- -
- 100%
- +
– Кристина, я тоже могу помочь. Объясни, почему он?! То, что он богатый, да? Еще бы… куда мне до него… Я ведь только…
– Прекрати! – рявкнула я, а потом, закусив губу, решительно затараторила: – Да пойми ты. Я не люблю тебя и не хочу причинять боль.
– А ему можно, да? Ему нормально?! – злобно цедил друг.
– Он ничего не чувствует ко мне.
Виталик резко схватил меня за руку и притянул к себе, повышая тон, похожий на рык:
– А ты? Ты что к нему чувствуешь?
– Я… люблю его, – тихо пробормотала, зная, что в этот момент теряю дружбу прекрасного человека, но именно поэтому и не могла ему врать. – Прости.
– Дура! – рявкнул он и встал, отворачиваясь к окну, а потом повернулся и произнес: – Больше не звони мне. Удачи с любимым.
Резкие тяжелые шаги и стук двери со всей силы… И я совершенно одна и чувствую себя последней дрянью.
Через некоторое время встала с дивана и направилась к шкафу, собирать вещи в спортивную сумку. Надеюсь, за два дня управлюсь, а в воскресенье лишь пройдусь по квартире, если вдруг что забыла. Здесь оставаться ночевать не стоит, во избежание непредвиденных ситуаций.
Когда уже собрала одежду ребенка и несколько своих самых нужных вещей, осторожно вышла в коридор, оглядываясь по сторонам. Боглашин так и не вышел из кухни, а Пушок, судя по громкому храпу, раздававшемуся из спальни, видел пятый сон.
«Замечательно! Можно спокойно уходить».
В доме Поливиных все спали, поэтому я старалась не шуметь. Приняла душ и отправилась отдыхать. Уже лежа на диване, который разобрала мне в зале Сонька, думала о том, что делать и как быть. Временно определила важные этапы в своей жизни:
«Литунов, отвоевать Аришу, а потом время покажет».
***
На работе было как обычно, спокойно и без сюрпризов, но все время у меня было такое неприятное чувство, что что-то произойдет. Чуяла беду, поэтому все падало из рук. Сестра же беззаботно и весело играла с детишками, радуясь каждому мгновению, как всегда, была самым замечательным ребенком.
После того, как забрали последнего ребенка, я и Аришка быстро оделись и закрыли помещение, отдав ключ на вахту со стороны ДК. На улице сегодня было как никогда холодно, и мы быстро шли в сторону стоянки, закрываясь руками от кусачего ледяного продирающего ветра.
Уже в машине, усевшись поудобнее, набрала Соню:
– Привет, что, отработала? – запыхавшись, выдала подруга.
– Да, ты дома? Или где?
– Я тут салат делаю, поэтому телефон на плече, зажатый щекой, а я бегаю: готовлю да по дому.
– Приютишь нас? – спросила, надеясь на положительный ответ.
– Конечно. Что за вопросы? Манты уже почти готовы, давайте, подъезжайте скорее, – громко выдала она
– Может мне в магазин за продуктами забежать?
– Все есть. Давайте уже, а то с голоду можно умереть, пока вас дождешься, – весело проворчала Соня и отключилась.
Улыбнулась и, потрепав сестру за косичку, стала выезжать на основную дорогу. Через полчаса остановились у супермаркета, находящегося недалеко от нашего дома, где приобрели фрукты да молочный шоколад детям, считая неправильным идти с пустыми руками. Забежала заодно в аптеку и купила противозачаточные таблетки по рекомендации своего гинеколога, которому позвонила днем, чтобы спросить совета по контрацепции. Так что смело могу их пить и не думать о нежелательных последствиях… для Литунова, у меня как раз начались замечательные дни.
После замечательного ужина мы остались с Соней одни, и она спросила:
– Прости, что вчера не дождалась. Вырубилась, как девочек уложила. Как все прошло?
Рассказав вкратце всю ситуацию, выдала:
– Виталька обиделся и сказал больше ему не звонить.
– Гад! – рявкнула подруга, пробуя дольку мандаринки.
– Просто… он… с обиды, – с грустью ответила я.
– Не оправдывай, все равно, гад! Ладно, что теперь?
– Нужно оставшиеся вещи перенести к тебе.
– У меня есть несколько спортивных сумок. Бери, если нужно, – предложила Поливина, пробуя вторую дольку и замечая: – Сладкие и без косточек. Супер.
– Спасибо за сумки. Тогда я, наверное, сейчас схожу домой, хотя, если честно, страхово.
