Скважина №9
- -
- 100%
- +
– Эй, приятель! – крикнул он, стараясь улыбаться как можно обаятельней. – Не поможешь?
Мужчина поднял на него удивленные глаза. Смит стоял перед ним растрепанный и улыбающийся:
– Ты в Кортфилдз?
Ему всегда легко и естественно удавалось переходить на «ты».
– Да, а в чем, собственно, дело?
Встреча со случайным прохожим в большом городе может оказаться последней в вашей жизни. Мужчина смотрел на Смита с холодным недоверием. В его глазах не читался страх – только недоверие, стена из бронированного стекла.
– Герц, – протянул ему руку Смит. Мужчина посмотрел на руку, точно это была жаба, неизвестно как попавшая к нему в ванну.
– Я очень спешу, – затараторил Смит, но мужчина не стал его слушать. Он только хмыкнул, пожал плечами и взялся за ручку дверцы.
– Мне нужно как раз в Кортфилдз.
– Послушай, почему бы тебе ни взять такси?
– Дело в том, что у меня только наличные, – Смит потряс перед носом мужчины свежей пачкой. – А на электронном счету ни цента. Только что оплатил закладную на дом. А эти такси-автаматы наличных не берут.
– Палп, – протянул ему руку мужчина, – садись.
Смит, бросив короткий взгляд по сторонам и пожалев, что не может вращать головой на триста шестьдесят градусов, как андроид-полицейский, забрался на заднее сиденье. Машина рванула с места, нагло протискиваясь между другими авто. Палп водил машину что надо.
Чтож, теперь его засечь будет крайне трудно. Если, конечно, Палп не состоит в обществе добровольных помощников Черного эскадрона.
Мимо пролетали темно-синие высотки, витрины магазинов, уличные торговцы, флаеры полицейских, сканирующие номера машин. Будем надеяться, что Палп добропорядочный гражданин и не находится в розыске.
– А знаешь, почему они не берут наличных? – спросил Палп, чуть качнув головой в сторону Смита. Вопрос был скорее риторическим. – Потому что так им легче за нами следить. Поэтому не берут наличных в общественном транспорте и во всех государственных учреждениях и организациях. Крупнейшим корпорациям также запрещена наличность. Они следят за нами. Улавливаешь?
Еще бы не улавливать! Уж это Смит уловил. Особенно за последние несколько часов.
– А ты знаешь, что чашки контроля находятся и в светофорах, и в твоем телевизоре, и в твоем компьютере? Компьютеры подключили, когда Сеть сделали бесплатной для всех. Они постоянно следят за нами. Они просто уверены, что мы родились преступниками и если не совершили преступление до сих пор, так только потому, что случая подходящего не было.
Господи, да он параноик. Смиту стало не по себе. А если он и в нем заподозрит агента какой-нибудь таинственной государственной спецслужбы?
– Уж я-то знаю, – продолжал Палп, обгоняя грузовой кар, выскочив при этом на мгновение на встречную полосу.
– Палп, извини за нескромный вопрос, – прервал его Смит, – а ты кем трудишься?
– Был таксистом, – охотно ответил Палп, – до тех пор, пока не ввели эти чертовы автоматы с противоаварийными радарами и гироскопами. Теперь изготовляю эти самые такси. Федеральный проект, приятель! Так-то, Герц. Федеральный!
Смит вздрогнул, он совсем забыл, что представился Герцем.
– А я уж подумал, что ты из разведки.
Палп засмеялся.
– Нет. Просто я работаю на этих ублюдков из правительства. Иногда мне кажется, что они там все вуайеристы, любят подглядывать, подсматривать, подслушивать. И черт с ними. Мне скрывать нечего. Ты в Кортфилдз по делам или на отдых?
– По делам. У меня там клиент играет сегодня в гольф. Надо переговорить.
– Это правильно, – кивнул сам себе Палп, – телефонам доверять нельзя. Особенно если их делают федеральные предприятия. И зубным электрощеткам, кстати, тоже. Они считывают слепок зубов. Это как отпечатки пальцев. Я и очки не ношу.
– Сканируют радужную оболочку глаз, – догадался Смит.
– Точно так! – отозвался Смит, закладывая крутой вираж.
Машина вылетела из-под воздушной развязки и понеслась по широкому шоссе в сторону выезда из города.
Смит совсем перестал нервничать. Палпа никто останавливать не будет. В этом он был уверен на сто процентов.
– Брокер? – Снова спросил Палп.
