Этот несносный Джеффри

Я ненавидела шутки про свой рост больше всего на свете, но не показала, что меня это как-то задело. Я лишь вырвала у него свой драгоценный блокнот и, гордо задрав носик, как будто так можно было стать чуть повыше, направилась вперед.

– Я не собираюсь кончать свои дни среди кустов, – проворчала я и оглянулась.

К моему немалому удивлению, Джеффри тоже снял свои кроссовки, довольно потоптался на одном месте, привыкая к новому ощущению, и упругой походкой прошел мимо меня.

– Тогда не отставай, Сурок!

Я поспешила за ним, опасаясь, что он сейчас скроется за одним из поворотов и я потеряю единственную живую душу среди этого ровного зеленого ужаса.

– Я не сурок, – обиженно заметила я. – А зачем ты снял кроссовки?

– Просто так, – он оглянулся через плечо. – Тебе можно, а мне нет?

Он насмешливо хмыкнул и ускорил шаг. Я бросилась за ним чуть ли не бегом.

Я боялась наступить на какой-нибудь шип, острую занозу или крошечный кусочек стекла. Тропинки здесь были гладкие, без посторонних предметов. А на каблуках бы я сейчас все равно где-нибудь упала – Джеффри спешил так, словно за нами охотился минотавр, и мне, даже босой, приходилось не очень легко.

Ходить без обуви оказалось не так страшно, как я думала раньше. Земля была теплой, утоптанной. Она слегка щекотала кожу стопы, и я чувствовала каждую малейшую неровность. Обычно я находилась в дюйме над землей, нося туфли на каблуках. Но сейчас я будто чувствовала свою причастность к планете, соприкасаясь с ней голой кожей.

– Вот и все.

Я удивленно остановилась. Задумавшись, даже не заметила, как мы быстро выбрались из лабиринта. Перед нами шумел фонтан, высился дом. Садовника нигде не было видно.

Джеффри, так же не надевая кроссовок, вышел на газон и довольно походил по нему из стороны в сторону. Мне вдруг тоже захотелось попробовать траву на ощупь, но я тут же одернула себя, напомнив, что в ней могут жить муравьи. С трудом балансируя, я принялась снова надевать тесные босоножки, крепко прижав дневник локтем к боку.

– Послушай, – набравшись храбрости, начала я, – а та беседка? Она…

Джеффри, резвившийся на полянке как щенок, впервые попавший на улицу, резко развернулся ко мне и злобно нахмурился.

– Ты ее никогда больше не увидишь, усекла, Сурок?

– Я не…

– Для меня ты Сурок, точка! Второе – ты никогда больше и близко не подойдешь к этим кустам, потому что теперь ты их жутко боишься.

Он развернулся и быстро зашагал прочь. Мне стало так обидно, что захотелось крикнуть ему вслед что-нибудь резкое и злое, но я промолчала. Кто знает, а вдруг за ближайшим кустом стоят Софи и мисс Уилсон?

Примечания