Альпаки и алиби. Клубок смертельных тайн Сэди Сэкстон

Серия «Handmade story. Уютное чтение»

Перевод с английского Т. Л. Долотовой

Alpacas and Alibis:

A Sadie Sexton Hoochville Mystery, Book 1 © 2024 by Ramey James

First published by Ramey James Press, LLC, 2024

© Долотова Т.Л., перевод с английского, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Перечень персонажей

Главные роли:

Сэди Сэкстон – рукодельный блогер, дизайнер узоров, владелица магазина пряжи, вынужденная сыщица.

Лучшие подруги Сэди:

Мисти-Дон Хокинс – медсестра, главная сплетница среди подруг Сэди, держит руку на пульсе всех событий города.

Лорали Фостер – свободная художница, самая сочувствующая среди подруг Сэди.

Диана Мари Барнс – бармен со скрытыми амбициями, самая независимая среди подруг Сэди.

Второстепенные роли:

Шармейн Франклин – владелица магазина пряжи, большая любительница опоссумов, вечно недовольная сестра Сэди.

Рид Хокинс – местный шериф, раздосадованный следователь, мальчик, который в школе разбил Сэди сердце.

Клементина Паркер – старушка с тайным прошлым, приемная бабушка Сэди.

Дороти Уилсон – учительница на пенсии, подруга Клементины до гроба.

Глава 1

– Сэди, где ты? Уже все пришли, кроме тебя.

Голос Мисти-Дон через блютус заполнил машину, пока я спешно поворачивала на парковку хмельвилльского боулинга.

– Подъезжаю. Буду через пару минут, – сказала я, улыбаясь впервые за несколько дней. В последний раз я нормально проводила время с тремя своими подругами двенадцать лет назад. Теперь я вернулась в Хмельвилль в штате Теннесси на целый год и с предвкушением ждала наших встреч. Несколько дней я провела в магазине покойной бабушки с моей вечно недовольной сестрой Шармейн, и сейчас мне было просто необходимо посвятить немного времени себе. Назвать наши отношения слегка натянутыми было бы приуменьшением.

– Давай быстрее. Пиво теплеет.

Звонок отключился ровно в момент, когда я заглушила двигатель «Хонды CR-V», доставшейся мне от бабушки. К большому огорчению Шармейн.

Усмехаясь про себя, я выпрыгнула из машины и поспешила через парковку к боулингу.

От звука шаров, ударяющихся о кегли, у меня зазвенело в ушах. Я остановилась, оглядываясь в поисках подруг. А потом услышала: узнаваемый радостный смех Дианы Мари прорезал шум. С легкостью, которой не чувствовала несколько дней, я резко повернулась и врезалась прямо в лысеющего мужчину среднего телосложения.

– Ох! – выдохнул он, и на мою белую футболку выплеснулось что-то холодное.

Я опустила взгляд и застонала, поняв, что футболка промокла в газировке и хлопок стал слегка просвечивать. Слава богу, большая часть жидкости оказалась на животе, потому что, попади она чуть выше, меня бы арестовали за непристойное обнажение.

– Прости, пожалуйста, Сэди, – протянул мужчина, удивленно распахнув глаза. Он глянул на дверь и снова на меня. – Мне надо идти. Я опаздываю на церковное собрание. – Он пошел к выходу, но обернулся и сказал: – Соболезную по поводу бабушки Мэй. Она была настоящим столпом Хмельвилля.

– Да, была, – согласилась я и наконец вспомнила имя мужчины, но он уже скрылся из виду.

Мозес Кейси.

Он учился в моей школе, на пару классов старше. Тогда он был Бедовым Парнем с большой буквы Б. Ходили слухи, что он устраивал незаконные гонки, продавал самогон из багажника, а еще тайно встречался с дочерью проповедника. А теперь у него церковные собрания по вторникам? Времена и правда изменились.

Схватив с бара пару салфеток и пытаясь вытереть футболку, я наконец дошла до подруг.

– Сэди! – закричала Мисти-Дон, и ее яркие голубые глаза засияли от радости. Она была брюнеткой среднего роста с атлетичной фигурой. Очевидно, как и в школе, она до сих пор каждый день пробегала от трех до пяти миль. – Ты пришла!

– Я наконец-то пришла, – сказала я с улыбкой.

На шее Лорали, нашей местной художницы, висела длинная серебряная цепочка со стеклянной подвеской, а пальцы украшали серебряные кольца. Она раскинула руки и бросилась обниматься. Но вдруг остановилась и сделала шаг назад, глядя на мою промокшую от газировки футболку.