– Да, – легко согласился Смит. – Продаю акции Восточной энергетической.
– Вот черт! – Палп с досадой ударил руками по рулю. – Где ты раньше был! Тут один жучила посоветовал купить мне бумаги Первой энергетической. А они ползут вниз. Сегодня у них полугодовое собрание было. Эх, знать бы, что у них там с отчетом. Как ты думаешь, продавать?
– Ни в коем случае, – неожиданно для себя посоветовал Смит.
– Уверен?
– Я как раз за этим и еду к клиенту. Пусть сбрасывает Восточную и покупает Первую.
– Это хорошо. Спасибо за совет.
Впереди показался стационарный пост дорожного патруля.
– Не имеет права, – Палп словно прочитал мысли Смита, – документы проверяли вчера, правил я не нарушаю. Не имеет права тормозить, когда им вздумается.
Андроиды и не думали их останавливать. Машина Палпа вырвалась за пределы города. По обеим сторонам тянулся пригород. Двухэтажные дома с маленькими садиками, собаки, велосипедисты, указатель на Кортфилдз.
– А я на отдых. В прошлом году ездил на Ибицу. Народу тьма. Приехал уставший как собака. К черту такой отдых. На Кортфилдзе сейчас не сезон. Народу мало. Найду партнера и от души поиграю в гольф или теннис, мне все равно. Надо восстановиться. Ты не чувствуешь, как ты хиреешь?
– Есть маленько, – соврал Смит, который чувствовал необычайный подъем. Видимо, этому способствовал мощный заряд адреналина, который он получил в течение дня.
– То-то и оно. Там, где полно народу, не отдых. Выматываешься от этой суеты еще больше, чем на работе.
Снова мелькнул указатель. До Кортфилдза оставалось пять миль.
– Практически на месте.
Впереди показался огромный паркинг, за которым, собственно, и располагался Кортфилдз – парк с площадками для тенниса, гольфа, пляжного футбола, волейбола и модного ныне скретча. Над полупустым паркингом нависала огромная арка с вывеской. На арке, хищно оглядываясь по сторонам, примостилась, точно ворона, чашка контроля. Вдоль центральной дороги лениво прохаживались полицейские. У подножия арки расположились магазинчики со спортинвентарем. Из витрин на андроидов смотрели манекены, одетые в яркую спортивную униформу. Биопластмасса, пластик, хромированное железо, жидкие кристаллы, наносерверы, глаза из разноцветного стекла. Мертвый мир.
Палп припарковал машину на свободное место.
– Спасибо. Пока, – хлопнул его по плечу Смит и, выскочив из машины, быстро зашагал в противоположную от арки сторону. Арка служила своеобразной звенелкой. Любой андроид-полицейский сразу получал информацию о любом человеке, который через нее проходил. Смит и не собирался проходить внутрь Кортфилдза. Тем более что народу там действительно было немного, а, значит, шансы затеряться в толпе сводились практически к нулю.
Палп хлопнул дверью и поставил машину на сигнализацию. Он проводил взглядом Смита и направился к арке.
Смит быстро шагал вдоль главной дороги, по обеим сторонам которой замерли в ожидании своих владельцев автомобили. Он смутно помнил, что где-то неподалеку, дальше на север, располагался небольшой рабочий поселок Норткамп. Небольшой, но густонаселенный. Там жили сезонные рабочие. Друг друга они знали не очень, так как подолгу здесь не задерживался никто. Они работали в основном штамповшиками на заводе по изготовлению наносерверов для полицейских. Федеральный проект, приятель!
Кто-то тронул его за плечо. Легкое прикосновение. На миг ему показалось, что его ожгло хлыстом. Или кто-то плеснул ему за шиворот серной кислоты. Смит замер и медленно обернулся. Перед ним стоял Палп. Рядом с Палпом, держа наготове указательный палец, стоял андроид-полицейский. Глаза у Палпа были злыми, как пьяные подростки.
– Ты лажанулся, приятель! – злорадно закричал он, трепеща от предвкушения, как терьер на охоте.
– Не хотелось идти через звенелку, – спокойно ответил Смит.
– А дело не в звенелке! Ты сказал, что у тебя пуст электронный счет, но полно наличных. А рядом был банкомат. Что ж ты не пополнил счет?
– А ты, оказывается, активист общества добровольных помощников полиции?