– Давай, я с тобой?! – предложила Соня, посматривая в проход, где визжали девочки, весело играя в догонялки.
– Нет, ты с детьми лучше. Я справлюсь. Думаю, после урока, который провел Виталька, Боглашин будет сидеть смирно неделю и не нарываться.
– Ну не знаю… Дибилы… они странные, и их поведение не поддается пониманию.
– Точно. Ладно, побежала. Если не уснешь, поболтаем.
– Ладно, только ты, если что, буди. Вдруг вырублюсь?! Всяко бывает…
– Хорошо, – сказала и поплелась на выход, надеясь, что не замерзну в тамбуре в своих джинсовых шортах и белой тонкой футболке.
Дверь была закрыта изнутри, и я нажала на кнопку оповещения. Никто не ответил. Повторно надавила на звонок, но снова тишина. Тяжело вздохнула и вновь стала трезвонить.
Послышались шаги, и через некоторое время раздался щелчок, дверь отворилась. Открыла мне сожительница Боглашина. Женщина выглядела ужасно. Опухшее лицо, под глазом сиял огромный синяк… руки и ноги украшали черно-синие отметины.
Ничего не сказав, она молча отошла в сторону, и я без разговоров сняла тапки и со спортивной сумкой, в которой было еще две, прошла в свою комнату. Когда вещи и все документы были собраны, услышала проклятия, и тут же в комнате появился Алексей.
Лицо разбито, что представляло собой ужасную картину, тело в синяках. Невероятно. Это его Виталик приложил или он так с любовником Пушка дрался до того, как избивать ногами неверную женщину?!
Боглашин с ненавистью испепелял меня взглядом, а потом процедил:
– Я не понял, а че, жрать не нужно готовить?
Моему удивлению не было предела. Привык. Гад! Повернулась и спокойно сообщила:
– Ты мне никто и я тебе ничего не должна, тем более готовить.
– Ты че нафиг? Как это?! Между прочим, я – отец Арины и проживаю тут. Ребенка, что, уже не надо кормить? – ядовито прошипел этот дармоед.
– Ариша накормлена, напоена, так что не переживай, – с самой любезной улыбкой известила я, радуясь, что гад лично от меня больше ничего не получит.
Увидела ярость в его глазах, а потом услышала:
– Я в доме мужик и должен нормально питаться, а ты баба и не можешь сготовить. Совсем никчемная, что ли?
Сложила все фотографии в один ряд и вновь повторила:
– Я тебе ничего не обязана и не понимаю твоих претензий. Хочешь есть, покупай продукты и готовь себе сам или проси сожительницу.
– Тварь! – процедил он и перевел взгляд на сумки. – Куда собралась?
– Переезжаю, так что приготовься к судебному процессу по разделу имущества.
– То есть? – непонимающе процедил Боглашин, зверея на моих глазах.
Глава 5
Понимая, что сказала лишнее, сглотнула, оглядываясь по сторонам в поисках тяжелого предмета, на всякий случай, и произнесла:
– Жить вместе невозможно, и я решила переехать. Мы с Ариной уедем, а ты и твоя женщина… останетесь здесь, – выдавила я, заставляя себя говорить спокойно и уверенно.
– То есть ты решила забрать мою дочь? А потом подать на раздел? – резко спросил этот гоблин, выпячивая шею, как гусь.
– Это когда-то хоть как произойдет. А с Ариной… Разве ты будешь водить ее в школу, стирать, гладить… платить по ее счетам? Питание, одежда, кружки… – между прочим заметила я, стараясь не повышать голос.
– Да с хрена ли? Тебе надо, ты и занимайся, – брезгливо выдал суперский папашка, а потом с умным видом добавил: – Когда я учился… не нужны были деньги, путь и Арина привыкает жить без привилегий. У меня нет лишних копеек на нее.
«Урод! Нет у него!!! Ты ее деньги тратишь! Гад!»
– Понимаю, – проскрипела я, скалясь в вежливой улыбке, хотя это давалось мне очень тяжело. – Хорошо, я и дальше буду содержать сестру, но не в этой квартире. С тобой… жить не хочу и не собираюсь.
Алексей замер и настороженно посмотрел на меня, а я в этот момент затаила дыхание и продолжила прикидывать в голове, чем мне защищаться в случае его резкого движения в мою сторону.
«Вазу жалко… но это самый идеальный вариант для его головы, тем более, что она стоит на тумбочке, находящейся рядом со мной».