– Что с тобой случилось?

– По пути я столкнулась с Мозесом.

Ее брови подскочили вверх, и они вместе Мисти-Дон и Дианой Мари в унисон спросили:

– С пастором Мозесом или Нудистом Мозесом?

Я растерянно заморгала.

– С Нудистом Мозесом?

– О боже, этот старикан заявился в боулинг? – спросила Мисти-Дон, заглядывая мне за спину. – И никто не вызвал шерифа?

– Нет, нет. – Я помотала головой. – Он был одет. А Мозес Кейси прослыл нудистом, что ли? Я столкнулась с ним, и вот чем это кончилось. – Я показала на пятно на футболке.

Диана Мари, высокая блондинка, работающая в баре «Речные крысы», ухмыльнулась.

– Мозес Кейси теперь пастор Мозес, Сэди. Нудист Мозес живет в районе Лорали и часто размахивает своим стручком с орешками у всех на виду. В общественных местах он появляется редко, но иногда бывает.

– К сожалению, это правда, – сказала Лорали. – С тех пор, как я переехала, все время приходится держать всякие милые картинки под рукой, чтобы отвлечься от этого зрелища.

– Бабушка Мэй всегда говорила, что мы, южане, никогда не скрываем своего безумства. Мы выставляем его перед домом на показ, – усмехнулась я. – Нудист Мозес меня несильно шокирует. Но то, что Мозес Кейси теперь пастор? Уму непостижимо.

– Он хотел жениться на дочери проповедника. Нужно было как-то очистить репутацию, – сказала Мисти-Дон. – Но твоя бабушка права. Все в Хмельвилле выставляют свое безумие напоказ. И слава богу, потому что иначе я бы померла от скуки! – Она подмигнула и сжала мои руки. – Мне так жаль насчет твоей бабушки. Мы все любили ее.

– Я знаю. Спасибо, – сказала я и отвернулась в сторону из-за вдруг нахлынувших эмоций. Мы потеряли ее всего несколько недель назад. Я прерывисто вздохнула и сказала: – С переездом из Нью-Йорка, организацией похорон и моей сварливой сестрой, я совершенно не успела все осознать. Прибавьте еще, что мне придется управлять магазином вместе с Шармейн целый год. Все это как-то слишком.

– А что будет через год? – спросила Диана Мари, протягивая мне пиво.

– Либо стану спящим партнером, либо продам свою долю Шарм и вернусь в Нью-Йорк.

Я глотнула холодного лагера и довольно выдохнула. Мне это было нужно.

– Стать спящим партнером Шармейн? – хмыкнула Лорали. – Вот уж нет. Она сровняет магазин твоей бабушки с землей за три месяца. Обслуживать клуб «Клубки и кубки» ей не очень-то удается, а всем известно, что основные деньги текут из Рассвет-Парка.

Лорали была права. Рассвет-Парк – новый город на другой стороне реки от Хмельвилля. Двенадцать лет назад, когда я уезжала, он только строился, а теперь процветал. Хотя местные не слишком обрадовались понаехавшим северянам, большинство с готовностью бы признали, что денежный поток неплохо подстегнул экономику. Рассвет-Парк построили вокруг трех полей для гольфа мирового класса. Там были корты для пиклбола, теннисные корты, несколько хайкинговых троп, ресторан и бар с закусками в загородном клубе. Дома там стоили в три раза дороже, чем в Хмельвилле. Магазин пряжи приносил хорошую прибыль в первую очередь благодаря жительницам Рассвет-Парка. Но будь воля Шармейн, она бы их в глаза не видела.

– Ну, посмотрим, как будет. Пока что я здесь, и вам троим от меня не избавиться.

– Точно! Точно! – Мисти-Дон подняла пиво, и остальные присоединились к ней. – Время воссоединиться с друзьями. Хотя обстоятельства хуже некуда, я рада, что ты вернулась. Пусть и временно.

Глаза защипало от слез, и я подняла пластиковый стакан, присоединяясь к тосту.

– За воссоединение с подругами!

После того, как мы сделали несколько глотков пива, я отошла взять в прокат ботинки и найти подходящий шар. Справившись с задачей, я села и стала смотреть за подругами. Мисти-Дон была настоящим профи и выбила страйк. Лорали выбила все кегли за два броска. А Диана Мари только пожала плечами, когда сначала сбила три кегли, а потом ее шар укатился в желоб.