Андроид не вмешивался в эту странную беседу. Он стоял чуть в стороне и, не отрываясь, смотрел на Смита, словно стараясь в буквальном смысле пригвоздить его к месту. Электродубинка свободно опущена вдоль тела. Краем глаза Смит уловил движение и понял, почему андроид не спешил принять участие в дискуссии.
Он ждет подмоги!
Подмоги ждал андроид, а дождался Смит. Рядом с ним на полном ходу остановился серый автомобиль шарообразной формы. «Дестер». Отличный «Дестер» последней модели. Полностью на ручном управлении. Никаких радаров и автопилотов. Символ настоящего мужика, стремящегося лично контролировать дорогу. Дверца напротив Смита была открыта. Смит не стал раздумывать, он просто запрыгнул внутрь. Челюсть дверцы клацнула замком, и «Дестер» рванул вперед и вверх. Андроид поднял палец и тут же опустил его, подчиняясь неслышной команде.
– Стреляй! Стреляй! – в бессильной ярости кричал Палп андроиду. Тот не реагировал, видимо, занятый передачей информации по внутренней полицейской сети.
Смит выглянул в квадратное окно. Мимо пролетело небольшое облачко, значит, «Дестер» уверенно набирал высоту.
– Кто ты? – спросил водителя Адам.
Тот, оскалившись, сказал ему:
– Жмиии!!!
– Что нажать? – удивился Смит, смутно подозревая, что перед ним очередной сумасшедший.
Незнакомец оскалился еще больше:
– А просто жмииии!!!
Незнакомец был сухопарым, длинным, сутулым, как вопросительный знак. Длинный с горбинкой нос придавал его невероятно белому лицу что-то пиратское. С головы, словно крылья опасной птицы, свисали седые спутанные космы. В фигуре, несмотря на ее узость и худобу, чувствовалась сила, готовая вот-вот взорваться.
– Кто ты? – снова спросил Смит, осознавая всю безнадежность вопроса.
ГЛАВА 6
Еще более удивительный момент, что появление этого синдрома практически не имеет прямой зависимости ни от уровня ответственности, ни от возраста, ни от пола.
Хуч давно уже привык к мерцающему свету десятков дисплеев. Он не раздражал его жестких, колючих глаз. Так же, как и легкое, едва уловимое гудение приборов, тихая работа электронных устройств, которые что-то тихо переваривали в своих электронных желудках. Он оглядывал комнату, как командир пусковой с баллистическими ракетами. Его взгляд ласкал сгорбленные спины операторов, мягко касавшихся пальцами постоянно всплывающих на экранах картинок. Этот командный пункт был его тайной гордостью. В прямом смысле тайной. Никто в мире не знал о его местонахождении. Ни правительство, ни андроиды, ни даже Борг – самый опасный и непредсказуемый противник.
Хуч заложил руки за спину и сделал несколько ленивых шагов. Операторы тихо переговаривались, их негромкие голоса звучали в унисон электронному жужжанию.
Глубоко в подвале притаились мощные генераторы энергии, которые питали всю эту мерцающую, шепчущую красоту. Снаружи притаились отлично замаскированные чашки контроля, сделанные гораздо лучше федеральных. Они находили, перехватывали, декодировали и обрабатывали любую информацию, которую он пожелал бы узнать.
Для Охотника важен след. Раньше это были отпечатки лап на снегу, сломанная ветка, примятая трава, едва уловимый запах. Теперь следы стали электронными. Но разные люди оставляют разные электронные следы. И он, благодаря своим чудесным приспособлениям, всегда мог их разгадать и появиться перед дичью раньше, чем она сама могла его почуять.
– Ребята, – громко сказал Хуч, – у меня есть подозрения, что наш объект все еще где-то неподалеку. И поверьте, эти подозрения вполне обоснованны. Поэтому мне нужны любые упоминания об объекте в течение последних двадцати четырех часов. В любой базе данных. Покупки, телефонные разговоры, вызов на дом девочек, полицейские сводки, оплата общественного транспорта. Проверять все. И запомните, ищем его не только мы. Но и андроиды. А у них самый большой доступ. Они, правда, не знают некоторых наших приемов, но, как известно, эти искусственные твари легко обучаются. Поэтому для меня важна скорость. Шевелите щупальцами резвее. От этого зависит наш гонорар.
После этой тронной речи Хуча гудение и мерцание, казалось, усилились.
Уже через несколько минут один из поисковиков поднял руку:
– Банкомат на Пятой. Хотел закрыть счет, но наличных оказалось недостаточно. Получил адрес ближайшего банкомата. Давать?