Постояв еще немного, Боглашин медленно повернулся к двери, но тут же развернулся и злобно выдал:
– Посмеешь мне палки в колеса ставить, убью, – серьезно процедил он, отчего я немного зависла, не ожидая такой угрозы.
Слов нет, а я еще глупо верила, что можно будет жить вместе во время суда, когда подам на лишение прав. Дура! Этот идиот сразу бы меня здесь прибил и закопал где-нибудь под кусточком. Сволочь!
– Ты поняла? – рявкнул злобный крокодил, и я только кивнула, чтобы не открывать рот, а то ему много не надо, прикопается ко всему.
С радостью в груди следила, как Боглашин тяжелым шагом побрел к выходу и наконец-то вышел из моей комнаты, а я прислонилась к стенке, отчетливо ощущая, как меня трясет.
«Не жизнь, а сплошной адреналин…»
Сложив все фотки во вторую сумку, посмотрела по сторонам и решила, что в спальне все убрано. Только закрыть осталось на замок. Странно… вазу я оставила, правда, не знаю зачем. Ну да ладно. Сейчас отнесу эти две сумки к Соньке, а потом вернусь и в кухне все заберу.
В общем, через час я затаскивала еще две клетчатые сумки, которые мне дополнительно выдала подруга, в квартиру Поливиных. Вещей, как оказалось, не мало. Не успела войти, как с удовольствием выдала Соньке:
– Вроде все. Аллилуйя!
– О-о-о-о, больше не пойдешь? – спросила она, забирая у меня огромные баулы и ставя их в коридоре в ряд с другими.
– Наверное, нет, все свое забрала.
– Тогда предлагаю пить чай! С конфетами!!! – восторженно предложила подруга, и мы тут же услышали мелодию звонка моего телефона, который оповещал, что звонит Кирилл Александрович.
Я на секунду замерла, а потом достала телефон из кармана шорт, и ответила:
– Слушаю.
– Привет, Кристина. Как дела? – раздался приятный с хрипотцой мужской голос.
– Здравствуйте. Нормально.
– Мы договаривались на ты, – напомнил Литунов мне.
– Да, конечно, Кирилл. Прости. Привычка, – извинилась я, чувствуя себя подростком.
– Все вещи собрала? – поинтересовался он.
– Да, вроде, как все.
– Тогда во сколько ты завтра заканчиваешь, чтобы приехать к тебе и помочь с переездом?
– Мм-м-м, – замялась я. С одной стороны, хотелось, чтобы меня и Арину забрал Кирилл и… все такое, но понимала, что это глупости, и мои мечты не имеют почвы ни для чего. Прочистила горло и продолжила: – Мы сами приедем. Сумки уже собраны. Не стоит беспокоиться.
Наступила секундная угнетающая тишина, и я даже была уверена, что Литунов сейчас обдумывает свои дальнейшие действия.
– Во сколько ты заканчиваешь завтра работать? – задал он вопрос, не предполагающий отнекиваний, и я просипела:
– Думаю в пять.
– Понял. Тогда до завтра, – вежливо произнес Кирилл.
– Хорошо. Всего доброго, – тихо проговорила, прижимаясь к стене.
Только отключилась и положила телефон на полочку, как услышала:
– Ой ты дура… Чукотская Фрося. Надо наглее, брать нахрапом, пока никакая баба не увела. А ты… – проворчала Сонька, стоя у входа в кухню, и тут же перекривляла меня: – «Не стоит беспокоиться… мы сами». Тьфу!
– Соня… – буркнула я, даже не удивляясь, что она подслушивала. Это нормально… для нее. Помню период, когда все сообщения и звонки мужа она контролировала ежедневно, и как только видела что-то вопиюще недопустимое, приходила домой с распечаткой, требуя объяснений. Сейчас вроде такое уже не допускается на работе, поэтому подруга так и переживает, что муж-то без контроля.
– А что Соня-то? Мужики нормальные бесхозными не бывают. А тем более к тебе подкатывает такой МУЖЧИНА!!! Поэтому хватит дурковать, вроде ведь не дура. Вцепилась ручками, ножками, зубками и держишь, чтобы не вздумал убежать. Даже не смел и подумать о другой.
– Так я ему не нужна… Только как постоянная нянька для детей. Он даже заявил, что если появятся ребенок от нашей связи, то… – с горечью поделилась я, но Поливина меня тут же перебила:
– Ой, да ладно. Послушала его и пропустила мимо ушей. Им тоже полезно поговорить…
– Соня, – усмехнулась я.
