Пленница Проклятого некроманта

Нафир скривил презрительно губы. Братец-то его тоже был некромантом. Жутким и опасным. Темная сила проявилась в нем еще до инициации, и уже тогда можно было понять, что со временем она будет просто чудовищной, а дохлые мухи описывающие круги вокруг Ингрема даже не цветочками, а так – каплей в море от его будущих возможностей. А чего стоил потревоженный дух прабабки, императрицы Елейжи? И хорошо, что Ингрем вызвал ее душу неосознанно и не закрепил заклинание, иначе его выходка могла кончиться весьма плачевно. Знать, прознав о наследнике-некроманте могла попытаться сместить всю династию, да и простой народ не остался бы в стороне – бунты и восстания еще не укрепляли ни одну державу. Пришлось действовать быстро и радикально. Нельзя сказать, что Нафир остался с чистой совестью, но она редко беспокоила, а своя шкурка была все-таки дороже жизни брата. Решающим аргументом стал трон. Нафир никогда бы не добрался до власти, ведь Ингрем родился первым. И хоть всего-то на несколько минут, но это все решало. Таковы законы и ничего тут не исправишь. Отец любил Ингрема и не поверил бы в горькую истину, а скорее всего, обвинил бы Нафира в жажде власти. Да и как поверить, что твой любимый сын и наследник – порождение Тьмы. Так и пришлось самому «марать руки». И хоть брата Нафир не убивал, но именно он заманил его в ту злосчастную лодку, настояв на выход в море, а дальше вступил в дело Аршасс. Вызванная буря унесла тело Ингрема и Нафир в одночасье стал единственным наследником. Все закончилось хорошо: он приблизился к трону, а народ избавился от потенциально темного правителя.

Нафир не жалел о содеянном. Мало ли как все могло обернуться. Некроманты известны кровавыми ритуалами и не все из них состоят только из замученных кошек. Человеческие жертвоприношения им тоже не чужды, хотя нет – как раз более предпочтительны.

Аршасс выставил смерть Ингрема как несчастный случай и скрыл все следы преступления. Жаль придворного мага… вместе они бы справились с появившимся некромантом на раз-два, а так придется изрядно попотеть. Нафир не допускал и мысли, что порождение Тьмы окажется сильнее императора, достигшего первой ступени в магической иерархии. И пусть он не часто демонстрировал свою силу, но это не значило, что он слаб и ни на что не способен. Бред. Просто, чем меньше знает о твоих способностях противник, тем больше у тебя шансов на победу. А чтобы практиковать магию и ненароком не забыть все, что император знал, вполне хватало подземных катакомб.

– Не знаю, – задумчивое выражение на лице эльфа начинало бесить и император едва сдержался, чтобы не спалить того живьем.

Нафир брезгливо поморщился и вскинул руку. Пора бы уже и проявить себя, показав все, на что он способен. Ну а если пробить выставленный проклятым духом барьер не получится (все-таки Нафир был не так уж самонадеян, чтобы считать себя сильнее бессмертной сущности), то его попытки, хоть как привлекут внимание Хозяина леса и тот не замедлит появиться. Этого пока будет достаточно, а там посмотрим. Но никто не запрещает надеяться на лучшее. Быть может, Нафир найдет с ним общий язык? Конечно, только в том случае, если проклятый дух не причастен к исчезновению Саиры, иначе…

Иначе быть войне. И Великий лес вспыхнет синим пламенем, потому что император не привык отступать. Не отступит он и на этот раз.

Мощный выброс энергии и барьер содрогнулся. Может и не достойно императора действовать столь грубо, но сейчас все средства хороши. А тратить время на ювелирную работу – нет уж, увольте. Его и так нет.

По барьеру весело пробежали искорки и всполохи, знаменуя о том, что удар императора не пропал зря. А мы его вот так, еще разок!

Сила вырвалась из распростертой ладони и ударила подобно тарану. Еще один удар и…

– Путь закрыт.

Слова упали и разбились в наступившей тишине. Стоящий за границей леса мужчина выглядел молодо и потрепанно, будто неведомая сила долго и упорно волокла его сквозь ветви, притом успевая хорошенько приложить и о кочки. Можно было бы посмеяться над нелепым видом незнакомца, но что-то Нафира удержало. В холодном прищуре русоволосого мужчины отчетливо сквозило желание убивать. Нафира непроизвольно передернуло от липкого холода, коснувшегося спины, будто глазами пришедшего на него взглянула сама Смерть.