– Не надо! – коротко бросил Хуч. – Продолжайте сбор всей информации в режиме реального времени. Все.
Он поднес руку ко рту:
– Фримен. Выезжаем. Я сел ему на хвост.
От Охотника невозможно уйти. Как от смерти.
Хуч резко по-военному развернулся и направился к выходу. Дверь за собой он, несмотря на стремительность движений, закрыл аккуратно. Точность и аккуратность – два самых главных качества Охотников. Это жертва оставляет следы. Охотник – никогда.
Тесный коридор уже был заполнен людьми. С ним поравнялся Фримен:
– Хуч, мы можем взять только пятнадцать человек. Не маловато для этого монстра? Все-таки псионик вне категорий…
– Мне нужен только ты. Остальные прикрывают наш отход и организуют зачистку.
Фримен удивился, но внешне это никак не проявилось. Он доверял своему боссу и давно уже привык к его неожиданным решениям. Фримен только немного отстал от несущегося по темному, узкому коридору Хуча, чтобы отдать соответствующие распоряжения.
Хуч вошел в небольшой лифт, дождался Фримена и нажал кнопку «ход». Лифт чуть дернулся, и двери тут же открылись. Прямо из лифта они шагнули в кабину флайера, который чуть подрагивал от предвкушения уже заведенным двигателем. Хуч сел на место пилота, а Фримен захлопнул дверцу. Перед ними дрогнула серая уродливая стена, а затем поползла вниз, сначала лениво и неохотно, а потом стремительно и яростно. Хуч обернулся к Фримену, улыбнулся и показал большой палец. Фримен кивнул.
Когда-то он вот так же в паре летал на задания с Боргом. Если говорить начистоту, то именно они создали Совет Охотников, который объединял банды по всему миру. Они сделали организацию почти легальной. К ним обращались за помощью все. Включая правительство. Как это было, например, в случае с маньяком Сунессом. Сунесс, в отличие от большинства людей, практически не оставлял следов. Он не пользовался единой расчетной системой – всегда платил только наличными, транспортом, презирал любые общественные заведения, а питался… Питался-то он как раз людьми. Сорок восемь человек. Сунессу удалось даже каким-то образом удалить из руки микрочип. И все-таки они с Боргом нашли его. Сделали то, что оказалось не под силу даже андроидам. Нашли просто. Засели в засаду в Клубе Любителей Стейков. Там собирались самые толстые люди планеты. Они ждали два месяца. Борг начал говорить, что это глупо – делать всю ставку на одно место. Но Сунесс все-таки пришел. Жирненького захотелось. Они взяли его с поличным, когда он в кухонной подсобке пытался разделать какого-то толстяка. Они смотрели на него из-за угла, видели, как он достает разделочный нож и примеривается, какой бы кусок посочнее отхватить от своей жертвы. Когда Хуч поднял пистолет со снотворным, Борг схватил его за руку. Ему хотелось досмотреть шоу до конца. Хуч не дал ему насладиться зрелищем и усыпил Сунесса лошадиной дозой. Маньяк отрубился мгновенно. Борг потом уверял его, что просто хотел пошутить. Черный юмор. Но Хуч помнил его глаза. И эти глаза были как две капли воды похожи на глаза Сунесса, когда он осматривал филейную часть толстяка. Они вызвали полицию и скрылись в свою берлогу – ждать, когда правительство перечислит им гонорар. Вот тогда газеты и стали писать о том, что Охотников надо узаконить, ввести их в юридические рамки, предварительно объявив амнистию. Но… С тех пор между ними пробежала кошка. И кошка эта была черной. Борг понимал, что рано или поздно Хуч все расскажет, и Совет не одобрит действия Борга. В Совете не любили такие действия. Они вообще были склонны к легализации. Но Борг решил убрать Хуча. Этого доказать не удалось, но зверская бойня в Принстонских доках, во время которой пострадало тридцать четыре ни в чем не повинных прохожих, конечно, его рук дело. После Принстонских доков ни о какой легализации и речи быть не могло. Охота началась на самих Охотников. В результате этой охоты численность их популяции значительно сократилась. Остались немногие и то благодаря покровителям в правительстве.
За окном проносился город. Стальной, сливающийся с серым небом, неприступный, весь из острых углов и неожиданных лабиринтов. Он был похож на пасть неведомого чудовища, полную разбросанных в беспорядке кривых, разнокалиберных зубов.
