
– Как что? – удивился Дик. – Собираюсь пришить пуговицу к рубашке.
– Как, прямо здесь?
– А это тебя смущает? Прости, я не подумал. Исправлюсь.
Это действительно смущало Мирабель. В последний раз она видела мужчину с обнаженным торсом года полтора назад, когда… Впрочем, не стоило сейчас об этом. Да и вообще об этом не стоило.
Но она не могла показать Дику, что это смущает её. В конце концов, кем он будет её считать? Закомплексованной провинциалкой? Девочкой из глубинки? Этого еще не хватало, ведь она…
А правда, неужели она действительно в последний раз видела обнаженного мужчину именно полтора года назад? А как же купание в местном озере? Там ведь полно загорелой молодежи по выходным.
Не может быть… Значит, в свете последних событий она даже на озеро перестала выбираться? Что касается загара, то воздушные ванны Мирабель в изобилии принимала, с комфортом располагаясь либо в шезлонге неподалёку от крыльца, либо выбираясь на крышу своего дома. Что в одном, что в другом случае она была надежно укрыта от любопытных глаз. Могла загорать даже голышом.
Дик направился к выходу из кухни, подбрасывая и ловя катушку с нитками непринужденными движениями. Мирабель остановила его:
– Ладно, куда ты? Пришивай пуговицу здесь.
Он усмехнулся:
– Я точно не задену твоего чувства приличия или… чувства прекрасного?
– Не заденешь, – сердито ответила Мирабель. Она даже покраснела слегка и стремительно отвернулась: не хватало еще, чтобы Дик заметил этот румянец. И только потом до нее дошло, на что он намекал, говоря о чувстве прекрасного.
3
Жара нарастала. Мирабель уже пожалела, что затеяла этот обед. Как ни крути, она подставила сама себя. Если бы ей не вздумалось готовить курицу, то она сейчас выбралась бы в город, купила бы огромную порцию шоколадного мороженого и стеклянную бутылочку кока‑колы, уселась бы на скамейку в развесистой тени деревьев и наслаждалась бы беззаботным отдыхом в своё удовольствие.
Если бы ей не вздумалось готовить курицу, то Дику бы не взбрело в голову приносить ей нагетсы, ветчину и сосиски, он не смог бы напроситься на обед, и ей не пришлось бы ни готовить сейчас это мясо в жаркую погоду, ни делить еду и личное пространство с едва знакомым мужчиной…
Мирабель обжаривала сосиски на отмытой от гари сковороде, морщилась от запаха – у неё совсем было пропал аппетит. Стоило ей неосторожно повернуться или кинуть взгляд назад, как она натыкалась на видение полуголого Дика, сосредоточенно пыхтящего над своей рубашкой с иголкой в руках. Судя по стежкам, которые он делал, операция по спасению пуговицы близилась к завершению.
Мирабель невольно отметила, что телосложению Дика – по крайней мере, его верхней части, – многие мужчины могли бы только позавидовать. Вряд ли он загорает в полете, но и его загар впечатлял… Не бронзовый, не смуглый, а ровный, словно нанесенный лучшими визажистами на весь торс Дика, золотистый, как и его глаза…
Тому, что за столом царило почти что вынужденное молчание, Мирабель даже не удивлялась. И думала: Дик наверняка уже жалеет, что напросился на обед.
Она удивлялась другому. Столько времени она пробыла в этих четырех стенах, живя тут практически в добровольном заточении. Оказывается, даже спустя месяцы она не соскучилась по живому общению, по другим людям? В конце концов, она уже не способна даже на легкий, ни к чему не обязывающий флирт с мужчиной, к тому же симпатичным?
– Знаешь что, Дик, – решительно сказала она.
– Да? – отозвался парень, поглощавший пищу с видимым удовольствием.
– А расскажи… Расскажи о себе немного.
– О себе? И что же ты хочешь, чтобы я тебе о себе рассказал?
Мирабель смутилась:
– Ну… Что хочешь, то и расскажи. В конце концов, я ведь впервые в жизни вижу живого летчика. Какой у тебя самолет?
– Маленький, – засмеялся Дик, – но, знаешь, мне хватает. У меня двухместный «биплан». Можно сказать, что я путешествую чуть ли не на старинном самолетике… Их ведь не так много в мире осталось.
– Где же ты его взял?
– Где, где… Купил. Приобрел у бывшего владельца по относительно невысокой цене. Конечно, многое пришлось подкрасить, починить, доделать, прежде чем я смог подняться на нём в воздух. Но это мне было только на пользу. Пилот должен знать, как устроен его самолёт. И быть в состоянии произвести минимальный ремонт. – Дик засмеялся. – Станции техобслуживания самолетов попадаются нечасто.
– Серьезные бывают поломки? – сочувственно спросила Мирабель.
– Когда как. Чаще всего случаются мелкие неприятности. Хороший пилот не отправится в неизвестность на заведомо неисправной машине. За наличием топлива нужно следить как можно бдительнее. Занесёт тебя в дебри, закончится топливо – и что ты будешь делать? Самолет никто не дотащит до города на тросе…
– Почему?
– Нет, до города, может, и дотащат… Это если пилоту крупно повезёт. И если у водителя окажется трейлер и специальная сцепка… А так… Всё, что сможет сделать летчик – это своим ходом добраться до ближайшего шоссе.
– И, несмотря на все эти побочные явления, ты не боишься путешествовать на самолете?
– Нет, не боюсь. Знаешь, Мирабель, именно те знания, которые пилоты получают во время полетов, именно этот опыт и говорит мне о том, что в этой жизни мало чего следует бояться. И что для человека по‑настоящему важно, а что – так, мелочи, шелуха…
– Понятно, – протянула Мирабель.
За столом вновь воцарилось молчание…
Доев куриные полуфабрикаты, Дик без лишних слов собрал тарелки и отнес их в мойку.
– Я сама. Не нужно.
– Нужно. Я сам. Должен же я…
– …хоть как‑то компенсировать, – закончила за него Мирабель. – Не нужно. Ты же накормил меня обедом. Значит, мы в расчете. Верно?
Дик улыбнулся:
– Звучит довольно зловеще.
– Это почему? – удивилась Мирабель.
– Потому что это значит: можешь сматывать удочки из моего дома. В принципе, я понял намек. Действительно, с моей стороны было бы бестактно и дальше задерживаться у тебя. Пора и честь знать…
По сути, Дик был прав. Но что‑то заставило Мирабель спросить у него:
– И что же ты собираешься делать дальше?..
– Ну, мне нужно для начала заправить самолет, – улыбнулся он.
– Как же ты это сделаешь?
– У меня есть канистра для бензина. Мне нужно всего лишь добраться с этой канистрой до какой‑нибудь бензозаправки, а потом дотащить канистру до самолета.
– И потом ты улетишь?
– Может быть. А, может быть, и нет… Мне ведь нужно немного отдохнуть. В кои‑то веки подвернулась возможность провести ночь не в поле, у стога сена, и не в палатке, и даже не в кабине самолета и не под крылом, а в нормальном человеческом жилище. Как у вас тут с гостиницами?
– Нормально, – пожала плечами Мирабель.