– Можешь попрощаться с приглашением вступить в мою команду в лиге боулинга, – подколола Мисти-Дон, подмигнув Диане Мари.

Диана Мари закатила глаза и налила себе еще пива.

– При всем желании, я бы не смогла вступить. Ты знаешь, по вторникам я работаю в баре.

– Команда для лиги боулинга? – спросила я Мисти-Дон. – Так ты серьезно?

Она упоминала создание команды в нашем последнем разговоре по телефону, но я решила, что она шутит.

– Абсолютно. Радж вытрепал мне все нервы. Бог свидетель, я его люблю, но как же он меня достал со свадьбой. Ты знаешь, как я к этому отношусь. Поэтому я решила, что лучше раз в неделю буду швырять шары, чем вышвырну его из дома.

– Почему ты против замужества? – спросила я. – Вы вместе со школы, у вас дочь. Так в чем проблема?

Шестилетняя Рая была светом жизни Мисти-Дон.

– Это просто очередная бумажка, – отмахнулась Мисти-Дон. – Работает – не трогай.

Это была отговорка, и я предполагала, что причина сомнений во многом – развод ее родителей, ведь Раджа она любила очень сильно. Они были идеальны друг для друга.

Лорали сжала ладонь Мисти.

– Не давай ему на тебя давить.

– Не даю, – ухмыльнулась Мисти-Дон. – Поэтому и хожу в боулинг.

– Наверное, это к лучшему, – сказала я. – Я бы не смогла выйти замуж снова.

Три подруги с сочувствием посмотрели на меня, и я тут же пожалела, что вообще открыла рот. Разговаривать о покойном муже мне сейчас хотелось меньше всего. Он был нью-йоркским детективом и погиб при исполнении два года назад. Непростые несколько лет у меня выдались – сначала я потеряла Алекса, а потом бабушку. Важнее их у меня никого не было. Оправиться от смерти Алекса было чудовищно тяжело, но после нескольких месяцев жизни как в тумане я стала потихоньку выбираться. А потом мне позвонили с новостью о бабушке, и все изменилось снова.

Лорали прочистила горло и изобразила любопытную улыбку. Она всегда лучше всех считывала наше настроение. Очевидно, она поняла, что мне не хочется развивать тему.

– Расскажи про «Роскошь пряжи». Продолжишь работать в журнале, пока ты здесь? А что насчет канала? Будешь еще снимать видео?

Я облегченно выдохнула. Мне всегда было интересно говорить о работе. Пряжа завораживала меня с детства, и я стала делать описания моих вязальных проектов еще в старшей школе. Когда я училась в колледже, нью-йоркский журнал о текстиле «Роскошь пряжи» начал публиковать их каждый месяц. И прямо перед моим выпуском меня взяли туда редактором.

– Да, я продолжаю работать в «Роскоши пряжи», – сказала я, расслабленно улыбнувшись. – Я взяла отпуск от редакторской работы, но мои описания все еще публикуются. И как только смогу выдохнуть, стану снимать видео чаще. Все это можно делать в свободное время. Признаюсь честно, мне нравится журнал, но я рада поработать в «Вязальном перевороте». Все мои любимые детские воспоминания – оттуда.

– Только ничего не меняй, – вдруг раздался пронзительный голос сестры.

– Тетя Сэди! – закричала Мэди, моя племянница, подбегая и крепко обнимая меня за талию. – Я ждала тебя сегодня.

Я крепко обняла девочку и поцеловала в висок.

– Прости, что не пришла на соревнования. Не смогла отлучиться из магазина. Как проплыла?

– Я заняла первое место! – Мэди светилась от счастья. – И побила личный рекорд вольным стилем.

– Молодец! – Я отстранилась и дала ей «пять». Затем понизила голос и заговорщически прошептала: – С такими результатами ты через пару лет попадешь в олимпийский резерв.

Мэди захихикала и восторженно закивала.

– Осталось только уговорить маму разрешить мне плавать в команде клуба.

– Поговорим об этом позже, Мэдисон, – сказала Шармейн. Она дала дочери немного денег и указала на бар: – Купи газировки. Твой отец и брат уже заждались. Я подойду через минуту.

Моя тринадцатилетняя племянница слегка нахмурилась и посмотрела на меня. Очевидно, ей не понравилось, что мать заставляет ее уйти раньше, чем хотелось, но под многозначительным взглядом Шармейн Мэди обняла меня в последний раз и пошла к бару.