– Хуч, – окликнул его Фримен, – а с чего ты решил, что мы возьмем его у банкомата?
– Я так не решал.
– Почему же мы тогда не стали дослушивать сводку? Парни дали бы нам полную картину.
Фримен поджал губы. Он всегда так делал, когда был недоволен. Не Хучем, а тем, что чего-то не мог понять. Непонимание унижало чувство его собственного достоинства.
– У нас нет времени, Фри. У Смита тоже нет времени. Сняв деньги, он должен был действовать очень быстро. Иначе у банкомата его взяли бы андроиды. Или, по крайней мере, попытались бы взять. Мы бы об этом уже узнали. И тогда прощайте, денежки. Значит, этот чертов псионик сориентировался прямо там, на месте – у банкомата.
– Ты уверен, что мы сможем понять его действия?
– Уверен.
Флайер опустился у банкомата. Хуч быстро выпрыгнул и осмотрелся. Обычная улица. Дальний конец города. Хитрого ничего нет. Смит действовал достаточно прямолинейно, отправившись в противоположную сторону от того места, где его попробовали взять. Прямолинейно, но эффективно. Ему нужно было выиграть время. Хуч задумчиво посмотрел на трассу, а затем запрыгнул во флайер, который чуть присел под его тяжестью, как бы помогая хозяину.
– Кортфилдз.
– Ну да, – отозвался Фримен, – это дорога на Кортфилдз, но не только.
– Определенно Кортфилдз. Такси он брать не мог. Его бы сразу засекли. Значит, напросился к частнику. А куда мог поехать частник? Вся работа в городе. Значит, загород – в Кортфилдз, на отдых.
– Понял.
Фримен нажал на тумблер связи, который согласно кивнул, чуть прищелкнув невидимыми каблучками.
– База, – хрипнул динамик.
– База, это Первый и Второй. Посмотрите, не было ли за последнее время каких-либо нарушений в Кортфилдзе, – Фримен повернулся к Хучу: Слушай, если ему удалось пройти через звенелку, мы его не возьмем. А если не удалось, то его уже взяли.
– Почему же мы об этом ничего не знаем?
– Хуч, а может, они не хотят, чтобы мы знали?
– Первый, Второй, это База. Никаких происшествий не зафиксировано.
– Может быть, он ушел пешком? – предположил Фримен, но в его голосе отчетливо слышалось сомнение.
Хуч вместо ответа поднял флайер.
– В Кортфилдз. На всякий случай проверим. Мне кажется, что ты гений, Фри.
– Я? Ну в каком-то смысле иногда, раз в жизни, мы все бываем гениями. А в чем дело? А то я, по-моему, уже перестал им быть.
– Я про то, что они не хотят, чтобы мы знали.
– Так тогда они, скорее всего, его уже взяли.
– Они его не взяли. Они не знают, как его брать. Даже мне с трудом сказали, что он псионик Девятой категории.
Фримен снова поджал губы.
– И я с ним сталкивался, – продолжил Хуч, и глаза его потемнели от ярости за то бессилие, которое ему пришлось пережить на крыше дома по адресу Двадцать восьмая улица, дом 19Б. – Я знаю, что он может. Поэтому я решил, что мы пойдем вдвоем. Он предчувствует, Фри, он все предчувствует. Чем больше народу на него охотится, тем сильнее его предчувствие. Я зайду с фронта, а ты расположишься с тыла на значительном расстоянии. Ты мой лучший стрелок. Влепишь ему в спину, когда он начнет разбираться со мной. Мы возьмем его, Фри.
На горизонте показалась арка Кортфилдза, похожая на врытую в землю подкову. Рядом застыли машины, как игрушки на витрине детского магазина, аккуратно расставленные заботливым продавцом. Флайер сделал вираж и начал по кругу опускаться вниз, целясь своим тупым носом в специальную посадочную площадку. Заработал тормозной двигатель, флайер, словно старый курильщик, выпустил из сопел две белые густые струи воздуха.
В это время в кабине снова зашуршал микрофон.
– Первый, Второй, это База. У нас данные по Кортфилдзу. Как слышите?
Фримен и Хуч коротко переглянулись.
– Слышим тебя хорошо, – осторожно, чтобы не спугнуть удачу ответил Фримен.
– У нас подозрения, что кто-то стирал информацию с чашки. Пытаемся восстановить.
– Сколько вам понадобиться времени? – спросил Хуч.
– Трудно сказать… Может быть, пятнадцать минут, а может быть, неделя.