– Пошли пить чай, – весело предложила она. – Мы, между прочим, твои вкусные конфеты не попробовали. Так что не порядок. Зря покупала, что ли?
– Ага… и прощай стройная фигура?!
– Ой, наговоришь. От двух конфеток ничего не будет, так что вперед и с песней! – довольно отчеканила женщина и прошла в кухню.
Выдохнула полной грудью и пошла в ванную мыть руки, а потом направилась пить чай.
«Эх-х, двумя конфетками не обойдемся… Выйдет, как обычно, не зря же я всегда на наши чаепития меньше полкило не беру. Сладкоежки – это серьезно. Странно, что еще худые… но лично с моей жизнью, это не удивительно».
***
На работе ходила сама не своя, проклиная себя за несусветную глупость. Идиотка. Тормоз. Самая настоящая дура без грамма мозгов в голове. Ну как можно было оставить маленький мамин чемоданчик с документами в доме. И пусть он спрятан внутри дивана, где до сих пор лежат одеяло и подушка, но ведь есть большая вероятность, что его обнаружат.
Это же надо забыть о нем? О чем думала?! И все ладно, если бы там не лежали мои первоначальные заявления в суд на лишение родительских прав Боглашина, когда этот козел ударил ребенка в мое отсутствие, отчего был красный след на спине, но малышка ничего не говорила, усердно отрицая очевидное. На мои вопросы по сложившейся ситуации Виталий с сожалением поведал, что невозможно будет доказать обратное. И я все сложила в чемоданчик, периодически пополняя бумажками. Ведь Алексей, недобитый орел, в то время (в первый год нашей совместной жизни без мамы) постоянно гулял своей компанией, редко ночуя дома, и вечно был синий, и я собирала пакет документов: заявления соседей, справки психолога и все, что пригодится для суда.
В общем, там много чего… Потом, конечно, я все заявления стала заполнять электронно, они у меня в ноуте, а новый пакет документов находится у Соньки, и поэтому я совсем забыла про черный чемодан. И теперь… необходимо срочно забрать его, пока гоблин раньше меня его не нашел.
Пыталась тешить себя мыслью, что наша с Аришей комната закрыта, но все равно переживала. Чувствуя мою нервозность, сестра подошла ко мне и задала вопрос:
– Кристь, а почему ты такая грустная?
Вздохнула и, обняв ее хрупкие плечики, с измученной улыбкой ответила:
– Забыла в нашем доме документы и нужно вновь туда пойти.
– Не надо… потом… – нахмурилась и пробубнила темноволосая малышка.
– Не могу. Нужно. Там очень важные документы.
– А потом мы будем жить с Сашей и Колей? – с надеждой спросила сестренка, желая познакомиться с ними, ведь только знает их по моим рассказам.
– Да, – с улыбкой подтвердила, видя, как ее глазки заблестели.
– А у меня будет своя комната? – с детским энтузиазмом воскликнула Ариночка.
Призадумалась, и честно ответила:
– Не знаю точно, но надеюсь, что да.
– И у нас будет настоящая семья? А папа… не будет больше ко мне приходить?
Села на корточки, и разгладив складки на ее розовом платьице, пообещала:
– Я постараюсь, сделать все, чтобы тебе было хорошо.
– Кристи, я очень боюсь папу. А если… если он меня заберет? Я опять буду голодная сидеть в своей комнате?
Сразу вспомнила случай двухгодичной давности, когда еще не работала у Литунова, а устроилась по знакомству в одну престижную компанию, предусматривающую командировки. Зарплата приличная, даже отличная, но раз или два в месяц я уезжала в другие города для личного общения с оптовыми покупателями, знакомства и обсуждения будущих поставок шин завода, на который мы работали. Мне очень там нравилось, но… Арину я была вынуждена оставлять с Сонькой, в то время наши девочки ходили в одну группу в детском саду.
Подруга, как всегда, поддержала, и три раза мои командировки прошли отлично. Но в последний раз раньше времени вернулся трезвый и злой Баглашин, как мне рассказала подруга, и, увидев, что дома ничего нет, а ребенок сытый у подруги, забрал ее с шипением, что он – отец.
День он пытался играть доброго отца, а потом ушел, закрыв ребенка дома. Явился на следующий день пьяный, гаркнув на девочку и приказав, чтобы не выходила из зала. Через сутки приехала я, и в результате наших разборок, после того как я накормила, помыла и уложила ребенка, он меня ударил. Первый раз со мной такое случилось… У меня был шок, а когда я попыталась вызвать Виталика, который не отвечал, этот урод чуть не придушил меня, обещая и сестру ко мне на небеса отправить.