– Сэди Мэй Джонсон! – Шармейн уперлась руками в бедра и грозно на меня посмотрела. – Как ты смеешь наталкивать мою дочь на такие мысли?

Я сжала зубы, чтобы не сорваться. Она не просто назвала меня вторым именем, которым я никогда не представлялась. Она назвала девичью фамилию, будто стерев существование моего покойного мужа. Иногда я готова была придушить старшую сестру. Но сегодня я хотела хорошо провести время с подругами. И я не дам Шармейн все испортить.

– В амбициях нет ничего плохого, – дружелюбно сказала я и глотнула пива.

– Есть, когда я только и слышу: «клуб плавания то», «клуб плавания сё». Ты в курсе, что мы не можем его себе позволить. И пока ты забиваешь ей голову всякой ерундой, мне приходится быть злодейкой. Снова. Или держи свое мнение при себе, или держись от Мэди подальше. Поняла?

Я снова глотнула пива и поперхнулась. Глаза заслезились, и я закашлялась, пытаясь выровнять дыхание. Сестра стояла, сложив руки на груди, и ждала, пока я или оправлюсь, или окочурюсь. Моя смерть ее бы наверняка порадовала.

– Прости, что? – наконец выдавила я. – Если я буду поощрять интересы Мэди, ты запретишь с ней общаться?

– Если ты не в состоянии уважать мои желания, то да, запрещу. Я отказываюсь быть злодейкой в собственном доме.

Она сощурила налитые кровью глаза, и я задумалась, в какой именно момент сестра так меня возненавидела.

Я хотела парировать вопросом о том, куда делись завещанные бабушкой деньги. Почему бы ей не потратить часть на внеклассные занятия Мэди? Но вместо этого сказала:

– Слушай, я с радостью заплачу за клубную команду. Я знаю…

– Нет. – Она покачала головой. – Вместо того, чтобы плавать все выходные в бассейне, Мэди может помогать по дому и присматривать за братом. Ты своими деньгами дела не решишь, Сэди Мэй.

Она откинула назад пушистые, каштановые с сединой волосы и сердито ушла.

– До завтра, – пробормотала я себе под нос и сжала кулаки.

– Да ее целый рой мух покусал. А за ними рой пчел в придачу, – сказала Мисти-Дон.

Я посмотрела на подругу и вдруг захохотала. Мисти-Дон всегда мастерски умела разрядить обстановку.

– Видимо, покусало ее завещание, – сказала Диана Мари. – Ты же в курсе, что Шарм надеялась получить магазин целиком, а не делить его с Сэди? Уже считала его своей собственностью, раз проработала там всю сознательную жизнь.

– Диана Мари права. Бабушка оставила магазин нам обеим с условием, что мы должны управлять им вместе целый год, и только потом одна из нас сможет выкупить вторую половину, – сказала я. – Шармейн в ярости не только потому, что ей придется год работать со мной, но и потому, что ей досталось не все. Она думает, мне магазин не нужен, ведь, цитата:

В этом ее Нью-Йорке у нее все в ажуре.

Конец цитаты.

Мисти закатила глаза.

– Как будто твоя карьера имеет хоть какое-то отношение к желанию твоей бабушки оставить дело всей жизни обеим внучкам. Шарм придется смириться.

– Это маловероятно, – хохотнула Лорали. – Ты что, не знаешь Шармейн?

Подруги засмеялись, а я чувствовала одну безысходность. Я любила сестру и ее детей и не понимала, зачем это дурацкое соперничество. Я бы пожертвовала чем угодно, лишь бы избавиться от малодушной ревности и просто хорошо проводить время вместе. Особенно после всех потерь, что нам пришлось пережить. Наши родители погибли в автокатастрофе, когда я еще училась в старшей школе. Шарм уже была замужем за Берни, и я думала, что буду жить с ними, но они отказались брать ответственность за подростка. Поэтому я переехала к бабушке Мэй. Больше у меня никого не было.

– Сэди, твоя очередь, – сказала Диана Мари.

Я потрясла головой и руками, стараясь сбросить мрачное настроение, и взяла ярко-розовый шар. Подошла к дорожке, прицелилась на кегли и сделала бросок. Шар подлетел выше, чем я думала, и с грохотом упал на середину дорожки, а потом скатился в правый желоб прямо перед кеглями, принеся мне целый ноль очков.