– Постарайтесь уложиться как можно быстрее.
– Тут есть еще информация по Кортфилдзу. Некто Палп, федеральный служащий подал заявку на задержание подозрительной личности, которую он подвозил… О, черт!
Фримен и Хуч снова переглянулись, но на этот раз тревожно.
– Что там у вас? – Спросил Фримен.
– Все ясно, – тронул его за рукав, – пошли быстрее, он может быть еще здесь.
– Кто-то только что уничтожил заявление Палпа.
Хуч буквально вытолкнул Фримена из кабины.
– Ты точно знаешь, что он здесь?
– А эта сука Стерн говорил мне, что они не могут организовать нам крышу андроидов. Шевелись.
Две крепкие фигуры заскользили к звенелке, лавируя между машинами.
– Крыша андроидов? – губы Фримена не просто сжались, а побелели.
– Потом расскажу, – огрызнулся Хуч, проходя через звенелку. – А сейчас нам нужен этот Палп. Я чувствую, что он здесь. Пока они не восстановили данные, мы должны найти его и выяснить, что здесь случилось.
Они быстро шагали к небольшому административному зданию, серо-коричневой коробке, стоявшей неподалеку. Впереди расстилались знаменитые корты Кортфилдза. Мимо них сновали электрокары, развозящие игроков. Кто-то возвращался, кто-то отправлялся играть. Потные лица, сумки со спортинвентарем и банданы всех мастей; хнычущие дети, молодящиеся мамы и бесконечные бутылки с прохладительными напитками. По дорожкам суетливо метались роботы-уборщики.
Хуч подошел к первому попавшемуся окну с надписью «администратор». На его лице появилась респектабельная улыбка. Зубы выглядывали как солдаты в белых парадных мундирах. И только глаза сохранили опасное, парализующее выражение.
– Мы хотели бы узнать, на каком корте сейчас находится наш приятель…
Он едва уловимым движением головы подал знак Фримену, и тот начал быстро шептать в микрофон, спрятанный на запястье.
– Его зовут Палп. Посмотрите, пожалуйста, в списках.
– Палп? – недоверчиво отозвался администратор, пытаясь через треугольное окошечко оценить находящегося перед ним человека. – У меня здесь четыре Палпа.
Фримен оторвал запястье уже от уха и тоже просунулся в окошечко:
– Зигмунд Палп. Федеральный завод авто-такси.
Палец администратора заскользил по списку.
– Шестой корт. Вызвать электрокар?
Снова сверкнули зубы:
– Будьте добры.
За их спинами, шаркнув шинами о гудронное покрытие дорожки, остановился кар.
– Мич, ты свободен, – крикнул администратор.
– Он свободен, – ответил за Мича Хуч, и улыбка исчезла.
Фримен уже что-то вежливо объяснял водителю кара. Через минуту они уже катили между кортами, морщась от гороховой дроби ударов мячей о грунтовое покрытие и бесконечных, сладострастных стонов делающих подачу игроков.
– Пятый совсем близко. Беспонтовая площадка для гольфа. Для квадратов из пригородов, – пояснил словоохотливый Мич.
Сидя на небольшом, похожем на велосипедное, седле, он был похож на жокея. Та же каска на голове, такой же щуплый, в нелепой униформе и с улыбкой на сморщенном, как стиральная доска, лице. Ответа он не получил, но это его не смутило.
– Она размером с пачку презервативов. Могли бы и во дворе у себя поиграть. Но нет, надо же потом на работе полгода рассказывать: я тут на днях был в Кортфилдзе, на соседнем поле со мной играл Сэм Хупарт. Локоть у него совсем не работает… Потом перекинулись парой слов. Квадраты, они все такие. Заливают тебе по полному баку, а сами… С гнильцой они все, с такой гнильцой. Стукачи с рождения.
Фримен и Хуч переглянулись.
– Ты к чему это? – осведомился Фримен.
– А к тому, что вы, я вижу, ребята серьезные, а водитесь с такими, как Палп. Странно…
– Он нам должен.
– Тогда без вопросов. Я бы лично брать у вас в займы не рискнул.
Фримен и Хуч посмотрели друг на друга, как бы оценивая себя со стороны. Оба широкие в плечах, с подбородками, об которые мог бы сломать руку и чемпион по боксу в тяжелом весе, одеты очень экономно, так чтобы одежда не стесняла движений, легкая, но крепкая обувь. На лице Хуча отразилась досада. Не было времени подкорректировать имидж.