В тот момент я до безумия испугалась, а также поняла, что даже на следующий день не смогу никуда обратиться: следов нет, а несчастные пятнадцать суток в обезьяннике только больше его разозлят.
С надеждой ждала, что этот дурдом закончится, когда Арина сможет сказать свое мнение на суде, но нет… нельзя… так жить. С каждым днем меня это все больше и больше угнетало, и сейчас я была на пределе. Да… Литунов прав, фиктивный брак – это единственный способ уберечь себя и сестру от беды.
А помощь Витали… не могу рассматривать. Я бы не смогла с ним жить, какой бы хороший и золотой он ни был. Это бы рвало меня на части, что он с душой ко мне, а я с необходимостью, мечтая уйти… сбежать и больше не видеть.
Посмотрела на сестренку и твердо произнесла:
– Обещаю, этого больше не повторится.
Малышка улыбнулась и еще крепче обняла меня, отчего мне стало так хорошо и тепло на душе, что я закрыла глаза. Через два часа детишек всех забрали. Мы тоже с сестрой собрались и поехали домой. Аришку после ужина я оставила у подруги, а сама направилась в свою квартиру.
Немного было страшновато, чувствовала, что не стоит идти, но верила, что это все мои волнения. Переживаю понапрасну.
Дверь была открыта, что неудивительно, когда Боглашин дома. Он любит забывать закрывать ее, еще и поэтому я установила на дверь в зал замок, чтобы ночью не ждать сюрпризов от случайных гостей или еще кого. Кто знает, что пьяным в голову придет…
Посмотрела вокруг и замерла в немом ужасе.
«Дрались что ли здесь? На место сражения похоже…»
На полу валялась одежда, простынь, разорванная на куски, битые стаканы и тарелки, куски недоеденной яичницы и соленые помидоры. Подняла взгляд в сторону зала и увидела, что замок в мою комнату сломан и дверь приоткрыта.
Сглотнула и медленно пошла туда, открывая дверь и наблюдая, как Боглашин в одних семейных трусах стоит посреди комнаты, вчитываясь в бумагу. В стороне валялся открытый пустой мамин чемодан, а все документы из него разложены на диване, некоторые валялись на полу скомканными после просмотра.
Замерла в проеме, не дыша, рассчитывая также тихо уйти, как и зашла. Стала разворачиваться, и тут наши взгляды встретились. Безумный озверевший мужчина был похож на невменяемое свирепое чудовище. Боглашин мгновенно округлил глаза и прорычал:
– Паскуда! Убью!
Не теряя секунды помчалась к двери, проклиная себя сто раз за то, что так погано собирала вещи. Все мысли были только уйти, добежать до квартиры Сони, а там спасение.
В коридоре появилась надежда уйти, ведь до входной двери осталось несколько шагов, вдруг почувствовала толчок в спину со всей силы. Падая вперед, хорошо ударилась правой стороной тела о стенку комода, задевая ручки на нем. Только поднялась, стараясь не обращать внимания на ощутимую боль, как Боглашин тут же схватил меня за волосы. С силой оттянул их к себе, а потом резко толкнул вниз, вдалбливая в пол.
Закричала от боли и попыталась схватиться за его руки, чтобы убрать их с моих волос, но не получалось. Дергалась телом, брыкалась, пытаясь хоть что-то сделать, но Боглашин с силой держал их, почти выдирая, из глаз шли слезы.
– Тварь, решила избавиться от меня?! Не получится! А это для урока! – процедил он, ударяя кулаком по спине, отчего я взвыла, а потом отшвырнул меня в сторону. Тут же развернулась, тяжело дыша, внутренне крича от страха, наблюдая, как он надвигается на меня.
Резко, насколько могла, вскочила и, схватив первое, что увидела, железную лопатку для обуви резко бросила ему в лицо, чего он не ожидал, получая со всей силы по лицу острой стороной. Пока он выл, хватала все, что было на трюмо: духи, непонятные банки, появившиеся совсем недавно, и швыряла в него, не жалея ничего и никого.
Рычание, и это чудовище накинулось на меня. Рефлекторно вскрикнула, схватив старый сапог с огромными железными бляшками, и врезала ему по лицу несколько раз, уворачиваясь от его кулаков, пытаясь дотянуться до заветной ручки двери.