Я усмехнулась звуку хлопков и развернулась – мои подруги аплодировали стоя. Но овации прервал пронзительный свист.

Я дернула головой и увидела Рида Хокинса, моего школьного бойфренда, который своим отъездом в колледж разбил мне сердце.

Глава 2

Подруги резко перестали хлопать и уставились на Рида, шагавшего ко мне с распахнутыми объятиями.

Машинально я отступила назад, за линию фола, и загудела сирена.

– И куда ты собралась? Пробежишься по дорожке и собьешь кегли ногами? – со смехом спросил Рид, опуская руки.

– Эм… Нет, – ответила я, краснея. Почему я веду себя как подросток? Я не видела Рида больше двенадцати лет и за это время успела влюбиться в прекрасного мужчину и выйти за него замуж. А потом потерять его. Мои чувства к Риду – всего лишь ностальгия по детству. Я откашлялась. – Извини, я просто не ожидала тебя увидеть. Не знала, что ты вернулся.

Рид бросил взгляд на моих подруг.

– Шармейн тебе не рассказывала?

– Шармейн? – Я нахмурилась. Сестра знала, что Рид вернулся, и не сказала мне? Откуда ей знать? Оторвав взгляд от красивого лица, я внимательно посмотрела на его форму и ахнула. – Так новый шериф – это ты?

Он кивнул.

– Переехал из Джонсон-Сити месяц назад.

Теперь понятно, откуда знает Шармейн. Ее муж, Берни Франклин, был помощником шерифа в Хмельвилле. То, что Берни прокатили с повышением, вряд ли обрадовало и без того вечно недовольную сестру.

– Что ж, добро пожаловать домой, – сказала я, наконец-то вспомнив о манерах. – И, видимо, стоит тебя поздравить. Это ведь повышение?

– Так ты знаешь? – спросил он, вздернув бровь. В его взгляде сверкнуло озорство. – Следишь за мной?

Я фыркнула и покачала головой, но улыбку скрыть не удалось.

– Еще чего. Я знала, что ты работал в Джонсон-Сити, только потому, что Шармейн любит сплетничать. Уверена, ты уже в курсе.

Он рассмеялся.

– Да. Должна же быть причина, откуда Берни все обо всех знает.

– Готова поспорить, это здорово помогает в расследованиях, – сказала я, зная, что даже малейшая деталь может привести к прорыву в деле. Алекс был детективом и всегда говорил, что зачастую информация, казавшаяся свидетелю не важной, становится неоценимой.

– Помогает, – кивнул Рид. – Только Берни пристрастился расспрашивать ее о подозреваемых, и теперь она считает, что может помогать со всеми расследованиями. И ведет себя слегка навязчиво.

Я хихикнула.

– Слегка? Вы слишком добры, шериф Хокинс. Готова поспорить, она разрывает тебе телефон сплетнями о том, кто с кем спит в ее районе, на случай если что-то нечисто. А еще наверняка дает наводки в духе:

– У меня действительно скопился целый список потенциальных измен, – сказал он, энергично кивая, и похлопал по нагрудному карману. – Но, по моим данным, нарушение супружеской верности законом не карается, даже у нас в Теннесси. Поэтому я просто их записываю на всякий случай.

– Шармейн просто невыносима, – пробормотала Мисти-Дон и подошла к Риду, своему кузену. – Проваливай, Рид, – сказала она елейным голоском. – Не видишь, мы тут пытаемся играть? У нас девичник. Противным мужикам вход воспрещен.

Рид усмехнулся в ответ и снова повернулся ко мне, протягивая визитку:

– Я очень рад тебя видеть, Сэди. Надо нам как-нибудь поужинать вместе, наверстать упущенное.

– Да, конечно, – на автомате ответила я и взяла карточку. Это была рабочая визитка «Шерифа Рида Хокинса», но снизу были накорябаны цифры с припиской «личный номер». Я подняла голову и не могла отвести взгляд, пока он не вышел из зала.

Мисти-Дон присвистнула.

– Похоже, у тебя намечается свидание с красавчиком, подруга.

– Свидание? – спросила я, наконец переключая внимание на нее. – Нет, он не это имел в виду. Просто… Ужин. – К концу предложения мой голос стал едва слышен, и я скривилась.

Подруги рассмеялись, и Лорали сказала:

– Смирись, Сэди. Новый шериф до сих пор по тебе сохнет.

– Неправда, – сказала я, махнув рукой, будто стирая их нелепые предположения. – Мы не виделись больше десяти лет. Он просто проявил дружелюбие.

– Дружелюбие, как же, – многозначительно улыбнулась Диана Мари. – Пожалуйста, обязательно расскажи нам в подробностях о его дружелюбии на вашем не-свидании.

– Все, хватит. – Я повернулась к Мисти-Дон: – Могла бы и предупредить, что Рид вернулся в Хмельвилль.

– Что? Предупредить? – Она посмотрела на меня с любопытством. – Я и не думала, что тебя надо предупреждать. Я помню, когда мы в последний раз разговаривали о Риде, ты сказала, что ваш разрыв – лучшее, что могло с тобой произойти. Иначе ты бы не решила поступать в колледж в Нью-Йорке, не переехала бы туда, не встретила Алекса и… – Она вдруг замолчала. – Прости, не надо было о нем говорить.

– Ничего, – мягко ответила я. – Я не хочу забывать, что у нас было… Надеюсь, вы понимаете.

– Конечно, понимаем, – сказала Мисти-Дон и коротко обняла меня сбоку.

– Но что касается Рида, – продолжила я. – Ничего с ним такого нет. И не будет.

Подруги скептически на меня посмотрели.

– Клянусь, – я подняла правую руку, будто давала клятву. – Даже если бы между нами что-то было, я бы никогда не стала снова встречаться с полицейским. Не после того, что случилось с Алексом. Я этого просто не вынесу.

С лиц подруг наконец сошли насмешливые ухмылки, и они понимающе кивнули.

Диана Мари хлопнула в ладоши.

– Так. Хватит шуры-муры обсуждать. У нас девичник. Кому еще пива?

Лорали первой подняла руку.

Я поймала взгляд Дианы Мари и губами произнесла: «Спасибо».

Она подмигнула и принялась разливать напитки.

Потерпев грандиозное поражение в боулинге, я попрощалась с друзьями и поехала обратно в квартиру над бабушкиным магазином пряжи. Меня до сих пор поражало, как вырос город, какими яркими и ухоженными стали витрины. Денежный поток из Рассвет-Парка возродил местную торговлю и культурную жизнь. Я остановилась на городской парковке за магазином, но вместо того, чтобы забраться в квартиру по внешней лестнице, зашла с черного хода «Вязального переворота» и включила свет в кладовке.

Я всего лишь хотела забрать вязание из-под прилавка. Потом я собиралась подняться наверх к очаровательному померанскому шпицу Нектаринке – любви всей моей жизни, которую я завела два года назад. Зажигать свет в зале смысла не было.

Я спешила, думая только о своей цели. Но обходя стол, стоявший в зоне для мастер-классов, я обо что-то споткнулась, вскрикнула от удивления и упала ничком на ковер.

– Шармейн, – раздраженно пробормотала я. Почему она не прибралась, когда закрывала магазин? Я оглянулась и заметила ногу. Почему на полу валяется манекен? С ворчанием я поднялась и щелкнула выключателем на стене.

Помещение залило светом, и я обнаружила, что рядом с прилавком в неестественной позе лежит женщина. Не манекен. Настоящая живая женщина. Или… Не живая? В груди бешено заколотилось сердце, к ушам прилила кровь. Я поспешила к ней и легонько коснулась плеча. А потом заметила спицы.

Одна лежала рядом с женщиной, а вторая торчала из глаза.

Из глаза?

Я рухнула на колени, перевернула женщину и в отчаянии попыталась нащупать пульс.

Его не было.

Я приложила ухо к ее открытому рту и ничего не почувствовала.

Вставая, я чуть не упала назад. Женщина казалась мне смутно знакомой. Трясущимися руками я вытащила визитку, которую всего пару часов назад мне дал шериф Рид Хокинс.

Звонок на рабочий телефон тут же перевелся на голосовую почту. Я позвонила снова, но уже на личный номер.

– Сэди? Не ожидал, что ты позвонишь так скоро, – радостно сказал он, взяв трубку.

В голове пронесся смутный вопрос: как он понял, кто звонит? Я не давала ему свой номер, но, может быть, дала Мисти-Дон. Не важно. Сейчас мне нужен был только шериф.

– Рид, у меня проблема.

Его голос сразу стал серьезным.

– Что такое? Ты в порядке?

– Я – да, а вот женщина в моем магазине – нет. Я зашла, а она лежит со спицей в глазу. И не дышит.