«Зачем я ее вообще закрыла???»
Только схватила ее, как Боглашин дернул меня на себя, скручивая руки. Дотянулась до его локтя и укусила, насколько позволяли здоровые челюсти, не жалея сил. А потом еще раз куда-то выше, за что получила по лицу…
Мгновенно упала на пол, чувствуя на языке собственную кровь. Очевидно, разбил губы… Мерзкое неприятное ощущение.
Пока приходила в себя, услышала шорох, шум, удары. Осторожно поднялась, пытаясь понять, как я освободилась, и увидела Кирилла, заломившего руки Боглашину и ударяющего лицом о пол, а потом мой спаситель перевернул его на спину и заехал кулаком в лицо. И еще…
В эту секунду готова была реветь от счастья, что Литунов очень упертый мужчина и сделал все по-своему. Приехал за мной и спас…
Глава 6
Не успела подняться, как в комнату вбежали люди в форме и наш участковый, Суриков Виталий Леонидович. Полиция оттащила Литунова от Боглашина, «попросив» его не мешать. Через некоторое время Алексея уводили в наручниках, а он шипел и посылал проклятья… в самых лестных эпитетах… особенно в мой адрес. Полуголый мужчина был в крови: лицо, руки, тело, и мне его было совсем не жаль.
«Так тебе и надо, тварь!» – подумала, сглатывая кровь во рту. Медленно поднесла руку к губам, издавая стон от боли. Бок и спина конкретно напоминали о себе. Это же надо… как хорошо он мне врезал. Урод! Да и я… дура!
Только попыталась подняться, как рядом оказался Кирилл. Поддерживая меня за талию, аккуратно поставил на ноги. Литунов поднял мой подбородок и грозно спросил:
– Куда он еще ударил?
Сглотнула, не ожидая такого вопроса, и судорожно пролепетала:
– По спине…
– Поехали в больницу, – тут же отчеканил он, не принимая возражений, хотя их и не было.
– Стойте! – раздался громкий голос Виталия, находящегося рядом с коллегой, и он сразу же вальяжной походкой подошел к нам.
Мужчины секунды проедали друг друга оценивающими взглядами, а потом одновременно пожали руки.
– Кирилл Литунов, – представился мой начальник.
– Виталий Суриков, – выдал друг, и, посматривая на меня, добавил: – Спасибо, что помогли.
Кирилл только кивнул, недовольно сжав губы, а потом произнес:
– А вы как здесь оказались?
– На участке работали. Ограбление и разбой в соседнем подъезде. А потом Соня с криками позвонила, и мы сразу же кинулись сюда.
– Спасибо, что оперативно, – поблагодарил Литунов.
– Так, стараемся, – усмехнулся Виталий, а потом повернулся ко мне и произнес. – Кристь, прости… за слова… вчерашние. Я…
– Понимаю, – тихо прошептала я, а на глазах слезы, скорее, из-за стресса, а не от умиления, так как обычно я не настолько сентиментальна. – Спасибо за помощь, Виталь.
– Всегда пожалуйста, – произнес Суриков, подмигнув левым глазом, и тут же отвернулся в сторону, так как его позвал полицейский, выходящий из квартиры. Участковый кивнул и громко выдал. – Да-да. Сейчас.
Вновь повернулся ко мне и прогрохотал:
– Кристи, я потом позвоню, и ты расскажешь, что и как. Напечатаю и отвезу тебе на подпись. Только адрес скажи.
Я кивнула, косо поглядывая на невозмутимое лицо Кирилла с плотно сжатыми губами. Однозначно, чем-то обеспокоен.
– Может, подвезти вас? – предложил Виталя, прощаясь, пожимая вновь руку Литунова, на что тот заявил:
– Мы на машине. Не беспокоитесь.
Как только Виталька ушел, я посмотрела на Кирилла и благодарно произнесла:
– Спасибо. Я…
– Еще не за что. Вот как мне Леха, знакомый хирург, скажет, что с тобой все нормально, тогда и скажешь «спасибо», – сообщил Кирилл, продолжая внимательно оценивающе смотреть на меня.
«Что не так?! Наверняка, с побитым лицом я представляю ужасную картину. Да что говорить, уже конкретно чувствую, как губы опухают…»
Ухмыльнулась и тут же зашипела, ставя себе галочку не лыбиться и вообще… желательно рот не открывать.
– Тогда пойдем? – предложил мужчина, взяв меня за руку.
Посмотрела с грустью на бывшую квартиру и услышала над головой почти рычание: